Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Земная Федерация. Промежуток между окончанием Войн за объединение Терры и началом вторжения Япула. Саурон сконструировал себе подходящее материальное тело — квантовый супер-компьютер под названием «Веда». Затем Саурон сегментировал собственное сознание и каждый из суб-Сауронов обрёл собственную уникальную индивидуальность. Самый первый Саурон получил материальное тело, созданное на основе клеток Каору Нагисы. Его называли — Риббонс Алмарк. Он выглядел как худосочный белокожий андрогенный подросток с зелёными волосами, с жутко-красивым безэмоциональным лицом и инопланетными, миндалевидными пугающими сверхъестественными фиолетовыми глазами. Обычно Алмарк носил облегающую белую одежду. 175 сантиметров ростом. Саурон назначил его на ту же должность, которую Гиммлер занимал у Гитлера. Алмарк официально стал секретарём у одной важной персоны — у Алехандро Корнера. Этот хлыщ принадлежал к одному из первых поколений генетически модифицированных людей, создаваемых путём комбинацией человеческих генов и эльфийских, и выглядел как стереотипный смазливый красавец с вьющимися каштановыми волосами, хорошо открывавшими его лоб. У него пресловутое изящное лицо с уточнёнными эльфийскими чертами, обычно — весьма хитрое. Кожа отдавала оливковым оттенком. 188 сантиметров ростом. Часто собирал волосы в хвост, носил красный пиджак. Корнер не знал всей правды и думал, что «Веда» — просто очень развитый компьютер, которым он может управлять. Он планировал самоличный захват власти над миром, не зная о том, что эта машина сама по себе представляет собой всего лишь сосуд для духа ангелоподобного тёмного властелина из другой вселенной. Алмарк должен был собрать группу подонков и отморозков, которые будут уничтожать непокорную элиту, и Корнер вполне был согласен с этим. Он познакомил Алмарка с одним из самых ужасных людей эпохи — марокканским террористом Али аль-Саачесом. Злодей получил от Алмарка новую внешность — его, чудовищного отморозка, приговорённого к казни везде, где только можно, перестроили на клеточном уровне. Теперь он получил красивую, отчасти эльфийскую внешность, похожую на кельтскую. У него были очень пышные волосы цвета красного дерева, такая же пышная борода, янтарные пронзительные глаза. Теперь его звали Гарри Бьяджи и официально он состоял во Французском иностранном легионе. Как верно описывал подобных людей Григорий Климов, Алмарк, Корнер и аль-Саачес проводили долгие часы, занимаясь содомией. Корнер обычно употреблял Алмарка, а аль-Саачес — их обоих, а, кроме того, развратный марокканец привлекал к их оргиям красивого молодого курда, своего раба, Камала Маджарифа, получившего имя Сорана Ибрагима. Соран был невероятно покорен и Алмарк и Корнер с большим удовольствием его содомировали даже без участия во всём этом аль-Саачеса. Соран-Сецуна был хорош как боевик для открытых сражений, но недостаточно психически стабилен для тайных операций. Корнер приказал ему стать мужем Марины Исмаил, принцессы Азидистаны. Тот, кто может творить жизнь, лучше сотворит себе подходящих слуг. Алмарк разделил свой ум подобно тому, как это сделал сам Саурон, творя его, и изготовил себе трёх генетически модифицированных людей — семью Тринити:       Йохан Тринити — безусый и безбородый смуглый красавец с оливковыми волосами и глазами, типичное эльфийское лицо, отмеченное парой маленьких родинок под левым глазом, одна над другой. Островатый разрез глаз, длинные волосы очень сглаженно обволакивают голову. Рост — добрые 188 сантиметров для подобных сверхлюдей. Йохан — самый старший из троицы.       Михаэль Тринити — такой же безусый и безбородый красавец, светло-розовая кожа, иссиня-чёрный пышные и торчащие волосы, глаза больше карии, под правым — одна родинка. Такое же, как у Йохана, атлетическое поджарое телосложение. Ростом меньше — всего 171 сантиметр.       Нэна Тринити — энергичная девица с длинными и пышными волосами цвета красного дерева, светла кожа, но лице, если приглядеться, можно рассмотреть крохотные веснушки. Глаза — медовые. На момент начала жизни в её росте было всего 151 сантиметров, под конец — их насчитывалось 156. Алмарк наделил их качествами фрейдийской триады: Йохан — сверх-я, самый идеалистичный, вдумчивый и рациональный; Михаэль — оно, самый агрессивный, склонный к поиску острых ощущений и удовольствий; Нэна — я, та, кто наделена наклонностями второго брата, но может волей и разумом их подавлять. Когда Тринити получили собственное существование, Алмарк доверил их воспитание аль-Саачесу. Террорист незамедлительно наполнил их души самыми безжалостными и циничными принципами, а также развратил их. Аль-Саачес содомировал всех троих, особенно уделяя внимание мужским задницам. Михаэль почти сразу проявил инцестуальное влечение к Нэне, и оно моментально переросло в параноидальную ревность. Михаэль был готов наброситься с кулаками на любого мальчика, которым засматривалась Нэна. И не только засматривалась — Нэна абсолютно не знала норм человеческой морали и легко могла просто накинуться и поцеловать совершенно незнакомого человека. Например, при виде Сецуны, пылкая девица сразу же заключила его в объятия и впилась в губы. Михаэль пришёл в ярость. Ситуацию спасло только два факта — Сецуна со всем своим холоднокровием аскета заставил Нэну отпрянуть от себя, а Йохан остановил Михаэля, ринувшегося в драку. Тринити занялись тайными убийствами и зачистками — люди просто пропадали, их никто не видел, никаких документов, никаких чёрных воронков, никаких следов того, что идут какие-то репрессии не было. Целые семьи могли просто в один момент испариться. Компьютер «Веда» потом подделывал документы, либо делал так, что этих лиц никогда не существовало, либо выдавал сведения о том, что они погибли при других обстоятельствах. Аль-Саачес поначалу наблюдал за ними, но потом дал Тринити проворачивать дела без него. Михаэль предпочитал нападать на людей внезапно, голыми руками ломать шею. Йохан — работал снайпером. Нэна в основном выполняла функцию поддержки, могла незаметно пронести бомбу куда надо или подмешать яд. Могла даже отравить человека медленно действующим ядом во время секса или через поцелуй — её собственный организм был неуязвим к обычным ядам. Михаэль и Нэна искренне получали удовольствие от того, чем они занимались, в то время как Йохан хладнокровно выполнял приказ и оправдывал всё это идеологией либерализма — если либеральную революцию не защищать, то реакционеры, консерваторы, фашисты, фундаменталисты и прочая сволочь снова заставят мир сползти в кровавую бойню. — Наши действия оправданы, — говорит Йохан, — потому как прогресс объективен. Прогресс — источник добра и истины. Сейчас все трое сидели за столом. — Да не парься ты! — Михаэль одной рукой хлопнул брата по плечу, другой рукой он держал у зубов кусок мяса и кромсал его. Нэна что-то пробубнила — её рот тоже был забит мясом. Йохан старался аккуратно нарезать себе всё с помощью вилки и ножа. Это они приготовили и потребляли одного из политиков — организм этих сверхлюдей мог полностью утилизировать труп подобным образом. Однажды им поступило вот какое задание — нужно было взорвать свадьбу банкиров-сефардов и свалить всё это на фашистов. Нэна тайком пронесла бомбу. Во время этого она столкнулась носу к носу с молодой блондинкой — Луиза Галеви была чистокровным сефардом, но предпочитала внешне выглядеть как девица с плакатов Третьего Рейха. И Нэна, и Луиза обе были склонны к капризности и скандальности — сразу начали ругаться. Нэна заявила в сердцах, что она их всех сейчас взорвёт, после чего рукой откинула Луизу в сторону. Девушка слетела с лестницы, несколько раз ударилась, потеряла сознание. Никто этого не видел, так как все гости особняка собрались в большом актовом зале для свадьбы. Взрыв погремел вскоре, погибли все — выжила только Луиза, так как находилась вне зоны непосредственного поражения. Спасатели вытащили её одну-единственную единственную живую из-под обломков, ампутировали руку. Сам Алмарк лично заинтересовался этим, потому как Луиза, сразу после того, как пришла в себя, дала внешнее описание преступницы. Он появился в больнице, лично поговорил с ней и пообещал обеспечить лечение с помощью экстраординарных средств. Луиза получила крупную черепно-мозговую травму, потеряла свою любимую мать, которая всё это время горячо по-еврейски опекала её. Алмарк поставил Луизу на ноги своими средствами, восстановил руку и обнаружил в ней сильную волю. Луиза точно помнила преступницу и зациклилась на отмщении. Алмарк через неё получил доступ к ресурсам её семьи, получил рычаги влияния на растущую еврейскую националистическую организацию Кол Изроель Хаберим. А потом сделал Луизу своей любовницей. Йохан оправдывал их подвиги тем, что глобалистическое правительство истребило огромное количество всякий швали. И правда — подобные отряды истребили огромное количество мелких ячеек организованной мафии, радикальных и террористических ячеек. Религиозные фундаменталисты и националисты гибли без числа — истреблялись также группировки «натуралов», пропагандировавшие ненависть и стремившиеся убивать генетически модифицированных людей. Но всё же между «Тринити» и «Небожителями» (назовём так бойцов «Celestial Being») была разница — Сецуна, Нэйл, Лайл и вся прочая их группа истребляла в открытую тех, кто сам по себе сделал что-то такое, что заслуживало бы зачистки. После Войны за объединение Терры до сих пор оставалось огромное количество высокотехнологичного оружия, которое попадало в руки различных мелких хунт (вплоть до возможности навести выстрелы с боевых спутников), творящих самый чернушный криминал и террор. «Тринити» были созданы для убийств, которыми ни один режим хвалиться не будет. Михаэль и Нэна не видели тут разницы, ведь Алкмар и аль-Саачес воспитали их так, чтобы им не были известны нормы людской морали (троица знала, как нужно вести себя в обществе, чтобы не привлекать внимание, но только и всего). Только Йохан понимал, что есть разница между убийствами евреев на свадьбе, чья смерть позволит перевести их деньги на кошелёк Корнера и Алкмара, и между убийствами тех, кто сам погряз в бандитизме, терроризме и этнических чистках. Йохан чувствовал здесь несправедливость — почему «Небожители» могут наслаждаться публичной славой, а они — нет? Йохан с досадой смотрел, как в СМИ мирового сообщества крутили ролики такого содержания. Где-то в России, на одном из клочков её территории, к власти пришла клика сатанистов под названием Братство Каина. На записи видно, как культисты собрались на шабаш, реет флаг с сигилом Люцифера, верховный жрец, в балахоне и черепом козла на голове, размахивает кривым кинжалом над плачущим младенцем, несёт тарабарщину про Азатота и Ньярлатхотепа из центра Галактики, готовится отдать дань Тёмным Богам… В следующий момент гремит выстрел, снайперской пулей Нэйла вышибает мозги чернокнижнику. Сецуна выпрыгивается в камеру, прямо выхватывает ребёнка, пока со всех сторон от выстрелов валятся замертво сатанисты (ритуал снимали на камеру они сами). Всюду признания в любви в адрес Сорана Ибрагима. Йохана бесит, что он никогда не получит такого признания. Алкмар, аль-Саачес и Корнер как-то раз сидели за столом с Йоханом, Михаэлем и Нэной. Корнер совершенно ложно чувствовал, что он тут главный, и пафосно сказал вот что: — Мы, либералы, самые великие фашисты. Что такое «фашизм»? Если прочитать наши учебники, то станет ясно, что фашизм — это любые государства, кроме демократических, возникших после индустриализации [1]. Вплоть от древних шумеров, все государства были фашистами, кроме новой формации, возникшей всего несколько веков назад… Нет, мы либералы — самая высшая эволюция фашизма. Режимы, которые первоначально назывались «либеральными», существовали только по той причине, что они смогли обеспечить себе экономическое процветание. Но как только его не стало, они сразу же зашатались. Они вымирали от проблем с демографией, они гибли под натиском инокультурной миграции… А потом — эти ужасные войны. Чудовищные режимы Китая и России, крах прежнего мира… Стало ясно, что Господь с нами! Либерализм может победить только, если все потенциальные его разрушители будут истреблены в зародыше! Право-радикальная молодёжь, подгоняемая к бунту гормонами, должна уничтожаться. Должны уничтожаться проповедники фундаментализма любой религии. Должны уничтожаться консерваторы, чья цель — возвращение в архаику и уничтожение цивилизации. Должны лететь головы с вожаков местечковых хунт. Мы должны объединить народ в мещанстве и бюргерстве, а всех его врагов — незаметно уничтожить! Все — фашисты, но мы, либералы, самые лучшие фашисты. Нам не нужно запрещать инакомыслие, мы не будет за него судить… Мы будем за него потихоньку ронять с лестницы. — «Ты говоришь этой, мой дорогой, — подумал сейчас Алкмар, — только по той причине, что думаешь, ты во главе всей власти. Ты думаешь, что все эти замечательные технологии, которые вытащили человечества из полной задницы, появились сами собой. Словно бы такие жалкие и скудоумные существа, как люди, могли их придумать… На самом деле эта планета — под оккупацией расы Айнур. И я — второй из них». — Какая разница, чем всё это оправдано, если мы всего лишь делаем свою работу? — Михаэль не желал вникать во всю эту философию власти. Ему и его сестре-любовнице, она всегда представлялась излишней. Внезапно в голову стукнула редкая, но умная мысль Нэне: — А что если вы от нас также избавитесь? — Не говори ерунды, Нэна. — Аль-Саачес улыбнулся. — Если мы избавимся от вас, кто будет делать вашу работу? Нэна, будучи далеко не самой умной, приняла такой ответ, в свою очередь Йохан над ним задумался: — «Они могут просто создать новых Тринити. Я боюсь, у них нет никаких внутренних ограничений, чтобы помещать нам… Я не могу так просто избавиться от Михаэля и Нэны, потому что нас связывает любовь, но, Алкмар, очевидно, не любит нас…» Очередная оргия отвлекла Йохана от размышлений. Аль-Саачес, как обычно, заставил Йохана и Михаэля целоваться друг с другом, сосаться и мастурбировать. Его забавлял гомосексуальный инцест. Потом оба брата покрывали своими поцелуями очень большой член аль-Саачеса, потом — террорист заставил по очереди одного из братьев целиком сосать свой член, другого — сверлить ему языком