To Know, Water

Разговор, впрочем, отложили до утра. Приняв душ и переодевшись в чистую одежду, Гилад еще кое-как держался на ногах, но после сытного ужина его разморило настолько, что добрался до кровати он только на чистом упрямстве, а потом рухнул, как подкошенный, и проспал до самого утра. Неделя и впрямь выдалась напряженная. В кои-то веки сон его был спокойным. Жорж Кар’дас жил один и обходился услугами дроида. «Вряд ли я бы потянул в одиночку такую оранжерею», — усмехнулся он за ужином, когда речь пошла о голографической комнате. Гилад было поинтересовался, все ли здесь ненастоящее или только оранжерея, и Кар’дас после ужина повел его через просторную гостиную, обставленную старинным гарнитуром красного дерева, и показал библиотеку — длинный светлый зал, от пола до потолка уставленный стеллажами с инфочипами, книгами и свитками. В центре зала стоял массивный стол с компьютерным терминалом и голографическим проектором. Кар’дас рассказал, что материал здесь тщательно каталогизирован, но по одному ему понятной схеме. «Видите ли, адмирал, — объяснял он, — для человека вроде меня информация — величайшее богатство и мера всех вещей. За нее можно купить или продать даже жизнь. Всё, что вы видите в моем доме, так или иначе нажито благодаря информации. В какой-то мере я самый могущественный человек в галактике». Но радости от этого факта Кар’дас, кажется, совсем не испытывал. Как и от этого вынужденного визита. Неприязнь прямо-таки витала в воздухе, и официоз, доведенный чуть ли не до абсурда, только лишний раз ее подчеркивал. О Трауне они все еще не обмолвились ни словом, и Гилад отчего-то чувствовал, что именно этот разговор Кар’дас намеренно откладывает. Пожалуй, если Траун и дружил хоть с кем-нибудь, то с такой же хитрой сволочью, как и сам. Забавно: подобное тянется к подобному, но все равно есть тонкая черта, за которой обожание становится глубокой антипатией. Завтракал Гилад в одиночестве. Дроид Кар’даса заявил, что тот сейчас немного занят и ожидает его в библиотеке сразу после завтрака. Стойкое желание пойти туда сейчас же перебороли только голод и натуральный культурный шок — неизвестно который по счету с момента прибытия: дроид подал грибной суп, тушеные овощи с мясом в винном соусе и бисквитные кексы в шоколадной глазури на десерт. Даже в офицерской столовой такая еда была большим событием, и Гилад поймал себя на мысли, что впервые за много лет ест не чтобы насытиться, а потому что хочет распробовать полузабытый вкус грибов. Кар’дас и впрямь его ждал — сидел за столом, сцепив руки в замок, а над его головой мерцала голограмма с картой галактики. Гиладу она показалась очень странной. — Простите за отсутствие. Надеюсь, вам понравился завтрак. — Давно не ел ничего вкуснее, — признался Гилад. — Благодарю, — Кар’дас вежливо склонил голову. — Давайте приступим. У вас наверняка много вопросов. Гилад нахмурился и сел напротив. Вряд ли этот человек боится неудобных вопросов, и тем труднее будет их задавать. — Думаю, вы знаете, что для подобных случаев Траун оставил своим людям инструкцию и указал там ваше имя. Если вы покажете мне копию, я вас выслушаю, — предупредил Гилад. — Вы так осторожничаете, что это даже забавно, — ухмыльнулся Кар’дас и, тем не менее, свою копию инструкции показал. Пока Гилад перечитывал, чтобы убедиться, и действительно обнаружил там пункт, который Траун оставил лично для Кар’даса, тот не менее внимательно за ним следил. — Если вас все устраивает, то можем продолжить. — Кто вы такой и почему именно вы? — тратить время на формальности ему не хотелось. Кар’дас испытующе на него посмотрел. — Меня не меньше интересует тот же вопрос: кто вы такой и почему Траун прислал вас? — Вы мне не ответили, — с нажимом произнес Гилад и проигнорировал неприятное волнение, которое в нем вызвали слова Кар’даса. Тот усмехнулся и уклончиво сказал: — Можете считать меня кем-то вроде его биографа. Впрочем, официально никаких биографов он не признавал. Ваша очередь. Ответ Гилада не слишком устроил, но для начала неплохо. Он принялся рассказывать о себе: — В последний год я был его адъютантом и советником. Когда Траун вернулся в Империю, ему нужен был человек, который ввел бы его в курс дела и помог наладить связь с временным правительством. После Эндорской катастрофы таким человеком оказался я. Кар’дас слушал его рассказ, рассматривал его в упор, как подопытную зверушку, и, кажется, искренне забавлялся. — Ответ неверный, — шепнул он, перегнувшись через стол, и запустил две голограммы. Первую Гилад узнал сразу: платформа «Голан-1» на орбите серо-коричневого шара, а на платформу стремглав несется звездный разрушитель типа «Имперский-2». Его «Химера». — Польн Минор. Стычка с Нусо Эсвой, — подтвердил он. — И ваша первая негласная встреча с Трауном, — добавил Кар’дас. — Именно благодаря ней вы здесь, передо мной. Откуда он знает?.. Разве что видел всё своими глазами! — Вас удивит, если я скажу, что Траун искал не адъютанта и не советника, адмирал, — Кар’дас потер переносицу. — Ему нужен был преемник, доверенное лицо, близкий друг — как хотите, так и