Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Золотой дракон извергает золотое пламя, его громовое дыхание обрушается, разрывая связи между элементарными частицами. Кажется, это далеко не первая планета, которую опустошал Король Гидора. Десятки планет, где высятся башни и пирамиды, древняя Венера с океанами, полными жизни, затянутый синевой Марс, населённый рогатыми синекожими потомками Великой Матери, мрачный Юггот и далëкий газовый гигант Кайнарт… кажется, Гидора-Разрушитель успел побывать везде, оставляя прах и дым. В один момент, посреди кладбища планет, она начинает падать — и проходит в себя прямо в белой, гигантской ладони некого существа. У него белое лицо человека с красными глазами, он — гигантский, больше планеты, сидит на ней, с улыбкой взираяет. Глаза — почти людские, с красной радужной оболочкой. Веки резко поднимаются, больничное освещение. — Я жива?.. Мари отрывает голову от подушки. Что она помнит о недавно произошедшем? — Ты жива, — звучит голос того, кто смог услышать едва озвученные ею слова. Его смех. — Ну, если во всяком случае, Небеса или преисподняя могут выглядить вот так? Он окидывает взором помещение, следя за его взглядом, она видит до боли типичную больничную палату. Шаги его белых кроссовок. Перед ней стоит он — бледный, красивый, пепельные волосы мягко спадают, потусторонняя красота очаровывает. Радужка очей — рубин. Лик самодоволен. — Меня зовут Нагиса Каору, я — Пятое Дитя. Я спас, вытащил тебя из останков твоей Евы, Илластриэс Мари Макинами. Он улыбается, руку в карманах. Вроде — японец. — Угу… спасибо тебе большое, дорогой, Нагиса Каору… Мари, осмотрев типичное больничное помещение, возвращает затылок на кровать. — Среди Совета тебя называют «Мари Искариот» за твои отношения с Икари Юй? Мари чуть вздрогнула. Совет SEELE — не те, о ком может говорить в полный голос. — Иногда… да, там про меня говорят, — полукровка мигает. — Ну, я бы с тобой, возможно, ещё поболтал, но мне нужно идти. Третье Дитя, Икари Синдзи-кун — мне не так долго времени отпущено быть с ним, — Каору развернулся. — Прощай, Илластриэс Мари Макинами. — Спасибо, — голос звучит отзывчиво. — Можешь звать меня просто «Мари». Она приподнимается и сидит на кровати, обхватив колени. Волосы распущены, ей приходится приводить те в порядок. Первое время Мари осматривает себя — нет, на ней нет никаких ран, ничего не болит; прямо не верится, что она выбралась из-под дыхания Короля Гидоры. — «Но да Пятой, наверное, конец. Прости, Пятая, ты была хорошей Евой». К ней приходят врачи… Мари стоит на свежем воздухе, уже одета под стиль модных азиатских подростков. В очках, волосы заплетены в косички. Полукровка запрокидывает затылок, видит плывущие над собой далеко пушистые облака, в синем, солнечном небе. Гладь неба постоянно прорезают самолёты, вокруг — военные строения, ангары и прочее, прочее, прочее. К ней подходит служащий базы, с акцентом простит проследовать за собой. Мари сидит на кровати, перебирает приказы и бумаги. За дверьми личных апартаментов — суета, постоянно звучат летательные аппараты, бегают важные шишки с портфелями, носятся обычные вояки и рабочие в соответствующей униформе. Мари откладывает бумаги, снимает очки, ложится на кровать, обнимает колени. Смерти всех, кого она успела узнать на той базе — тысячи и тысячи душ сгорают в огне. — «Я должна быть сильной. Я не могу плакать»… Слёзы всё же самую малость болезненно и предательски проступили в уголках глаз. К счастью, этого никто не видит — Мари ведь предоставлена сама себе в привычном, уютном одиночестве. Мари Илластриэс Макинами одна за столом обедает в столовой — белый хлеб, компот, хорошо прожаренные котлеты, гречка, приятный холодный салат, сытный соус, жир — всё без богатства, но приятно. К ней подходит и садится один важный человек, прямо в простую столовую. — Командующий Николаев, — первой обращается к нему Мари, облизывая жирок с губ. — Приятного аппетита, — давно немолодой, этот командующий российскими филиалами NERV, довольно приятный человек, во всяком случае, в общении. Слухи говорят, что он — циничный гэбист. Они обсуждают дальнейшие дела. В какой-то момент Мари на глаза попадается группа офицеров, просто заглянувшая в столовку, чтобы купить питательные батончики — почти все, опять же, со стороны России. Кроме россиян тут много людей из Китая и немного от Южной Кореи. Внезапно Мари увидела молодого русского офицера — кажется, ему