Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

— У-гу, гу, гу-гум! — Каору размашистым шагом пересекал гипермаркет в Токио-3. Сейчас он носил обычные коричневые брюки, ещё накинул себе тёмную куртку с изображением белых ангельских крыльев спереди на спине. Каору бросил взгляд на название гипермаркета — «Новый рассвет», поймал дежавю. Не самое приятное. Что-то такое он видел по новостям… когда-то давно. Каору напевал себе мелодию, бросая взгляд на вывеску «Дизайнерская одежда и аксессуары». — Купить что-нибудь Икари-куну? Он хотел зайти туда, кроссовок замер. Каору остановился и обернулся. Двое мужчин в бежевых куртках и бежевых брюках проходят мимо и о чём-то говорят: — Иншалла!.. Они вытащили скрытые пистолеты-пулемёты. — Террористы! — понял Каору, сводя брови. Боевики, выкрикивая религиозные лозунги, повалили выстрелами в сторону ближайшей группы людей… Пули отскочили от янтарных барьеров-многогранников точно в них самих — мирные жители Токио-3 даже не сразу поняли, что произошло. Иностранцы-террористы пали замертво от собственных выстрелов. Похоже, радикалы тоже не поняли, что их погубило. — Есть ещё!.. — Каору, ориентируясь на своё экстраординарное восприятие, моментально переместился в другую часть комплекса, где его движение окружающие люди даже не заметили. Для них странный бледный худой парнишка с пепельными волосами вдруг выскочил откуда-то с краю. Перед ним группа молодых девушек — совершенно обычных на первый взгляд; услышав выстрелы, они сейчас достали из своих карманов фрукты. — Сёстры Кайдзю! — Каору обернул их свой аурой, благодаря чему взрыв не повредил посторонним людям. «Фрукты» взорвались, когда их только надкусили. Вероятно, если бы Каору им не помешал, то террористки-смертницы разнесли бы значительную часть окружающего помещения. Сейчас всюду начались крики, пошла паника, люди могли пострадать из-за давки. Каору помог одной женщине, помог передать ребёнка в руки матери. Он умел очень легко перемещаться через всё это. — Где же они ещё?.. На звук выстрелов, Каору выскочил в большое просторное складное помещение. Террористы уже успели расстрелять нескольких рабочих. Каору убийственно взглянул на них. Пространство на один миг окатило янтарное марево — боевиков порвало в клочья, кровь чрезвычайно плотно залила большую часть помещения, разбросала мелкие внутренности и остатки конечностей. — Иншала! Я убивать! Стрелять! Стоять! Стоять! — один бородатый арабского вида террорист схватил ребёнка, тыкал ему в затылок пистолет. — Псы неверные! Свиньи! Шайтаны! Шайтаны!.. Полицейские держали рядом стволы, часть народу пала лицом в низ. Террорист, прижимая к себе заложника, постарался выбраться в другое помещение, подальше от окон. Там его мог поразить снайпер. Каору появился прямо перед этим террористом, подскочил бесшумно, бородач едва успел отреагировать на него дрожащим взглядом: — Шай!.. — Предпочитаю зваться джинном и малаком. Свет погас. Ребёнок закричал, после чего выбежал на свет, где его скорее закрыли собой полицейские. Свет включился — безголовый труп террориста рухнул посреди пола, залил его кровью. Полицейские, напуганные именно самим фактом такой смерти, осторожно заглянули сюда. Каору прижимался к стене — взглянул на бородатую голову террориста в руке, провёл ногтем по лбу. Кожа там лопнула, пролила кровь. «Червяк» — Каору вытащил вибрирующего червя прямо из ткани черепа. — «Паразит CCD, контролирующий сознание…» Так и знал. Огромное количество полицейских машин вокруг торгового центра. Полицейские и спецназовцы рыщут по помещениям. Сводки в новостях противоречивые, но в любом случае внимание приковано не к ним. Регион для привилегированной элиты Токио-3 — всего два коттеджа в окружении уютных скверов, поодаль от источников шума. Господин Хироси Осима — заместитель главы полицейского управления города. Полный тёзка посла Японии в нацистской Германии во время Второй мировой, импозантный мужчина в хорошей домашней одежде, он предпочитал спокойно курить табак и несколько раз в день перечитывать коллекцию самой разной религиозной литературы — буддийские тексты, Библия, Коран, много книг по Каббале, даже опусы Хаббарда. Типичный адепт SEELE среднего круга, выполняющий чисто прикладную функцию. Он срочно попросил жену и дочь покинуть дом, чтобы он мог встретить у себя важного человека. Осима сидел за ноутбуком и принимал сообщения от помощников. Трубка всё время под рукой. В это время в ванной комнате отключился душ. Вскоре послышался топот бледных ног, обутых в закрытые тапки. Осима оторвал взгляд от экрана: — По первым данным, мой Мессия, — курил он трубку, — большинство из погибших были выходцами из радикальных исламских группировок «Абу Сайяф» и «Джемаа Исламия». Накрытый широким халатом, Каору шёл к нему и вытирал ещё полотенцем свои пепельные волосы, чёлкой сейчас накрывшие глаза. Халат держался на поясе и выше открывалась белизна чистой поджарой груди юноши. Даже Осима засмотрелся на его неземную красоту, когда опомнился — продолжал: — Возможно, в теракте приняли участие женщины из печально известной секты «Аум синрикё», известной также как «Алеф». Но, мой Мессия, пока эти данные не подтверждены. Сомнительно, чтобы радикальные исламисты сотрудничали с совершенно иным религиозным течением… Капли воды всё ещё были на лице Каору. Он сейчас сел рядом на диван, приложил полотенце ко лбу. — Полагаю, их лишили свободы воли, — Каору задумчиво прикрыл глаза… Улица, вой сирен, крики военных, быстро несущиеся бронетранспортёры. Капли крови окрасили самого Каору — куртка и брюки в красных брызгах. Позади — множество, ещё больше залитых кровью, порванных на куски террористов — либо женщины из числа Сестёр Кайдзю, либо бородатые мужики из числа исламистов. Прибор фиксации АТ-поля лежал рядом с рукой одного из убитых. Все боевики погибли в окружении некого относительно компактного прибор с тарелочной