To Know, Water

— Здравствуйте, сэр. Если в двух словах, то всё плохо и я теперь вице-адмирал. Зима напоследок просто взбесилась. Догадаться, что под брюхом звездного разрушителя находится город, можно разве что по тусклым пучкам огней, едва видимым с орбиты из-за снежных облаков. Белый Равелин устрашающе безлюден: по дороге из космопорта Гилад не видел на улице ни одного человека — только ховеркары время от времени мчались по улице, взметая вверх столбы снега. Небольшое окно под самым потолком палаты можно было даже не занавешивать. Снег замел его полностью. О Трауне хорошо заботятся, если бы не побочные эффекты от нейростимулятора. — Я бы хотел рассказать вам что-нибудь хорошее, но нечего, — пробормотал Гилад. Ему было до смерти стыдно за свои неудачи, а потом в голову пришла одна сумасшедшая идея. — В кои-то веки выпало немного свободного времени, и я решил слетать домой, на Кореллию. Как ни странно, хотя бы Кореллия нам пока еще лояльна, — «язык мой — враг мой». — Но не это главное. Ваша коллекция занимает столько места и настолько для меня бесполезна, что я решил пожертвовать ее тамошнему музею. Гилад выжидающе уставился на Трауна. В его коллекции были сотни картин и скульптур, тысячи, если не десятки тысяч редчайших образцов письменности и музыкальных произведений различного происхождения и эпох. Даже будучи на электронных носителях, этот переносной музей занимал ящик метр на метр. Сколько лет и с какими усилиями Траун все это собирал, Гиладу даже думать не хотелось, но он прекрасно себе представлял, что Траун с ним сделает, если узнает о пропаже своего драгоценного имущества. Представлял и втайне надеялся, что сейчас случится нечто. — Надеюсь, вы не сердитесь на меня, — продолжил он. — Музею она нужнее, чем мне, уж простите. Но все еще ничего не происходило. Гилад выждал пару минут. — Должен сказать, на меня там посмотрели страшными глазами и осторожно поинтересовались, все ли было в порядке с головой у ее предыдущего владельца. И вновь никакой реакции. Ему вдруг стало невыносимо больно: от оглушительной тишины или от не к месту пришедших воспоминаний — он так и не понял, от чего больше. Он просто выдумал эту ситуацию и понадеялся, что Траун услышит, встанет и надает по шее за самоуправство, но она показалась слишком похожей на сегодняшний инцидент в генштабе. — После этого им достался только трехэтажный мат. Кажется, плакать и ругаться над его постелью стало негласной традицией. — Потому что никто… не смеет… — Гилад спрятал лицо в ладонях и попытался успокоиться. — Никто не смеет вас оскорблять! — выпалил он и сжал в кулаке край простыни. Сегодня утром в стенах генштаба на Трауна вылился феноменальный поток грязи. Гилад стоял под кабинетом генерала Вермеля, слышал каждое слово его секретарей и не имел права вмешаться. Впрочем, следовало догадаться, что самого Вермеля там не было — отправился на срочное совещание. В его присутствии мало у кого нашлась бы наглость говорить такое. Один из собеседников, судя по голосу, зеленый юнец, просто сказал, что рано или поздно такое все равно бы случилось — Империя затрещала бы по швам из-за сегрегации, хромого административного аппарата и грызни на верхушке. Второй, явно почтенного возраста, заявил, что застал беспорядки Галактической Республики и этим всё сказано. После разговор свернул в самое неожиданное русло: «Ты говоришь о незаслуженном притеснении экзотов после того, как один конкретный экзот допустил крах всего, за что умирали наши люди? Тебе сказать, сколько моих друзей полегло при сраной Билбринджи?» — сокрушался тот, что старше. Логики в его словах почти не было или не было вовсе. До какого-то момента Гилад думал, что в этом человеке просто говорит отчаяние. Он сам когда-то отчаялся точно так же. Но потом началась откровенная клевета. Младший помолчал немного и задумчиво ответил: «Может быть, вы и правы. Но зачем сам Император даровал ему звание гранд-адмирала, если у Трауна руки росли не из того места?» «Я и не говорил, что у Трауна руки росли не из того места. Но всем известно, что на тот момент Император уже был не в себе», — отмахнулся старший. Его собеседник прыснул. «А я слышал, что именно Траун распускал об Императоре такие слухи». «Тут даже слухов распускать не надо, но если кто и подстроил гибель старого маразматика, то только Траун». «Зачем?» «Занять его место. Зачем же еще?» «Подождите! Но капитан Пеллеон говорил, что при Эндоре Трауна не было, — вспылил младший из собеседников. — Да и будь Траун при Эндоре, мы бы сейчас не отмораживали задницы на Бастионе». «Будь этот узурпатор при Эндоре, Бастион показался бы нам раем, — перебил