To Know, Water

По дороге на Орд Мантелл из головы никак не выходил инцидент пятнадцатилетней давности: утлый кораблик «Надежда Салабана» с террористом Нусо Эсвой на борту, саботаж на «Химере», потасовка с повстанцами и боевиками Нусо Эсвы у Польна Минор. За все это время детали истории почти померкли в памяти, но кое-что Гилад помнил отчетливо: свое внезапное повышение из-за гибели командира, арканианскую легенду о Салабане, который должен пройти опасное испытание, чтобы спасти тех, кто ему дорог, и певучий баритон в своем комлинке. Обладатель голоса назвался Трауном; в тот момент Гилад наивно поверил ему на слово, как верят, когда надежды уже нет, и остался жив. О, Жорж Кар’дас не просто знает о том случае. Он еще и шутник. Гилад был ему даже немного благодарен. За всё, если честно. В кантине «Звездная пыль» было так накурено, что воздух можно было потрогать, а надышавшись этим убойным куревом, даже немного расслабиться. Сидя за столиком неподалеку от барной стойки, он в порядке бреда даже начал подумывать, что еще пара-тройка таких неспокойных лет — и действительно понадобится что-нибудь покрепче тех лекарств, которые выписывает корабельный врач. Он просидел в кантине около четырех часов, потягивая из стакана бренди и закусывая его сырными палочками. Так себе был бренди. Гилад готовился ко всякому и старался не набираться, но к третьему часу угрюмых посиделок почувствовал, как голова опустела от мыслей и немного пошла кругом. Значит, бренди был не так себе. К тому моменту в кантину набилась куча народу. Сидячих мест резко поубавилось, и его блаженное уединение то и дело нарушали странные личности. Вскоре в поле зрения проплыло черно-синее пятно и оформилось в высокого тощего панторанина с пинтой эля. — Не занято? — спросил тот, бесцеремонно приземляясь на стул. — Нет, — протянул Гилад и подпер щеку рукой, сонно моргая. — Мужик, с тобой всё норм? — участливо поинтересовался панторанин. — Чего такой кислый? — Друга жду, — ему нужно срочно трезветь, он чуть не принял панторанина за чисса. — Давно, видать, ждешь, — хмыкнул панторанин. — Налакался вусмерть. — Тебе какое дело? — безразлично бросил Гилад, посмотрел в почти пустой стакан — кажется, третий, — и отставил его в сторону. — Сожжешь мне волосы перегаром — и что я потом дамам говорить буду? — он демонстративно пригладил иссиня-черную шевелюру и сощурил свои почти человеческие желтые глаза. — Однажды моего шефа обрили налысо. Отбою не было не только от дам, но и от кавалеров. Панторанин громогласно заржал. — А ты смешной, мужик, — он хлопнул Гилада по плечу. — Как звать? — Салабан. Улыбка с лица панторанина тут же слетела. — Знавал я одного Салабана на Польне Минор. Редкостный был мудак. Гилад молча проклял последний стакан бренди. Панторанин опять заулыбался. — Что, тоже встречал? — К сожалению, — вздохнул Гилад, припоминая ту историю. — Прогуляемся? — Я только за. Они быстро — насколько это было возможно на не слишком трезвую голову — выбрели на улицу, и Гилад понадеялся было, что теперь дышать будет полегче, но ночь так и не принесла в город прохладу. Где-то в нескольких кварталах ниже плескался океан, а казалось, будто это происходит в тысячах километров отсюда. Руку от кобуры бластера он на всякий случай не убирал. Этот синезадый тип хоть и проговорил без запинки все кодовые фразы, но доверять ему на ровном месте Гилад не спешил. Панторанин засеменил по улочкам и вывел его обратно к космопорту. Шум там стоял прямо-таки феноменальный, но его источник им обоим так и не довелось увидеть: панторанин посадил свой корабль на стартовой площадке прямо у центральных ворот. — Добро пожаловать на «Надежду Салабана», — чопорно объявил тот, как только они взошли на борт и поднятый трап отсёк шум космопорта. Гиладу все меньше нравилась эта шарада с «Надеждой Салабана», и он собирался на всякий случай убедиться. В следующий момент дуло бластера уже смотрело панторанину промеж глаз. — Пункт назначения, — скомандовал он. — Да уж, мастерство не пропьешь, — спокойным тоном заговорил панторанин, примирительно поднимая руки, и дурашливое выражение тут же исчезло с его лица. — Адмирал Пеллеон, вы хотя бы самому себе доверяете? — Пункт назначения, — с нажимом повторил Гилад. — Экзокрон. Жорж Кар’дас уже ждет вас. Они стартовали без промедлений, и только когда за иллюминатором засияли звезды, Гилад понял, что пилот мертвецки пьян – еще пьянее него самого. Тот раскачивался на кресле в рубке, мурлыкая себе под нос неприличные песенки, и