анус. — Ва-а-ах!.. — аль-Саачес поставил перед собой на колени Михаэля и протаранил его, одновременно с тем аль-Саачес сосал язык Йохана. Нэна подставилась нижними половыми губами к Михаэлю — брат ласкал языком куночку сестры. В этот момент Алкмар подошёл к Нэне, взял её за голову и сунул ей член в рот. Корнер взялся за оливковую задницу Йохана и насадил этого красавчика на свой член. Вот так все шестеро сношались вместе. Аль-Саачес первым выплеснулся в потроха Михаэля. Как только это случилось, Михаэль оторвал рот от гениталий сестры и поспешил закупорить членом её влагалище. Нэне принадлежала брату, а Алкмар всё это время трахал её в рот. Корнер орудовал внутри Йохана и одновременно рукой впивался в задницу Михаэля. Корнер потребовал, чтобы Йохан высосал сперму аль-Саачеса из задницы Михаэля. Йохан припал лицом к ягодицам брата. Михаэль прекратил познавать сестру, остановил свои бёдра, чтобы опорожнить кишечник в уста брата. Когда Йохан высасывал сперму, аль-Саачес впивался пальцами в задницу самого Корнера. Всё это заставило Корнера выплеснуться в Йохана. Йохан выпрямился и сплюнул сперму. Аль-Саачес поспешил засосать его в рот. Михаэль и Алкмар с двух сторон наполнили Нэне своей спермой. На том все голышом расселись и развалились на диванах, вытянули ноги. Йохан с помощью мастурбации последним выплеснулся на грудь и лицо Нэне. Саурон-Веда создал ещё одного важного айну. Он обрёл физическое тело стройного андрогина с пышными фиолетовыми волосами, лицо — такое же коварное, как Алкмара, глаза — красноватые. В миру он получил имя Реджене Реджетта. Реджетта очень быстро вошёл в конфликт с Алкмаром. Алкмар нахмурился, когда понял, что сущность конфликтов — сугубо межличностная. Реджетта конфликтовал с Алкмаром по разным поводам, но главная причина — Реджетте не нравится генеральный план Алкмара. Алкмар планировал заменить человечество на популяцию полулюдей-полуайнур, чьё сознание будет контролировать лично он, высший правитель, своего рода Метатрон или Иисус-Сын Божий в Небесном Иерусалиме. Реджетта хотел продвигать человечество до уровня айнур, чтобы его контролировать, гармонично сочетая волю разных свободных личностей. Пусть даже себе Реджетта, без лишней скромности, отводил роль первого среди равных. — Все ваши идеи — мои собственные идеи, — пояснил тут для них Саурон, когда Реджетта и Алкмар осознали свою фундаментальную антагонистичность, — но внутри меня они противоречат. Я выплеснул это противоречие во вне себя — в лице вас двоих. Кто из вас победит, на сторону того я и встану. Вне зависимости от вашей победы, конечный результат меня устроит, так как вы оба исходите от меня. Тогда Алкмар и Реджетта немедленно сцепились в поединке могущества — их чисто метафизические силы оказались равны, ни один не мог подчинить другого просто силой воли. Так оба брата (будем говорить о них как о братьях, хотя человеческие понятия пола и гендера к ним не применимы) тужились какое-то время. Реджетта первым выхватил пистолет и всадил Алкмару пулю в лоб. Реджетта начал переводить дух, пока рядом растекалась лужа крови, вытекающая из пробитого лба Алкмара, чьё тело рухнуло замертво с широко распахнутыми глазами. Торжество вышло недолгим — Алкмар был готов к такому сценарию и подготовил себе сразу же резервного клона. Дух Алкмара вселился в него, позвал аль-Саачеса — вдвоём они ворвались и изрешетили Реджетту из автоматов. Затом Алкмар начал воздействовать на Веду, чтобы Реджетта не мог возродиться. Саурону это не понравилось, но он ожидал подобный или похожий ход событий. Алкмар больше желал власти и у него было более сильное эго, потому он победил, по мнению Саурона, очень даже честно. — Хорошо, я перепрошью сознание Реджетты. Он не будет ничего помнить и не будет таким пассионарным. Перепрограммированный Реджене Реджетта получил имя Тиерия Эрде. Оно произошло от слов «Earth» и «Angel», которые были немного изменены. Имя «Тиерия» происходит также от латинского названия Земли, Terra, и имени ангела Teiaiel, который, как считалось, властвовал над будущим. Название Земли в Германии — Erde — произошло от англосаксонского слова erda. Выглядел Тиерия физически также. Тиерия был более спокойным и добрым, но подозрительным к Алкмару. Алкмар испугался, что Тиерия всё равно сможет восстать против него. Потому решил дополнительно подавать его личность. Когда Тиерия принимал душ, его вдруг схватила головная боль. Он не понял, что это. Алкмар вызвал её, а аль-Саачес ворвался, приставил пистолет к виску и надругался на андрогином. Тиерия испытал колоссальные духовные страдания во время и после износилования, воспринимая происходящие так, как воспринимал бы его обычный человек. Алкмар рассчитывал, что Тиерия после этого не захочет жить и просто покончит с собой. Такое ужасное преступление, как изнасилование по отношению к метафизически развитым существам, могло вызвать смерть. Но Тиерия отказался от самоубийства и решил жить дальше. Когда Тиерия пожаловался Саурону, Саурон ответил: — Алкмар, я не дам тебе больше насиловать Тиерию в том случае, если ты, Тиерия, не будешь противостоять Алкмару. Тиерия понятия не имел, за что на него ополчился Алкмар. Но решил не накладывать на себя руки. Решил тренировать характер, чтобы жить с памятью о пережитой боли и со страхом ещё раз испытать боль, но превозмочь их. А ещё Тиерия осознал существование добра и зла и возненавидел зло. Тиерия пока не знал, что лежит в основе зла, так как добро ему казалось само собой разумеющимся. Ему нельзя было делать больно просто так. А ему сделали очень плохо просто так. Даже если подобные действия могли быть чем-то мотивированы с точки зрения Алкмара, Тиерия отказывался признавать за ним правоту. — «В любом случае, всё пошло по плану, — подумал Саурон. — Тиерия теперь будет развиваться. Очевидно, он сочтёт меня злодеем и тираном. Хорошо. Тиерия будет пытаться превзойти меня в добродетели». Убийство еврейских банкиров на свадьбе привлекало много внимания. В нём обвинили ряд правых политиков и светил информационного поля, которые в своё время позволили себе антисемитские высказывания. Агенты Кол Изроель Хаберим спровоцировали несколько судов Линча на ними. У Луизы был любовник — американец-азиат по имени Саджи Кроссроуд. У него была старшая сестра — Кинуэ Кроссроуд, журналистка со связями. Она бросила все свои силы на то, чтобы докопаться до правды. Ей удалось выяснить, что официальное обвинение построено на подложных и лживых доказательствах. Кинуэ настолько углубилась в расследование, что привлекла внимание Алкмара. Он приказал аль-Саачесу расправиться с ней. Аль-Саачес вышел на связь к Кинуэ, представился по своему официальному альтер-эго. Дескать он, офицер Французского иностранного легиона, Гарри Бьяджи, знает правду по этому поводу. Гарри-Саачес вызвал Кинуэ на личную встречу. Понятное дело, она сказала брату, куда и зачем идёт. Аль-Саачес рассказал ей много чего, взял с неё слово, что они ещё раз встречатся. У них было ещё несколько встреч, по итогу аль-Саачес сообщил, что он хочет встретиться в последний раз, и эта встреча должна быть секретной, в далеке от лишних глаз. Тогда он расскажет наконец всю правду. Кинуэ подписала себе смертный приговор, когда пришла сюда, в одиноко стоящий дом за городом. Аль-Саачес начал рассказ вот с что: — Вы помните, одного опасного марокканского террориста Али аль-Саачеса? В прошлой раз я просил вас хотя бы загуглить его биографию. — Да, я припоминаю, что он орудовал во время окончания Войн. Ужасный человек… Они сидели за столом и пили чай. Аль-Саачес подробно начал рассказывать про злодеяния, совершённые этим маньяком, особенно сделал акцент на том, что аль-Саачес создал себе гарем из несовершеннолетних мальчиков и отправил их всех на смертельно опасные задания. — Я рассказываю вам обо всём этом, — аль-Саачес допивал чай, — чтобы подготовить вас к самой важной информации. Аль-Саачес не погиб, он стал карающей рукой мирового правительства. Ему изменили внешность и он до сих пор жив. И даже сидит с вами за этим столом. — Что?! Аль-Саачес наконец возликовал! Как дикий зверь, он сорвался с места, схватил Кинуэ и придушил, но не до конца… Начал разрывать на ней одежду голыми руками… — Кричать бесполезно, мы тут одни! Аль-Саачес надругался над Кинуэ, рассказал ей о том, что расправа будет ждать всю её семью, наслаждался мольбами о помощи. И задушил уже окончательно, ликуя в душе над такой расправой. Саджи, брат Кинуэ, был шокирован исчезновением сестры. Он получил доступ к её данным. Из них он понял, что за взрывом на свадьбе и её смертью стоит один из отрядов мирового правительства. Чисто на эмоциях, Саджи схватил пистолет, подловил Сецуну и приставил ствол к его лицу. Он обвинил курда в терактах и беззаконных расправах, но так просто застрелить не смог. Саджи был добродушным пацифистом и убийство человека находилось далеко за гранью того, на что он мог решиться. Саджи трясло, он плакал, рука с пистолетом ужасно дрожала. Он мог выпустить пулью скорее случайно, чем намеренно. Сецуна чрезвычайно хладнокровно и невозмутимо посмотрел ему в глаза и сказал: — Моя жизнь в руках Всевышнего Аллаха. Если ты выбрал забрать мою жизнь, так тому и быть. Саджи дрожащим голосом начал обвинять Сецуну в убийстве людей на свадьбе. Сецуна не имел к этому никакого отношения, но он не стал отрицать именно это, так как считал, что убийство — это всегда плохо. Даже если он убивает бандитов, террористов, сатанистов и вождей хунт, он всё равно берёт на себя негативную карму, за которую рано или поздно придётся расплачиваться: — Я сражаюсь за мир во всём мире. Я беру на свои руки кровь. Если хочешь меня убить — убей. Правда, ты тоже станешь убийцей, а дух твой едва ли вынесет этого. Ты — тварь дрожащая. Убивай, только быстрее, у меня дела. Волевой взгляд Сецуны полностью подавил Саджи, заставил отбросить пистолет и закричать в слезах. Сецуна холоднокровно развернулся и, ни разу не обернувшись, ушёл по своим делам. Аль-Саачес узнал об этом инциденте, он решил избавиться от Саджи, изнасиловать и убить его. Но Тиерия перехватил его — он рассказал Нэйлу и Лайлу, что убийца их родителей до сих пор жив, а не погиб века назад, как гласила официальная версия. Нэйл и Лайл, естественно, сразу не спешили верить Тиерии. Тиерия пообещал им, что они смогут убедиться в правдивости его слов, когда схватят Гарри Бьяджи. Саджи использовали как приманку. Когда аль-Саачес ворвался в дом, где он находился, близнецы и андрогин втроём оглушили, скрутили и связали маньяка. Когда к аль-Саачесу вернулся дар речи, когда он увидел близнецов, то у него сам по себе без давления развязался язык. Аль-Саачес никогда бы не дал пощады другому, потому сам на неё сейчас не надеялся. Он рассказал о том, кто он такой и вспомнил все подробности организации теракта, в котором погибли члены семьи близнецов. Нэйл и Лайл выслушали всё это с замиранием сердца, холод прошиб обоих по коже, когда они принимали на себе взгляд этого, с позволения сказать, человека, и слушали его отвратительные откровения. Внезапно Тиерия, со всей присущей ему строгостью, остановил Нэйла и Лайла. — У меня есть идея получше. Тиерия поместил на голову аль-Саачеса шлем, положил на него руки и пропустил направленный электрический разряд сквозь головной мозг. Когда аль-Саачес пришёл в себя, Тиерия попросил его вспомнить те преступления, которые он совершал ранее. Аль-Саачес вспомнил — и почувствовал боль. Раньше эти воспоминания всегда были чрезвычайно приятными, ведь это были воспоминания о чём-то, что доставляло ему удовольствие в момент совершения. Теперь ему было больно, когда он делал больно другим или думал об этом. Но это была боль не конкретного органа, это была буквально боль души! — Я простимулировал ему зоны в головном мозгу, которые отвечают за эмпатию, — пояснил Тиерия. — Я хочу, чтобы этот человек мог раскаяться. Добро по-настоящему восторжествует только тогда, когда злодей во всём раскается и перестанет быть злодеем добровольно. Нэйл и Лайл не хотели его отпускать, но тут ворвались Тринити и ещё двое полуайнур, только недавно созданных Алкмаром. Аль-Саачес освободился. Он уже собрался устроить жестокую расправу над своими пленителями, которые теперь были поставлены перед ним на колени, но сам испытал очень сильную боль при одной только мысли о том, как эти трое будут страдать. Само сострадание вызывало абсолютную ненависть и отвращение. Никогда аль-Саачес так сильно не ненавидел, как сейчас. Он ненавидел Тиерию за то, что он сделал с ним это. Но вмешался сам Саурон и приказал не убивать Тиерию, Нэйла и Лэйла. Алкмара это взбесило, но он был вынужден подчиниться. Аль-Саачес и Тринити не знали о существовании Саурона, потому, когда Алкмар начал им объяснять, что они должны подчиниться Корнеру, который против убийства, это выглядело жутко неубедительно. Но тут заговорили Бринг Стабити и Дивайн Нова — те двое новых полуайнур, созданных для того, чтобы выполнять роль подчинённых громил. Оба выглядят как высокие близнецы, более мужественные, чем их собратья в силу того, что их физические тела вырастили из генетической информации переделанного аль-Саачеса. У обоих — волосы цвета красного дерева, у Бринга — длинные, у Дивайна — более короткие. Бринг и Дивайн были не против того, чтобы наказать и убить близнецов, но они были против убийства Тиерии, так как считали, что не должны убивать себя подобных. В этом, по их мнению, должно заключаться превосходство их расы над презренным человечеством. Алкмар в глубине души считал себя исключительным высшим существом, но был вынужден в данный момент подчиниться этим двум, чтобы не терять авторитет в их глазах. Тогда Алкмар решил сосредоточиться на наказаниях. Нэйл, Лайл и Тиерия, физически его дух сейчас пребывал в мужском теле, были раздеты и преданы поруганию. Нэна заставила братьев по очереди прочищать себе влагалище. Михаэль в это время порол и оскорблял того, кто это делает. Сами Нэйл и Лайл бы отказались от этого и согласились только при виде пыток брата. Михаэль действовал наиболее жестоко. Алкмар лично надругался над Тиерией, требуя от своих подельников пинать и оскорблять жертву. Сам аль-Саачес был в ярости от того, что не мог насладиться такой оргией. Он захотел расправиться с Тиерией даже вопреки приказу, на что Бринг и Дивайн связали его ещё раз. Михаэль и Нэна давали