его старший. — К тому же ты никак не докажешь, что при Эндоре его не было. С его адской смекалкой, я уверен, можно было там даже не появляться. А такие потери среди лояльных Императору людей даже тебя, пустоголового дурня, должны наводить на определенные мысли. И заметь: как только стало известно, что Император погиб, этот синезадый ублюдок примчался обратно и накапал на уши Правящему совету, мол, отдайте флот под мое командование». «Сказочки всё это». «Да весь официальный Корусант от такой наглости просто обалдел!» Младший долго переваривал эту информацию. «Что до капитана Пеллеона, то он…» «Пособник Трауна?» — выкрикнул младший. «…всего лишь известный простофиля, — как маленькому ребенку, объяснил старший собеседник. — Если криффов экзот дурачил и более мозговитых людей, то с Пеллеоном даже напрягаться бы не пришлось». Наступило долгое молчание. «Звездец», — емко подытожил младший, и конец его реплики потонул в грохоте падающих папок. Гилад благоразумно ретировался, чтобы не услышать еще чего-нибудь особенно омерзительного и не прибить обоих на месте. Происшествие затерялось в длинной веренице встреч и разговоров, а теперь, когда они с Трауном вновь одни, вдруг вспомнилось. Наверное, он и впрямь отпетый простофиля. Влюбился по уши и не смог перешагнуть через свои чувства, когда было нужно, и теперь Трауна всласть поливают грязью. Влюбился по уши и… перестал задавать правильные вопросы. Люди просто отчаялись и, не зная, на кого свалить вину за свои лишения, нашли хорошую кандидатуру — покойника. Если бы Трауну вдруг понадобилось очернить и убрать Императора, он обязательно примчался бы к Эндору. Ему наверняка хватило бы ума провернуть дело в свою пользу. Но Трауна там не было! Все считали, что он в Неизведанных Регионах. Да и прилетел в Империю он только через три года после Эндора… Ждал или просто не знал о случившемся? В чем именно заключалась его работа в Неизведанных Регионах? А как доктор Мэй может судить о выносливости чиссов, если других чиссов по определению не могла встречать? Гилад с пугающей ясностью понял, что не знает о Трауне ничего. Официально и совершенно не доказано: первое — Траун отбыл в Неизведанные Регионы с исследовательской экспедицией, второе — при Эндоре Трауна не было, третье — Траун три года считается мертвым. Кому как не Гиладу знать, к какому месту можно приложить официальные сведения! — Доктор Мэй! — заорал он, срываясь с места. Стул зашатался, опрокинулся и громко грохнул об пол. Гилад услышал звук падения, когда дверь в палату закрывалась за его спиной. Он нашел Эльзу Мэй в ее просторном кабинете посреди целой кучи голограмм со снимками мозга в разных проекциях. Та даже ухом не повела, когда Гилад чуть не вышиб дверь. — Что-нибудь случилось? — спокойно спросила она. С таким спокойствием обычно говорят люди, которым все равно, что случилось. — Да, случилось, — Гилад придал голосу уверенности, пряча за спиной табельный бластер. — Вы всегда сопровождали Трауна, да? — За исключением пары секретных заданий. — Где вы находились во время битвы при Эндоре? Мэй вопросительно на него уставилась. — С Трауном в экспедиции. Я думала, это очевидно. — Император отсылает в исследовательскую экспедицию своего лучшего командира. Зачем? — Вы всерьез верите, что Траун вводил меня в курс дела? Это наверняка государственная тайна, он не имел права ее разглашать, — она посмотрела на Гилада, как на умалишенного. — Я просто его врач и храню при себе только то, что в пределах моей компетенции. — Нет, не просто, — с нажимом сказал Гилад. — Вы разбираетесь в анатомии чиссов так, будто вас учили сами чиссы. Откуда у вас такие навыки? — Во время нашего пребывания в Неизведанных Регионах к экспедиции присоединились некоторые представители его народа, — она пожала плечами, — среди них были и врачи. Из-за чего вы так всполошились? Уже что-то. И ничего. Похоже на правду, но слишком невероятно, даже если речь идет о Трауне. — Всем известно, что чиссы изгнали Трауна. Почему они снова вышли с ним на контакт? — Думаю, дома у него осталось много сторонников. Траун был выдающейся личностью, вы и сами это прекрасно знаете. Слабый аргумент. Либо Мэй держит его за дурака, либо сама верит в эту глупость. Гилад едва удержался, чтобы не заорать на нее. — Ладно, зайдем с другой стороны: как они узнали, что Траун вернулся в Неизведанные Регионы? Маленькая исследовательская экспедиция на таком участке пространства — просто иголка в стоге сена. Неужели слава о свершениях скромного имперского офицера-первооткрывателя, — последние слова он буквально выплюнул, — шла впереди него самого? Или он сделал еще проще: установил