не сильно старше двадцати, его головной убор скрывает под собой пряди тёмных и светлых волос. Мари останавливает на нём взгляд: — «Не слишком ли он молод для такого звания? Или его молодость — как у меня?..» Тот, на кого она смотрит, отвечает взглядом, кажется, русский узнал её, даже улыбнулся и помахал рукой. Мари спокойно принимает на себя его внимание. Вместе с ним ещё появляется высокая, грудастая китаянка в очках — эта особа разом переключает внимание Мари на себя. Мари глядит в потолок, лежит на кровати. Дни тянутся за днями. Среди начальства идут вопросы о работе с биологическим материалом от Евы-05 и от Барагона. Клетки чудовищ ещё живы и могут вырасти в нечто единое — в гибрид Евы и Кайдзю. Китай начал проект «Гаргантюа» по выращиванию двух боевых единиц в довесок к своим Евам 11 и 12. Русские планируют создать Еву-23 на той же основе. — Комитет Содействия и Совет Безопасности в нагрузку к лунному проекту разработки Марк-06 — на Табах-базе — и к массовому производству Ев 14-22 планируют вот такое вот, — сообщает командир Николаев, они сидят в самом краю столовой. Сейчас поздний вечер. — А NERV-Япония до сих пор не достроили Евы 09 и 13, — вскользь вспоминает Мари. — Скоро будет так много Ев… — У нас, в России, как вам известно, уже созданы Войска Национальной Безопасности — именно они будут курировать ситуацию по этой части. — Власти РФ не доверяю Комитету и NERV? — вдруг приподняла бровь Мари. — Конечно — всё, что случилось и привело к трагической гибели стольких человек, стольких наших солдат и офицеров, всё это обусловлено непонятными, странными действиями внутри NERV и Комитета и этого вашего, IPEA, где вы официально состоите. Этот диалог происходил ещё до инцидента с Евой-07. — Они — очень странная шарашка. Мне попадались самые нелепые слухи. Но да вы же знаете, Мари И. М., — он почему-то называл её так, — у нас в России, если откровенно, никогда не уважали Совет Безопасности, по большей части призванный отвечать интересам НАТО, — рассказывал Николаев. — Наши китайские партнёры того же мнения, естественно. У них давняя неприязнь к Токио-3, к NERV-Японии и к Японии вообще. Вы понимаете — подлое эхо войны. Мари кивает за чашкой чая с лимоном, девушка запивает им душистый мёд. — Надеюсь, после войны с Кайдзю, мне не придётся смотреть на Третью мировую, — кисло улыбнусь девушка. — Ха-ха-ха! Будете, милочка, кто ж вас, дочка, спросит? — очень радушно, но при этом зловеще посмеялся командир Николаев. — Впрочем, что это я? Никакая вы мне не дочка. Младшая сестрица. Вы хорошо сохранились. Мари на это улыбнулась уже позитивно: — Пью человеческую кровь — как Кармилла — пейте и вы: молодым перед Богом предстанете. [1] Командир Николаев глубоко оценивает шутку, после чего как бы невзначай интересуется: — У вас есть молодой человек? — Эм? Нет. — Как жаль, что такая знающая жизнь девушка пропадает без мужского плеча, — командир Николаев, как уже было сказано, давно не молодой, но это не мешает ему с вожделением рассматривать лицо и бюст собеседницы. Они действительно — что надо. — Вы, наверное, одна из самых красивых женщин в нашем Проекте «Е». — Простите, командир Николаев, — когда разговор заходит на эту тему, то Мари вдруг резко грубеет, — но мне не хотелось бы обсуждать мою личную жизнь. — Вот как? Прости, кхм, похоже, чёрт, меня занесло, старого… простите, — Николаев, кажется, искренне сожалеет о том, что начал эту тему. — Просто один из наших кандидатов в пилоты — по фамилии Северов — весьма дотошно меня о вас расспрашивал. Он хотел лично с вами встретиться, но, кажется, не судьба. — Это тот, который… со смешанным цветом волос? — Да — это результат действия препаратов, которые мы на нём испытываем, чтобы потенциально повысить синхронизацию. И обойтись без психоматриц. Впрочем, я бы с удовольствием рассказал вам о многом, но не могу — вы всё же не числитесь ВНБ РФ. Через некоторое время Мари и Николаев идут по коридору, где нет сторонних ушей. — Ещё раз простите меня за мою попытку ворваться в вашу личную жизнь. — Для военного вы слишком учтивы в этом плане. — Мари И. М., не нужно думать, что мы — офицеры — все алкоголики и грубияны, неотёсанные мужланы, неспособные даже на грамотную речь, — Николаев всегда общался очень охотно. — Тем более, Мари И. М., я знаю о том, какая у вас сексуальная ориентация, потому мой вопрос был вдвойне не тактичен. — Вот как? — Не бойся, мы — русские, не такие гомофобы, какими нас пытается выставить западная пропаганда, — говорит следом Николаев. — Просто, если учесть значимость вашей личности, Мари И.