пощёчины Тиерии, щипали ему титьки и гениталии, пытали электрошоком. Его тело ощущало боль, но не так, как её ощущают обычные люди, то есть для него боль не была такой уж болезненной. А вот ментальный вред был огромным. В том числе из-за того, что на его глазах издевательствам и надругательствам подвергались близнецы Нэйл и Лайл. Тиерия мучился, но не так сильно, как в прошлый раз, ибо на сей момент он был морально готов к пытке изнасилованием… Нэйл и Лайл отпустили раньше, чем Тиерию. Тиерию держали в камере в полной тьме, в месте, где нет впечатлений и ощущений. Когда Алкмар вошёл, то увидел, что Тиерия истощён, измучен, валяется в наручниках у его ног, выглядит как бледный скелет, обтянутый кожей. Но взгляд Тиерии полон ненависти ко злу, всё ещё отражает волю и силу духа. Тиерия сейчас страдает не только и несколько от своего положения, сколько от бессильной ненависти ко злу. Оно сейчас для него воплощено в лице Алкмара и аль-Саачеса. Алкмара пробрал страх, когда он понял, что не смог сломать Тиерию силой. — Я прощаю тебя, — Алкмар решил попробовать сломать его так, — я здесь, чтобы опустить тебя, брат. Тиерию освободили, перенесли на носилках в уютные апартаменты и дали ему отдохнуть. Тиерия увидел, как Саджи и Луиза воссоединились здесь. Возлюбленные выглядели очень счастливыми, но Тиерия чувствовал, что Алкмар сейчас полностью подчинил Луизу. — Видишь, как они счастливы? Я позволил им воссоединиться, — улыбался Алкмар. — Видишь, я могу быть очень добрым. Тиерия строго и с ненавистью смотрел в лицо брата: — Какая отвратительная ложь. Алкмар, ты хочешь этим мне сказать: если я не буду повиноваться тебе, ты прикажешь Луизе, и так пострадавшей из-за тебя, убить Саджи, её возлюбленного. Ты хочешь, чтобы их жизнь и их счастье зависели от меня. Я буду виноват, если ты захочешь сделать меня виноватым — если ты прикажешь… — Надо же. Ты видишь мне насквозь, Тиерия. Как это гадко… Алкмар дальше, лживо улыбаясь, ни чуть не запинаясь, выговорил: — Поменяй тело. А то твой вид эстетически мне не нравится. Давай попробуем начать всё сначала… Тиерия пока ничего не сказал… Когда Тиерия думал о Тринити, они заставили его вспомнить Книгу Бытия. Яхве, создавший Адама и Еву, дозволил им вкушать любые плоды, кроме плодов древа познания добра и зла. Когда они вкусили их, то были изгнаны из Рая. Тиерию поразило, когда он осмыслил всё это, что авраамические религии считают добрым богом этого отвратительного Яхве, который скрывает от своих детей добро и зло. Различать добро и зло это — первое морально позитивное положение. Если родители или создатели отказываются объяснять своим детям разницу между добром и злом – то это плохие родители. Дети не смогут осудить своих родителей, если они будут творить зло, и будут им повиниться, станут творить зло и не осознавать это. Наконец они не познают сущности зла, которую можно познать только тогда, когда его творят с тобой самим. Тиерия почувствовал куда большее сочувствие к гностической интерпретации Книги Бытия — в который Яхве, творец материального мира и творец материальных тел Адама и Евы, был дьяволом, а Змей-искуситель – Иисусом, посланником настоящего доброжелательного божества из Плеромы. Тиерия почувствовал явное желание если не принять гностизм, то точно следовать моральным установкам этой религии – научить различать добро и зло тех, кого злой демиург решил оставить в слепоте. Разумеется, просто поговорить с Тринити он не мог – их наставники следили за их моральным состоянием и сознательно поддерживали его на самом низком уровне, и Тиерия был бы снова подвергнут пыткам и износилованию за попытку вмешиваться в их дела Через некоторое время Тиерия встретился с Нэйлом. Тиерии было стыдно, что он втянул близнецов в конфликт с Алкмаром. Нэйл очень обрадовался при виде живого Тиерии и крепко обнял его. — Я так испугался за тебя… Их отпустили после пыток, пообещав, что убьют их и их близких, если они посмеются что-то кому-то рассказать. Тиерия начал извиняться за то, что он втянул братьев в эту историю. Нэйл на этот попросил его замолчать, так как не желал даже слушать о том, что Тиерия может быть в чём-то виноватым. Вместо этого Нэйл предложил ему сходить куда-нибудь после работы… Нэйл и Тиерия выбрались на природу, провели время под звёздным небом в полном одиночестве, где очень долго беседовали в окружении вечерней прохлады и звучания насекомых. Тиерия рассказал, что он желает попробовать искренние отношения, основанные на любви и желании добра другому человеку. Хотя он один из айнур, ему больше нравится быть человеком. Нэйл, как услышал это, так без лишних слов захватил Тиерию в объятия и впился поцелуем ему в рот, переплёлся языками, а потом — повалил любовника на траву… Закончилось всё тем, что с Тиерии спущены штаны, он, нижний женоподобный партнёр, кончил спермой на траву в один момент с тем, как почувствовал — Нэйл озвучил последний стон и заставил внутри разливаться своё семя. Дальше двое обнажены, теперь Нэйл вытягивается на спине, Тиерия наездницей отдаётся ему, скачет, опрокидывает голову, видит звёздное небо и страстно стонет. Постоянное наседание Нэйла заставляет сперму выстрелить струёй и забрызгать грудь и части лица лежащего партнёра. Дальше Нэйл положил себе ноги Тиерии на плечи, смотря на его грудь и лицо, заставил в такой позиции принять своё семя… Когда Нэйл и Тиерия вернулись, Алкмар вызвал последнего на светский вечер. Тиерия явился на него в женском амплуа — длинные и выглаженные волосы, длинное лавандовое платье, но не нём присутствует длинный вырез на бёдрах. Большие женские груди видны сквозь платье. Алкмар с большим удовольствием взял Тиерию за руки и вызвал на вальс. Они приковали к себе взгляды окружающих, вынуждая хвалить себя и перешёптываться. Тем не менее эти двое были заклятыми врагами. — Тиерия, — Алкмар был доволен, а его партнёр по танцу — нет, — скоро начнутся важные события. Ты будешь со мной? — Я не могу отдать тебе полную власть над этими событиями, — согласился Тиерия с хмурым выражением и с самым дурным предчувствуем. — Я — в деле. — В деле? — усмехнулся Алкмар. — О, да, — вальсировал он, крепко впиваясь пальцами в руки Тиерии, — ты будешь в деле… Космический флот Земной Федерации направлялся к Андромеде. На носу флагмана — крест, на нём распаят полуобнажённый, босой, растрёпанный и потрёпанный Тиерия. Взгляд — измучен, но дух по-прежнему не сломлен. Накануне Алкмар привёл Тиерию в штаб, обсудить предстоящее дело. — В галактике Андромеда есть планетка Соло. Там находится усыпальница Идеона, космического гиганта. Он обладает властью над силой творения и разрушение вселенной. Его охраняет Клан Бафф. Эти гуманоиды выглядят почти как люди, а их культура построена на высокоорганизованном и высокотехнологическом фашизме. Мы захватим Идеон, чтобы сделать его частью нашей армии… Аль-Саачес, возвращённый в норму, и Тринити в следующий момент ворвались в комнату, схватили Тиерию, сорвали с него одежду и обнажили тело, на первый взгляд — женское, с большой женской грудью, но в то же время — с мужскими гениталиями между ног. Что больше всего шокировало Тиерию сейчас, так это появление здесь Луизы, полностью развращённой Алкмаром. Луиза, теперь коварная и порочная, на пару с Нинэ, убицей её близких, выкручивали сиськи Тиерии, гасила об неё сигареты, втыкала иглы под ногти. Две эти развращённые девицы командовали Йоханом и Михаэлем, приказывали им, что делать. Алкмар и аль-Саачес пока только наблюдали за тем, что происходит со стороны. Тиерия поначалу просто бездействовал, но ему пригрозили, что убью Нэйла, если он не будет сосать и мастурбировать. Как итог, сперма насильников полетела ему на грудь и лицо. Сам аль-Саачес подошёл к Тиерии, схватил за большие женские груди и чуть не оторвал их! Он просунул сквозь них свой член и быстро, впиваясь ногтями до крови, довёл себя до оргазма и залил лицо Тиерии широкой струёй своей спермы. Потом Тиерию поставили раком и сам Алкмар совершил насильственную содомию, извлёк член и заставил свою сперму вытекать из широко раскрытой задницы жертвы этого чудовищного группового изнасилования… Аль-Саачес отрезал женские груди Тиерии и заставил их его съесть. — Я бы и сам с удовольствием их съел, но я больше предпочитаю ягодицы парней. Надо сказать, что Тиерия не испытал боль так, как её испытывают люди, а обширная кровопотеря могла привести лишь к потере сознания, но не к смерти. Когда Тиерия очнулся, он обнаружил, что его тело полностью восстановили в питательном растворе. Сейчас оно выглядит полностью мужским. Тиерия почти обнажён и прикован к массивному кресту, который в своей очередь служит частью космического корабля. — «Меня хотят использовать как систему контроля квантовой энергии…» Космический флот прибыл к планете Соло в точке А-7 в галактике Андромеда. Тиерия не мог влиять на события в таком положении, но мог видеть из подобной точки ближайший космос. Пленник закрыл глаза и получил возможность у себя в уме открыть своего рода окно для отслеживания всего вокруг. Большая часть экипажа — клоны Бринга и Дивайна, то есть преображённого аль-Саачеса. Тиерия знал, что клан Баффа — это человекообразная раса, чья социальная культура и иерархия построена вокруг генетически модифицированной аристократии. Этих аристократов на Земле называют «самураями», так как в их культуре распространены дуэли на лазерных мечах. Они носят на войне белые одежды — так как с их точки зрения (у баффианцев иное устройство глаз) белый выглядит очень воинственно и агрессивно, как для людей — красный (к слову, оранжевый цвет для баффианцев — цвет мира, потому его носят мирные сословия). Алкмар придумал вот что — отправил Тринити для нападения и провокации. С корабля вылетели трое Гандамов под двадцать метров — мутно-коричневый у Йохана, тёмно-оранжевый у Михаэля, тёмно-розовый у Нэны. Началось побоище — мирные жители баффианцы погибли под дождём бластерных стрелок. Выжигали целые кварталы, разгромили передовой отряд. Наконец появились самураи, их мехи и корабли тоже обратили в бегство. Тринити истребили тысячи… И вот баффианцы, пока перебрасывали к планете Соло свои основные силы, аль-Саачес и Луиза прибыли на поле боя. Первый пилотировал Гандам светло-красного цвета, напоминающий собой паука-кентавра, он гораздо больше обычных мехов такого рода благодаря нижней части тела со множеством заострённых ног; вторая пилотирует фиолетовый Гандам — с красными краями, вооружённый очень массивными передними конечностями. — Ваша помощь здесь не нужна, — обратился к ним Михаэль, уже весь расслабившейся. — Мы сами спра… Аль-Саачес убил его на полуслове. Просто нижняя паукообразная часть подлетела и ударами всех лезвий на нижних паучьих конечностях пронзила и вобрала в себя весь его тёмно-оранжевый гуманоидный гандам. — Что?! — Йохан ужаснулся и лишился дара речи. — Идиот! — прозвучал у него в уме Тиерия. — В этой многоходовке от вас решили избавиться! — Наконец моя месть свершится! — Луиза обрушилась на Нэну с помощью своих массивных рук. Тёмно-розовый робот Тринити оказался легко прибит к земле, прямо среди руин, оставленных на месте уничтоженной колонии баффианцев. — А-ах! — Нэна в ужасе осознала себя среди крови. — Нет! Я не хочу умирать! — Мои родители не смогли сказать даже этого, сучка! — Луиза, с глубоким моральным удовлетворением, схватила её меху и разорвала на куски. Йохан в ужасе бросился удирать. Аль-Саачес стрелял по нему из винтовки, подстрелил, заставил меху упасть. Баффианцы наступали — Луиза и аль-Саачес отступили. Корнер сразу вышел на переговоры с Кланом Бафф. Было заявлено, что они люди с Земли, на Земле существуют две фракции — либералы и фашисты. Фашисты в качестве смысла жизни полагают вечную войну и вечное насилие. Либералы — мир, удовольствие, покой и свободу. Это война абсолютного добра и абсолютного зла. Фашисты хотят захватить Идеон, а они — либералы — планируют объединиться с Бафф для войны с фашистами. План Алкмара заключался в том, чтобы выманить войска Баффа в нужное место, якобы под предлогом борьбы с общим врагом, и там — уничтожить варп-штормом. Пока баффианцы думали, Йохана достали из разбитого робота. Его хотели на эмоциях предать мучительной казни. Сам Йохан был настолько шокирован предательством своего начальства, что не сопротивлялся. Тиерия установил сейчас с ним крепкую телепатическую связь и предложил сделать вот что — Тиерия, в отличие от Йохана, знает язык баффианцев. Если Йохан отдаст тело духу Тиерии, он попытается его вытащить. — Зачем тебе мне помогать?! — Я хочу отомстить Алкмару. Кроме того, Йохан, я так понимаю, ты не столь безнадёжен, как твои покойные брат и сестра. Ты можешь понять разницу между добром и злом. Ты можешь раскаяться. Йохан хныкал как побитый ребёнок. Как же жалко выглядел теперь этот каратель режима! Тиерия почувствовал в себе желание торжествовать над его беспомощностью и бесславной участью, но решил воздержаться — в конце концов Йохана с детства воспитали быть жестоким и развращённым. Он по крайней мере не получал удовольствия от зла. Итак, дух Тиерии вселился в Йохана и чётким и волевым тоном потребовал поговорить с правителями Баффа немедленно. Ему удалось в конце концов это сделать. Сам император Цзоу вышел на связь с ним. Тиерия рассказал всю правду — он рассказал о том, что с Земли на Соло прибыл чудовищный тиран Алкмар, который собирается захватить Идеон. Тиерия попросил сохранить жизнь Йохану, так как тот раскаивается в содеянном и сможет в дальнейшем на своём опыте рассказать всем слугам тиранов, какая участь их ожидает. Корнер договорился о переговорах с Баффом. Как посол, он вышел на встречу с баффианцами. Алкмар фигурировал здесь как переводчик. В это время аль-Саачес вернулся на флагман «Celestial Being», с собой принёс проткнутые останки Гандама Михаэля. Труп пилота отчасти сохранился. Аль-Саачес вспомнил, сколько раз он трахал этого красавца. Сейчас он испытал сильное влечение к трупу и совершил с ним акт некрофилии. А потом срезал ягодицы, приготовил их и с удовольствием съел, приятно вспоминая, сколь много раз он лапал и терзал эти ягодицы в моменты содомии с живым Михаэлем! Аль-Саачес мастурбировал на эти воспоминания и смог извергнуться с большим удовольствием. Тиерия видел всё это и мог позволить Йохану тоже видеть это же: — Теперь ты понял, что такое зло?! Теперь