антенной. — Запачкался… «Жаль, я вынужден до минимума ужать свою ауру, чтобы они меня не почувствовали заранее. И чтобы не пугать NERV. Не могу закрыться от крови. Но эти, наверное, последние». Позади шагов оставались следы окровавленных кроссовок. Бледные веки сузились. — Псионический передатчик, приманка для Кайдзю… — Каору обратил внимание, что пепельная чёлка слегка окрасилась парой капель крови. — Этим вы начали Чёрный понедельник… братство NOD! Каору коснулся антенны — от его ярости, механизм порвало на куски. Сейчас его окружила полиция Токио-3, наставила оружие. Каору поднял руки, закрыл глаза и даже позволил защёлкнуть у себя за плечами наручники. До выяснения обстоятельства — тогда Осима решительно вмешался, когда Каору привезли в полицейский участок. Все полицейские были обязаны молчать об этом деле. Альбинос стоял под душем, упёрся руками в стенку перед собой и позволял воде на максимальном напоре изливаться на пепельные волосы. Остатки крови уходили с бледной кожи в канализацию, лишь слегка трогая пальцы стоп. — Неважно, сколько вас придётся убить… SEELE, NOD, NERV, в этот раз я сделаю тебя счастливым, Синдзи-кун!.. Красные глаза отобразили отчаянную болезненность… *** Неведомый Кадат — прекрасный оникосовый замок, стоящий выше гор земных сновидений. Разноцветные звёзды сияют выше морозных облаков. Место на стыке двух реальностей, у подножия которых бродят двухголовые камнекожие гиганты, отдалённо похожие на оборотней — чьи головы и черепа заключены в остроконечные митры. Птицы шантак стаями кружат в небесах среди фиолетовых вспышек. Красноватое плато Ленг, образ замороженный Антарктиды. И посреди этого — дьявольский замок, собравший в своих стенах тысячи еретиков-культистов; пандемониум, где льются реки крови, а предсмертные крики ритуальных жертв и смех злых духов сливаются в какофонии. Этика и порядок в этом бурлящем горниле желаний давно уступили место жажде крови и эксцентричных удовольствий. Все акты осквернения и богохульства, образующие этот вихревой тигель грех посвящены Всемогущему Посланнику, восседающему на троне, ибо в этом замке нет доброго Бога и нет Спасения — только ад безумного пира и вульгарные пьесы на потеху космического садиста. Вечный юный Фараон в закате и в сумеречном золоте взирает на выступившую пару дюжину приспешников. Среди них первым выступил лысый, бородатый мужчина в робе чёрных и красных цветов, на грудине — эмблема, включающая в себя золотой полукруг, от которого вниз отходит бахрома щупалец. — Генрих, сам Агатодемон — наш заклятый враг — не дал тебе оповестить неверных о нашей борьбе, — обратил на него внимание Фараон. Генрих ненавистно поморщил лоб. Подле него — красивая девица в военном мундире оттенка морской волны. — Оксана, — обратился к ней Фараон, — возвращайся в Сараево, помоги подготовить псионический передатчик, который откроет разум человечества для Оаннеса в преддверии Дня Возвращения. Продолжай обучать Варвару, чтобы дочь ваша была по правую руку. Генрих, а ты скоро будешь нужен Тот-Амону и Тулса Думу в Австралии. Там наш другой древний враг, Великий Король Йит, сын Глю’ухо, задумал выступить против нас. Оксана не скрывала своих тёплых чувства к Генриху, стояла прямо рядом и лёгко и любовно его обнимала. Сам же брутальный лысый бородач в робе с подозрением взглянул на двух субъектов, один из которых выглядел как смуглый мускулистый мужчина со змеиными изумрудными глазами, носящий зелёную ритуальную одежду, а второй представлял собой и вовсе человеческий скелет, совершенно живой, закутанный в похожий наряд. Позади них двоих стояли ещё странные типы: ближе всего красное подобие демона они и молодой девушки-полузмеи. — Жаль, Кулан Гат и Цота-Лати больше не с нами, — бегло заметил Тот-Амон, наиболее человеческий из этой четвёрки. Он носил головной убор, который выглядел как золотая, свернувшаяся змея, вся в драгоценных камнях. — Ладно Лати — его убил Хуран. Он много кого убил — двух учеников Гауптмана. Хорошо, что сдох — Агатодемон его не спас. Меня удивляет, почему Кулан Гат сам пытался перейти на сторону Агатодемона… Услышав этот разговор, к ним повернул голову неверятно иссохший старик в чёрных очках и в строгом костюме, который тоже стоял в числе всех этих субъектов, но подальше от трона. Тулса Думон смолк, Фараон продолжал: — В это время вы, Триумвират M.O.N.S.T.E.R., будете дальше готовить Африку ко Дню Возвращения. Его слова были обращены к негру, одетому как стереотипный африканский диктатор; к его подчинённому-мулату, в таком же офицерском облачении, и к интеллигентному на вид европейцу, который извращённым образом ухмылялся на манер Маркиза де Сада. — Гауптман, я хочу, чтобы ты возглавил охоту на агентов Короля Йит. Особенно возьми на заметку Инквизитора Хозяев Боли. Возьми себе в помощники Такахаси, а твой ученик пусть продолжает курировать Каротехию. Я сам буду обучать генерала Мицуру быть моим самураем. Элегантного вида человек смешанных кровей курил кубинские сигареты. Позади Гауптмана — банда в чёрных мундирах, их лица закрыты масками средневековых палачей из красной мешковины. С них Фараон бросил взгляд своих золотых глаз на существо, представляющее собой подобие человеческого скелета, покрытого извивающимися зелёными червями. — Ланг Фу, будь на месте с Фу Манчу. Руководи М’анд Ибудла. Твой удел в царстве грёз я отдам Гуру Теппа Цанпо. Фу Манчу встал на сторону Глю’ухо — Несущего окончательное разрушение, и когда Мемнан Саа, пойдя на поводу своих личных амбиций, тоже вероломно предал нас, ты, Ланг Фу, будешь, в числе прочего, выполнять их обязанности. Позади Ланг Фу стояло несколько «монахов» в тёмных робах, чьи лупоглазые лица покрыты чешуёй, у них видны жабры, а из лбов выходят стебельки с точками бело-зеленоватого света, как у рыб-чертей. Дальше на очереди шёл морщинистый старик с некогда привлекательными римскими чертами лица, чьи