To Know, Water

Кричащая роскошь Корусанта стесняла и давила со всех сторон. Казалось, с прошлого их визита — целых шесть лет назад? — здесь стало на порядок меньше пригодного для дыхания воздуха. Интересно, как там те бедняги на нижних уровнях? Тысячелетиями не видели солнца, а теперь и дышать нечем. Они отбили Корусант у Новой Республики — «повстанцев, капитан!» — неделю назад. Малыми жертвами, но в некоторых районах разруха царила феноменальная: отступая, повстанцы успели разнести пару генераторов планетарного щита и несколько металлургических предприятий. Траун то и дело скрежетал зубами — в его тщательно срежиссированной атаке даже таких несущественных потерь не предусматривалось. Параноик и перфекционист. Гилад готов был целовать его руки. — Мы в столице, сэр, — со счастливой улыбкой повторял он. — Оно того стоило. — Вы все еще ничего не понимаете, капитан, — хмыкал Траун и возвращался к своей работе. Гилад и впрямь ничего не понимал. Генераторы – сопутствующий ущерб, который сопровождает любую войну. Даже для их закупки и установки заоблачных средств не требуется, а металлургия… в конце концов, промышленным центром, в отличие от Куата, Фондора и Дуро, Корусант не был. Но раз уж они в столице, а Траун не в настроении, Гилад не придумал ничего лучше, чем подсчитать, когда им всем предстоит увольнительная, и заказать для своего не в меру раздосадованного командира билеты в местную галерею искусств. Потом Траун ненавязчиво намекнул, что пойдет туда только с соответствующей компанией, и предложил позвать всех желающих. Вполне ожидаемо желающих нашлось немного, даже когда он сказал, что сам оплатит билеты, и все трое сейчас брели вслед за ним по мощеным расписной плиткой пандусам. В памяти то и дело всплывал случай из далекой юности, когда Гилад, будучи зеленым кадетом, во время каникул отправился вместе с сокурсниками отметить удачную сдачу экзаменов. Деньги собирали месяцами: хотели махнуть в какое-нибудь злачное место на верхних уровнях. Когда самый важный день настал, злачное место, полное чопорных аристократов, встретило троих кадетов довольно враждебно, что не помешало им надраться в хлам, а потом мочиться вниз с обзорной площадки над зданием Галактической оперы и предаваться философским размышлениями: долетит ли струя до земли? Весело вспомнить — стыдно рассказать. Особенно сорок пять лет спустя и в обществе, с которым ему предстоит провести сегодняшний вечер. Тшель и Ардифф оба родом из влиятельных семей, наверняка их бы за такие выходки высекли; гранд-адмирал Траун — просто гранд-адмирал Траун. — Ну и дует здесь, на верхотуре! — поежился Тшель. — Что скажете, адмирал? — Там, откуда я родом, — стоя к нему спиной, отстраненно проговорил Траун, — это называется легким бризом. Тшель хихикнул, но даже его природная открытость не разбавила почти осязаемое напряжение. Молодежь за редкими исключениями до сих пор боялась Трауна, как огня, и даже в такой неформальной обстановке предпочитала слиться с пейзажем. Гилад вдруг подумал, что пойти в галерею искусств они с Ардиффом решили на спор. С этих двоих станется еще и не такое. Ребячество… — Господа, не отставайте, — окликнул Траун своих спутников. Тшель и Ардифф увлеченно глазели по сторонам и, кажется, даже не слышали оклика. Ряженые в парчу и атлас благородные дамы сдержанно улыбались им и шли мимо — почти пролетали, подобно лепесткам цветов. Гилад не замечал их и не хотел замечать. Впереди, сложив руки за спиной, бодро шагал Траун. Мерно выстукивали по мощеным площадкам каблуки белых ботинок, а ветер натужно дул, взлохмачивая блестящие иссиня-черные волосы. Гилад печально вздохнул, провожая взглядом его статную фигуру в длинном пепельно-сером камзоле с воротником-стойкой. Эту вещицу можно было даже назвать щегольской, не знай он, что из парадных вещей у Трауна только она и китель с аксельбантами. Гранд-адмирал, который богат лишь своими мыслями. Будто припомнив что-то, Траун остановился, резко повернулся, и особенно сильный