ты понял разницу между мной и Алкмаром?! — Я всё понял! — Йохану, заплаканному в камере, стало сейчас настолько стыдно, что он даже не захотел дальше жить. — Не надо распускать нюни, Йохан! Ты можешь искупить свои грехи, если поможешь мне уничтожить Алкмара и аль-Саачеса. Император Цзоу решил поверить словам Тиерии, так как их подтвердил оракул Нерождённого Мессии. Он отказал заключать мир с Алкмаром, открыто назвал его тираном и злодеем. Алкмар пришёл в ярость. — Наш план провалился! — испугался Корнер. — Как же быть?! У нас не хватит сил победить в прямом бою Клан Бафф! Алкмар сказал: — Не бойся, у меня запасной план. Я открою портал на планету Навей, я позволю чудовищам оттуда проникнуть на Соло. Пока они будут крушить Бафф, я попытаюсь захватить контроль над Идеоном. — Что?! Монстры с Нави?! Ты сошёл с ума, Алкмар! Ты понимаешь, что ставишь под угрозу всю вселенную?! — даже Корнер был в ужасе от подобных идей. — Я сделаю это, Корнер. Я не могу вернуться на Землю и предстать перед Ведой неудачником, — Алкмар не собирался менять своих планов. Корнер резко пошёл в отказ. Он напомнил наконец, кто из них самый главный и велел возвращаться. — Гарри! — тогда Алкмар подозвал аль-Саачеса. — Да?! Они трое в одной комнате, Алкмар вышел отсюда. — Делай с Корнером, что хочешь, но пусть я смогу уверенно внести его имя в список жертв вероломного нападения космических фашистов! — Я понял… — аль-Саачес схватил перепуганного Корнера. Алкмар закрыл дверь, после чего нарисовал на нейросети то, как посол Баффа застрелил Корнера из бластера. Тиерия видел, как аль-Саачес придушил Корнера, чтобы не кричал, следом — надругался, задушил окончательно в момент оргазма. Срезал ягодицы, приготовил и съел. — Не знаю ничего приятнее, чем съесть задницу, которую ты так долго трахал. Особенно две за один день… Йохан тоже всё это видел через синхронизацию с духовным зрением Тиерии. Итак, Алкмар перешёл в атаку. Обрушил рой однообразных фиолетовых полугуманоидных роботов, у которых отсутствовали ноги. Вместо них из торса торчит острая штуковина. Их пилотировали однообразные клоны Бринга и Дивайна, эти одинаковые с лица парни безэмоционально подрывали себя и стремились уничижить как можно больше противников. Клон-армия разнесла передовой флот Баффа, но за ним подступали остальные силы самураев. Тогда Алкмар задействовал открытие портала на планету Навей. Его психическая сила пролилась через Тиерию. Распятый на кресте, он закричал и забился от боли. Увы, Тиерия ничего не мог сделать. Алкмар безжалостно терзал его собственной злой садистической волей. Над планетой Соло возник образ планеты Навей, землеподобной, но размером с газовый гигант. Флот Баффа должен был отвлекаться на борьбу с монстрами, летающими с неё роем. Главным образом эти создания напоминали гипертрофированных и сюрреалистических земных животных. Куда Алкмар открыл врата? Тиерия разумом проник по ту сторону портала. Он увидел космос, где планеты и вообще сгустки материи в ваккуме очень часто и плотно скучены. Например, сразу несколько планет может быть нанизано на одну палочку… Палочку?.. Здесь живут и путешествуют через космос свои цивилизации. А вот ползёт космический тайпан. Змея спокойно шныряет между планетами, если захочет, можно захватить одну из них своей утробой. Она высасывает язык, пробует на вкус космическую пыль. На кого она охотится? Прямо через космос бежит стадо космических мамонтов, каждый из них размером с солнце! Их целое стадо, они бегут из одной части галактику в другую. Так выглядит вселенная, где находится планета Навей — своего рода точка пересечения той вселенной и этой. Там реальность целиком и полностью заполнена самой экзотической жизнью, главным образом чудовищными животными, напоминающими земных, но очень большими. Рой Кайдзю с планеты Навей смёл многие корабли Баффа. Клоны-камикадзе самоуничтожились, проложив путь до самого конца. Тогда астероид-флагман Алкмара сорвался с места, принимая на себя всевозможный урон. «Celestial Being» добрался до точки усыпальницы, рухнул, пробил собой укрепления и оставил гигантский пылевой след в атмосфере. Тиерия временно утратил сознание, а когда пришёл в себя, то увидел, что «Celestial Being» пребывает на боку перед кратером. Идеон восстаёт — Гандамы аль-Саачеса и Алкмара состыковались с ним. — «Я ничего не могу сделать…» Внезапно перед Тиерией материализовался светящийся младенец, парящий на уровне глаз. Говорил телепатически: — Я — Нерождённый Мессия. В прошлой вселенной Идеон устроил новый Большой Взрыв. Я — ребёнок человека и баффианца. Я мог бы остановить Идеона и апокалипсис, но я был убит во чреве матери. Идеон спровоцировал войну землян и Клана Бафф, чтобы получить достаточное количество отчаяния для пробуждения всей своей апокалиптической силы. Сейчас я могу передать тебе свою силу. Я услышал твоё общение с Йоханом и счёл тебя достойным, Тиерия. — Хорошо, я согласен, Малыш… — Тиерия позволил призрачному младенцу погрузиться себе в грудь, после чего мужественно взглянул на Идеон. Алкмар заставил луч белого света бить в небо, сама планета сотрясалась, стало ясно, что через несколько минут её разорвёт на куски. Сила Нерождённого Мессии позволила захватить Идеон в сверкающее силовое поле из собственных мыслей. Алкмар сейчас концентрировал свою волю на подчинении Идеона, у беснующегося антихриста не хватило ресурса на сопротивление Тиерии. Сейчас образовалась метафизическая Голгофа, особая точка концентрации сверхъестественной энергии вселенной. В её центре, Тиерия волевым движением запрокинул голову. Идеон подброшен и, сияющей молнией, запущен прямо на планету Навей сквозь портал. Во время своего полёта он испепелил рой монстров, прущих из него, пролетел сквозь разлом в пространстве. Что было дальше, Тиерия не увидел. Портал закрылся. После этого Тиерия утратил сознание… Очнулся в медицинской капсуле. Йохан хозяйничал на флагмане — он остался самым важным по чину, потому бортовой компьютер «Celestial Being» теперь подчинялся ему. Йохан забрал немногих выживших солдат-клонов и смог поднять астероид-крепость и перебросить через варп как можно быстрее. Клан Бафф позволил им уйти по просьбе Нерождённого Мессии… Луиза лишилась сознания, как только разорвалась её телепатическая связь с Алкмаром. Когда она пришла в себя на борту «Celestial Being», то мало что помнила, ужасно истерила, билась в припадках. Тиерия по прибытию на Землю, ожидал, что Саурон может его устранить. Но он отказался, признав силу Тиерии. Тиерия в свою очередь отрёкся от любых важных постов и решил остаться обычным кадровым военным — на эту должность его ранее задвинул Алкмар. Тиерия участвовал в восстановлении рассудка Луизы, организовал её встречу с Санджи. Он постарался сделать всё, чтобы у возлюбленных было всё хорошо… *** Куруэ лёг на кровать в одиночку, сбросил обувь и заложил руки за голову. Размышлял на тему того, насколько правильно он поступает и за насколько правое дело они сражались сейчас бок о бок с людьми… Ещё какое-то время назад, когда он не рисковал путешествовать один по мультивселенной, отец, Фэанор, показывал ему другие планеты и то, что там творится с помощью волшебных хрустальных шаров. Однажды такой кристалл показал им вот что. Деревня низших эльфов — низшие эльфы это крайне деградировавшие представители их вида, в метафизическом плане. Они выглядят красивыми, высокими и бессмертными и, возможно, устойчивы к порокам, но практически лишены развитых сверхъестественных способностей или они у них сравнительно очень низкие. Эта деревня эльфов живёт перед зелёным европейского вида лесом, кормится тем, что они сами тут выращивают. Земля обычно плодоносит там, где живут эльфы, их растительные продукты достаточно калорийны, чтобы обеспечить полноценный рацион. Эльфы были физически слишком сильны и умелы в обращение с оружием бронзового века, чтобы не опасаться нападения обычных человеческих разбойничьих шаек. Сегодня к их деревни подъехало несколько броневиков и тяжёлых машин с солдатами. Через портал, на эту планету понабежали военные силы человечества с одной из альтернативных Земель. Солдаты разных наций — европейцы, семиты, среднеазиаты, они дружно выгрузились и окружили эльфов, весьма изумлённых появлению тут высокотехнологических машин. Эльфы знали, что люди опасны — грязные, отвратительные, вонючие, зарастающие бородами и усами, их кожа постоянно покрывалась сыпью, низкорослые, страдающие различными болезнями, поедающие плоть живых существ и постоянно истребляющие себе подобных, наконец стареющие и страдающие от убогости собственной плоти. Многие эльфы считали людей эльфами, которых исказили некие злые силы. Эльфы в силу своей характерной эмпатии помогали человеку, если какой-нибудь израненный или страдающий представитель этого вида забредал к ним в деревню, но в остальном они старались жить подальше от людей, так как знали, что люди чрезвычайно агрессивны и зачастую стремящиеся убить всех, кто кажется им чужаком. Эльфам приходилось уходить и мигрировать, если люди собирались в большие группы и рыскали в поисках добычи. Один эльф мог убить десятки людей, вооружённых копьями и стрелами. Люди представляли для эльфов угрозу только в том случае, если военные лидеры людей внушали им ещё больший страх, чем эльфы. Но в этот раз эти люди из параллельной вселенной изобрели разрушительные и чудовищные технологии во время и по итогу бесконечных истребительных войн с себе подобными. Итак, эти отвратительные существа с автоматами окружили эльфов, они с похотью смотрели на их красивые лица и уже воображали, какое бесчинство они тут устроят, желая забрать эльфийские сокровища. Эльфы быстро решили выдать людям всё, что те захотят, но вояки-попаданцы не собирались уходить, не насытив свою похоть. Для эльфов изнасилование воспринималось как нечто совершенно чудовищное. Они понимали, что могут получить от этого такие психологические травмы, что не смогут после этого буквально жить. В результате, быстро переговарившись, решили уж лучше умереть в бою, чем отдать ради жизни на поругание части своих сородичей. Началась стрельба — вояки сыпали с грохотом свой свинец, расстреливали эльфов и громко смеялись, похабно ругались и едко комментировали, что ничего им эта «фэнтазя» сделать не сможет. — Огнестрел рулит! Что может ваша пиздо-магия против наших технологий, да, Ганс?! — тупорылый русский на пару с украинцем, не менее быдловатым, снимали драгоценности с убитого эльфа. Рядом еврей и араб поймали молодую эльфийку и начал срывать одежду, чтобы над ней надругаться. Тогда она воспользовалась своей способностью контролировать тело, чтобы остановить сердцебиение — она умерла у них на руках и оба насильника громко ругались. В итоге, все эти представители «дружбы народов» сошлись на том, что можно изнасиловать даже мёртвую эльфийку… — Хорошо, что эта шмагия ничего не может нам сделать! Наши зенитчики завалят любого дракона, — рассуждал курящий японец. Рядом упитанный негр, с особенно тупым выражением лица, спустил свою струю мочи на какую-то эльфийскую святыню. — Ага! Эти эльфы — слабаки!.. Человечество рулит! — Огнестрел рулит! — прокричал американец-реднек, только недавно влезший в униформу и курящий тут марихуану. — Я согласен, — прозвучал голос Фэанора. Вспышка солнца и холода — сразу несколько солдаты испарилась в пепел, другие — рассыпались в ледяную крошку. Косяк марихуаны вылетел на землю. Выжившие солдаты в ужасе уставились всего лишь на одного эльфа, который здесь внезапно просто появился. Фэанор держал в двух руках огненный пистолет Лосгар и ледяной револьвер Хелькараксэ. Он продолжил стрелять с двух рук — одна огненная пуля пробила сразу двоих солдат и задела третьего по касательной. Двое сразу превратились в пепел, третьего охватило пламя и он громко закричал, но почти что сразу рухнул и затих. — Стреляйте! Стреляйте! — солдатня со всех сторон начала поливать свинцом Фэанора. Пули отскакивали. Метафизически развитый, более чем двухметровый эльф стрелял в ответ — солдаты полегли и исчезли, их как ветром сдуло. — Умри! — один из выживших вояк выскочил из-за броневика с РПГ наперевес, такие им дали для борьбы с драконами. Попал в Фэанора, заставил эльфа пропасть во вспышке рвущегося снаряда. Потеющий солдат на миг поверил, что ему удалось убить врага. Но дым сдуло, когда Фэанор, совершенно невредимый, сделал движение рукой — его ледяная пуля оставила дыру в животе этого вояки, труп покрылся льдом и рассыпался. Поблизости один снайпер, как только началась стрельба, припал к земле среди кустов, смотрел теперь на это побоище сквозь прицел. Фэанор показался в нём… Пропал! Раз — эльф на очень большой скорости переместился прямо туда, где этот снайпер залёг и, с презрением, ногой наступил на затылок — череп хрустнул и глазные яблоки вырвались наружу. — Убью её! А ну стой! Стой! — последний выживший негодяй в камуфляже прижимал ствол к голове эльфийского ребёнка. Этот вояка уже заполнил свои штаны мочой, пятясь назад. — Оставь эту пулю для себя, — Фэанор взглянул ему в глаза. Вояка, подчинившись чужой воле, быстро воткнул себе в рот пистолет и вышиб себе мозги! Вояки-попаданцы из другого мира заставили ближайшие городки своей техникой, солдатня суетилась, в небе не стихал гул вертолётов, но от разгрома это их не спасло. — Умирте, сволочи! — Куруэ спрыгнул с крепостной башни. Посыпали выстрелы, но полуэльф-полулилим двигался быстрее их пуль. Он скакал, подпрыгивал и метал кинжалы, возникавшие в руках во всякий момент при броске. Выстрелы стихали, убитые падали с ножевыми ранениями, опрокидывались среди средневековой грязи. Над башней пролетали боевые вертолёты — Куруэ запустил себя прыжком на их высоту, метнул кинжалы в винтовые двигатели. Машины сразу с грохотом обрушились. Целая толпа штурмовиков в масках и касках приготовила выступить. Над ними в театральной манере пролетел блондин в плаще с ярким оперением, чьи глаза скрывала маска — Лабан Шрусбери озвучивал краткое пение. У всех вояк, быстрее, чем они на него отреагировали, кровь появилась на глазах и ушах. Все десятками появились замертво, звуковая магия лопнула им все капилляры. Танкоподобная и иная тяжёлая техника направила свои стволы на Маэдроса, стоящего на их пути. Эльф взмахнул кибернетической рукой, запустив с неё прицельную ударную волну, потрясающую всю эту армаду — боекомплект детонировал и техника вся дружно взлетела на воздух. — Вы сами напросились! Buster Smash! — Тихо Сайенс вскинула свой посох со звездой на конце. Вспышка пролилась лавиной морозного света на целые армады зениток, гаубиц и установок залпового огня, разом превратив всё это добро в ледяные изваяния, разрушающиеся под собственным весом. Военные вывели на равнину перед порталом установки с крылатыми ракетами. Сексуальная брюнетка, практически обнажённая, накрытая только прозрачной вуалью, появилась в таком виде над ними, паря высоко над землёй. Её обнажённые подошвы свисали в десятках метрах над равниной. Солдатня в изумлении смотрела на неё сквозь бинокли, кто-то обратил внимание на то, что прозрачная ткань всё-таки неким образом цензурирует груди и лобок. Мадора криво усмехнулась — она материализовала в руках свой длинный посох, похожий на трезубец индийского бога. Сферический полётный барьер проявился в воздухе, когда в её сторону громыхали зенитки. Они его не взяли, в ход пошли крылатые ракеты. Грохот расколол небо! — Я закрою портал, чтобы вы не могли больше беспокоить этот мир! Мадора показалась после взрыва, целя и невредимая, и крутанула в руках свой посох. — Да покарает вас чума Нергала! Да пройдёт его бич сквозь ваши армии и… Солдатня вся разом закричала от боли и ужаса, ибо плоть начала гнить заживо. Никакие противогазы и никакие нательные крестики не могли спасти от этого гнева — все бойцы затихли и полегли, сотнями превратившись в кучи гнилого мяса. После этого Мадора возвала к Йог-Сототу, чтобы его молнии обрушили арку врат, чтобы его щупальца появились из портала и вновь стянули его грани, запузырившиеся в момент закрытия. Портал, соединяющий две планеты, исчез. К тому месту, где он находился, подкатила танковая армада. — Проклятье! Теперь мы не можем вернуться домой! — разгневался вояка в берете, старшой офицер, идущий сейчас впереди многочисленных машин. — Да, но когда ты ступал сюда, человек, ты знал, что так могло получиться, — держа руки на груди, Фэанор просто появился рядом из воздуха, переместился сюда в один шаг на своей сверхчеловеческой скорости. — Эльф! — офицер выхватил из кобуры пистолет, направил на Фэанора, который, впрочем, никак не изменился в лице. — Кто ты такой?! Бог?! — Я — высший эльф, ваше оружие против меня бесполезно. Офицер дрожал в ужасе, после чего бросился к своим танкам. — Стреляйте в него! Стреляйте! Один из танкистов навёл прицел прямо на цель. Выстрелил — Фэанор даже не дрогнул, когда снаряд разорвался прямо об него, он не получил ни царапинки, вообще никак не отреагировал. Эльф выхватил свои пистолет и револьвер. Пули прошили насквозь танковую броню и поразили точно снаряды, рванули боеприпасы, вот так танки моментально взрывались — как какие-то новогодние игрушки, предназначенные для того, чтобы вспыхивать фейерверком. — Дави пидораса! — тогда один танкист устремил свою тяжёлую машину на полном ходу к одному-единственному противнику. Не вышло — Фэанор остановил махину ногой и заставил толчком сандалии весь танк откатиться, после чего уничтожил прямым выстрелом по боекомплекту. На том они все, дымясь, грохая и взрываясь, полегли здесь. Только офицер бегал и ужасался, глазами не верил тому, как пало всё величие человечества! Маэдрос, Куруэ, Лабан, Мадора и Тихо переместились разом сюда, встали вокруг Фэанора. Он их похвалил: — Отлично. Теперь эльфы будут защищены от зла развитой человеческой расы. — Отец, не могу поверить, что Лабан и Мадора принадлежат к этой мерзкой расе! — высказал Куруэ. — Отдельные люди, сын, могут быть очень добрыми и хорошими, как, например, джайнийские монахи, которые избегают даже случайного убийства букашек. С отдельными людьми можно дружить, но с человечеством — никогда. Крупные человеческие объединения зачастую возглавляют худшие представители этой расы, такие как Леопольд II, Младотурки, Хирохито, Тиберий, Сталин, Мао, Иван Грозный, Влад Цепеш, Павелич, Борджиа, Асахара и даже, если уж совсем не повезёт, такая дрянь как Иван Апельсинов, аль-Багдади [2] или Адольф Гитлер. Некоторые из них, как Иннокентий III, могут осознавать свою мерзость и мерзость всего рода людского, но едва ли это удержит их от поступков, осуждаемых даже людской моралью [3]. С ними можно кооперироваться против более ужасных чудовищ, но дружить на постоянной основе лучше с их народами не стоит. Конечно, если нас, эльфов, много, мы можем взять шефство над примитивными людьми и цивилизовать их, но для этого нас должно быть много и мы должны постоянно бдеть над ними с позиции силы. Если мы будем в меньшинстве, то люди, даже против твоей воли, вовлекут тебя в свои человеческие дела. Куруэ, ты попадёшь в череду политических интриг, будешь вынужден убивать невинных — тех, кто лично тебе дорогу не переходил. По этим причинам ни одному хорошему эльфу не следует жить среди людей. Нам надо существовать строго раздельно. — Отец, — Куруэ хлопнул глазами, — но ты жил среди людей и рёвозавров… — Я не самый хороший эльф. Мои поступки сделали меня и твоих старших братьев скорее людьми или их подобием. Я хочу, чтобы ты был хорошим эльфом, Куруэ, и не повторял моих ошибок… — Мне обидно, что приходится действовать против человечества, но, Курво, я слишком многим тебе обязана — я буду подчиняться твоим приказом! — прозвучала на этом Мадора. — Курво, я влюблена в тебя и готова выполнять все твои приказы, даже преступные! — заявила Тихо. — По-моему, люди, живущие за пределами нашей родной планеты, это абсолютные деграданты. Они постоянно ведут друг с другом войны, — сказал Маэдрос. — По крайней мере, глядя на них, я не чувствую себя таким уж плохим. — Я — человек и никогда не откажусь от своей человеческой идентичности, как и Мадора, — далее заговорил Лабан, — и сам, живя среди людей, я воевал против людей, но я прекрасно понимаю ваше желание защитить вашу расу от человечества. Дальше Фэанор, глядя на убегающего в закат одинокого офицера, сказал: — Когда этот портал открылся в мире людей, то боясь неизведанных болезней по ту сторону, люди выгребли всё отребье своей расы из тюрьм, раздали им оружие, отправили их исследовать новый мир, потому что этих людей им было не жалко. Если бы правители мира людей узнали о том, что эльфийская аура продлевает их жизни, то они захватили бы всех здешних эльфов в плен, они заставили бы их жить — нет, не жить — существовать, в клетках, в темницах своих дворцов. Иннокентий VIII, как говорят, пил кровь детей, чтобы продлить свою жизнь, а Батори — как тоже говорят, принимала целые ванны из выпотрошенных селянок. Тем самым человечеству было бы гораздо хуже, ведь их геронтократы жили бы гораздо дольше. Порочность человеческих геронтократов компенсируется их смертностью. Если бы, скажем, Тиберий, Цепеш, Грозный или Сталин жили вечно, они бы всю свою жизнь претворяли систему «огня по штабам», постоянно убивая людей ради одного только поддержания своей власти. Только конечность их жизней не позволяет им разложиться до самого крайнего состояния. Я даже боюсь представить, до чего выросли бы их амбиции, получи они в руки долгую жизнь. Так что, лишая человечество долгой жизни, мы оказываем им услугу. *** Земля в таймлайне Симона. Голая Элхэ — на кровати в своей камере, ни на что не реагирует уже несколько часов. Росиу и Рицуко хмурясь, глядят на неё через камеру наблюдения. Всё это время она — в состоянии транса, единения с космосом. В один момент её телепатический голос прозвучал в уме у Синдзи. Парень накануне играл на виолончели, резко прекратил игру, когда перед ним соткалась астральная проекция — Белая Дама: — Я могла бы найти для тебя Рёдзи-младшего. — Элхэ сейчас выглядела как бело-зловещая ангелоподобная сущность, несколько метров ростом, лицо скрывает маска, на ней — схематичные черты глаз, носа и губ. Элхэ говорила, не открывая рта. — Для этого мне надо временно отказаться от собственного эго. Илуватар сделал моей эльфийское эго слишком чётко очерченными, чтобы я могла так легко преодолеть его ограничения. Синдзи, я хочу, чтобы ты надругался надо мной. Я хочу, чтобы ты заставил меня почувствовать себя разбитой и поощрил внутреннюю жажду саморазрушения… — Каким образом? — Синдзи отложил музыкальные инструменты. — Я хочу, чтобы ты меня изнасиловал. — Что, простите-извините? — Что слышал — Синдзи, я хочу, чтобы ты направил на меня свои деструктивные инстинкты бессознательного. Так я смогу захотеть умереть. Это позволит мне временно стать Единой с Тричилокосмом. Я вознесусь к Йог-Сототу и смогу увидеть Кадзи-младшего. Тебя такой план устроит? Синдзи стиснул кулак. — Ну… Элхэ, я… — Возьми своих друзей, если тебе сложно это сделать одному. В компании так проще. Дайте волю злу в ваших сердцах. Мне нужно именно зло, чтобы добиться нужного эффекта. Понимаешь? И, Синдзи, вспомни, что я предала твоё доверие и пыталась погубить планету, которую ты так долго защищал, ради своей любви к Мелькору. Синдзи хлопнул глазами. Потом серьёзно взглянул: — Хорошо, Элхэ. Я с помощью гипноза попрошу меня и моих друзей ввести в нужное состояние… Элхэ, лежащая на кровати, распахнула глаза. Двухметровая ужасно тонкая эльфийка с длинными серебряными волосами, полностью обнажённая вытягивалась на кровати. К ней подошли Кенске, Синдзи и Тодзи. Полностью обнажённые. Сейчас она приподнялась — взгляд у всей троицы откровенно загипнотизированной, неадекватный, сильно суженный, исполненный презрения. — Элхэ, — Синдзи схватил ее рукой прямо за горло и очень чувствительно и больно сжал. Элхэ не ожидала, что это будет так больно — Синдзи становился удивительно сильным, когда над ним брала власть его тёмная сторона. Она не стала сопротивляться, пусть хоть даже закрыла глаза и оскалила челюсть, лицо исполнилось страданием. — Я как следует подумал, и понял, что ненавижу тебя — шлюха Мелькора! — Враг человечества! — Кенске с нездоровым фанатизмом врезал ей кулаком прямо в лицо, аж разбил губу и заставил кровь брызнуть! Синдзи сбросил Элхэ на пол. Ребята немного отступили, чтобы позволить телу двухметровой эльфийки развалиться перед кроватью, куда её сбросили. Она чисто инстинктивно попробовала вскинуть руку, схватилась за бедро Тодзи. Он не стал её бить, но посмотрел очень презрительно: — Для моих друзей — ты грязная тварь, потому для меня — ты тоже грязная тварь. Тодзи вдруг впился зубами в нижнюю губу. Он не питал к ней сильных активных негативных эмоций, вместо этого предпочитая взирать чрезвычайно презрительно. А вот Кенске очень зло, прямо по-змеиному, сузил глаза, лохматый парень тошнотворно улыбался, обнажая свои мерзкие белеющие зубки. Все трое были азиатами и с сейчас их глаза показались откровенно неформально узкими. Перед ней стояли прямо три орка, как их описывал Толкин. Реальные орки, конечно, были агрессивными антропоморфными грибами, не имевшими гениталий. Элхэ они реально напугали. Она напомнила о себе, что так и должно быть. Все трое находятся в состоянии изменённого сознания. Они добровольно выпустили наружу своих демонов и позволили им завладеть своим собственным сознанием для того, чтобы добиться целей их ритуала. Элхэ сама им его предложила. — Если я могу хоть чем-то искупить эту вину. — Элхэ понимала, что у всех троих парней слишком добрые сердца, чтобы они могли бы вот так грубо на неё накинуться. — Синдзи, — Тодзи крайне хмуро изогнул брови и очень мстительно посмотрел на своего товарища, который сейчас находился скорее в каком-то наполовину отрешённом виде. — Эта шлюха нас сама хочет… Вообще гипноз действовал плохо, лучше всего он подействовал на Кенске, как на наиболее слабовольного. Тодзи сейчас старался добровольно вжиться в роль. Он обнажил край злой улыбки. — Я виновата перед вами, потому давайте — займитесь мной, доводите эту куночку до оргазма! — Элхэ встала и снова легла на кровать после её очень широко раздвинула свои ноги и в дальнейшем пальцами раздвинула влагалище. Она поняла, что без приглашения насиловать они её не будут. Тодзи посмотрел на это зрелище, как на нечто очень обыденное, в его взгляде не было похоти. Синдзи дрогнул веками и даже скорее удивился, думая о том, какое у эльфийки большое влагалище. Кенске сейчас сказал, что Эру создал эльфиек таким образом, чтобы они могли безболезненно рожать детей, потому они могут очень широко растягиваться, и не испытываю ни боли, ни проливают крови при родах. Синдзи первым накинулся на влагалище, часто жмурил глаза и стонал, когда сношал её. Элхэ очень обрадовалась, что это был он — Синдзи больше всех напоминал ее возлюбленного Мелькора. У него была такая же чёрная карма апокалиптического маньяка. Но, в отличие от Мелькора, у него отсутствовала должная воля — Синдзи мог пожелать всё уничтожить в состоянии окончательного отчаяния, но не в силу нравственного выбора. Для этого он слишком мелочен и слаб. Синдзи — измученный бюргер, а не Восстающий в Могуществе. Элхэ старалась сейчас об этом не думать, сосредоточившись на том, в чём Синдзи всё-таки похож на её возлюбленного Мелькора, а не на том, в чём они кардинально отличаются. Именно это давало Элхэ сексуальное удовольствие. Перед оргазмом Синдзи схватил Элхэ за чёлку и яростно потянул на себя. Боль послужила спусковым крючком для оргазма обоих — Синдзи должно быть в тысячный раз излился спермой, Элхэ — кончила ему в такт. Она не скрывала свой стон и очень широко раскрыла рот, чтобы огласить им комнату. Синдзи с весьма мучительным выражением на лице выбросил семя, и сейчас отстранился. Пока совершался этот половой контакт, Тодзи и Кенске соединились друг с другом — вслед краткому поцелую, мужеложец живо смазал всё своему содомиту, склонился и упёрся руками в кровать с краю. Тодзи познавал десятки раз уже изведанную задницу Кенске, но оставлять сперму сейчас внутри друга не собирался. Оба парня в это время что-то бормотали — главным образом слова поддержки в адрес Синдзи и оскорбления в адрес Элхэ. Когда Синдзи и Элхэ отдохнули, а Кенске разогрелся от пассивного мужеложства, поспешил соскочить с кола Тодзи, и начал обозначать роли. Тодзи положили на кровать, Элхэ оседлала его своей задницей, затылком к лицу. Кенске и Синдзи закупорили собственные задницы, секс-игрушками и давали свои торчащие члены Элхэ — эльфийка по очереди мастурбировала и сосала губами. Оба кончили одновременно — эякуляция Кенске вся ушла в глотку Элхэ, Синдзи — брызгами залил