глаза закрывали полностью чёрные очки; этот облезлый старик носил строгий рабочий костюм — позади него какое-то мумии жёлтого цвета в бледных масках: — Шрусбери, наш невольный раб, ты будешь ожидать распоряжений в штабе Чёрного Лотоса по правую руку Изумрудного Ламы. Дальше шло существо, вообще совсем не бывшее человеком, с парой клубков щупалец на тупой морде, гибкое в движениях, явно без костей в руках и ногах; оно носило одежду из шафрана и держало рядом с когтистыми лапами костяную флейту. — Гадж, ты будешь продолжать заполнять мир грёз мечтами Глубоководного Императора: если ты будешь успешен, то я назначу тебя своим Верховным жрецом. А своего действующего Верховного жреца в Лэнге… я назначу на более высшую должность. Дальше шёл совсем мало примечательный мужичок в рабочем научном халате: — Лазарь, продолжай распространять учение среди неверных в России — постарайся возродить там Глааки. Помоги подданным Каркаро. Фантастический рыцарь с закрытыми забралом, чьи доспехи постоянно меняли цвет: — Гейнор, служи мне и я освобожу тебя от проклятия космического равновесия — наконец я дам тебе умереть. С тобой, Хо Фонг, мы всё обсудим, когда прибудем в Китай и тогда я дам тебе коснуться той моей формы, которая тобой так любима. — О, да, моя Богиня! — этот из подчинённых аж испытал экстаз. Он был существом, сочетающим в себе черты богатого китайского бизнесмена и живого дьявольского растения… — Элнор, тебя ждёт работа в Америке. Возьми под контроль фабрику аугментации в Вермонте. Слова эти были обращены к созданию, похожему на обгорелое женское тело, которое было окружено почерневшими лохмотьями, присыпанными пеплом. Ничего не говоря, Элнор достала из одеяний маску Девы Марии и, приложив таковую к лицу, приняла облик светоносной и благостной Богоматери, словно с иконы. Впрочем, с предельно холодным и безэмоциональным лицом. — Сисификс, отправляйся в штаб Звёздной мудрости в Японии и помогай тамошнему священнику и ожидай дальнейших событий. Не бойся, NERV и Кайдзю вас не потревожат. Сексуальная блондинка в эротическом наряде кивнула, одновременно на секунду проявив на своём прекрасном лице оскал монстра со множеством паучьих глаз. — Девондра, отправляйся на Сахалин и делай то, что ты делала. Сразу целая небольшая группа полностью одинаковых красавец-азиаточек с родинкой под глазом, разодетых как типичные поп-идолы, кивнула на такие слова — совершенно синхронно. — Гэвиган, пусть все ваши братья смело остаются в Лондоне и дожидаются моих приказаний. Эти слова были обращены к трём солидным господам, носившим несколько старомодную одежду английских буржуа, которая была украшена различными аксессуарами, отсылающими к Древнему Египту. За ним стояло ещё несколько мужчин, которые носили похожую одежду, только их лица скрывали маски Анубисов. — Ув Ол Скараат, ты вместе с Ту’Альх-Хааксом оставайся в Кейнане. Это он повелел невероятно тощему бледному голому гуманоиду — с головой похожей, на бледную поганку. — Тиллингаст, если NERV попытаются влезать в Хроники Акаши, отправляй их на Зелёный луг, будь внимателен, — эти слова Фараон адресовал гуманоиду, который выглядел так, словно состоял из копошащейся массы чёрный червей, лишь немного покрытых плёнкой паутины. — У меня только один вопрос, о, Темнейший, — черви Тиллингаста вибрировали, таким образом, воспринимаясь, как слова окружающими его персонами. — Если мне в руки попадёт Рей Аянами… я могу набить ей влагалище своими плотоядными червями и прогрызть изнутри? Я очень сильно этого хочу. Отец Най, вы ведь обещали нам отдать всё мироздание под наши желания. — Да… можешь, — Фараон, кажется, прозвучал намеренно несколько неоднозначно, но без капли какого-либо осуждения или возмущения. Когда же Тиллингаст прямо озвучил своё пожелание, Гауптман, Хо Фонг и европейский представитель Триумвирата M.O.N.S.T.E.R. громко рассмеялись. Два товарища последнего — негр и мулат — их поддержали менее громким, но всё равно однозначно одобрительным смехом. Гэвиган и его братья, Ув Ол Скараат, Сисификс, Старшая Сестра просто позитивно заулыбались, но без звуков. Оксана побледнела и даже чуть сильнее встала за спину Генриха, словно пытаясь за ней спрятаться. Сам Генрих испытал отвращение. Старик Шрусбери и Мистер К также показали мимикой отвращение. Тот-Амон и Лазарь сохранили стоическое хладнокровие лица, зато девочка-змея позади первого из них бодро пискнула. Ланг Фу, Элнор, Гейнор и Тулса Дум никакой мимики выражать не могли. Всё это быстро затихло. — Остальные пусть делают то, что им было приказано ранее мной или Оаннесом. Мы победим моего брата-близнеца, а потом мы победим Несущего окончательное разрушение и всех остальных Хозяев Боли, в том числе мы победим хитрого кукловода Тамагоргоса, — оптимистично пообещал Фараон. — Тогда по нашей правде будут ходить все звёзды на небе и вся реальность будет служить нашим страстям. Каждый из вас, станет как один из Моих братьев и сестёр. — Повелитель! — прозвучал серый гуманоид, отдалённо похожий на женщину, у неё была голая, каменистая кожа — большая часть её внешности скрыта живыми пауками, которые всё время бегают по её шкуре, подобной шкуре Кайдзю; говорило это мерзкое существо женским голосом: — Я обещаю добыть для вас Камень Грёз и поработить волю Мессии! — Хорошо, Старшая Сестра, — одобрил Фараон и немного пошло обнажил челюсть, — но сперва не забудь приобщить побольше хорошеньких девушек к нашей вере. — Мой Король демонов! — тут обратился к нему тот, кто стоял дальше всех. Он носил некое подобие военного мундира, он включал в себя зелёный, широкий воротник, красные детали костюма, включая перчатки и сапоги, чёрный китель. Весь лысый, с токсичной, полностью фиолетовой кожей, лицо — грубое и старое. Глаза — абсолютно красные. Он вежливо поклонился. — Надеюсь, вы рады тому, как моя «Die Die Gang» поработала!.. — Да, Кайдзю хорошо прошлись первым