называйте, но вы почти наверняка были для него всем и сразу. Поэтому ваш ответ в корне неверен. И Траун ни словом не обмолвился ни о чем подобном — мариновал его в сомнениях до последнего. Это настолько на него похоже, что Гиладу было даже смешно. — Почему я? — Откуда мне знать? Я скромный биограф, — он развел руками и тут же прикипел взглядом ко второй голограмме. — Вам известен этот корабль? Чтобы распознать второй снимок, Гиладу пришлось слегка напрячь память. Додекаэдр из шести продолговатых дредноутов, соединенных между собой пилонами, и дополнительный отсек в центре конструкции. Пропал без вести в дебрях Неизведанных Регионов более тридцати лет назад. Снимок очень яркий, будто пересвеченный, но ошибиться здесь трудно. Таких масштабных экспедиций в Неизведанные Регионы больше не предпринимали. — «Сверхдальний перелет», — с неверием выдохнул он и вопросительно уставился на Кар’даса. — Но голография какая-то странная. Наши тактические датчики в таком спектре никогда не работали. — Он зафиксирован не нашими тактическими датчиками. Этот снимок сделан ровно тридцать пять лет назад с корабля «Реющий ястреб» — флагмана коммандера Митт’рау’нуруодо, офицера Доминации Чиссов. Доминация Чиссов. Родина Трауна. Что пятидесяти тысячам мирных исследователей понадобилось в Доминации Чиссов? Гилада преследовало нехорошее предчувствие. — А это, — Кар’дас развернул третью голограмму, — то, что осталось от «Сверхдальнего перелета» после того, как глава экспедиции не согласился на условия коммандера Митт’рау’нуруодо. Груда металла. На голографии — такой же пересвеченной, как и прошлая, — безмятежно дрейфовала груда металла. Через пробоины в корпусе могли свободно пролетать СИД-истребители. Хороводом кружились вокруг остова корабля обломки, личные вещи пассажиров и… тела. Тысячи тел — мужчины, женщины, дети. В эту экспедицию отправлялись целые семьи. — Благодарю за исторический ликбез, но какое это отношение имеет к теме нашего разговора? — спросил Гилад. — Прямое. — Рядом с обломками «Сверхдальнего перелета» появилась еще одна голография. — Узнаёте? Со снимка на него смотрел преступно юный — едва ли старше двадцати — чисс в черной военной форме с красными нашивками на плечах. Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях, и выглядел почти царственно. До боли знакомое лицо еще не ожесточилось под печатью горестей и лишений, но во взгляде уже появилась мрачная решимость, а на губах застыла печальная улыбка. Он узнал в этом юноше Трауна. Не мог не узнать. — Перед вами коммандер Митт’рау’нуруодо, тот самый офицер, уничтоживший «Сверхдальний перелет», — спокойно сказал Кар’дас — так спокойно, будто пальба по мирному кораблю в порядке вещей! — Вы хотите сказать, что… что… — дальше язык прилип к нёбу. — Я хочу сказать, что Траун действительно уничтожил «Сверхдальний перелет». Первым его желанием было выкрикнуть «Не верю!» — но где-то на задворках сознания уже маячила пугающая в своей правдивости мысль: Траун мог. — Зачем? — бессильно спросил Гилад. — Зачем мне знать о событиях сивой давности? — Чтобы вы не осуждали его методы, — пожал плечами тот. — Какое ему дело до того, что я о нем думаю? К тому же до какого-то момента его блаженное неведение было бы Трауну только на руку, а позже, когда он начал бы задавать неудобные вопросы, Траун придумал бы, какое полулегендарное вранье ему скормить. Гилад не раз видел, как он проделывает такое с остальными. Однако Траун зачем-то решил посветить скелетами в шкафу. Словно знал, как Гилад к нему относится, и захотел пасть в его глазах ниже некуда… Умом этого экзота никогда не понять. — Если бы вам обоим не было дела, — Кар’дас посмотрел на него с хорошо скрываемым раздражением, — вы бы не сидели над его постелью семь лет кряду, а он не присылал бы вас сюда. Не утруждайтесь, у меня есть глаза и уши даже среди его врачей. От такой наглости Гилад даже не нашел, что сказать. Что еще этот шпионишка знает о нем?.. о них?.. Кого он обманывает? Нет и не будет никаких «их», но Кар’дас говорит с таким упреком, будто… Но и эта мысль от него ускользнула, когда тот резко, со сталью в голосе, сказал: — Не смотрите на меня, как на врага народа. Я вам отнюдь не враг. А Траун — тем более. Весь этот разговор явно свернул куда-то не туда, и Кар’дас бессильно потупил взгляд. — Простите, — стушевался он. — Я всю жизнь ждал и боялся этого дня. Давайте успокоимся и продолжим. Вам предстоит узнать еще много шокирующей правды. — Почему именно сейчас? — сглотнув подступивший к горлу ком, спросил Гилад. — Прошло семь лет, а он все еще не пришел в себя. Надежда на его выздоровление тает. В этой части галактики его наследие я могу передать только вам. Еще один… еще один умник хоронит Трауна раньше времени! Что ж им всем так неймется? Кар’дас заговорил уже тише: — Я и сам бы с радостью забыл все, что сейчас вам расскажу, — признался он. — Но об этом обязан знать кто-нибудь… более компетентный. Траун указал на вас, и я решил, что для начала стоит показать вам, что лежит на поверхности. В подтверждение его слов возле изображения любимого лица будто в насмешку