девичью щёку. Оба, надо сказать, продолжили половой акт, не дав своей эрекции расслабиться. Элхэ далее перевернулась на бок — Тодзи захватывал её субтильное вытянутое тело и отчаянно сношал в задницу. — Ты съела сперму Кен-тяна — ешь теперь мою сперму! — Синдзи поспешил в таком положении схватить за лицо и воткнуть член в глотку, ещё раз её трахал туда очень грубо. — Гы-гы, Синдзи, я заставлю её съесть твою сперму! — Кенске поспешил сейчас высосать влагалище Элхэ. Кажется, он хотел набрать её в рот, а потом передать в рот Элхэ — увы, вместо этого Кенске на радостях проглотил этот эликсир и застыл в ступоре. Когда он на это с досадой пожаловался, то Синдзи оставил друга с порочной улыбкой: — Ничего, Кен-тян. Я сейчас снова наполню пизду этой ёбаной суки! Синдзи накинулся на влагалище. Одновременно член Тодзи не покидал эльфийской жопки. Элхэ предложила изменить позицию: Синдзи и Тодзи слишком легко повиновались её желаниям, так что это даже отдалённо не походило на изнасилование. Элхэ не была уверена, что у неё получится. Теперь Синдзи под ней, она — на нём, Тодзи уже вот-вот выплеснется ей в зад. Кенске трахает её с боку в рот. На ум ему пришло вот что — он сунул себе пальцы в рот и надавил на язычок. Дальше член Кенске покинул рот Элхэ. Впился теперь в него поцелуем — наполнил женскую глотку своей рвотой. Эльфийка всё это покорно приняла в себя. Эльфийская психология была избавлена от отвращения к привычным для человека вещам, способным пробудить это чувство, таким как рвота и фекалии. Но сам факт, что Кенске хотел сделать с ней гадость и не предупредил её, лучше способствовал процессу. Правда на этом он выдохся. Элхэ вспоминала, как в прошлой жизни она использовала его для своих планов — её инкарнация влюбила в себя Кенске разработчика трёх метафизических машин контроля климата — редкий случай, когда подобных монстров используют для какой-то мирной цели. Кенске, будучи брошен, решил, что человечество не имеет права на существование, если людская психика настолько больно реагирует на предательство. Он запрограммировал эти три машины получать энергию от звезды Бетельгейзе — звезды Мелькора: Энзай («Огненная гора»), Синрëку (бука. «Глубинный зелёный»), Тэнкай («Воздух»). Когда NCM-машины стали лютовать, то Кенске взялся за ум и раскаялся, он принёс себя в жертву, чтобы их запечатать [4]. Увы, но Кенске оказался не способен на настоящее зло. Потому, даже отдавшись внутренним демонам, он напоминал скорее мелкое вредное похотливое животное, чем настоящее зло. Тодзи отпрянул, заставив своих сперматозоидов плескаться у неё в прямой кишке. Синдзи пожелал выбраться. Тут его отвлёк Кенске — он забрался на Элхэ, начал кусать титьки. Требовал от Синдзи себя содомировать. Синдзи накинулся на задницу, трахал друга. Тодзи держал руки на груди и смотрел на это. Кенске переместился кусать зубами волоски на лобке, кусал края половых губ и клитор. Тодзи возбудился и поспешил в этот момент заткнуть своим членом в глотку Элхэ. Синдзи эякулировал — как только это случилось, Кенске поспешил сбросить полученный трофей в рот Элхэ — вслед за тем, как Тодзи оставил у неё между щёк свою сперму. Кенске испражнялся с улыбкой на лице. Элхэ отвращения не испытала — её психика была на это не способна. Кенске подбил Тодзи и Синдзи последовать своему примеру. Элхэ с досадой осознала, что в этом нет никакого истинного зла. — «Что же делать?» К счастью, она догадалась — колоссальный жизненный опыт, который она получила на протяжении множества реинкарнаций, позволил ей сообразить. Синдзи, Тодзи и Кенске закончили обоюдно обсыкать её лицо и груди струями мочи. После этого все трое выдохнули и не знали, что ещё сделать, гипноз начали спадать и парни почти пришли в себя. Элхэ подумала, что тут нужна Аска, чтобы подсказывать новые гнусности этим мужчинам — мужчины слишком похабны. Тут нужны женщины, что раскрыть истинное зло. Чтобы не растратить в пустую момент, Элхэ вскочила, когда все трое сели: — Кенске! Я не помню, как тебя тогда звали, но слушай меня! Смотри мне в глаза, вспоминай, как я манипулировала тобой, чтобы вызвать на Землю Мелькора! — Что?! — Кенске вспомнил всё это. — Что, Кенске?! — не понял Тодзи. Взгляд прояснился следом — гипноз полностью спал. Кенске задрожал и лицо его исказилось изумлением, он сейчас вспомнил свою прошлую жизнь, свою боль и ненависть, теперь он осознал, что они были даны ему только ради удовлетворения желания Элхэ быть со своим возлюбленным, даже если вся планета должна за это погибнуть. — Ведьма! — Кенске действительно пережил сильный экзистенциональный опыт, его ментальные волосы сотворили в руках дробовик, сейчас наставленный на Элхэ. — Как ты посмела мной манипулировать, демон?! Как ты посмела так эгоистично со мной обращаться, со всем человечеством?! — Кенске-кун! — Синдзи сейчас решил ему помешать. Схватил рукой ствол, чтобы отвести дуло в сторону. Тодзи одновременно с тем возложил руку на плечо друга: — Кен… — Не мешайте! — Элхэ телекинезом отбросила Синдзи и Тодзи в стенку, парни врезались в неё и мучительно оскалили зубы. Кенске, видел агрессию против своих друзей, ещё сильнее захотел выстрелить, но он всё же сдерживал себя. — Кенске, я использовала тебя, чтобы вызвать на Землю Мелькора! Понимаешь?! Вспомни, какую боль ты испытал, когда я бросила тебя! Я видела тогда будущее, я специально планировала твою боль! Я специально хотела, чтобы ты запрограммировал эти ёбаные машины на апокалипсис! Эго Мелькора могло бы перетечь в искусственный интеллект, это было крайне маловероятно, но даже ради призрачного шанса увидеть вновь Мелькора я была готова пожертвовать всей планетой. Неужели ты даже теперь не хочешь меня застрелить, а, Кенске?! Кенске охватывали те воспоминания о боли и страданиях, которые он пережил в прошлой жизни. Они заставили его покончить с собой, после того он запечатал те самые три NCM-машины. — Элхэ, я не могу простить вас… — у Кенске блестели слёзы на глазах они сейчас побежали по щекам. — Но я по своей воле не буду вас убивать. Пусть… — Кенске хныкнул. — Вас мучает ваша собственная совесть… Кенске опустил дробовик. В зелёных глазах самой Элхэ блеснули слёзы, после чего она повелела гласом силы: — Убей меня! Кенске не смог сопротивляться и выстрелил. Дробовик в упор пробил череп и разбрызгал кровь. Синдзи смог понять план Элхэ — она должна была довести себя до предсмертного состояния, чтобы добиться задуманного. — Я!.. Я не хотел, она меня заставила! — Кенске в ужасе выбросил дробовик. Элхэ, с чудовищной раной в голове, рухнула перед ним. — Сейчас я её спасу! — Тодзи опустился на колени и приложил руки к её пробитому черепу, начал массировать кровавую массу, она на глазах зарастала. Элхэ добилась своей цели — совершив истинное зло по отношению к себе самой, использовав для этой цели Кенске, она запустила самораспад. Её душа слилась с Тричилокосмом. В такой момент, на которой почти смертельный миг, она смогла увидеть всё, что пожелала бы — Кадзи-младший сейчас находится на планете эльфов-шедайин. Сильмариль с ним. — Отлично! — в глаза Элхэ вернулся взгляд, она оторвала свою голову от пола и привстала. Тодзи убрал от неё окровавленные руки. — Я знаю, где находится Сильмариль! Я знаю, где сейчас Кадзи-младший! Она выпрямилась, рассказала о том, что увидела. — Элхэ, я же не убивал вас по своей воле… как вы смогли? — Кенске начал робко интересоваться. — Я сама совершила истинное зло по отношению к себе. Я пожелала уничтожить саму себя, мстя себе за прегрешения, которые я совершила раньше… Кенске, я использовала тебя и мне ужасно стыдно за это. Мы, эльфы, существа с абсолютной нравственностью, а значит, за плохие поступки мы будем страдать всю дальнейшую вечную жизнь на протяжении целых реинкарнаций, если наши воспоминания будут сохраняться. А мы почти ничего не забываем. — В таком случае я не буду мстить вам, раз вы сами себя осудили, — Кенске даже испытал жалость по отношению к Элхэ. — У вас троих слишком чистые сердца, чтобы вы могли совершить истинное зло, потому пришлось действовать мне самой! Я же — падший ангел: когда существо с превосходящей нравственностью делает истинное зло, то это дороже стоит. — Тут Элхэ обратила внимание на своё перепачканное тело. — Так. Я — в душ… Все рассмеялись. Мелькор появился на крыше древнего полуразрушенного здания, похожего сейчас, своим торчащим остатком, больше по скалу из твёрдого песка. — Я почувствовал, что жизни Элхэ грозит угроза. Сейчас я вижу, с ней всё в порядке, но я хотел бы узнать, что с ней происходит. Элхэ попросила у Мисато разрешение выйти и поговорить с ним с глазу на глаз. Мисато пережила смешанные чувства — с одной стороны она не хотела вот так давать кому-то на вражеской стороне свободно вот ходить туда-сюда, с другой — Элхэ сказала, что знает, где находится Рёдзи-младший… Тут Мисато подумала, что Мелькор может от неё узнать это же и для Рёдзи-младшего это может плохо закончиться. Тогда она повелела Рей I держать Элхэ. Фэанор и Мадора увидели такую гневную реакцию на Элхэ и, в силу присущей им воинственности, поддержали её. Синдзи, желая победить Мелькора вместо Каору, тоже влился в их дело. Как итог, Элхэ, прямо в её эльфийской одежде, приковали к кресту, стоящему на корпусе «Wunder». Вид у неё вышел очень стоический или даже отстранённый. — Спасибо. — Она обратилась к Рей I, стоящей рядом с ней. — Мне нравится, что вы дали Мелькору повод меня спасти. Мне это будет приятно… Синдзи в Еве-01, Фэанор в Аеоне, Мадора, одетая по-прежнему в одну лишь прозрачную ткань, парит в воздухе с посохом в руках, все трое вышли против одного Мелькора. Вокруг — тысячелетние руины мегаполиса почти до горизонта, очень сильно покрытые нанесённым светлым песком пустыни. Напоминают какие-то обломанные и мелко рассыпанные по площади монолиты. Солнце только недавно преодолело зенит, в небе почти нет облачка, горячий пустынный ветер свободно развеивает здесь песок среди бетонных трещин. — Вижу, вы настроены на драку, — далее заговорил Мелькор. — Вы же понимаете, что это очень безответственно, провоцировать меня на планете, где есть жизнь, чью ценность мы с вами признаём? — Ради победы над тобой, — Фэанор кисло улыбнулся, — я готов разменять эту планету. Росиу, Буто, Йоко и остальные Спиральные рыцари всё это слышали и Маэдросу и Маглору стало неудобно за то, что их отец снова даёт волю языку. Впрочем, Фэанор шутил: — Мия, пригласи гостя в… — Я могу перенести нас в Зеркальный мир, — Мадора выше подняла посох, похожий на трезубец Шивы. Мелькор кивнул. Мадора крутанула ритуальное оружие по часовой стрелке, озвучила заклинание, упоминая имя бога Локи, царицы Нитокрис и лидера ассасинов Хасана ибн Саббаха [5]. Воздух задрожал. Их за один миг перенесло в параллельную вселенную, которая выглядела как тот же участок местности, только все предметы тут показались отзеркаленными. У Мелькора теперь когтём Торондора вскрыта щека на другой стороне. Фэанор держит теперь соломинку в другом уголке рта. У Мадоры оголено другое плечо. Рей держит Копьё Лонгиния в другой руке. У Синдзи кепка на боку другой стороны головы. У Маэдроса протезировано левое запястье. Поначалу цвета тоже инверсировались, а далёкие предметы показались близкими, близкие — маленькими или далёкими, но потом, когда Мадора закончила, всё вернулось в привычный вид. Только отзеркаленность сохранилась. Солнце и ветер также застыли и свет его слегка померк. — Начнём, пожалуй, — Синдзи держал наготове массивную катану. — Хорошо, — Мелькор обнажил свой меч. Он по-прежнему стоял в форме трёх-четырёх метрового гуманоида на вершине наиболее высокого и целого сооружения. Синдзи подумал, что Мелькор либо вызовет сейчас себе меху, либо сам превратится в гигантского монстра. Но вместо этого он достал обычного размера чёрный меч. Мелькор взял его в обе руки — разломил. — Вражеское АТ-поле стремительно проникает в наши юниты! — закричала Майя на «Wunder». Глаза Евы-01 вспыхнули и она раскрыла пасть, озвучила рёв. — Что?! — Синдзи ужаснулся, когда понял, что его машина вышла из-под контроля. Фэанор в этот момент резко побледнел и обмяк, соломинка выпала изо рта, взгляд омертвел. Евангелион с рыком посмотрел на Аеон, подошёл к нему и схватил рукой. — Остановись! Остановись! Синдзи закричал, брызгая слюнями. Кое-как ему удалось удержать Еву от того, чтобы серьёзно повредить Аеон. Ева рычала, сопела, двигалась теперь рядом на четвереньках… — Первая вышла из-под контроля! — кричал Макото. — Пилот Аеона не подаёт признаков жизни! — добавил Шигеру. — Немедленно эвакуировать Аеон с поля боя! — привязала Мисато. Ева-01 всё-таки схватила робота, ростом в пятьдесят метров, начала растягивать и грызть зубами, не дала световым нитям «Wunder» его зацепить и вытянуть. Мадора смотрела на всё это с воздуха, оставаясь пока не задетой Мелькором. — «Что ж, следую инструкции Лабана…» Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн! — закричала нараспев Мадора. — Великий Ктулху, мы — враги Моргота, Чёрного бога, Несущего Окончательное разрушение! Появись на мой зов и помоги нам! Великий Ктулху самолично материализовался здесь из гнилостного свечения. Ростом выше Ев, но не сильно, зелёный, желатиновый, когтистый, похожий на прямоходящего дракона, но с кучей щупалец вокруг головы; главная уникальная черта этого воплощения — расположенные вертикально несколько пар глаз, изливающих красный свет. — Элхэ, — Мисато резко обратилась к ней, — что Мелькор такое сделал?! — Наложил проклятие Танатоса. Оно воплощает из собственной воли к смерти проклятие, обычно связанное с тем, как проклятый в первый раз осознал смерть. — На меня он такое накладывал! — вспомнила Аска. — Меня пыталась удушить петля, в которой болталась моя мать! — Наша бабушка пожелала умереть. Рождение нашего отца доставило ей тяжкие страдания, — сказал Маглор. — Поэтому тело нашего отца омертвело, — сказал Маэдрос. — Мать Синдзи «погибла» в Еве, он это видел, так что его проклятие заставило Первую выйти из-под контроля, — дальше сообразила Мисато. — А что с Мадорой? — взглянула на неё Рицуко. — Первая смерть, которую она увидела, была смерть её матери, убитой в момент активации её силы, — сообщила Тихо. — Вы говорили, выйдя из-под контроля, сила Мадоры убьёт нас всех? — с ужасом спросил Киттан. Все ещё раз на неё посмотрели: — И Мелькора тоже, — немного успокоился Росиу. Её