там военную диктатуру и нашел сторонников даже среди своих? — Приглушите патетику, Гилад. Неизведанные регионы вопреки вашим представлениям довольно густо населены, в том числе и чиссами. Было бы странно, если бы мы их не встретили. Они — главенствующая сила в той части галактики. — Пусть так, — согласился Гилад, — но где доказательства, что чиссы, будучи главенствующей силой, не хотят расширить свою сферу влияния? Например, за счет Империи. Мэй страдальчески закатила глаза. — Откуда мне знать, Гилад? Я лишь знаю, что Доминация Чиссов — очень большое государство. — Которое и подослало Трауна сюда, чтобы подорвать Империю изнутри! Она схватилась руками за голову. — О существовании которой даже не подозревали ровно до тех пор, пока Траун не вернулся в Неизведанные регионы. Вам бы сказки сочинять, Гилад... С ее лица сползла улыбка и вместо нее проступила неподъемная усталость. — Вы не ответили внятно ни на один мой вопрос! — не выдержав, заорал Гилад и хлопнул ладонью по столу. — Не перекидывайте с больной головы на здоровую: я просто не сказала того, что вы хотите слышать. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение. — Я знаю, что вы хотите слышать, — после долгой паузы ответила Мэй и отвернулась. — Что он лжец, предатель и мясник. Что он использовал ваших людей и вас, но в первую очередь вас. Что действительно готовится вторжение из Неизведанных Регионов. Я ничего не пропустила? Гилад страдальчески застонал и опустился на стул. Бластер выпал из его руки и жалобно звякнул о пол. С этими людьми просто невозможно разговаривать по-человечески!.. — Если он и рассказывал кому-нибудь о своих планах, то уж точно не мне. — С чего вы взяли, что я вам поверю? — Просто понадеялась, что вы еще не совсем сошли с ума от горя. Мэй повернулась обратно к нему и, тяжело вздохнув, прислонилась бедром к столу. Может быть, он и впрямь окончательно сдурел и, как те двое в генштабе, ищет, кого обвинить… — Я знаю, что говорят во флоте. Мне Ардифф рассказал. Только он, в отличие от вас, на эту диванную философию не купился. Слушайте сердце, Гилад. Это все, что я могу вам посоветовать, — без обиняков предложила она. — В случае с Трауном оно еще ни у кого не ошибалось. Сердце он слушал достаточно. Настало время послушать разум. — Вы хотите, чтобы я поверил вам и теперь? — Я знаю его двадцать пять лет и видела, как люди идут на смерть, скандируя его имя. Эти люди за редкими исключениями возвращались живыми. Вы тоже это видели, не прикидывайтесь. Если вы и впрямь думаете, что лжец, предатель и мясник станет так дорожить чужими жизнями, то вы меня разочаровываете. — Я видел, — вздохнул Гилад, — как последние подонки берегут чужие жизни, чтобы отнять их позже. Поэтому и сомневаюсь. — Битва при Польне Минор, — только и сказала она. Гилад шокировано вытаращился на нее. Перед глазами в одно мгновение пролетели те несколько часов ужаса, когда неуправляемая «Химера» неслась на платформу «Голан-1», а до боли знакомый голос по корабельной связи препирался с местным террористом Нусо Эсвой. — Никогда не видела человека, который столько в нем сомневается, — Мэй резко переменила тему разговора: — А раз уж вы наконец начали думать головой, настало время для тяжелой артиллерии. Если хотите ответов, спросите у Жоржа Кар’даса. Гилад едва не вскочил со стула. — Тот документ, который вы читали после Билбринджи, — объяснила она, — был выдержкой из другого документа. Полный текст у Жоржа Кар’даса. Траун специально оставил в начале его имя, чтобы вы знали, кому можно довериться. Прекрасный ориентир! Имя человека, которого нет ни в одной базе данных! Что уж там, в какой-то момент Гилад настолько отчаялся, что обратился к контрабандистам, пиратам и прочей шантрапе, но ни одна душа в галактике не знала, о ком речь. — Кто такой этот Жорж Кар’дас, вы знаете? — последний шанс стоял перед ним. — Насколько я знаю, контрабандист. Торговец информацией. Видела его один раз, но, судя по всему, Траун доверял ему больше, чем самому себе. Кстати, вы с ним разминулись примерно на полгода, —Мэй выключила голограммы и аккуратно подвинула кресло к столу. — Приезжал и спрашивал о вас, но искать вас вроде не порывался. — И больше ничего? — Я тоже спросила, не хочет ли он что-нибудь для вас оставить, но он сказал, что небезопасно хранить здесь то, что он собирался вам сообщить. Отлично! Просто замечательно! Больше, еще больше вопросов! Скоро вся его жизнь будет состоять из сплошных вопросов. — Где его найти? — Наконец-то вы задаете правильные вопросы, — заговорщицки усмехнулась Мэй. — Он торговец информацией, Гилад. Значит, скоро Жорж Кар’дас найдет его сам.