кружили обломки мирного корабля. — О каком наследии вы говорите? — заставил себя спросить Гилад. Кар’дас встал из-за стола и нервно зашагал из одного конца зала в другой, сложив руки за спиной. — Наверняка вы хоть иногда задавались вопросом: почему Траун примчался в Империю не сразу же после Эндора, а только через три года? — начал Кар’дас, меряя шагами комнату. — Фактор расстояний и банальный расчет. — На первый взгляд, верно. Однако… — Однако? — перебил его Гилад. — Давайте посмотрим на факты под другим углом, — предложил Кар’дас. — Вы не можете знать наверняка, чем в действительности был занят Траун все это время. Он остановился напротив стола и многозначительно уставился на обломки «Сверхдальнего перелета». — Его экспансия в Неизведанные Регионы началась задолго до основания Империи, а к моменту ее падения, — он до максимума увеличил карту галактики, — Неизведанные Регионы стали не такими уж неизведанными. Теперь Гилад понял, почему карта казалась ему такой странной: огромные области неисследованного пространства расцвели сотнями, тысячами планет — высокоразвитых мегаполисов и диких, но пригодных для жизни миров, административных центров, сырьевых баз и военных полигонов, зон междоусобных конфликтов и лояльных областей. Прямо на стыке с Империей четверть вновь открытого пространства занимала Доминация Чиссов. Столетиями в Республике даже не догадывались о существовании мощной космической державы прямо под боком. В свое время он почти не ошибся. В Неизведанных Регионах Траун фактически основал еще одну империю. Гилад вдруг отчетливо представил, сколько ресурсов ушло на такую кампанию и сколько людей нашли свою смерть за каждую точку на этой карте. Военная кампания под видом мирной экспедиции... Но одна отметка на границе Дикого космоса и Неизведанных Регионов — теперь не таких уж неизведанных — вызывала еще больше вопросов. Длинная красная стрелка шла по касательной у границ сектора Браксант, недалеко от Бастиона, и разветвлялась у нескольких густонаселенных миров: Сернпидаля, Агамара, Майгито, Итора. — Что это за красная стрелка? — нахмурившись, спросил Гилад. — Он называл ее «вектор-прайм», — объяснил Кар’дас, и поверх карты появилось еще несколько снимков. Изображенные на них существа могли прийти только из ночных кошмаров. — А это незваные гости, которые вскоре промчатся по вектору-прайм. А потом Жорж Кар’дас поочередно запустил несколько коротких видеозаписей, и над залом разверзся ад. Будто высеченные из камня корабли плевались сгустками плазмы по небольшим, но маневренным истребителям с когтеобразными крыльями. Казалось, каменные корабли были неуязвимы: любой снаряд, выпущенный в их сторону, тут же исчезал без следа на подлете к фюзеляжу. Кто бы ни были эти налетчики, они каким-то образом научились генерировать гравитационные воронки прямо вокруг своих судов. Вскоре после начала боя с каменных кораблей снялся целый рой механизмов с длинными подвижными лапками. Истребитель, попавший в самый центр роя, в считанные секунды разлетелся на винтики. Ненасытный рой облепил еще один истребитель; Гилад еще внимательнее присмотрелся к происходящему и с ужасом понял, что ни одна известная ему машина не способна нанести такой урон. Над обшивкой истребителя орудовали живые существа. На другой записи огромные каменные крейсеры с помощью все тех же гравитационных воронок двигали целые участки астероидного пояса. Последняя запись — самая длинная — демонстрировала мертвого гуманоида, закованного в похожий на панцирь ракообразного доспех. Безносое лицо со скошенным лбом было сплошь покрыто шрамами и татуировками, наверняка ритуальными. Из-за кадра глубокий низкий голос с могучим акцентом зачитывал результаты первичного осмотра тела, а бледно-голубые руки в латексных перчатках аккуратно перебирали детали доспеха. Потом доспехи не без труда сняли и приступили к вскрытию. — Что это за твари? — в ужасе прошептал Гилад. — Чиссы называют их чужаками издалека, — ответил Кар’дас. — Согласно последним сводкам, они все еще базируются в малонаселенных областях Неизведанных Регионов, изучают обстановку и наращивают силы для вторжения. Пока мы здесь бодаемся с повстанцами, люди Трауна собирают информацию, заключают союзы и готовятся встретить пришельцев. — Откуда они? — Точно не отсюда. Кар’дас вздохнул. Гиладу показалось, что с облегчением. — Теперь, — заговорил он, — когда вы знаете, что нас ждет, я могу рассказать вам о прочих мелочах, в том числе и о «Сверхдальнем перелете». — Я все еще не понимаю, при чем тут «Сверхдальний перелет», — бессильно сказал Гилад. Умом он понимал, что в масштабах грядущего вторжения пятьдесят тысяч жизней — чепуха на субатомном уровне субатомного уровня, но смириться с тем, что их кровь была на руках Трауна, не мог, сколько бы ни пытался. — На каких основаниях Траун угрожал безобидному кораблю? — совладав с голосом, спросил Гилад. — С очень безобидным Джорусом К’баотом на борту, — гадко ухмыльнулся Кар’дас. — На самом деле вы задали очень верный вопрос, но не будем упускать из виду то, что К’баот — известный пустозвон, мог и спровоцировать