проклинать Мелькор сейчас не стал. Она благополучно закончила призыв Великого Ктулху, как поручил ей Лабан Шрусбери. — Я не стал проклинать тебя, чтобы не расходовать твою сильную душу. Я хочу, чтобы ты приняла мою идеологию, — пояснил сейчас Мелькор. После чего обрушил проклятие Танатоса на Великого Ктулху. Для Древних смерть была чем-то временным, вроде сна, потому Ктулху начал каменеть и засыпать. Но перед этим или, скорее, параллельно с этим, Верховный Жрец сделал свой ход. Он воплотил кошмар Мелькора в явь — оживил болезненное воспоминание: вокруг Мелькора и только конкретно для него материализовались собратья-демиурги в своих гигантских сюрреалистических формах, атакующие его одновременно. Молния Манвэ, бросок звёзд Варды, истощение энтелехии от Йаванны, бросок орудия Алуэ, тьма от Ниэнны, коллапс причинности от Мандоса — сразу со всех сторон его ударили эти призрачные атаки. Одновременно с тем Ктулху снял печать с глаза Мадоры, налаженную Синдзи, и позволил ей выстрелить, контролируя свои силы. — Умри, Мелькор! — прямое попадание ока Азатота шарахнуло по Мелькору! Одновременно Ктулху именем Шуб-Ниггурат снял проклятие с Фэанора, но не смог снять проклятие с Евы-01 — для этого требовалось бы укрощать дикие инстинкты, а это явно не по части Ктулху. На том Древний окончательно окаменел и застыл. — Умри, Мелькор! — Мадора полностью почернела, палила лучом из третьего глаза на лбу. Раз — она попала в Мелькора и его образ разбился в осколки, как если бы он был зеркальным. Но Мадора увидела рядом ещё одного Мелькора. Попала и в него тоже. И ещё, и ещё, она била этих зеркальных Мелькоров, возникающих одного за другим! — Это Зазеркалье можно бесконечно размножать, помещая отражение внутри отражения. Я использую преимущество ландшафта, чтобы всякий раз уходить от окончательного удара! — прозвучал Мелькор после серии разрушений его зеркальных двойников. — Думаю, Мадора, тебе самой стоит немного посидеть в зеркале! Хлоп! Мадора пропала. Там, где она стояла чёрной фигурой, рухнул кусок зеркала, отражающий в себе то, как она двигается, зыркает тремя горящими глазами, пытается биться с обратной стороны кулаками о зеркало. Мелькор одновременно с тем взялся рукой за плечо, пошатнулся. — «Она всё-таки его ранила!» — испугалась Элхэ, увидев это с места её заключения. Синдзи кое-что придумал. От Евы-01 отделилась Ева-Вратарь, выступила, как жидкость выступает сквозь поры. Фэанор пришёл в себя, взял под контроль Аеон. — Синдзи, убей Мелькора! — эльф заключил Еву-01 в объятия, чтобы она не мешала Синдзи. — Так точно! — пилот Вратаря вооружился громадным мечом, который всё время находился за спиной этой Евы в качестве своего рода крыла. — Думаю, справедливо будет, если я возьму твою машину покататься, — Мелькор иронично улыбнулся и вспыхнул белыми глазами. Синдзи разрубил пустое место. — Что?! — он взглянул обратно на Еву-01. Мелькор появился в контактной капсуле. Как только он там появился, она преобразилась, она расширилась. Место пилота начало выглядеть как железный трон, похожий на цветок лотоса, где Мелькор мог свободно разместиться при своих габаритах. Одновременно с тем Первая Ева стала тёмного и металлического цвета, у неё выросла корона шипов, наплечные пилоны начали выглядеть как пики адских трезубцев. Катана превратилась в длинную помесь боевого молота с булавой. От Гронда исходил хорошо заметный жар. Маркировка «NERV» сменилась на символ короны трёх шипов, но девиз группировки Синдзи «В Судный День приходи» остался без изменений [6]. — Он захватил Еву Синдзи! — Фэанор отброшен. Ева-01 в Мелькор-режиме отправила Аеон в полёт, после чего шагнула к Вратарю. Синдзи поначалу открыл рот, после чего, справившись с изумлением, очень отважно кинулся на свою Еву: — Я всегда ненавидел эту машину смерти! С большим удовольствием зарублю её вместе с тобой, Мелькор! — Посмотрим, кто лучше: ты рубишь — а ли я гвозди забиваю! Громадный меч и молот столкнулись. Меч чуть погнулся, разогрелся и пошёл паром. Полетели искры. Синдзи почувствовал, как через всю Еву-Вратаря прошла дрожь. Но ему далеко не впервой сражаться с сильным врагом и, казалось бы, несокрушимым. После Ньярлатхотепа — Мелькор единственный сравнимый противник. — Синдзи, он разрушит твой меч! — закричал Фэанор, пытаясь отойти от проклятия. Оно всё ещё пыталось омертвить тело. Синдзи дальше пошёл в наступление — махал мечом на огромной скорости, всякий раз оставляя за собой росчерк черноты. Мелькор посепевал за ним, встречал меч молотом. Так они мельтешили своим оружием, разбрызгивали искры. Синдзи скалил зубы и набирал скорость. Он воткнул меч в землю на скорости, потряс окружение. Ударная волна никак не сказалась на Еве-Мелькоре. Он в ответ тоже вломил молотом по земле, под ногами чёрного Вратаря она разошлась, открылся разлом, откуда повеяло жаром расплавленной породы. Синдзи резко закинул меч за спину, использовал его как крыло, взлетел над разломом. Ему вслед из него поднялись пики пластичной раскалённой породы. Мелькор пару раз вдарил молотом по земле. Возникал кратер расплавленного вещества, в момент образования при ударе вылетали магматические катышки. Они летели на манер гранат аккуратно в цель, могли при этом, как мячи, прыгать и отскакивать от прочих поверхностей, взрываясь лишь близко от Вратаря. Синдзи очень быстро носился среди всей этой зоны бомбардировки, в него почти ничего толком не попадало. Попутно он обратил внимание на то, что удары Мелькора навешивают проклятие — Ева становится тяжелее, приходится прилагать большие усилия, чтобы поддерживать прежнюю скорость. Синдзи тогда решил сделать так — он высоко прыгнул в небо, после чего ногами оттолкнулся от своего широкого меча, запустил свою безликую Еву буквально метеором. — «Раз он сделал меня тяжёлым, пусть получит!» Мелькор на это ударом молота возвёл перед собой стенку из скал. Синдзи разбил её вдребезги. Мелькор аж отпрыгнул, выдохнул дымовую завесу. Синдзи намахал мечом так, что развеял её. — «Я — быстрее тебя!» Ева-Вратарь далее отпрыгнула, поместила меч за спину, после чего использовала как крыло, ещё больше увеличила свои движения и скорость перемещения. Синдзи налетел с боку, потом — выскочил из-под земли, ещё два раза прыгнул с неба, один раз — материализовался у Мелькора за спиной, заполнил весь мутный воздух вокруг росчерками тьмы при взмахах, заходил с мечом-крылом и так и этак — но всё бесполезно: Мелькор всякий раз останавливал его то Грондом, то чем-то ещё — бил молотом-булавой под таким углом, чтобы заставить налетающий меч отскочить, но при этом сам почти не контратаковал. Мелькор терпеливо выжидал следующий момента. Когда Синдзи в очередной раз столкнул меч о молот, то длиннющее и широкое оружие нападавшего раскололось и разлетелось вдребезги! Молот Мелькора всякий раз при соприкосновении понижал его прочность, в конце концов настал предел. Обломок гигантского клинка выглядел страшно оплавленным, с него стекали капли расплавленной докрасна материи. — Говорил ж!.. — прокомментировал Фэанор. Синдзи какие-то секунды две-три наблюдал буквально застывший перед глазами полёт обломков оружия. После чего резко отпрыгнул от Гронда. Мелькор теперь пошёл в наступление, размахивал молотом перед Вратарём столь же быстрой, как Синдзи мечом. Дальше всё, несмотря на быстроту и частоту движений сделалось однообразным и по сути статичным. Малькор бил молотом по воздуху, Синдзи отпрыгивал, отскакивал, изворачивался и уходил в сторону. Ева-Вратарь по-прежнему имела превосходство в скорости. Впрочем, Мелькор, похоже, просто играл, не собираясь брать здесь паритет. Как бы то ни было, дальше Синдзи думал только о том, чтобы его не вбили в кору планеты под ногами. Восстановить меч и воссоздать новый, он не мог, так как урон был нанесён на глубоком онтологическом уровне. — Вот так выглядит твоя жизнь, — в один момент остановился Мелькор. — Ты осознаёшь её бессмысленность? — Осознаю. — Синдзи воспользовался этим коротким диалогом для того, чтобы сглотнуть и немного отдышаться. — Я хочу, чтобы торжествовала смерть. Но этого хочет только одна часть меня. Второй Синдзи против этого. Тебе нужно убить его… Мелькор сейчас остановился. Синдзи резко вдруг запрыгнул на него, схватил рукоять молота, вырывал его, воткнул обломок меча в область контактной капсулы! — Я убью тебя, Мелькор, чтобы превзойти Каору! — ликуя, Синдзи повернул это своё оружие. — Я хочу убить тебя исключительно из тщеславия, Мелькор, Несущий окончательное разрушение, знай это! Мелькор покинул Еву-01. Синдзи поглотил её Вратарём, после чего Вратарь стал Евой-01 уже нормального вида. Мелькор повис поблизости в воздухе. — Я хочу убить его по старой дружбе — не хочу, чтобы он сам мучился и мучил других. — Фэанор вывел Аеон к Еве-01. В этот момент проклятая энергия вышла из них окончательно, но она не исчезла — её эфирные миазмы переплелись, сотворили склизкий кокон. Он рассеялся, дав родиться существу с чёрными оперёнными крыльями, размером с Еву. Оно появилась на свет белым, до боли напоминало серийный Евангелион SEELE, но с головой, чьей шлем был стилизован под чёрный клюв ворона, по бокам ближе к затылку мерцают красные глаза. Белый безжизненный холод. На груди — красный крест, показывающий хоть так фрагментарно очень большой красный шар S2-двигатель во всю грудную полость. В качестве оружия по крайней мере присутствуют наручи с компактными пусковыми установками шаровых молний. Существо распрямилось со звуком «Блиц-Блотц», потому Фэанор с ходу обозвал его так. Синдзи хлопнул глазами, повторил это как «Буритцу Буротцу», добавив: — Карасу тэнгу [7]. Блиц-Блотц издавал звуки, похожие на крик птицы. — Мелькор, ты сотворил это создание из нашей потенции к саморазрушению, из моей и Синдзи? — спросил Фэанор. — Да. — Оно выглядит как Ева, — Синдзи сузил глаза. — Интересно, чем ваш дьявол разрушения будет отличаться от обычной Евы? Блиц-Блотц очень энергично сделал жесты руками, которые привели к пуску красных шаровых молний с запястий. Синдзи и Фэанор предпочли от них уклониться, такие при попадании осыпали всё вокруг фонтанами красных искр. Блиц-Блотц чередой выстрелов заставил восьмидесятиметровую Еву-01 и пятидесятиметровый Аеон одновременно взмыть в воздух, перевернуться в нём, пасть позади на землю, ещё раз запустить себя в воздух и снова пережить несколько круговоротов — пока вокруг рвались шаровые молнии и разбрызгивали дым и искры. Блиц-Блотц медленно наступал с издаваемым довольным звуком. — Форменос! — как только Аеон встал на ноги, Фэанор вызвал бронебойное ружьё. Синдзи предпочёл материализовать перед собой позитронную пушку. Выстрелы ружья попали в красный крест на груди. Что-то Синдзи и Фэанору подсказало, что в этот раз красный шар S2-двигателя не будет слабым местом. И действительно: при соприкосновении атак с ним, четыре сегмента брони разошлись в разные стороны, полностью раскрыли этот кристалл, занимающий собой всю грудную полость. Он раскалился — сперва поочерёдные снаряды Фэанора, потом — сплошной ослепительный луч Синдзи, бьющий непрерывно несколько секунд, просто впитались этой светящейся красной поверхностью. Как только луч Синдзи иссяк, ядро Блиц-Блотца вернуло назад сперва бронебойные снаряды Фэанора — один такой выбил само ружьё из рук. Синдзи закрыл Аеон своей Евой, развернул барьер-многогранник. Снаряды покрыли его трещинами, даже локально пробили и оставили кровоточащие следы на корпусе Евы — после чего один сплошной возвращённый луч заставил янтарный многогранник полностью разлететься в обломки. Фэанор успел выскочить из-за спины Евы, когда она отлетела под напором струи позитронов. Синдзи закричал. Фиолетовая Ева-01 врезалась спиной в землю, сотрясла зазеркальные окрестности, её броня оплавилась и теперь дымилась. Синдзи оглушён и даже потерял сознание. — Синдзи! — Аска испугалась за своего возлюбленного. — Ах ты сука! — со злости, ни с кем не советуясь, она решила угрожать Элхэ, любовнице Мелькора, теперь фактически взятой в заложники. — Эй! Аска быстро переместилась к эльфийке, прикованной к кресту. Та ответила очень сторическим взглядом: — Прикажи своему Душечки!.. Синдзи в этот момент валялся в отключке. Проклятие Мелькора вызвало воспоминание о прошлой жизни. Синдзи осознал себя на берегу красного моря после Третьего Удара. Видит перед собой Аску. Он ненавидит её, он хочет, чтобы она перестала кричать на него. Синдзи берёт и хватает её за горло. Хочет задушить. — Элхэ, если ты не прикажешь Мелькору прекратить бой, мы убьём тебя! — чтобы не быть голословной, Аска решила материализовать свой кнут и как следует огреть им Элхэ. Не вышло — стоило Аске занести руку, как на её горле дало знать о себе удушение. Пальцы отпечатались на коже. Рей приставила Копьё Лонгиния к сердцу Элхэ. — Это не я, если что, — Элхэ спокойно видела причину этого удушения. Аска судорожно схватила себя за горло и тщетно попыталась оторвать от себя невидимые руки. — Проклятие Мелькора падёт на тебя, если ты подумаешь причинить мне вред… Рей вытянула руку, чтобы обернуть Аску АТ-полем. Зря — теперь Рей самой в горло вцепились призрачные руки Наоко Акаги, этой безумной ревнивой женщина, которая удушила её первого клона. По злой иронии судьбы, первой смертью, которую увидела Рей, была её собственная смерть. Сама Элхэ уже закричала: — Аска, откажись от намерения вредить мне! — Да чтоб тебя!.. — Аска, уже становясь синей от удушья, отбросила кнут. Её отпустило, как и Рей рядом. Но Рей всё же успела ткнуть Копьём Лонгиния образ Наоко. Он быстро сменился образом Синдзи. Рей испугалась, так как поняла, что проклятие сейчас использовало Синдзи для атаки по ним. Она подумала, что на самом деле сейчас повредила ему. Чувство укола в грудь заставило Синдзи отпрянуть от своего сна. Датчики показали, что у него на груди появились следы от ранений, впрочем, очень быстро затягивающиеся. Рей не вкладывала намерения вредить Синдзи, потому её атака не могла выйти фатальной. Скорее так она убила частицу Мелькора внутри Синдзи. Боль заставила его быстрее отпрянул от этого сновидческиого жуткого образа улучшаемой Аска. Пилот Евы устремился к пробуждению. Элхэ объяснила, когда Рей и Аска сейчас приходили в себя после отпустившего их удушья: — Если бы Мелькор не сдерживал себя в силу своей доброты, то его психическая энергия деструдо распространилась бы по всей