картина была настолько успокаивающей, что Гилад в какой-то момент прикорнул на кушетке в крохотной кают-компании. Во сне он держал в руках подушку и изо всех сил прижимал ее к кровати. Под ним слабо дергалось чье-то тело. Сообразив, что происходит, он поднял подушку и увидел мертвого Трауна. Впереди была изнурительная неделя перелета, новых ночных кошмаров, взаимных подозрений и самая неудобная кровать во вселенной — как говорили у них на Кореллии, неудобнее спать разве что на потолке. Панторанин назвался Рейном Вану, — Гилад был почти уверен, что имя не настоящее, — и объяснил, что добраться до Экзокрона — целый подвиг даже для годного штурмана, а без оного — вообще безумие на грани самоубийства. Когда корабль подлетел к пункту назначения впритык и принялся петлять меж гравитационных колодцев, Гилад и впрямь приготовился распрощаться с жизнью. Рейн Вану в кабине пилота грязно матерился, а его безумный смех, доносящийся оттуда после каждого удачного прыжка, иногда снился по ночам. Нервная выдалась поездка. После такой по законам жанра следует не менее фееричный финиш вроде вулканов Мустафара или ледяных пустынь Хота, но корабль вопреки ожиданиям приземлился в маленьком космопорту посреди степи. Когда опустился трап, прохладный свежий ветер принес запах машинного масла и сладкой выпечки — на соседней площадке датомирская забрачка сидела на низком табурете среди груды запчастей и перекусывала пышным сдобным хлебцем, запивая его голубым молоком. Всюду стоял многоголосый и многоязыкий гомон: забрачка с набитым ртом умудрялась оживленно спорить с темнокожим человеком в летном комбинезоне, а поодаль группа каамаси с лоснящейся золотистой шерсткой — и что эти манерные эстеты забыли в такой дыре? — неспешно жестикулируя, мелодично пересвистывалась в ответ на полуцензурные выкрики пьяного готала с обломанными рогами. Ни дать ни взять, большая деревня. К северу земля дыбилась невысокими холмами, к югу прямо за оградой тихо волновалась роскошная зеленая равнина. Солнце касалось горизонта. — Экзокрон, адмирал, — объявил Вану голосом экскурсовода, — главный приют контрабандистов в этом секторе. Буду ждать вас на этом же месте. В датападе уже висело очередное письмо от Жоржа Кар’даса. «Добрый день, адмирал Пеллеон. Надеюсь, вы добрались без происшествий. Сверните налево от космопорта. Там вы увидите пункт проката ховеркаров. Прямо у входа стоит ховеркар с водителем-тви’леком. Представьтесь Салабаном и скажите, что вас ожидает его начальник. До встречи. Жорж Кар’дас». Гилад снова сделал всё, как ему велели, и вскоре, после двухчасовой езды по ухабистой грунтовой дороге, обнаружил себя под дверью ветхой лачуги, будто опирающейся о холм. Водитель-тви’лек отпер старинную дверь с облупленной краской и молча провел его через две темные пыльные комнаты с земляным полом, трухлявой мебелью и заплесневелыми стенами. В носу зачесалось от запаха сырости. Тви’лек нажал на потайной рычаг в стене, и та отъехала в сторону. За ней был такой же заплесневелый коридор с люминесцентными лентами под потолком и тянулся он, кажется, километры и километры под холм. После безумной недели конспирации, недомолвок и прочих неожиданностей Гилад почти не удивился, когда за еще одной дверью в конце коридора оказался пышный садик с мощенной камнем дорожкой и журчащим фонтаном. — Вас ожидают, — бросил тви’лек, указал на дорожку, ведущую к еще одной двери, и оставил его наедине с кучей вопросов. Гилад ступил на дорожку и огляделся. Садик походил на маленькие джунгли. Где-то за густо сплетенными ветвями кустарников и деревьев терялась высокая живая изгородь. Прямо к дорожке клонили свои пестрые головы цветы; желтые, белые, красные, синие, причудливых форм и размеров — многие Гилад видел впервые в жизни. Над головой висело бездонное небо и солнце в зените. «Не верь глазам своим». Цветы не пахнут и ветер не дует, а небо, когда он спускался под землю, было оранжевым. Гилад протянул руку к похожему на подушку багровому цветку и… коснулся пустоты. Голограмма. Какая тонко сработанная голограмма. Со стороны двери послышался скрипучий смех, и сад растворился, оставив по себе гнетущую серую комнату со сводчатым потолком. — Вижу, вы впечатлены. На крыльце под дверью его ожидал невысокий крепкий старик с аккуратной бородкой и собранными в хвост седыми волосами. — Жорж Кар’дас? — Гилад нахмурил брови. — Он самый, адмирал, он самый, — старик учтиво склонил голову. — Проходите и располагайтесь. У нас с вами впереди долгий разговор.