чиссов. Его слова — совсем не показатель. К’баота знали многие. К сожалению. — Каковы были условия Трауна? — Очень простые: возвращаться обратно в Республику. — Они говорили? Как они преодолели языковой барьер? Кар’дас понуро опустил голову. Вопрос его почему-то выбил из колеи. — Я сам научил его общегалу и ничуть об этом не жалею. — Каким ветром вас занесло в Доминацию Чиссов? — Вы и сами знаете, как это происходит, — усмехнулся Кар’дас. — Его величество случай. Его величество случай столкнул на маленьком кусочке пространства меня, Трауна, а еще «Сверхдальний перелет» и целый неймодианский флот, но это было примерно через два месяца после того, как я и двое моих компаньонов оказались в плену на Крустаи. — Где это? — Самая граница Доминации Чиссов. Траун командовал пограничным гарнизоном Крустаи и часто предпринимал вылазки за пределы вверенной ему территории, так как считал, что в один прекрасный момент чиссы дорого поплатятся за свою политику изоляционизма. — Вы были пленником, но знаете, что Траун нарушал закон? — Другие чиссы думали, что я пленник, — поправил его Кар’дас. — Для Трауна я и мои спутники были в первую очередь источником информации — куда более полезным, чем незаконные вылазки за границу. Впрочем, от него мы почерпнули не меньше. Однако нам пришлось всячески сотрудничать с ним, чтобы поскорее улететь: мы везли контрабандой кайбер-кристаллы и профукали все мыслимые и немыслимые сроки, но только спустя несколько недель выяснилось, что Траун — такой же заложник ситуации, как и мы. Ему не удалось скрыть от командования наше появление, а череда неприятных случайностей только усугубила наше общее — бедственное — положение. — Вы говорите о «Сверхдальнем перелете»? — Именно, — подтвердил Кар’дас. — «Сверхдальний перелет» оказался на территории чиссов, и Траун вполне резонно поинтересовался, что они там забыли. — И Джорус К’баот сказал, что не его ума дело, — догадался Гилад. — Подозреваю, что так все и было, но в это время я находился на другом корабле, теперь уже действительно в плену у вагаари — кочевников, которые угрожали Доминации Чиссов. Траун спланировал и согласовал со мной эту операцию: я наплел вагаари о своем заключении на Крустаи и попытках побега, предложил им сотрудничество и должен был в знак доброй воли привести их корабли на Крустаи. Траун поджидал их по пути — вместе с остатками неймодианского флота и «Сверхдальним перелетом». — Что там делал неймодианский флот? — Ваш дражайший — впрочем, будущий — Император послал его, чтобы уничтожить «Сверхдальний перелет», но Траун разнес его раньше. Гилад не сдержал смеха. Неймодианцы против Трауна — кто наблюдал это зрелище, тот в цирке не смеется. — Зачем Палпатину уничтожать «Сверхдальний перелет»? — Насколько я знаю, людей в экспедицию отбирали очень тщательно, на борту были даже рыцари-джедаи. Возможно, Палпатин просто собирался уничтожить неугодных, но неймодианцы столкнулись с Трауном, и план пришлось экстренно переиграть. — Включить в него Трауна, — догадался Гилад. — Именно. Не учитывать Трауна себе дороже. И Палпатин, намереваясь сыграть на его патриотизме и ответственности — а вы даже не представляете, как помешан был Траун на всей этой метафизике, — решил уничтожить «Сверхдальний перелет» его же руками. — Судя по всему, ему это удалось. — Не совсем. Адмирал, Траун даже в юности глупым не был: он сразу сообразил, чего от него хотят. — Но… — непонимающе протянул Гилад. — Как я уже сказал, он предложил главе экспедиции повернуть назад и был послан в места не столь отдаленные. — Но он мог предложить просто облететь Доминацию Чиссов. — Не мог, — категорично заявил Кар’дас. — Вы невнимательно меня слушали, когда я говорил о чужаках издалека. — То есть уже тогда?.. — Гилад так и не договорил. Он вдруг очень ясно увидел всю подноготную той заварушки. — Уже тогда Траун с ними столкнулся и еле унес ноги. А представьте, что случилось бы, попади в их руки технология Галактической Республики раньше времени. Если бы так и случилось, понял Гилад, они бы беседовали уже на том свете. — Траун собрал в одном месте все потенциальные угрозы, — продолжил Кар’дас, — и намеревался припугнуть командование “Сверхдальнего перелета”, уничтожив целый флот вагаари. Но что-то пошло не так, и я до сих пор не знаю, что: дроиды, которых он отобрал у неймодианцев, атаковали не вагаари, а «Сверхдальний перелет». Траун не мог так ошибиться. Еще как мог. Гилад видел последствия его ошибок. — Вы сказали, что пришлось сотрудничать с Трауном, потому что поджимали сроки, — осторожно заговорил он, — но сомневаюсь, что плен у этих вагаари был курортом, а ваше согласие отправиться к ним — просто одолжением. Ответы на вопросы и еще больше вопросов на уже полученные ответы… Как любой человек, носящий в сердце грязную тайну, Гилад все чаще угадывал, где искать чужие недомолвки. Одна из таких недомолвок буквально читалась между строк. — Вы правы, — Кар’дас степенно кивнул, — я прекрасно знал, что могу погибнуть, но Трауну больше некого было о таком просить. «Мне больше не на кого положиться, Гилад…» — Кто вы?.. — Вы и