М., вы же понимаете, что, строго говоря, личной жизни у вас нет — вы теперь ещё Шестое Дитя, потому о каждом вашем шаге знают люди наверху, о каждом вздохе… Николаев проводил Мари до её апартаментов: — Потому, лишний раз никогда не будет пожелать, — берегите себя, Мари И. М., — на том Николаев оставляет её. Мари входит к себе, закрывает двери, снимает обувь и падает на постель. Она закрывается одеялом чуть ли не с головой. Несколько собраний научных сотрудников, где Хальян Поттер — так зовут эту грудастую китаянку — проявляет знаки внимания к Мари. Не то чтобы она против. — «Сколько можно дрочить о край?» Мари держит фотографии Юй, атаки клитором о край стола вызывают уже совсем не те ощущения, что прежде. — «Это пахнет некрофилией». [2] — Как тебе мои груди? — на очки Хальян падает зловещий отблеск, когда готическая, бледная жгучая брюнетка руками хватает себя — всё ещё поверх одежды научной сотрудницы. — Больше, чем даже у тебя, да? — Да, больше… — Мари сейчас всю охватывает тепло предвкушения. Женщины одни в укромных апартаментах — азиатка и полуазиатка обнажаются, страсти им не занимать. Мари устаёт принимать поцелуи этой высокой женщины, она всё время хватает её за просто-таки гигантские груди. Ноги Мари высоко задраны, а тёмная богиня накрывает её, подставляет свои груди, словно бы давит ими её собственные сиськи — и так сводит с ума трением своей куночки о её куночку. Женщины обе так кончают посреди ложа под обоюдные страстные стоны. О-ох! Небольшой отдых. Дальше Мари вновь охвачена экстазом — руки, руки — женские руки постоянно прохаживаются по женским прелестям! Рука у самого лица Мари, ей кажется, этих рук не одна — их у Хальян много. Мари спиной к ней, постоянно принимает стимуляцию клитора. Голые сиськи самой Мари трясутся. Хальян развратно глядит из-за плеча Мари. — О-ооо-ох! — лесбиянка расставила ноги, Мари даёт своей любовнице сосать себе титьку с боку. Хальян рукой бегать пальцами то от соска, то до клитора. Наконец там у Мари в самом горячем женском месте происходит извержение — влага прямо обильно показывается под сокращения, под бой барабанов экстаза. Голая Мари после второго бешенного оргазма поворачивается, сливается наготой с наготой Хальян и прямо-таки тонет лицом этих умопомрачительных грудях Хальян… Мари вновь на четвереньках — Хальян елозит огромным бюстом о спину Мари, двойной искусственный член-вибратор доводит до оргазма обоих. И наконец Хальян наездницей ещё раз занимает всё собой в глазах Мари. После этого оргазма Мари проваливается в сон. В полусне ей мерещится тройной горящий глаз, мигающий где-то в ночном сумраке… [3] *** Доктор Акаги отошла от голографического экрана, отображающего ряд сложных формул и непонятных для простого обывателя схем. Перед ней расположились почти все старшие сотрудники технического и тактического отделов NERV. — Не буду томить вас, сперва всё изложу вкратце, — начала Рицуко. — Как вы все знаете, S2-двигатель черпает энергию из пространства Тиллингаста. В его сердцевине суперсоленоид создаёт проход, именуемый потоком Дирака, соединяющий две Вселенные. Эта энергия распределяется в дальнейшем через электромагнитные поля, удерживающие в стабильном состоянии проход. В дальнейшем энергия накапливается в батареях и расходится. В нашем случае, по меньшей мере, один из генераторов электромагнитного поля оказался неисправен. Он не позволил проходящей энергии распределиться. Похоже, это привело к забросу энергии назад. Тогда энергия в проходе Дирака — поступающая и отброшенная — столкнулись и расширили проход до катастрофических размеров. Мы называли эту аномалию Морем Дирака. Это огромный проход, искажение пространства-времени, через которое всё в радиусе 49 километров оказалось затянуто в Иную Вселенную. Это пока только предварительная версия, но сейчас она самая вероятная. — То есть всему виной человеческий фактор? — уточнила Мисато. — Да, похоже, он самый. — Какова вероятность, что это произойдёт с какой-то из наших Ев? — спросила она же. — Точно сложно сказать, но не выше 9% — если округлить сумму, — ответила Рицуко. — Проход Дирака в S2-двигателях наших Ев способен передавать относительно малую энергию из-за относительно несовершенного суперсоленоида. — Пусть он такой будет, — сказала Мисато. — Не нужно его больше