маршем, — Фараон, как кажется, не был особенно впечатлён из-за того, что видал события более интересные за свою жизнь, но всё-таки сделал вид, что доволен тем, что произошло — чтобы поощрять подчинённого. — Мне приказать Амазонской ведьме найти яйцо Рю-Сей-Чо? — ещё спросил далее предводитель «Die Die Gang». — Да, лишним не будет. — Мой Король демонов, я хочу, чтобы Япония горела в огне! — Я знаю. Я обещал дать волю твоей мести за то, что сделали с тобой и твоей семьёй. Я всем вам обещал дать простор своему сердцу. И ещё, Мистер К, — так тут называли лидера «Die Die Gang», — я хочу, чтобы вы и ваши бойцы ожидали появление Жеводанского Зверя. — Фараон предупредил их об этом. — Милахрион Бессмертный не смог победить Злую лису Востока. Надеюсь, вы, «Die Die Gang», лучше с этим справитесь. Тут некоторые бросили взгляд на Генриха, ему это не понравилось. Гауптман, куря сигарету, сделал особенно надменный взгляд. Никто больше ничего не озвучил. На том Фараон, как закончил отдавать приказания, так лениво развалился на своём троне: — У тебя есть апостолы, мой брат — мой враг; у меня тоже они есть. Какой-то оттенок этого смысла достиг сознания Каору, стоявшего в душе с лицом, полным напряжения и дурного предчувствия… *** — Число жертв в Токио превысило два миллиона человек, — сообщила ведущая программы новостей. Одновременно появились кадры из пострадавших районов. — Эта цифра не окончательна, она ещё будет расти. Особенно сильно пострадали прибрежные районы — Ота, Синагава, Минато, Тюо, Эдогава. Сведение о повышении радиационного фона на их территориях — вплоть до опасного для жизни — подтвердилось. — К сожалению, это правда! — подтвердил человек в военной униформе. — Как удалось выяснить экспертам, кровь Кайдзю содержит радиоактивные вещества. Более того, в атмосфере были выявлены различные летучие отравляющие вещества. Они являются выделениями Кайдзю Хэдоры. Не исключено выпадение кислотных дождей и иных крайне опасных последствий. Поэтому мы сейчас проводим эвакуацию граждан, в том числе из относительно целых районов и окрестностей Токио. То есть, для полной безопасности граждан придётся эвакуировать всё население столицы. К сожалению, сейчас люди в Токио продолжают умирать в больницах от отравлений, у многих обнаружены признаками лучевой болезни. Мы делаем всё, что в наших силах. Синдзи Икари сидел на диване перед телевизором. За окном уже вечерело. По программе новостей он слушал одно и то же. Всю сложившуюся ситуацию можно было начать характеризовать с фразы «к сожалению». В Интернете новости поступали аналогичные. Мировая паутина на форумах сразу стала полниться самыми невероятными слухами. Были люди, считавший, что за атакой Кайдзю стоят правительства других стран. Активизировались различные секты, и последователи официальных религий также не отставали. Людям верующим объяснение природы Кайдзю как древних инопланетных биомашин пришлось не по душе — им было куда логичней считать их дьяволами и асурами в соответствии со своим надуманным мировоззрением. И Синдзи не мог их винить в глупости — он сам принял Кайдзю за демонов, когда впервые увидел. Последователи многих религий объявили о скором конце света. Этот вызванный — причём небезосновательно, в отличие от глупых спекуляций вокруг Календаря майя в 2012 году — самый настоящий апокалиптический психоз грозил охватить всю планету. Главам тоталитарных сект был обеспечен активный приток в их организации новых адептов. Пожалуй, только они оказались в выгодном положении от сложившейся ситуации, ибо могущество «пастырей добрых» и прочих «учителей самой истинной истины» всегда зависело от того, сколько глупцов они одурачили. Особенно они были популярны во время смут и катастроф. Синдзи это всё мало волновало. Он знал, что только Евангелионы могут защитить мир и что, ему предстоит это делать просто, чтобы не получить пулю в лоб — ибо уж очень любили военные принцип меньшего зла. В его положении даже сам Бог — если тот, конечно вообще хоть когда-нибудь существовал — казался бессильным что-то изменить. — И буквально сейчас к нам пришла важная новость, — сообщила ведущая. — Пять минут назад в Ватикане между странами ООН было подписано соглашение об использовании Евангелионов — как единственного оружия, способного эффективно уничтожить Кайдзю. Синдзи отвлёкся от своих размышлений и вслушался в сообщение. — Согласно договору одна страна вправе обладать только тремя Евангелионами. Точное число существующих Евангелионов держится в секрете, однако было оглашено, что в данный момент два Евангелиона из США и один из Германии находятся в Японии. Они пребывают под контролем NERV Японии и наблюдателей из США и Германии и это не противоречат Ватиканской конвенции. — «Хоть что-то про Евы сказали», — подумал Синдзи. — «А то ни слова. Про ядерный удар тоже ничего не сказали. Они скрыли большую часть всего». — Следить за контролем использования Ев будет назначенное Советом Безопасности ООН Международное агентство по проекту Евангелион — «International Project Evangelion Agency» — сокращённо: «IPEA», — сообщила ведущая. Следом на экране появился логотип этой организации. На нём в центре был изображён Евангелион — с третьим глазом во лбу — взятый в два кольца и за их пределами, вместе с сокращённым названием организации, окружённый двумя длинными оливковыми ветвями. Синдзи позвонили в дверь. — Наверное из NERV… Он подошёл, выглянул — Каору. — Да, Нагиса-кун? — Привет, Икари-кун. Я подумал, ты один. Нельзя ли составить тебе компанию? — Э… п-прости, но мне надо побыть одному, — прямо попросил Синдзи. Честно говоря, он немного опасался Каору. Было в этом парне нечто стрёмное. Сердце бешено заколотилось — в любом случае Каору очень сильно его волновал. Тем более этот странный альбинос вообще не был человеком. — Ты уверен, Икари-кун? — голос Каору зазвучал удручённо. — Может быть сходим вместе на горячие