сами уже знаете ответ, — перебил его Кар’дас и горько усмехнулся. — Но если хотите, я могу его озвучить. Гилад закрыл лицо руками и захотел исчезнуть. Всё сон, дурацкий сон, и нездоровая ревность ему тоже снится. — Мы действительно были настолько близки. Поэтому я так долго решался на встречу с вами. Я исчерпывающе ответил на ваш вопрос? — И все эти годы?.. — прошептал Гилад. У него не осталось сил говорить во весь голос. — Все эти годы — с первых секунд и до сих пор. Вы не хуже меня понимаете, что иначе и быть не может. Не может. С Трауном всегда так — никаких полумер. Молчание оказалось тягостным. Гилад чувствовал на себе осуждающий взгляд и отчаянно хотел провалиться сквозь землю. Смотреть в глаза этому человеку, задавать ему вопросы, находиться с ним в одном помещении… изысканное издевательство! — Спасибо, что обошлись без сцен ревности, — угрюмо проговорил Кар’дас. — Я уж боялся, что он в вас ошибся. Гилад непонимающе уставился на него. — Он, знаете ли, отзывался о вас как о сдержанном и дисциплинированном человеке. В который раз за сегодня повисло молчание. — Откуда вы знаете, что я… что он… — слова давались ему с еще большим трудом. — Все, что знает Траун, знаю и я. А вы, кажется, всерьез думали, что он не замечал. Тихий смех совсем не разрядил обстановку. Конечно же… конечно же, Траун не мог не заметить! Воспользоваться тоже мог и имел право. Когда грядет война, о морали думаешь в последнюю очередь. У Гилада снова не получилось ни в чем его обвинить. Это было даже забавно. — Что было после «Сверхдальнего перелета»? — требовательно спросил он, упорно не обращая внимания на сторонние мысли. — А дальше я вернулся в Республику и работал на людей Палпатина. До меня доходили слухи, что в Доминации Чиссов предали огласке инцидент со «Сверхдальним перелетом», не в последнюю очередь из-за того, что корабль был еще кое-как на ходу и Траун отдал приказ увести и спрятать его в условленном месте. Корабль так и не нашли, а вместе с ним пропал без вести синдик Митт’рас’сафис, старший брат Трауна. Подумать только, у Трауна был брат… наверное, он уже давно погиб, а Траун даже не знает. — Траун, естественно, получил за это по ушам, — продолжил Кар’дас. — Чиссы посчитали, что за такое массовое убийство он даже подобающей смертной казни не заслуживает, а потому сослали его погибать на дикой планете. Само собой, убить Трауна не так-то просто, — Кар’дас усмехнулся. — Через несколько лет его подобрали имперцы и, впечатлившись его навыками, представили ко двору. Гилад судорожно пытался представить всю эту свистопляску, но сломался на предполагаемом трибунале. Трауна осудили за то, что он исполнял свой долг. — Дальше — больше, — Кар’дас опять уселся напротив и, сложив руки на столе, сурово сдвинул брови. — По эту сторону границы царила ксенофобия в формате гипер, и самым яростным придворным интриганам не спалось и не елось от одной мысли, что какой-то экзот не просто служит во флоте, но и живо продвигается по карьерной лестнице. Палпатин и Траун этим воспользовались и под видом пресловутой картографической экспедиции принялись за экспансию в Неизведанные Регионы. — Я всегда думал, что… — начал было Гилад, и мысли шумно роились в голове, одна другой невероятнее. — Сотрудничество с Палпатином — еще одно необходимое зло, — Кар’дас пожал плечами. — Траун не забыл, как тот вынуждал его уничтожить «Сверхдальний перелет», но когда плывешь в одной лодке, приходится действовать сообща. — И, — Гилад замешкался, — куда они плыли? — К очередной войне. Миссия в Неизведанных Регионах — часть их подготовки к вторжению. Траун хорошо знал ту область галактики, а его военные таланты пришлись очень кстати, чтобы пресечь тамошние междоусобные разборки и найти точку равновесия раньше, чем там окопаются враги. Вот вам и картографическая экспедиция. Гилад представил себе уже другого Трауна и посмотрел на него тоже иначе. Этот новый, не знакомый ему человек — почти человек, но все-таки больше сверхчеловек — все равно был по локоть в крови, но осуждать его теперь было еще меньше желания, чем прежде. То предательское чувство, что столько лет жило в груди, вновь подняло голову. Траун из его мыслеобраза все так же пристально вглядывался в черноту космоса своими горящими красными глазами, а вокруг него смыкалось кольцо врагов, и против их кряжистых фигур в хитиновых доспехах он, рослый и ладно скроенный, казался маленьким и устрашающе-хрупким. «История приходит в движение, капитан, — однажды сказал он. — Тот, кто за ней не поспевает, становится сторонним наблюдателем. Тот, кто встает у нас на пути, не будет смотреть вовсе». — И та драка у Польна Минор, — задумчиво проговорил Гилад, — случилась из-за того, что конфликт вышел за все допустимые рамки. — Очень показательная драка, адмирал, — с демонстративным равнодушием отозвался Кар’дас. — Вы не хуже меня помните Нусо Эсву и его карманное священное воинство. Помните беспорядки и жертвы. Траун годами гонялся за Нусо Эсвой и видел, как тот выжигал или порабощал целые миры, Польн Минор слишком легко отделался. А теперь представьте, что такое вскоре будет