улучшать и экспериментировать со всем этим. — Чем больше будет энергии пропускать суперсоленоид, тем мощнее будет АТ-поле, возразила Рицуко. — Если бы мы доработали Еву-07, Кайдзю перестали бы представлять для нас угрозу. — Иначе говоря, это палка о двух концах, — подвёл итог Шигеру. — В любом случае, все вопросы по проекту решать Комитету, — сказала Рицуко. *** Лас-Вегас. Она тут только на один день — залетала для обмена документами и парой секретных приказов и донесений, каковые разрешалось передавать только из уст в уста. После сделанного дела — краткий отдых в злачном месте. Ей требуется размять тело, уставшее сидеть на одном месте в самолёте. Она тут знает руководство одного заведения, так что ей там всегда рады. Итак, полный людей ночной клуб, ревёт громкая музыка. Мужчины и женщины разных рас бьются в восторге. Мари Илластриэс Макинами выходит на публику, возвышается у шеста. Алкоголь льётся рекой, в ход идут наркотики, люд в экстазе и громко призывает к самым откровенным действиям. И Мари, кокетливо улыбаясь, начинает возле шеста вертеть своей попой. Белая ткань выше пояса полностью закрывает её торс, но ворот широко распахнут, хорошо видно, как выпирает большущий бюст. Камуфляжная юбка закрывает всё самое интересное, но скоро она будет скинута. Между юбкой и чулками виднеется зазор оголённых бёдер. Мари очень удобно скачет на специально подобранных для этого танцевальных бальных туфельках. Влево-вправо, попой — вверх, бёдрами — вниз, дёрг-дёрг. Мари не так хорошо танцует, но она фанатка гимнастики, двигается проворно, ловко, гибко и акробатически управляет собственным телом. Она могла бы собирать деньги просто за то, как она делает зарядку в нижнем белье. Постепенно Мари обнажалась — вот она уже в одних розовых лифчике и в трусиках обнимает шест для танцев; грудастая и ногастая, она специально такие на себя поместила перед приходом в это заведение. Очки и ободок на голове по-прежнему на ней, Мари не собирается их в принципе снимать, так как считает, что с ними на голове она выглядит более привлекательно. Кроме того, они нужны ей для приёма экстренных сообщений и отслеживания скрытых паранормальных явлений. Когда Мари сбросила чулки, то снова возвратила свои босые ступни в танцевальные туфельки — с ними ей было проще крутить попой вокруг шеста. Разумеется, вся её одежда летела в ликующих зрителей. Наконец Мари сорвала с себя вообще всё, кроме очков и ободка. Перед зрителями сверкала вся нагота: большие голые сиськи, открыто явленный на обозрение лобок, соблазнительные босые ножки; очень томная и распутная улыбка, ни капли стыда в лице, кокетливое положение бровей, чуть приподнятая губа, ясный взгляд… Мари все время загадочно молчала и ни о чём не говорила во время своего стриптиза. Оп! Вверх! Вниз! Мари подскакивает и захватывает своими сиськами шест, они не достаточно большие!.. Мари уходит со сцены под звонкие прощальные аплодисменты. Она достаточно легко вспотела; первым делом, бухнулась на диван в гримёрке — взялась глотать прохладный газированный напиток, вероятно, с очень вредным составом. — «Поглядела на народ, отдохнула — теперь во Францию…» Облака за круглым иллюминатором, Мари сидит впритык, чтобы наблюдать пейзаж. Небольшой, компактный самолёт для важных персон NERV перенёс её во Париж. — Здравствуйте, очень рад вас видеть, — сразу же по приземлению её встречает несколько неухоженный немолодой учёный, какого-то отчасти, даже стереотипно-безумного вида, с узкой профессорской бороденкой. Он назвал её имя, Мари уж улыбнулась. Она поправила очки, прошагала — за спиной очертание столицы, самолёт приземлился посреди Французского филиала NERV. В воздухе видны следы дыма. — Парижане бастуют, профессор Лекуэндр? — Мари помнила его ещё в более молодом возрасте. — Да — им не нравится очередное повышение налогов. Они, неразумные, не понимают, — Лекуэндр покачал голову, — какие необходимы жертвы для спасения человечества. — Жертвы, — Мари бросила головой к дымку от протестов, от множества сжигаемых покрышек; полиция дубинками сейчас метелит бастующих и плотно потчевает слезоточивым газом. — Да уж… Вы изменились, — Мари поворачивает голову теперь к Лекуэндру. Собеседник засмеялся: — А вы — нет. Они оба позволили себе посмеяться по этому поводу: — Как инспектор IPEA, вы просто обязаны взглянуть на наши успехи. Добро пожаловать в DHARMA Initiative! — «Department of Heuristics And Research on Material