источники, а? В сентябрьские холода это самое то… — Нет, прости, Каору. Я хочу побыть один и привести свои мысли в порядок, — Синдзи стало раздражать то, что Каору назойлив. — Очень жаль, я как-нибудь попозже зайду. — Судя по голосу, Каору искренне расстроился. — Пока, прости за беспокойство. — Извини, — Синдзи всегда мимоходом извинялся. Он отошёл от двери и вернулся на диван, вытянул ноги и посмотрел на голые, разминаемые пальцы. Потом на пах, приспустил домашние шорты и взялся за малого. — Я должен себя успокоить. Синдзи хотел было взглянуть на порно в сети, но подумал, NERV просматривает то, что он смотрит, а потому наш мальчик застеснялся с непривычки, хотя знал — потом его похоть возьмëт своё. Да и одним из его любимых занятий было перебирать в голове те образы из реальной жизни, а не виртуальной, каковые его возбуждали. Аска, Рей, Мисато, Каору… Кадзи и даже Тодзи. Синдзи точно определил, что на каждого из шести ему будет интересно посмотреть голым — в первую очередь на Мисато, Рей, Аску и Каору, и потому, привычно работая рукой, наш герой воображал, как с ним делают вещи каждый из этих: так Синдзи старался определить, кто вызывает большее возбуждение. Что интересно, в своих фантазиях с женщинами, он себя воображал активно овладевающим мужчиной, а с мужчинами — женщиной, которая отдавалась. По крайней мере с Кадзи и Тодзи наш мечтатель мнил себя представительницей прекрасной половины человечества. А вот Каору и он мог иметь в попку, уж больно красивым был этот юноша. Ну Аска, Рей, Мисато и Каору могли сами сесть ему на член и скакать. В своей голове Синдзи был свободен от условностей, осуждения, угрызений совести и тому подобного, ведь никто не знает, что у него в голове, потому Синдзи чувствовал себя совершенно уверенно среди тех образов, каковые рисовал внутренний эрос — нетрадиционный эрос, хотя он точно не был геем — девушки в его фантазиях обычно превалировали и на них он обращал внимание в любом случае и сразу, а вот мужчины занимали такие роли лишь в том случае, если обладали некой, возможно даже неуловимой, индивидуальной привлекательностью, харизмой и личностной силой. Потому, возможно, Синдзи был пансексуалом. А Тодзи, воевавший за семью и девушку, его к себе расположил. Потому Синдзи в воображаемом общении с ним и вообразил себя этой девушкой. Конечно, не все предметы этих сложных эротических фантазий вызывали одинаковые симпатии. Аска — такая стервозная и активная. Этот странный, но прекрасный Каору — тут ничего не скажешь. Молчаливая и красивая Рей. Отважная и зрелая женщина Мисато. Уверенный и заигрывающий Кадзи, который признался в своей бисексуальности — впрочем, возможно это просто маска. Или крепкий парень Тодзи, который не стеснялся своей наготы. Синдзи решил сосредоточить усилие ума и воображения на нём, особенно на его загорелой груди, голой и мускулистой, которую наш юнец воображал даже более накаченной, чем она была. Кадзи показался ему слишком опасным. Мисато — слишком зрелой и личностно давлеющей, такую сложно было сношать. Аска — стервозная особа, но, кажется, на самом деле не искренне агрессивная по отношению к нему, хотя рыжую красоту он понимал: в такой ситуации не до вежливости. Надо будет и правда узнать, как у неё дела в мирной обстановке. Рей — слишком холодная, хладнокровная и отстранённая, красивая — но скорее как картина. Каору чувствовался слишком неоднозначным. А вот Тодзи был прост — хотя в отличие от этих трёх женщин, бисексуала Кадзи и Каору, чья ориентация оставалась неизвестной, чёткий пацан Тодзи — как раз точно бы дал Синдзи в морду за такие мысли. Но именно он по иронии стал предметом вожделения очень мощного и живого воображения Синдзи — юноша совершенно откровенно фантазировал, как Тодзи в той раздевалке кладëт его спиной на скамейку, раздвигает ему ноги и Синдзи любуется во время акта его грудью и лицом. Синдзи воображал себя при этом девушкой и его имели не в зад, а во влагалище. Пока внезапно он не становится мужчиной, тогда роли меняются и уже мужественный Тодзи собакой становится перед ним и он его имеет в полную силу и жёсткость. И как раз воображая то одно, то второе, Синдзи довëл себя до кульминации и с придыханием извергся. — Ы-ых! — сперма выбежала с очень мощным сотрясением яичек. Сам Синдзи, как обычно, перед этим впал в хаос — ему стреляли в сознание все образы в быстром калейдоскопе: обнажённый и мокрый Каору, полностью голая Аска, совершенно нагая и бледная Рей, с улыбкой на лице, хотя, кажется, подобное было ей не свойственно, властно скакавшая Мисато, даже бравший его сзади Кадзи. А под конец, вслед последней капли спермы, впавший в ярость Тодзи даёт ему в морду за такой театр Слаанеш. Именно на таком исходе Синдзи бросил взгляд на белые капли, что покрыли ладонь. — Я отвратителен… — мальчик говорил это без капли искренности. Когда-то он стыдился и искал оправдание, но если и человека убить, а потом ещё раз убить дюжину с лишним, то и хладнокровие и безразличие приходит к тому, что раньше вызывало у нас муки совести и ощущение собственной неполноценности. Синдзи отправился в ванную комнату, смыть сперму с руки. На ходу он заметил нечто маленькое и похожее на сперму — на полу. — Откуда это?.. Он огляделся, интуиция подсказала, он не один. Синдзи быстро схватил кухонный нож и осмотрел каждый угол. — Каору, это ты?! — догадка стрельнула в сознание. — «Если у него есть супер-силы, он мог проникнуть сюда и дрочить на то, как я дрочу… Возможно даже читая мои мысли!» Но подобное Синдзи расценил следом как неожиданный приступ паранойи, характерный для юношей с тонкой душевной организацией. — Показалось… Синдзи расслабился, расценив это как безумие на почве нервного перенапряжения… Что же касалось Каору, то он — возникнув с придыханием просто из воздуха за стеной дома, прижатый спиной к той стене, где не было окон, через которую он, невидимый и неосязаемый, прошëл