происходить в каждом уголке галактики. Поэтому вы здесь и поэтому уедете обратно со всем, что Траун отдал мне на хранение. В том числе и его мемуарами. — Мемуарами? — Насколько я знаю, после Билбринджи из командного центра и его апартаментов вынесли всё. — Гилад даже не пытался спрашивать, откуда он знает. Бесполезно. — Однако Траун и не собирался держать при себе эту бомбу с часовым механизмом, а потому все, что вы уже увидели и еще увидите сегодня, хранится у меня, а не у вашего моффа Дисры. Кар’дас уничижительно приподнял бровь. Его мнение о моффе Дисре тоже было ниже среднего. — Все, что Траун оставил здесь, посеет панику раньше времени, хотя Дисра, скорее всего, даже не придаст этому значения — слишком невероятно. Но чтобы уверить его, будто копать глубже некуда, несколько сенсаций — впрочем, довольно безобидных — Траун для него оставил. Поэтому у Дисры лежат в закромах фрагменты его мемуаров, а у меня — не только подлинник, но и много больше. Траун велел опубликовать их после окончания войны, но настаивал передать их вам, как только выпадет возможность. — А если мофф Дисра опубликует фрагменты раньше? Кар’дас заливисто рассмеялся. — Не опубликует. Даже фрагменты содержат информацию столь шокирующую, что ему просто духу не хватит так всколыхнуть общественность. Как я уже сказал, Траун оставил на виду ровно столько, чтобы это казалось максимально интимным. — Какого рода информацию? — Свою гражданскую позицию, свои мысли и соображения, кое-что о личной жизни, кое-что о жизни публичной — всего понемногу, но без веских причин разглашать даже такое он бы не стал. Гилад вопросительно уставился на него. Было бы странно, не будь у Трауна скелетов в шкафу — одно только его критичное отношение к имперской политике стоило бы ему головы при Палпатине, но Кар’дас явно намекал на что-то еще. — Видите ли, адмирал, — Кар’дас выпрямился и заговорил серьезнее, — когда страсти улягутся и история всех рассудит, так или иначе из Трауна сделают народного героя и будут продолжать спекулировать на его достижениях. Вряд ли общественность захочет знать, что народный герой расстрелял мирный исследовательский корабль, подручными средствами гонял по лесу доблестных имперских солдат, относился к Императору как к необходимому злу и, хм, любил мужчин. Гиладу вдруг показалось, что комната накренилась и завертелась вокруг него, а в голове набатом била одна-единственная мысль: Траун любил мужчин. Он всегда был уверен, что Траун вообще не способен любить. — Как видите, наши с ним отношения — не разовая акция, — Кар’дас кисло улыбнулся и развернул текстовый документ. Мелкий шрифт лег на голографию юного Трауна. — Он зачем-то хотел, чтобы ограниченный круг лиц знал его именно таким — бунтарем, палачом и мужеложцем. Я не удивлюсь, если круг лиц был четко определен с самого начала. Впрочем, поделом им. Вам сейчас достаточно знать только одно: Траун хотел, чтобы вы, в отличие от совета моффов и прочей власть имущей шантрапы, видели максимально полную картину. Я не знаю, что еще Траун им подсунул, но уверен, что они до позеленения будут рыть носом землю. Ваше дело — воспользоваться моментом и наладить отношения с людьми Трауна в Неизведанных Регионах. Гилад поймал себя на мысли, что боится такой ответственности. …но если работа у них протекает настолько слаженно, можно попытаться надавить с их помощью на Новую Республику и снова развернуть галактику к подготовке к вторжению. — Где их найти и как с ними связаться? — Штаб базируется на Нирауане, но я очень смутно представляю, где это. Из соображений безопасности на эту карту его не нанесли. Думаю, вам будет куда проще выйти на Восса Парка. Его в Неизведанных Регионах знают почти так же хорошо, как Трауна. В последний раз Гилад слышал это имя лет пятнадцать назад, а лица и вовсе не мог припомнить. Оно — впрочем по вполне понятным причинам — так давно исчезло со страниц имперской истории, что удивительного здесь мало. Вскоре после установления Нового Порядка какое-то время ходили слухи про то, как Восс Парк представил ко двору какого-то экзота — гения тактики и стратегии, как он сам выразился — и получил за это повышение. Гилад тогда назвал его про себя карьеристом и выскочкой, а потом благополучно забыл про тот случай в целом и про Восса Парка в частности. Когда над столом всплыла голография с его изображением, он понял, почему: увидев этого человека в толпе, даже не запомнишь его лица, столь блеклой была его внешность. Если не смотреть в полные решимости карие глаза, он останется просто призраком. — Вот, — сказал Кар’дас. — Но здесь следует оговориться. Нашел Трауна в Неизведанных Регионах тридцать стандартных лет назад и представил к императорскому двору. Получил повышение и стал личным наставником Трауна, хотя вскоре Траун и сам стал его наставником, — он ухмыльнулся, будто отмечая, что Траун, куда бы ни ввязался, всех переплюнет. — Двадцать пять лет состояли в интимных отношениях. Я бы даже сказал, были полноценной супружеской парой — разве что не обручились. Иррациональная неприязнь к этому человеку сама собой обрела твердую