Applications Initiative», — Мари вспомнила, что ещё до формирования NERV, здесь изучали различные паранормальные явления и технологии на благо французской разведки… Лекуэндру дал ей часа три-два отдохнуть после полёта, а потом взял и повёл с собой по комплексу DHARMA Initiative. Первым делом двое шагнули в одно важное помещение. Первая ассоциация — тюрьма, вторая — больница, чему способствовало холодное белое освещение на потолке. По обеим стенам длинного прямоугольного зала тянулись два ряда камер для заключённых или психически больных. Толстое стекло на каждой. С одного конца зала располагалась дверь, через которую Лекуэндр по своей ключ-карте провёл Мари. Рядом с входом — письменный стол, очень неряшливо заваленный документами. На другом конце зала виднелись ещё две двери: одна — большая железная махина, вся усыпанная предостерегающими табличками, другая — тоже железная, но поменьше, зато табличек на ней ещё больше. — Здесь находятся пострадавшие от «синдрома Кёко», — Мари это знала, спросила просто для протокола. — Да, можете осмотреть их. Мари осмотрела. В каждой камере заключилась безумная женщина в больничной накидке лет тридцати. Кто-то ходил кругами по камере и шептал непонятные слова, кто-то сидел на полу и ритмично раскачивался, кто-то лежал на кушетке и смотрел в потолок… Была общая черта — каждая несчастная сжимала в руках какой-либо предмет: подушку, ботинок, свёрнутое одеяло… Мари попросила взглянуть на электронные данные: — Здравствуйте, я профессор Лекуэндр. — Профессор показал запись с самим собой, где он стоит перед женщиной за стеклом. — С этого момента начинается цикл наблюдений за объектом номер 19. Испытуемая два часа назад была подвергнута Процедуре, что вызвало стандартную реакцию в виде полной потери памяти. У испытуемой отсутствуют не только воспоминания о собственной личности, но и какие-либо социальные и элементарные рабочие навыки. Испытуемую приходится кормить через зонд и использовать специальное белье для сбора выделений организма. Испытуемая также не реагирует на звуки и окружающие предметы, хотя тщательное обследование показало, что физически женщина абсолютно здорова… Мари хорошо знала все физические параметры, какие наблюдаются при этом, потому голосом приказала ИИ перемотать дальше. — … День 8. В поведении испытуемой продолжается интересная тенденция. По-видимому, у испытуемой остались какие-то остаточные воспоминания, что привело к любопытному феномену… Изображение сместилось в сторону безумной женщины. Теперь несчастная уже не сидела без движения, а медленно качалась из стороны в сторону. В руках сжимала подушку. Мари спокойно моргала. — … День 14. Мы нашли объяснение странному поведению испытуемой. Как и в предыдущих случаях, неодушевленный предмет, в данном случае подушка, ассоциируется у испытуемой с собственным ребенком. Также следует отметить постепенное усложнение поведения испытуемой. Например, позавчера из её уст послышались первые внятные слова. Все они относились к воображаемому ребенку испытуемой… Женщина в камере что-то шептала своей подушке и пыталась накормить её едой из тарелки. Неожиданно несчастная повернула голову и посмотрела прямо в объектив видеокамеры. Взгляд страшный, ненормальный — способен бросить в отчаяние и оцепление нормального человека. От Мари этого только слегка дрожит бровью. Профессор, как ни в чем не бывало, продолжал доклад. — … А буквально пару часов назад, испытуемая впервые продемонстрировала явную реакцию на окружающий мир! Она обратила внимание на лаборанта и сказала дословно: «Спи, мой малыш, а не то этот страшный дядя придет и заберет тебя». Разве это не удивительно? Своего рода забавная ситуация… Мари расслабляет брови, отрешается взглядом от материала. — … Результаты наблюдения за испытуемыми позволили сделать ряд предположений. Во-первых, Процедура при таком исполнении, похоже, не приводит к полной пересадке Души испытуемой в пустую психоматрицу. Какая-то малая её часть все же остается в исходном теле. Во-вторых, несмотря на ущербный характер остаточной части Души, у испытуемых начинается постепенное формирование новой личности! Неужели, под воздействием внешних факторов в теле испытуемой может образоваться новая Душа? И как… Мари перемотала, приказав ИИ показать «конец дела». — … День 18. С сожалением сообщаю, что мы потеряли и эту испытуемую. Из пустой камеры двое лаборантов выносили тело, упакованное в чёрный мешок. — Остается