порыв ветра всколыхнул полы его камзола. Всего лишь стечение обстоятельств — и вот он уже похож на птицу, расправившую крылья для полета: лови, не то улетит безвозвратно. Едва ли Гилад помнил, когда стал замечать такие вещи. Едва ли его волновала точная дата. «Я люблю тебя». Гилад любил багровый отсвет глаз и бледно-голубую кожу, любил тонкий надменный нос, такие же тонкие губы и брови вразлет. Гилад любил в нем всё и, кажется, эта любовь была столь же естественна, как дыхание: не обратишь внимания, пока не прислушаешься к себе. — Гилад, будьте любезны, — Траун заглянул ему прямо в глаза и мягко усмехнулся. Его певучий грудной баритон и холодную вежливость Гилад любил не меньше. — Приведите наших спутников обратно, пока они окончательно не потерялись. Впервые в жизни Гилад отчаянно захотел, чтобы эти двое действительно потерялись на ближайшие полчаса. Потеряться на Корусанте проще простого… — Да, конечно, сэр, — растерянно ответил он. — Сегодня просто Траун. — Траун. «Я люблю тебя, Траун». Тшель и Ардифф застряли рядом с летним двориком какого-то кафе. Их оживленный спор не заглушала даже какая-то новомодная музыкальная какофония, и приближения Гилада они не заметили. — Зря мы пошли, — сокрушался Ардифф. — Да ладно, гранд-адмиралу наверняка приятно, что с ним пошло столько народу, — Тшель пожал плечами. — Много интересного узнаем. Или ты гранд-адмирала до сих пор боишься? — Возможно. Но меньше всего я хотел узнать, что капитан Пеллеон, кажется, просто хотел побыть с ним наедине, а мы зачем-то увязались следом. — Да ты шутишь! — опешил Тшель. — Эх, зря я это тебе сказал. Еще проболтаешься кому-нибудь. — Делать мне больше нечего, как трепаться о личной жизни своего начальства! Было бы о чем трепаться. До этого момента Гиладу даже не приходило в голову, что это похоже на свидание, он просто хотел сделать Трауну приятное, но… Ардифф прав, как всегда. Увы. — Господа, гранд-адмирал просил не отставать, — он старательно сделал вид, что не слышал их разговора. — На Корусанте очень легко заблудиться. Оба разве что не подскочили от неожиданности. Что-то за пределом понимания давало Гиладу уверенность: о своих сумасшедших теориях они теперь предпочтут забыть. Остаток пути все равно приходилось дергать их за рукава, а в галерее искусств пропал уже Траун: он стоял здесь, рядом, но мыслями был непроглядно далеко. В другом конце огромного светлого зала, увешанного картинами, вещал экскурсовод. Тшель и Ардифф, явно решив оставить их Трауном наедине, благоразумно слились с толпой туристов. Траун тихо вещал о своем. Техника рисунка, анатомические и психологические особенности художника, его мировоззрение — он буквально читал картины, и Гилад, сколько ни пытался, так и не понял, как он это делает. Расскажи кому, что гранд-адмирал Траун видит на месте картинной галереи оружейный склад, подняли бы на смех. Гилад усмехнулся в усы. — Художник — скорее всего, человек, максимум — панторанин. — Траун остановился у портрета пау’ана с царственной осанкой и задумчиво на него уставился. Серая кожа с вертикальными бороздами казалась такой блеклой, будто изображенный на картине пау’ан либо стар, либо тяжело болен. — Удивительно, как много внимания люди уделяют глазам. Гилад в который раз внимательно всмотрелся в картину, но так ничего и не заметил. — Только взгляните, Гилад, — с восхищенным придыханием сказал Траун. — Потрясающая детализация радужки и даже блики света на зрачке! Согласитесь, не так много существ в этой галактике видит достаточно четко, многие — даже в других цветовых спектрах и… — он задумался. — Вы хотите сказать, — начал Гилад, — не могут выражать свое душевное состояние одним взглядом. — Именно. Поэтому люди и им подобные, когда хотят что-то скрыть, в первую очередь прячут глаза. Когда можно, скажем, догадаться об испуге по одним только расширенным зрачкам, это самый логичный ход, и тем не менее он говорит об уязвимости, которую можно взять на вооружение. Траун повернулся к нему и напрямик