почву. Гилад опять ревновал — просто сгорал от ревности и убеждал себя, что ничего более дурацкого в своей жизни не испытывал. — Я даже знаю, что вы чувствуете, — печально усмехнулся Кар’дас. — Сам примерно так же реагировал. А еще, — нехотя признался он, — несколько последующих лет игнорировал все попытки Трауна связаться со мной и свято верил, что он, простите за прямолинейность, спал со мной ровно до тех пор, пока я был ему полезен. — Могли бы и промолчать, — буркнул Гилад. — Не хотел, чтобы между вами и Воссом Парком возникли какие-то недомолвки. От вашего взаимопонимания может многое зависеть. А теперь Кар’дас хочет, чтобы он как-то смотрел в глаза этому Воссу Парку и постоянно отгонял от себя мысль, что этот человек двадцать пять лет знал Трауна таким, каким Гилад его не узнает уже никогда. Но с этим — даже с этим! — придется смириться. Если Трауна не станет и придут чужаки издалека, никакая ревность уже не будет иметь значения. — По окончании которой из войн вы опубликуете его мемуары? — Если будет для кого публиковать, — Кар’дас подпер подбородок кулаком, — после вторжения. Траун довольно много откровенничает о людях, которым еще только предстоит сыграть свою роль в войне, поэтому велел пока ничего не разглашать. Это лично ваше руководство к действию, а не достояние общественности. После, когда все закончится, будет уже все равно, и можно будет говорить о них как о людях, а пока пусть останутся недостижимыми образами. У Гилада остался один вопрос. Ответ на него он боялся услышать, но, как и в случае с Воссом Парком, обязан был знать. — Мы обречены? — Если и дальше продолжать междоусобную грызню, то да, мы обречены. Впервые за столько лет он почувствовал себя по-настоящему одиноким. Весь этот разговор, все напутствия — всё походило на завуалированное прощание. «Моя работа здесь окончена, — будто бы говорил Траун, — теперь ваш черед». Но отпустить его Гилад не был готов. Да и будет ли готов отпустить хоть когда-нибудь?.. Он пообещал себе сделать ради Трауна все, что в его силах. Даже если потребуется его убить. Но если этот день настанет, вряд ли получится жить дальше с его кровью на руках… — Расскажите, каким он был, — попросил Гилад. — Оказывается, я совсем его не знал. Кар’дас с какой-то хорошо скрываемой тоской посмотрел на него и снова опустил взгляд. — Насколько детальный рассказ вы хотите? — Максимально детальный. Все еще не отрывая взгляда от столешницы, он тихо сказал что-то вроде «поскапфориан». Значит, некоторые файлы в библиотеке были закодированы под определенный набор слов и голосовую модуляцию. Над столом появилась видеозапись в режиме ожидания: полутемная каюта и фигура в черном, сидящая за небольшим столом. — Эта запись была сделана через несколько часов после уничтожения «Сверхдальнего перелета», — объяснил Кар’дас. — Впрочем, вы всё поймете сами. Кар’дас встал из-за стола и явно хотел куда-то себя деть, но так и остался стоять под одним из стеллажей, демонстративно изучая маркировки на полках. Запись ожила. Свет стал ярче, и Гилад увидел на изображении все то же юное лицо. — Жорж, я решительно не понимаю, зачем вам все это, — заговорил юный Траун, и Гилад едва не уронил челюсть. Реплика прозвучала на общегале — с могучим акцентом, наверное, характерными для чиссов легким прищелкиванием и глубокими гласными заднего ряда, но грамматически верно. Время среди чужих звезд стерло из его речи даже эти причудливые украшения, а отмеренные им испытания украли из его голоса переливчатую звонкость. — На память, — ответил некто из-за кадра, и Гилад признал в нем Жоржа Кар’даса. Камера чуть дрогнула, и теперь в поле зрения был только сидящий в полуобороте Траун. Потом камеру закрепили на какой-то твердой опоре, и в кадре появился сам Жорж Кар’дас — не намного старше Трауна, все с той же аккуратной бородкой. — Люди устроены немного иначе: даже самые ценные воспоминания со временем нас покидают. Траун растерянно улыбнулся, чуть сморщив свой тонкий надменный нос. Это зрелище отозвалось приливом нежности в груди. — Вот почему мне нужно вас запечатлеть, — закончил Кар’дас, усаживаясь напротив него за стол. Пожалуй, в юности он был даже хорош собой. Траун, кажется, был не в том расположении духа, чтобы позировать на голокамеру. — Тогда я, наверное, должен сделать так, чтобы вы запомнили меня не таким разбитым, — обескураженно проговорил он. — Простите, но это не в моих силах. — Понимаю. — Да, именно. Вы всё прекрасно понимаете. Поэтому выключите камеру, пожалуйста. Траун устало вздохнул и сложил руки на коленях. Кар’дас встал с кресла, опустился на колени перед ним и, взяв за руки, поочередно поцеловал в ладони. Гилад мысленно проклял себя за просьбу рассказать о нем, но уже не смог не смотреть. Здесь — много лет назад — Траун просто говорил, дышал… жил. Таких мелочей Гиладу хватало и не хватало одновременно. — Не стоит, — вяло отмахнулся Траун и высвободился из его хватки. — Вам не противно целовать руки, которые по локоть в крови? Траун выглядел смертельно виноватым. Видеть его таким было больно. — Я хочу, чтобы вы знали, — тихо заговорил Кар’дас, положив