только удивляться изобретательности и упорству испытуемых в стремлении к самоубийству. Учитывая печальный опыт предыдущих наблюдений, мы заранее одели её в смирительную рубашку, но испытуемая просто размозжила свой череп об стену. Мгновенная смерть. У нас ещё осталось несколько десятков испытуемых, и впредь нам придётся действовать с большей осторожностью. Пока не удалось выявить, что побуждает испытуемых сводить счеты с жизнью. Возможно, новые личности испытуемых со временем развивались настолько, что осознавали собственную неполноценность? Мари моргает, профессор Лекуэндр продолжает говорить: — Известно, что у Душа является источником чего-то носящего название «АТ-поле», хотя оно и не имеет ничего общего с каким-либо известного науке полем. Физические принципы АТ-поля по-прежнему являются загадкой, несмотря на то, что у нас есть средства для измерения и оценки данной аномалии. Единственная рабочая теория — это описание АТ-поля, как нечто промежуточного между Душой и материей. По сути своей, Душа, вдумайтесь в это, сама создает себе телесную оболочку! Это кстати доказывает, что Души испытуемых не полностью извлекаются при Процедуре, так как иначе их тела просто бы распадались на исходные составляющие. Но это ещё не все! АТ-поле Души изменяет по своему усмотрению все окружающее пространство! Мои слова начинают походить на религиозный бред, и я отдаю себе в этом отчет… Получается, что весь мир… придуман живущими в нём разумными существами! Тогда, что же первично: Дух или Материя? Надеюсь, что дальнейшие исследования… Мари выключила. — Что ж, — повернулась она к нему, холодное освещение DHARMA Initiative пало отблеском на очки Мари, — Совет Безопасности, думаю, будет доволен вашими исследованиями и точно увеличит ваше финансирование даже на фоне всей это большой стройки с Евами по всему миру… — Я рад стараться. Повторюсь, все женщины вызвались на Процедуру сугубо добровольно, понимая важность спасения мира, и все мы очень ценим их решимость, — молвил профессор Лекуэндр. Мари, конечно, предстояло в ближайшие дни исследовать всю ту кучу бумажек позади учёного… *** Мари покинула DHARMA Initiative, шла под зонтиком в аномально жаркую погоду. Протесты и бунты происходили на достаточно приличном расстоянии, но даже отсюда вдоволь ощущался запах горящих крышек. Мари шагала в одиночестве, нося свою привычную одежду — аккуратная юбка, лакированные туфли, колготки из натурального льна, пиджак, извечные очки эффектно поблескивают, всё дорогое и элитарное. Дорогу Мари преградила пара агрессивно настроенных мигрантов. Слово за слово — Мари легко дала им люлей. Любители навязывать шариат разбежались, прижимая болящие места. Мари довольно ухмыльнулась, кокетливо поместила в рот конфету… — Достали эти чёртовы чурки? Понаехали, да? — теперь к Мари подошёл мужчина средних лет, достаточно крепко сложенный, лицо само по себе мало примечательное. Он говорил по-французски, кажется, с испанским акцентом. Очки Мари опознали этого человека: — Рене… Вы разыскиваетесь за то, что состоите во Французском христианском союзе, запрещённом во всём Евросоюзе? Мари ни чуть не удивилась, встретив одного из самых опасных разыскиваемых террористов на улицах ныне неспокойного Парижа — одного из верных соратников печально известного Генриха Орё. — Да… А ещё, — нахально усмехнулся Рене, — мы, кроме чурок, ненавидим грязнокровок вроде тебя… Мари рассчитывала на благословение Евы, будучи уверена, что ей хватит сверхчеловеческой физической силой, чтобы расправиться с обычными гопниками. Увы — подготовленные, опытные боевики накинулись с разных сторон и использовали модифицированные электрошокеры. Мари вырублена за несколько секунд. Очки выпали на асфальт и были достаточно прочны, чтобы не разбиться. Боевик их подобрал. Рядом случайные свидетели закричали, на что один из боевиков показал какую-то корочку и заявил, что он — полицейский в штатском — и что в данный момент они обезвредили опасную мусульманскую бандитку. Мари сковали наручниками и бросили на заднее сиденье автомобиля. Боевик рядом держал кинжал, покрытый оккультными письменами, способный убить пилота Евы. Мари, пока она не отошла от электрошокера, влили в глотку ещё некое зелье, от чего она отрубилась. Автомобиль боевиков быстро направился по улице. Французский христианский союз совершил несколько дерзких терактов за последнее время — главным образом нападению подвергались мусульмане, но