спросил: — А вы чувствуете себя уязвимым? — Мне нечего от вас скрывать, — поспешно выдал Гилад. — Я знаю, что вы предельно честны со мной. — Траун усмехнулся. «Нет, не знаешь. И вряд ли захочешь знать». — И все-таки первое время вам хотелось провалиться сквозь палубу. — Некоторые люди — чисто инстинктивно — точно так же ищут уязвимость в чужом взгляде, — Гилад едва нашел в себе силы, чтобы не отвести глаза. — Но ваш оказался настолько чужим, что я не увидел ничего и… не на шутку струхнул. Траун с понимающей улыбкой отвернулся и медленно зашагал к другой картине. — Вы умный и смелый человек — я видел это в ваших глазах, — бросил он через плечо. — Если однажды вы найдете мое уязвимое место, обидно мне не будет. Экскурсовод в другом конце зала поинтересовался, есть ли у кого вопросы, и все умолкли, погруженные в размышления. В груди что-то волновалось и пело. Только бы этот вечер не заканчивался! Только бы Траун и дальше говорил и улыбался! Он так редко улыбается, что за его улыбку можно отдать жизнь. — Я люблю тебя, — шепнул Гилад, и в тишине зала шепот показался оглушительно громким. Траун оторвался от картины и рассеянно огляделся по сторонам. — Что вы сказали? — Я люблю тебя, — громче сказал Гилад, и на душе у него вдруг стало так легко, как не было даже в безмятежном детстве. — Прекрасная новость, — со сталью в голосе проговорил Траун, — но я вас даже не знаю. От собственного крика он даже проснулся и чуть не свалился с кресла. Он снова видел сон, в котором Траун его не помнит. — Капитан Пеллеон, вы опять уснули за столом. Откуда-то слева донесся усталый голос Ардиффа. — Который час? — Половина пятого утра, — глянув на хронометр, сообщил он. Уже лучше. Прошлой ночью он вскочил еще раньше и не сомкнул глаз до самой побудки. — А вы почему не спите? — он с ощутимым запозданием почувствовал себя полным дураком. Сейчас ведь его смена. — Сейчас моя смена, — подтвердил Ардифф. — И вы просили меня помочь с разбором корреспонденции, а потом отключились. Я решил вас не будить и закончил сам. Гилад страдальчески схватился за голову. Ему срочно нужно отдохнуть. — Вам бы нормально отдохнуть, капитан, — повторил Ардифф. — Вы… вы что… вы зачем… — он хотел отчитать болтливого лейтенантишку, но вскоре и сам понял, что отчитывать за настолько очевидное глупо. — Ужасно выглядите, сэр, — Ардифф виновато опустил голову. — Наверняка недосыпаете и постоянно работаете. В вашем возрасте это вредно. Еще один намек на то, что Гилад всего за неделю состарился, кажется, на десять лет. Впаять бы этому болтуну наряд — хотя бы за нарушение субординации! Но болтун уже давно зрит в корень больше него. Однажды Гилад скажет ему спасибо и возьмет отпуск. Потом. Но сначала каф и, наверное, наряд. — Сообщите мне что-нибудь новое, — хмыкнул он и потянулся за склянкой с кафом. На донышке осталась только гуща. — Пока я спал, небо на голову не упало? — Если вы говорите о новостях от врачей, то там все стабильно. Значит, вся эта галиматья ему действительно приснилась. — А остальное? Ардифф нахмурился и, кажется, захотел исчезнуть. — Э-э, — замямлил он. — Буквально пару часов назад соседний сектор заявил о своей независимости. Повсюду бунты, границу ни одна козявка не пересечет, от Бастиона летит подкрепление. Вы очень вовремя проснулись. Из одного кошмара в другой… очень вовремя. — Из адмиралтейства, — продолжал Ардифф, — только что пришел приказ собрать флот у границы сектора и ждать. Наверное, припугнуть хотят. — И кто затеял этот балаган? — Какой-то местный военачальник. Правящий совет поднял на уши всю дипслужбу и пытается решить вопрос мирно. Этот чокнутый просто заявил, что, цитирую, его народ с Империей больше никаких дел не хочет иметь, и помахал нам ручкой. Следовало ожидать этого. Когда не стало последней сдерживающей силы, все принялись тянуть одеяло на себя, и здравый смысл подсказывал, что это отнюдь не разовая акция. Гилад нуждался в Трауне, как никогда раньше, и, как никогда раньше, чувствовал себя виноватым.