насквозь (Каору мог запросто мыслеволнами изменить колебания атомов своего тела и одежды, чтобы временно, сколько позволяла концентрация, стать призраком) — Каору сгорал от стыда. Мучительное сожаление от собственного поступка стало столь чëтко видно на его лице! Табрис редко мог переживать из-за того, из-за чего переживают Лилим — простые люди — так как был добр по велению сердца, а не в силу накручивания на себя моральных норм того или иного общества — каковые редко бывают без предрассудков — но сейчас Каору грубо нарушил личное пространство своего возлюбленного! Вообще Табрис не умел чувствовать подобное и потому казался очень назойливым, но сейчас даже этот индивид не от мира сего понял, что поступил неправильно — да ещё искусился при виде мастурбирующего Синдзи — возбуждение Каору стало настолько сильным, что он подрочил с огромной страстью и кончил быстрее Синдзи, искренне жалея, что возлюбленный делал подобное без него. — «Икари Синдзи-кун меня почувствовал сердцем, а я не отозвался. Пусть он думает, что это ему показалось, не хочу, чтобы он думал обо мне плохо!» С такими мыслями Каору посмотрел на свои белые кроссовки, где под их подошвами простиралась улица. Токио-3, город, который он спас. Нагиса как можно скорее поправил брюки, заправил ремень, встал на землю. Кто-то увидел его быстрое схождение на землю. — Спокойно, я супергерой NERV! — быстро улыбнулся Каору прохожему, достав из кармана руку и показав извечный знак мирового заговора — козу. Символ Шуб-Ниггурат. Прохожему это не очень помогло закрыть отвисшую челюсть. Наверное он доложит Второму отделу, но ничего… Каору сам в одиночестве направился к горячим источникам и расслабил тело средь идущих паром вод. На самом деле они были искусственными — просто очередная высокотехнологическая стилизация Лилим. Седовласый прекрасный альбинос с поджарым, рельефным сложением, гладкий и отпотевающий, почти без волос, кроме головы, с умиротворением откидывался с закрытыми очами и просто вслушивался в тишину полного одиночества, в каковой последний и первый из Ангелов, он, часто и пребывал — в этот раз тут находился только он один. И это состояние одиночества вскоре оказалось нарушено. — Покажись, — Каору уверенно поднял веки и промолвил это густом пару. Буль! — прямо перед ним из воды вынырнуло столь прекрасное юношеское тело, только смуглое и куда более высокое, тоже почти без волос, поджарое, с рельефной мускулатурой. Это был Ангел Иного Бога. — Ты не возражаешь, если я побуду рядом?! — голый божественный легат, похожий на юного фараона, кого он знал под именем Валтиэль, резко припал спиной рядом к тому месту, где парился Каору. — Нет; это же общественное место у Лилим? — Каору совершенно спокойно воспринял появление нового знакомого, хоть чуть прибрал ноги. — Да! Не личный же дом! — Валтиэль, очевидно, был в курсе его грешков. Но, в отличие о того мнимого бога, который занимает воображение христиан, данный обитатель Горы, на краю Севера относился к подобному искренне шутливо, о чём говорили золотые искорки весёлого нрава в мендаливидных семитских очах. — Ты скоро отбудешь, послушаешь SEELE? — перешëл Валтиэль к тому, ради чего появился. — Да. Я должен им помочь спасти этот мир. Хотя, признаться, я не уверен… Но я в любом случае намерен им помочь. Жаль, в это время я не смогу опять видеть Синдзи. Он и так жил долго без меня… — Каору заговорил искренне эмоционально, откровенно грустно. — Ты не хотел рушить его простую жизнь? Эту хлипкую грань, за которую смертной твари лучше не заглядывать?.. — говорящий Валтиэль провëл рукой по клубам пара, они как расступились по велению его кисти. — Да, наверное… — Каору с долей печали посмотрел туда. — Увы, но твой друг вступил на древний путь — и нет руки, чтобы его вернуть! — поэтично говорил Валтиэль, подбираясь поближе к Каору. — Грядут странные эоны и конец привычного мира будет скор. От тебя и от твоего возлюбленного зависит, будет ли это ад или рай после начала новой эпохи, — игривый Валтиэль явно наслаждался тем, что вëл свои речи загадками. — Ах!.. — Каору смог только вздохнуть. А потом серьёзно посмотрел на близко подкравшегося собеседника. — Избранная судьба ведь защитит Икари-куна и остальных «Детей, следующих судьбе», до самой развязки? Валтиэль в этот момент как-то смог оказаться позади, несмотря на то, что Каору прижимался спиной, и откровенно порочно заключил тело юноши в полуобъятия, очень развратно касаясь тонкими пальчиками бледных сосков Табриса, зияющих в голом одиночестве посреди плоской груди. Ему это, как и многим геям, само по себе нравилось… Хвать! Пальцы Валтиэля сомкнулись вокруг бледного, торчащего члена Каору. — Да — можешь этого не бояться. — Прошептал позади на ушко Валтиэль. Каору резко повернул вперëд длинную шею. Валтиэль коснулся приглаженных волос. При роднящей их абсолютной чистоте, этот бросалось даже в глаза профану, насыщенная смуглая кожа позади подкравшегося составила удивительный контраст с белизной ткани сидящего впереди. Шоколадная рука, можно сказать, даже агрессивно дрочила член, чья розовая головка сразу освободилась из плена крайней плоти. — Бойся только за финал сюжета… — Да-а… — Каору сейчас попытался расслабиться. Дрочка шла. — А-а-ах! Светлая сперма Каору вырвалась очень быстро на шоколадную руку Валтиэля. И она пропала за спиной Каору, пока альбинос глядел на свой торчащий орган. Из уретры выходила и тянулась по воде семенная жидкость… Чëрные, пузырящиеся тысячами лиц щупальца скользнули по тонкой белой коже Каору и скрылись под водой. Табрис быстро и без особого удивления осмотрелся, вновь обнаружив себя в зримом одиночестве, хотя он чувствовал — Валтиэль ещё здесь. — О судьбе… — голос Валтиэля донëсся теперь со стороны клубов пара, где божественный легат вновь появился стоящий по пояс в воде. — О случайности вернее сказать — не беспокойся. О ней позабочусь — я! Валтиэль поклонился и тысячи сегментов, подобных его прекрасному обнажëнному смуглому телу, но входящих в друг друга передом и задом, образующих длинного и уползающего в эту даль искажëнного пространства змея, они все синхронно поклонились вместе с головой. И следом как затянулись вдаль, где расстояние снова вернулось в норму и нечто отдалëнно булькнуло. Каору посмотрел в тихую гладь воды, где пар снова затягивал этот образовавшейся проëм. — Хорошо, спасибо… Это облегчает мне задачу. — Каору закрыл глаза и снова откинулся, попутно вытягивая длинные и стройные ноги, напрягая их и поднимая бледные пальцы из воды с частью светлеющего носка. Он раскрыл веки и посмотрел на них, снова в тишине расслабляясь и рукой осторожно откидывая мокрую чëлку пепельных волос, теперь мокрых и немного взъерошенных Ангелом Иного Бога. Сперма растворилась в воде. Каору точно уловил, что его зону комфорта грубо разрушили. *** В кабинет без стука вошёл высокий мужчина в военной униформе. На двери значилась эмблема IPEA. — Герхард, я полагаю, ты в курсе всего?! — отчаянно спросил он сидящего за столом лысого пожилого немца — всего иссохшего, носившего строгий чёрный костюм. Тот вздрогнул от неожиданности. — Чёрт, Эдвард, не пугай меня так! — огрызнулся Герхард. — Извиняюсь! — Эдвард не спрашивая разрешения сел за стол. На вид ему приходилось за сорок, он выделялся мощным угловатым лицом с пронзительными ярко-синими глазами. — Ты видел Четвёртую Еву в действии? — Да, но это не Ева, — старик распрямил спину. — Это Пятое Дитя — их Мессия, — процедил он. — SEELE осталось только довершить Марк-06. Остальные Евы уже к началу следующего года будут готовы. — Тогда нужно действовать сейчас! — настоял Эдвард. — Мы уже годы ждём в пустую, а они всё ближе к цели! Теперь ещё Кайдзю пробудились, чёрт бы их побрал! — Это как раз нам на руку, — возразил Герхард. — Особенно Гамера и Мотра. Сейчас мы знаем, где Мессия. Теперь у нас появился шанс его убить. — И каким образом? — спросил Эдвард. — Глупо задавать такой вопрос, — хмыкнул Герхард. — Только дракон может победить дракона. — Убьём его Евой, — понял сообщник. — Именно. Ничем иным этого монстра не взять, даже атомной бомбой — как ты знаешь. Ева — наша надежда, правда, не последняя, но стоит начать с неё… — Но как это осуществить? Есть план? — Да. Мы воспользуемся Седьмым Дитя. Я уже знаю как. Конечно, всё это очень рискованно, но такой шанс разобраться с главным козырем SEELE упускать нельзя, — сказал Герхард. — И место нам на руку. Старики в первую очередь заподозрят Икари — ведь он бывший муж предававшей их Икари Юй. А всем известно, как он её любил. Они сочтут убийство Мессии местью командующего. Главное точнее перевести стрелки. — А почему не Шестое Дитя, у неё больше боевого опыта? — спросил Эдвард. — У Седьмого есть причины сделать это для нас, — задумчиво пояснил Герхард. — А у Шестой их нет. Здесь нужно самопожертвование. Да и эта бойкая девчонка, Мари Илластриэс Макинами, она нам ещё пригодиться, когда настанет пора положить конец SEELE. Кому-то же надо будет давить всех этих серийных Ев, которых мы тут им строим… *** Синдзи очень вымотался за день и впервые лёг спать на кровать в новом доме. За окном солнце село. К доносящемуся с улицы шуму машин Синдзи уже привык за время жизни в Токио. Юноша обхватил подушку и уткнулся в неё. Сейчас ему бы послушать музыку — да нет ни плеера, ни смартфона — всё погибло в Токио. Полежав так немного, Синдзи перевернулся и с задумчивым и измождённым выражением уставился в потолок. Он снова размышлял обо всём случившимся. Он попал на войну — он не был создан для неё, такие как он — «зелёные», совсем ещё юные мальчишки — во все времена первыми пополняют братские могилы. И не важно, что у них в руках — палка, меч или винтовка — или они сидят в капсуле Евангелиона. Война в сути никогда не меняется — она всегда перемалывает слабых и беспомощных, женщин и детей, юных и старых в гнилой кровавый фарш. Синдзи — как он ни раз напоминал себе — сегодня повезло: он не пополнил выгребную яму полную радиоактивных трупов, в которую превратился не один район Токио; он смог выйти живым и из битвы с Кайдзю. Но повезёт ли так в дальнейшем? Сейчас Синдзи более всего желал забыть всё это как страшный сон и сбежать, сбежать незамедлительно на самый край света — куда-нибудь в тихое место, где его никто не знает; туда, где его никто не будет мучить, никто не будет угрожать и никто не посмеет обидеть. Если бы существовало такое место, Синдзи уверенно назвал бы его сейчас Раем. Под эти размышления он уснул, и призрачный поезд повёз его в Мир Снов. Синдзи с самого раннего детства видел красочные и яркие сны. Отличать сон от яви он научился к пятнадцати годам. Тогда ему часто приходил образ поезда — полностью пустого, залитого призрачным светом заката. Этот поезд всегда простаивал. Однажды Синдзи усилием воли смог заставить его ехать, и поезд тронулся с места. Несколько раз Синдзи просыпался во время пути, не доезжая до «остановки». Икари стал мучиться от любопытства. Почему ему сниться один и тот же сон? И что там, на пути следования призрачного состава? В конце концов, Синдзи смог заставить себя не проснуться во время пути. Когда поезд остановился и открыл двери, перед Синдзи показался узкий проход, ведущий вниз. Всё ещё помня, что он во сне, Икари во мраке проследовал по ступенькам вниз. Он оказался в пещере Огня. Здесь жили двое священников-монахов — Нашт и Кама-Таха. Они были поставлены здесь Великими богами — повелителями Мира Снов — встречать тех одарённых людей и нелюдей, кто могут проникнуть в эту часть бытия. Они рассказали Синдзи о том, что они и это место — реальны и полностью объективны. Вот только у Мира Снов свои законы, отличные от мира яви — мысль здесь стоит выше материи или же здесь и материя, и мысль существую дуально, и могут оказывать равную власть друг на друга. Как