также страдали абортарии и гей-клубы. Была убита одна известная феминистка — террорист ворвался к ней в дом, перерезал горло и просто исчез. Полиция и спецслужбы сбились с ног, не успевая на всё реагировать. Мари часа два приходила в себя. Наручники с неё сняли и даже очки вернули. Она лежала на очень просторной кровати, а рядом с ней сел Рене. Сама комната ничем не примечательна, кроме того, что здесь нет никаких окон, а холод намекает на то, что они находятся где-то под землёй. — Мари, будь готова искупить свои грехи перед Господом, — обратился к ней Рене. — Ведь ты слуга Хозяев Боли с проклятого Глю’хо, Несущего Окончательное разрушение. Ты грешила перед Великим Танцем Мана-Юд-Сушай. Тёмный мессия Глю’хо должен освободиться ко временам единого Зотика. Мы должны быть готовы. Наш владыка Оаннес соберёт воинство для борьбы с Бетельгейзе-разрушителем, который погасит Солнце и Луну в час Битвы битв! Ране нёс что-то ещё в таком духе. — Значит, у вас есть тайная доктрина? То, что вы мне говорите, не похоже на националистическое христианство? — у Мари возникали некоторые проблемы с тем, чтобы выговаривать слова. — Да, мы вербуем многочисленных профанов из числа белых радикалов христианского вероисповедания, обычно католического, но протестантов среди нас тоже много. С помощью «Банановой рыбы» мы заставим их выполнять то, что мы хотим. Наше Братство Neon Ordo Dominate существует для того, чтобы служить Глубоководному Императору. Он избавит человечество от всех земных страданий и сотворит новых существ, по своему образу и подобию, когда звёзды встанут в ряд и Р’льех поднимется со дна… Богочеловеки будут свободны от добра и зла, они будут убивать и веселиться, но ничто из этого не будет по-настоящему греховным для них. Мы вернёмся в то состояние, в котором мы находились до грехопадения, когда мы не знали ни добра, ни зла… Таков истинный смысл, заложенный в Библии — так что я исповедник истинного библейского учения! Рене говорил об этом с явным воодушевлением, безумно блестя глазами. — Что касается вас, Мари, то нам очень нужны пилоты Эйдолионов. Рене на том позвал своих ребят. Он что-то им говорил и из этого Мари поняла с ужасом следующее: Рене повторял, что эта женщина грязнокровка и лесбиянка и что только одна вещь может заставить её встать на путь истины. Мари успела ужаснуться перед тем, как ей силой влили ещё одно зелье. Рядовые головорезы Христианского союза, набранные из ультраправого молодёжного отребья, готовые абсолютно на всё по первому слову своего харизматичного лидера, начали дружно обнажаться. На их грудях остались болтаться только крестики. Что же касается Мари, то с неё сняли всё, кроме очков, чтобы она могла всё хорошо видеть, и ободка для волос, чтобы те не мешались. Смазку ей выдавили во все щели. Сразу четверо достаточно загорелых мужчин, похоже, из каких-то южных регионов Европы, встали вокруг неё и окружились своими торчащими членами. Мари, несмотря на наркотическое опьянение, смогла показать зубы. С глаз за стёклами очков спали слёзы. Дальше её положили на спину, сзади один негодяй держал ей руки, а другой спереди поднял её ноги и энергично насадил на свой кол, совершал все нужные движения с глубокой отдачей. Ей говорили, что делают с ней это всё для того, чтобы она перестала быть лесбиянкой. — Мы полностью сломаем её личность и сконструируем её заново. Она — атеистка и лесбиянка — станет гетеросексуальной женщиной. Она примет Христа и родит от нас много детей. После нас в её жизни больше не останется никакой опоры, кроме Христа. И тогда мы спасём её душу — её душа попадёт в рай на Страшном суде, — таким образом Рене обосновал в глазах своих подчинённых необходимость этого действия и его моральную оправданность. Мари в этот момент громко открыла рот и начала кричать на всю комнату, пока один её держал, другой насиловал, а все остальные мастурбировали на её груди, получали огромное удовольствие от того, что гигантские сиськи так колыхаются. Потом, когда зелье подействовало сильнее, Мари сделалась уже гораздо послушнее. Ей теперь вручили фаллосы и она их мастурбировала. Глаза, однако, всё ещё широко распахнуты и выражают шок. В глотку Мари долбит третий член. Её лапает за торс четвёртый насильник, всё ещё занятый влагалищем. Когда все убедились в полной покорности Мари, ей приказали занять позу обратной наездницы. Её насильник теперь лёг на спину. Остальные только вручили ей свои члены