голову на его колени. — Что бы вы ни сделали, я не стану вас осуждать. — Глупая позиция. — Люди часто делают глупые вещи. Особенно если по уши влюблены. Траун нахмурился, будто листая в памяти словарь. Между бровей тут же пролегла складка — слишком знакомая, чтобы не всколыхнуть новую волну нежности. Так и не вспомнив перевода, он спросил: — Что означает это понятие — «по уши влюблен»? Кар’дас долго в задумчивости поглаживал его руки. Траун выжидающе смотрел на него, будто эта информация — вопрос жизни и смерти. — Мне постоянно нужно видеть вас, слышать ваш голос, прикасаться к вам, я буквально от вас зависим — именно это значит, что я по уши в вас влюблен. — Кажется, я понял, о чем вы. Звучит не слишком приятно, — Траун плавно пожал плечами. — Должно быть, это удар по вашему самолюбию. — Немного, — признался Кар’дас. — Но куда больше меня испугало то, что сегодня я не смог вам отказать, и меня чуть не разорвали вагаари, — он нервно хихикнул. — Только сегодня? — изумился Траун. За словами последовал ироничный изгиб брови — тоже до боли знакомый. — А знаете, что самое страшное? Я безоговорочно вам доверял. — Люди такие странные, — растерянно сказал Траун. — А у чиссов все иначе? Траун зашелся заразительным смехом. Гилад был готов поклясться, что звучит чей-то чужой смех. — Чиссы подходят к этой проблеме с холодной головой. Но как показал опыт, меня это не касается. — Что вы какой-то бракованный чисс, я понял уже давно, — отметил Кар’дас. Смехом зашлись оба, но Кар’дас быстро замолчал, будто его посетила какая-то внезапная, но очень важная мысль. Он привстал и заглянул Трауну прямо в глаза — так, как Гилад никогда не решался посмотреть. — Расскажите мне что-нибудь, — вдруг попросил он. — Что-нибудь, только на чеун. Траун задумчиво посмотрел в сторону, и Кар’дас, воспользовавшись моментом, осторожно, будто боясь нарушить течение его мыслей, поцеловал его в губы. — Я знаю одну хорошую поэму, — Траун улыбнулся одними только уголками рта, — о звездоплавателях, которые были обречены указывать путь другим, но не имели права вернуться домой сами. Вы отвлекли меня от тяжелых мыслей, так что с меня небольшая компенсация. Кар’дас удобнее устроил голову на его коленях и приготовился слушать. Траун положил руку ему на плечо и, будто припоминая первые строки поэмы, нахмурился. — С’ут ат нарфили ч’траэ зинду, ну энда зоран ир шисфла, вайда норан чакхармэ, ир’ча ноарэ басэн… Это был тот случай, когда понимать слова не нужно. В каждом звуке отдавались и журчание воды, и перезвон льдинок, и шепот ветра — такие далекие, будто они однажды приснились выдуманным звездоплавателям из поэмы, и те остаток жизни лишь искали свой сон наяву. Траун читал тихо, нараспев, и вся сила его голоса перетекала в едва уловимые обертоны, придыхания и вибрации. …а перед глазами рождались картинки, а по коже бежали мурашки, а ноздри щекотал запах озона в скрипучий мороз. Траун рисовал картину собственным голосом, и непонятный, но до боли певучий язык служил просто инструментом. Поток вычурных слов, похожий на картинки в калейдоскопе, дошел до надрывной кульминации, а потом ухнул в самое сердце обессиленным шепотом. Запись закончилась, и Гилад только сейчас ощутил, что по щекам бегут слезы. Он поспешно вытер их рукавом. — Чеун, — прервал тишину Кар’дас, и в его голосе послышалось напряжение, — к сожалению, человеку не подвластен. Речевой аппарат у чиссов немного отличается от нашего дополнительными мышечными мембранами в носоглотке и гортани, более массивным головным резонатором и не в последнюю очередь эластичностью голосовых связок. Знай администрация Галактической оперы о пяти октавах и врожденном музыкальном слухе, вашего гранд-адмирала, — он сделал на этом слове ударение, — угнали бы вместе с кораблем, а потом наведались бы в Доминацию Чиссов за добавкой. — А это вы откуда знаете? — Мне приходилось общаться с его врачами не меньше вашего. Придется вам привыкнуть, что Траун собрал вокруг себя большую деревню, где все знают всё обо всех. Гилад страдальчески вздохнул. Следовало догадаться, что так будет. — К слову, историю о бреющих дроидах я тоже слышал, — усмехнулся Кар’дас. — Да, у чиссов на теле волосы не растут вовсе, а на лице — только брови и ресницы. Посмеялись все, кроме меня. Впечатления от голозаписи немного улеглись. Гилад по привычке пригладил усы. Кар’дас, видимо, по той же заскорузлой привычке повторил за ним и пригладил бородку. Следующие несколько минут они смеялись до упаду — так, как можно смеяться только в горе. — Адмирал Пеллеон, — предположил Кар’дас, — иногда мне кажется, что Трауна просто забавляла растительность на лице. Гилад припомнил, с каким неподдельным интересом Траун первое время таращился на его усы. — Обязательно спрошу, когда он поправится, — сквозь смех сказал он. Над головами довлело невысказанное «если». — И еще, адмирал Пеллеон, — окликнул его Кар’дас. — Не позволяйте им. — Не позволять что? — Не дайте им его убить, — Кар’дас замялся. — Когда он придет в себя, скажите, что дома его до сих пор ждут. Гилада испугала его вера. Сам он почти отчаялся.