бы там ни было, самые ирреальные и невозможные мечты сюда попавших смертных из мира яви где-то в Мире Снов обретают воплощение. Синдзи поначалу не поверил в реальность происходящего. Ему потребовалось несколько раз попасть сюда на своём поезде. Только тогда он пришёл к выводу, что ему не может всё время сниться просто сон с таким сложным содержанием. Жрецы показались ему очень разумными и не похожими на продукт его подсознания. Синдзи поверил им. И вскоре он захотел найти свой Рай — то место, где ему никто не причинит боль, куда он всё время хотел сбежать от жестокой реальности. Нашт и Кама-Таха посоветовали Синдзи обратиться с мольбой к Великим богам. Икари так и поступил, но божества ответили молчанием. По словам жрецов — они и сами давно не слышали и не видели своих хозяев. Тогда Синдзи решил сам отправится в Мир Снов на поиски. Минуло больше двух лет в мире яви и ещё больше в Мире Снов — но Синдзи почти не продвинулся к заветной цели. Его зацепка — провидица из Ултара не смогла ничем помочь, она только напугала его и укрепила мысль, что Синдзи так никогда и не отыщет свой Рай… В этот раз Синдзи, как обычно, ехал в поезде, мысленно сосредоточившись на Ултаре. Там он был в последний раз — может, у провидицы были родственники со схожим даром и они могли помочь? Синдзи сомневался, но ничего иного он не смог придумать. Неожиданно боковым зрением Синдзи уловил какое-то движение в вагоне. Повернув голову, он с удивлением обнаружил выходящего из сумрака человека. Икари сильно удивился — раньше он никого не встречал в своём поезде. Кем мог быть этот незваный пассажир? — Привет, — первым заговорил незнакомец, подходя ближе. — Здравствуйте, — Синдзи прищурился. Незнакомец подошёл ближе из тени, и его лицо оказалась в свете вечно заходящего солнца. Синдзи узнал его. Незваным гостем оказался тот самый светловолосый молодой европеец, который так болезненно похлопал его по плечу в мире яви… — Это вы! — удивился Икари. — Я? — молодой человек задумался. Синдзи получше рассмотрел его вблизи. Безбилетный пассажир носил обычные современные джинсы и тонкий серый свитер. Черты лица были приятны, глаза выражали коварство и недобрую уверенность. — Да — вы! Что вам надо? — напрягшись, спросил Синдзи. — И как вам удалось проникнуть сюда? — Сюда? — Незнакомец шагнул ещё ближе и чуть наклонился. Он был весомо крепче и выше Синдзи. — У меня к тебе несколько вопросов, парниша. Ответишь на них честно — я ничего не сделаю. А если откажешься… — Отвали! — толкнул парня Синдзи, ибо его охватила злоба — как он посмел угрожать ему в его личном мире?! К удивлению Икари мужчина отлетел от несильного толчка на пару метров и повалился на пол. — Ай! Да что ж ты так?! — стал подниматься парень, потирая грудь. — Больно же! Синдзи уверенно улыбнулся и, сжав слабый на вид кулак, встал. Он даже показался выше. — Здесь моя воля определяет мою силу! Здесь мой разум сильнее! — уверенно заявил юноша. — Я побью тебя, если захочу! Проваливай отсюда! Незваный гость удивлённо моргнул и сменил положение, разместившись на полу в позе султана. Задумчиво потерев лоб, он вдруг усмехнулся. — Прости-прости, парень, я не знал, что ты сновидец! — Сновидец? — приподнял бровь Синдзи. — Это тот, кто может проникать в Мир Снов. Я это не сразу понял. — А ты кто? Тоже сновидец? — спросил Синдзи. — Я — да, — кивнул молодой человек, медленно поднимаясь на ноги. — Когда-то давно у меня был друг — сновидец, который много чего мне рассказал о Мире Снов. Он родился таким. Не знаю как ты, но я не был изначально сновидцем, я стал таким в результате… Хм, давай так, я тебе свои секреты, а ты мне свои, а? — Секреты? А что вы хотите узнать? Я знаю не так много секретов, — вернулся на сидение Синдзи. Европеец подошёл к нему и сел рядом. — Не занято же? — шутя, спросил он. — Только без угроз, — предупредил Синдзи. — Само собой, парень! Сновидец сновидцу — друг! — произнёс новый знакомый, собираясь похлопать Синдзи по плечу. — И без этого, — отсел подальше Синдзи. — Что это ещё за фигня? — Да это я так — просто. — В прошлый раз вы что-то сделали, — нахмурился Синдзи. — Да — в прошлый раз я тебя пометил. Я могу, дотронувшись до человека, попасть один раз потом в его личный сон. Сны большинства людей — не сновидцев, мутны, нечётки и зыбки. Но с ними можно так потолковать, допросить, узнать их тайны… — пояснил незнакомец. — Вот ты мне скажи, ты Икари Синдзи, Третье Дитя, пилот Евангелиона-01 — да? — Да, — подтвердил юноша. — Меня только просили никому не говорить… — Во сне можно. Так, дальше, что ты знаешь о Первом Дитя и Пятом Дитя? — Аянами и Нагиса… Я о них ничего не знаю. Я только сегодня попал в NERV, я впервые всё увидел и всё узнал. Если вы так осведомлены о количестве пилотов и их личностях — то вы знаете больше меня! Мне вам нечего сказать, — разъяснил Синдзи. — Вот так? — незнакомец потёр губу. — Мда-а… Не густо. — А вы кто? — начал спрашивать Синдзи. — И чего вы хотите? — Я? О, у меня долгая история…. Вот если ты узнаешь, что храниться в Нижней Догме — в самом секретном, самом укреплённом, самом последнем уровне Геофронта — я о себе всё расскажу — что вообще знаю. Пойдёт? — Если это самый секретный уровень, не думаю, что меня туда когда-либо подпустят, — сказал Синдзи. — Но это я на всякий случай. А так, нам бы не мешало иногда встречаться… В Токио-3 есть один единственный бар «Большое яблоко» — я там бываю с двух до трёх каждый день — кроме выходных. Если сочтёшь, что тебе есть чего рассказать — приходи. Я могу с тобой поделиться не только о себе, но и о NERV и Мире Снов. — Хорошо, договорились, — несколько неуверенно согласился Синдзи. — Чудно, — молвил незнакомец и растворился на глазах. Синдзи ещё раз окинул взором теперь уже пустой вагон. — «Может он знает что-нибудь про мой Рай?» — Синдзи грустно вздохнул. — « Мне надо узнать, что в этой Догме. Он — последняя толковая зацепка».