и заставили дальше те накачивать и одновременно сосать ещё одним ртом. Её схватили за голову и жёстко трахали в глотку. Сперма фонтанировала — подонки кончали один за другим. Мари дальше разместили на четвереньках и один снова жёстко сношал её в рот, а другой — в вагину, все они кряхтели и ругались, а Рене получал особое удовольствие от того, что наблюдал за этой процедурой со стороны. Мари в один момент схватили за руки — тот, кто утопил свой член в её глотке, доложил, что на него смотрит сейчас сквозь очки совершенно покорный и смиренный взгляд. Мари смогла закричать только тогда, когда ей в зад впился здоровый палец, а вслед за ним — ещё более здоровый член. Теперь её трахали сразу во все три отверстия — вот что она могла осознать по ходу всего этого безумия! Этого торжества плоти и удовольствия! Зелье сделаю грудастое женское тело гораздо более чувствительным, чем оно должно быть в норме, потому сама жертва изнасилования кончала ничуть не реже, чем её насильники! В конце концов она приняла в себя практически одновременно сразу три фонтана спермы — один в глотку, второй — в кишку и третий — во влагалище! Рене активно приказывал своим подельникам как и что им делать и они абсолютно покорно повиновались. Он напоминал о том, что иудеи во время священных войн Яхве, описанных в исторических книгах Ветхого Завета, не стеснялись насиловать пленниц, а коль так — то для них это руководство к действию. Хищные пальцы до боли впивались в груди Мари… — Библия велит побивать пидорасов камнями — мы поступаем более милосердно в данном случае, когда пытаемся исправить подобных уродов… В конце Рене велел своей шайке убраться за дверь и с удовольствием посмотрел на то, как лежала перед ним Мари, вся покрытая спермой, особенно много её вытекало из влагалища. Сперма вытекала изо рта, на щеках высыхали слёзы. Взгляд её сделался абсолютно стеклянным и холодным. Рене исполнился неземного восторга от осознания чувства своей абсолютной власти над этой прекрасной девушкой и его охватил невероятный эстетический экстаз! Он не мог сказать, сколько прибывал в прострации, глядя на это женское тело… Мари вздрогнула, когда послышались выстрелы. — Что?! Вы нашли нас, дьяволы?! Слуги злых богов! Рене схватил ритуальные кинжалы в обе руки, пустил в ход заклинание, громче всего озвучивая слово «Басатан». Его трансформировала волна призрачного света — вокруг кожи сформировался панцирь ракообразного, клубок извивающихся светящихся зелёных змей заменил лицо, вместо рук образовались массивные хитиновые лезвия, кинжалы слились с телом и вытянулись парой острых загнутых лопастей. Костяные крылышки выросли из спины. Многочисленные зелёные пульсирующие трубки появились в тех местах, где нутро не было скрыто внешним ржаным доспехом. Одежда частично осталась, частично порвалась, штаны и обувь больше уцелели. Монстр выбил дверь и ринулся в бой, бормоча какие-то иные заклинания. Ятаган Барзаи разделил его на две части от головы до паха. Брызнул ихор. Рене стих после звука падения на пол. — Маджин CCD ликвидирован. Говорит Ферраро, — прозвучал молодой женский голос, — мы нашли пленницу… *** Солнце навсегда угасает. Огромная армия рыболюдей и крылатых осьминогоголовых марширует в последний закат. Мари идёт вместе с ними, одетая в какую-то колдовскую мантию, сквозь удалённую лобовую долю прямо из её мозга вырастает светящийся зелёный червяк. Зелёный желатиновый гигант-полудракон, что с клубком щупалец вокруг рта, расправляет свои кожаные крылья и возносит когти к небу, готовясь бросить вызов Несущему Окончательное разрушение — Тёмный мессия Глю’хо должен прийти со звезды Бетельгейзе, а пока его ожидают несметные армии Глубоководного Императора. *** Мари пришла в себя в больничной палате. Она помнила свой конфликт с приезжими. А потом — тьма. — Вас атаковали агенты CCD, — перед ней появился командующий французского филиала — сам генерал Дюбуа. — Вы отрубились от их ментальной атаки. Мари достаточно сознательно на всё это ответила и прислушалась к своему телу — нет, у неё ничего не болит. Благословение Евы позволяет всему проходить очень быстро. Командующий, изучив записи, сделанные очками, приказал стереть все воспоминания пострадавшей о ближайших сутках. Мари оделась в свою элитарную одежду и решила прогуляться с зонтиком и подышать свежим воздухом. На этот раз — в пределах охраняемой территории, где вокруг толстая бетонная стена и на ней — пулемётчики…