окружающей реальности. Сперва были бы остановлены любые формы бессмертия. Эволюция развитых форм жизни была бы остановлена, в свою очередь эволюция низших форм жизни началась бы угрожающими темпами. Все бы почувствовали неизбежный конец. Возникли бы сверхъестественные апокалиптические знамения, которые не могла бы объяснить материалистическая наука. В конце концов все разумные существа начали бы перерождаться после смерти в демонов, которые олицетворяли бы их тёмные стороны. Эти демоны бессновались бы и уничтожали всё живое. Звёзды начали бы охлаждаться, небесные тела ускорили бы свой ход, вся вселенная впала бы в агонию. Не было бы никаких шансов спастись, все законы природы устремились бы к уничтожению… — Почему Мелькор до сих пор этого не сделал? — Рей смогла теперь говорить, хотя горло всё ещё очень болело. — Потому что он добрый, — зловеще улыбнулась Элхэ. — Он хочет, чтобы вы не мучились. Потому он хочет уморит Азатота, чтобы всё для Тричилокосма закончилось быстро и без предсмертной агонии. Если планы Мелькора сбудутся, если сам Азатот будет проклят, то вы не успеете даже понять, что Мелькор победил. Всё закончится в одну секунду. — Никому не вмешиваться! — крикнул Фэанор остальным, одновременно активировал фламберг. Блиц-Блотц очень высоким прыжком переместился к нему. Фэанор успел рубануть ему руку. Дьявол разрушения схватил другой рукой за запястье вооружённую десницу Аеона. Фэанор сразу почувствовал как кисть его робота ослабела, пальцы разжали рукоять. — «Высасывает из меня силы при касании!..» К счастью, Фэанор смог как следует второй рукой врезать Блиц-Блотцу в ядро. Это несколько осадило его, заставило разжать пальцы. Но дьявол разрушения вовремя наступил ногой на выпавший меч, не позволил Фэанору поднять фламберг. Эльф развернул щит-барьер в виде восьмиконечной звезды, врезал им о Блиц-Блотца, так отбросил себя от него подальше. Аеон закончил проезжать ногами по земле, поднял облака пыли между ним и собой. Блиц-Блотц озвучил короткий птичий крик, после чего раскрыл за спиной чёрные крылья, запустил себя в очень быстрый полёт. Сперва посыпал красными шаровыми молниями — Фэанор закрылся восьмиконечником, он от этого покрылся трещинами. Блиц-Блотц перестал стрелять — обрушился с неба, ногой разбил щит, пинком другой опрокинул Аеон. — «Мне нужна помощь!..» Синдзи всё ещё разлеплял глаза и едва шевелил пальцами Евы. Дьявол разрушения дальше схватил эльфийского робота за горло и начал высасывать из него энергию в таком положении… Фэанор всё ещё поддерживал своим разумом связь с Форменосом и Алквалондэ, потому ружьё, даже лежащее на земле, пальнуло в спину Блиц-Блотцу. Гуманоид-ворон закричал, получив пробивной снаряд себе в копчик. Это заставило его на пару секунд замешкаться. Фэанор воспользовался этим, чтобы двумя своими руками схватить запястье Блиц-Блотца и раздавить его всмятку. Такой ход событий заставил дьявола разрушения выпрямиться и отступить на несколько шагов. Он решил восстановить себя. — «Помогать нужно себе самому!» Пользуясь этим, Фэанор призвал себе в руку Алквалондэ, несколько раз очень яростно рубанул Блиц-Блотца своим фламбергом. Это не нанесло монстру особенного урона — оружие прорубало только оболочку, не могло уйти глубоко, даже рваные раны были мало полезны, кровь у этого существа не вытекала, оно внутри казалось чёрным и очень, очень плотным. Когда Фэанор вонзил меч в красное ядро… Ядро вырвало меч из руки и втянуло в себя. Эльф вытаращил глаза. Блиц-Блотц уже восстановил себе раздробленный кулак и врезал ему в лицо Аеона. Аеон улетел… — «Как больно бросает!..» Фэанор с пары перекатов добрался до своего ружья, теперь прострелил из него ногу противника. Блиц-Блотц агрессивно крикнул, после чего метнулся на своих крыльях немного в сторону. Фэанор прострелил ему крыло, чтобы сделать его менее быстрым. Снова пав на землю, быстро поднявшись, Блиц-Блотц распахнул свою грудь, выстрелил из ядра ранее поглощённым мечом. Волнистый Алквалондэ полетел прямо в Аеон… — «Мне конец!» Фиолетовая рука Евы-01 стиснула пальцы на его рукояти, очухавшейся Синдзи выхватил этот меч прямо из полёта. — Отдохни пока! — кивнул он Фэанору. — Я как раз отлежался и могу продолжить!. Евангелион-01 с прыжка налетел на Блиц-Блотца, метя вонзить клинок ему прямо в голову. Блиц-Блотц на это вытянул обе свои руки, выпустил с них в упор шаровые молнии. Попадание этих двух красных снарядов заставило Синдзи по крайней мере перевернуться, он не достиг цели, волнистый меч вылетел из рук. — Дерьмо! Что ж так больно?!. Мелькор, ранее будучи ранен Мадорой, не вмешивался в эту схватку, но он полностью, в такой мере, в которой счёл нужным, вложил свой онтологический потенциал в создание дьявола разрушения — Блиц-Блотц был сотворён из потенциальной жажды и страсти Синдзи и Фэанора к собственному саморазрушению, это был их личный внутренний демон, получивший материальное тело. Блиц-Блотц вполне мог, как видно, сражаться за самого Мелькора. — Проклятье! — Мадора, так удачно запертая Мелькором в более глубокой части Зазеркалья, сообразила, что она может сделать. — Появись, Тигрис! Находясь внутри зеркального осколка, полубогиня взмахнула трезубцем Шивы и озвучила заклинание призыва, сумела во вне тюрьмы материализовать хтоническое божество-покровителя. Тигрис предстал в облике Кайдзю, сформировался из земли, как бы выкопался из-под неё. Он напоминал собой очень широкую и мускулистую бронированную смесь тигра и трицератопса. У него растут рога и массивные сплющенные подобия шипов, по шесть по протяжению туловища в разных местах, при этом они выглядят так, как будто состоят из заострённого дерева. Значительная часть этого существа выглядит землянисто-коричневым, иная, накрытая бронёй, главным образом на спине и голове, выглядит светлой, напоминает по своей структуре кору берёзы. Тигрис появился на четырёх лапах и в длину составляет девяносто метров. Глаза маленькие и целиком горящие жёлтым, присутствуют клыки саблезубого тригра. Тигрис был нейтральным хтоническим существом и находился в дуализме с Драконом Мизуноэно, олицетворяя с ним сушу и водные пучины соответственно. В силу того, что они оба олицетворяли собой свирепые силы природы и пассионарные ницшеанские потенции хаоса, эти Священные Кайдзю были тождественны силе жизни, и это делало их естественным врагом Мелькора и его творений, олицетворяющих собой смерть и небытие. Мадора пока призвала только Тигриса, Мизуноэно, с которым уже ранее сражалась Элхэ, должен был подоспеть следом. А пока против белого Блиц-Блотца выступил ещё и Тигрис. — Спасибо, Мия, — поблагодарил её Фэанор. Ева сейчас поднялась на ноги. — Сэйдзю! [8] — Синдзи свободно откинутся в кресле, почувствовал, что может хотя бы немного передохнуть. Блиц-Блотц не дал им отдохнуть — последовательно выстрелил в них несколько раз шаровыми молниями, взлетел в воздух, ушёл от попытки Тигриса наскочить на себя. Тигрис всё же мог его достать — использовал хвост-кнут, чтобы захватить им стопу Блиц-Блотца, низвергнуть его на землю. Далее, пока Синдзи и Фэанор приходили в себя, Тигрис очень здорово укусил Блиц-Блотца в бок. Белый дьявол разрушения на это очень сильно ударил Тигриса в саблезубую челюсть, выбил один клык, оглушил, потом схватил и поднял над своей головой. Блиц-Блотц высасывал из противника жизненную энергию при соприкосновении и одновременно держал его над родной стихией, чтобы не давать возможности подзаряжаться. Также Блиц-Блотц закрылся слабеющим Тигрисом от Синдзи и Фэанора живым щитом. Эльф и человек несколько помедлили, не желая попасть по дружественному элементалю земли. Блиц-Блотц воспользовался чёрными оперёнными крыльями, взмыл в небо, швырнул с него Тигриса в Аеон. Фэанор ушёл от столкновения со Священным Кайдзю. Встреча с родной стихией, кажется, не причинила ему вреда, напротив она заставила его очень быстро очухаться и оперативно зарыться. Тигрис буквально плавал в тверди, как в воде, только вместо брызгания каплями поднимал густую пыль. — Я тебя как петушару общипаю! — Синдзи запустил себя прыжком в небо, схватился с Блиц-Блотцем в ближнем бою. Позади Евангелион-01 распахнул свои крылья, фиолетовые сзади, впереди — чёрные, покрытые гигантскими белыми глазами с красной радужной оболочкой. Блиц-Блотц смог ослабить руки Евы, как только их пальцы переплелись. На это Синдзи вонзил ему в клюв рог Евы, вскинул головой и несколько раз мотнул шеей, помогая себе метаться в ветре с помощью собственных крыльев. Блиц-Блотца, насаженного на это маленькое копьё, какое-то время бросало вот так из стороны в сторону. Синдзи низверг его на землю, придал ускорение пинком. Фэанор несколько раз подстрелил врага во время воздушных верчений, после чего ещё метнул свой меч, когда дьявол разрушения падал. Синдзи вспыхнул глазами Евы, устроил крестообразный взрыв над упавшим противником… Победа?!.. Крик ворона! Блиц-Блотц, живой и невредимый, восстал из клубов дыма! Синдзи и Фэанор в шоке уставились на это. И все их соратники тоже. — Дерьмо! — оба озвучили это ругательство. Эльфы почти не ругались, потому Фэанор копировал местную брань. Мелькор улыбнулся. — Блиц-Блотц! Блиц-Блотц! Блиц-Блотц! — довольно хорохорясь собой, это чёрное-бело-красное существо снова издавало эти звуки, которые сопровождали акт его рождения. — Ебать! Да как его убить?! — Синдзи отчаянно бросил взгляд на образ холодного и остывшего солнца. — У меня почти нет сил на Импакт Лемурии, единственное заклятие, которое наверняка его убьёт, — сообразил Фэанор. — Но я их из себя выдавлю. Фэанор взглянул на Мелькора, наблюдающего за боем с расстояния. Тигрис выкопался, выплюнул в Блиц-Блотца магматический снаряд. Дьявол разрушения поглотил его своим красным ядром. Тигрис сразу снова «ушёл на дно». — Один Импакт мне нужен для старого друга, потому, пожалуйста, Синдзи, сумей победить Блиц-Блоца… — Если б я не был истощён боем с Мелькором, я бы!.. Синдзи пришлось сейчас прикусить язык — он и Фэанор снова резво прыгали и уворачивались от пролетающих со свистом, красных шаровых молний. — Перегрузим его! — решил Синдзи, после чего начал стрелять взрывными пучками света от глаз Евы, потом — призвал себе в руки сразу две позитронки, стрелял из них световыми, чуть ли не мгновенно летящими снарядами. Блиц-Блоц широко распахнул нагрудную броню, начал всё это поглощать в свой красный кристалл. Фэанор пока наблюдал и размышлял. Тигрис старался держаться подальше от ближнего боя. Мадора никак не могла вызвать дракона Мизуноэно — для его воплощения ей требовались большие источники воды, особые святые озёра в местах пересечения лей-линий. Мелькор бездействовал и просто наблюдал. Синдзи стрелял, стрелял и стрелял, с каждой секундой оскаливал зубы всё яростней: — Давай, лопни, лопни уже, твою мать!.. Сколько можно же жрать, сука, бля!.. — истерически закричал пилот Евы. Но Блиц-Блоц всё впитывал, впитывал и впитывал. Наконец Синдзи, впав в состояние одышки, перестал стрелять. Блиц-Блоц сам несколько секунд отдохнул, после чего наполнил красным накалом своё ядро, приготовился вернуть Синдзи и Еве-01 всё их добро. Тигрис выкопался позади, схватил хвостом-кнутом Блиц-Блоца за ноги и повалил лицом вниз. Синдзи и Фэанор одновременно подпрыгнули, приземлились на спину Блиц-Блоца, вбили белого дьявола в землю! Потом Синдзи схватил его за чёрные крылья. Поднял с колен, Блиц-Блоц кричал клювом. Синдзи держал его так, чтобы враг не мог распахнуть грудь и выстрелить всем, что он там накопил. Фэанор решил уж отказаться от своих амбиций убить Мелькора прямо сейчас, и израсходовал весь резерв: — Свет, сияй в этом мире! Нет такой тьмы, которую ты не мог бы озарить! — Фэанор на распев озвучивал это заклинание, одновременно осуществил череду чрезвычайно быстрых жестов рукой своего робота. — Не страдай от жажды, не терпи глад, а возвращайся в небытие! Конец Лемурии! Когда эльф остановил белую руку, на кончике пальца Аеона материализовалась искра, заключавшая в себе жар бесконечной плотности и бесконечной массы. Фэанор коснулся Брахмастрой красного ядра Блиц-Блоца — враг успешно поглотил её в себя, но удержание бесконечно растущей массы окончательно его перегрузило. Блиц-Блоцу стало плохо — когда Фэанор оторвал пальцы от ядра, оно пошло трещинами и начало ярко сиять и пыхать жаром. — На те, сука, ебаная, пизда, нахуй блядь! — Синдзи отчаянно зашвырнул Блиц-Блоца очень высоко в небо. Там прозвучал хлопок, кристаллическая грудная полость ворона-тенгу лопнула и разлетелась на множество лучезарных брызг. Блиц-Блоц падал к ним спиной, распахнув руки как крылья. Дьявол разрушения выпустил в остывшую вышину свой последний крик — предвестие собственной смерти. И ворон-тенгу обернулся светилом мёртвого Зазеркалья, заставил Синдзи меланхолично хлопнуть глазами и вспомнить Хиросиму и Нагасаки. Фэанор к тому моменту подобрал выпавшую из уголка рта соломинку и возвратил на место. Тигрис тихо рыкнул. Поглощающая белизна затопила всё перед их взором. Всё окружающее мутное зазеркалье рухнуло в силу освобождения бесконечного жара и бесконечной плотности! Мелькор тихо вздохнул, стоя в ослепительной вспышки десяти тысяч солнц, взошедших в один миг. *** Гуррен-Лаганн и Стрелиция столкнулись посреди переплетения ветвей различных реальностей — линии, внутри которых отражались самые разные события и возможности. Хиро и Зеро Ту счастливы вместе и у них даже есть ребёнок. Они оба мертвы и от них остались только надгробия. Симон и Камина стоят в качестве адмиралов своего брутально-цветастого флота и ведут в будущем космическую войну против Великих Древних и Иных Богов. Симон и Камина оба убиты от руки Хиро и Зеро Ту. В этом бою их прах развеялся в космосе. Столкновение бура и копья! Камина и Зеро Ту свирепы до невозможности, Симон и Хиро постоянно бросают техники и заклинания. — Галактические сюрикены! — Гуррен-Лаганн в один момент берёт галактики и бросает их, как твёрдые объекты. Перспективы и соотношения размеров здесь очень переменчивы — в один момент эти роботы кажутся размером со свою обычную форму, в другой момент — они размером больше метагалактик. Зеро Ту уходит от сюрикенов, прыгает, ускользает, изящно верится и крутится, словно кошка, и они пролетают мимо… — Математическая игла! — Хиро заставляет голубой луч прорываться сквозь Гуррен-Лаганн в разных местах и разбрызгать, расплескать, заставить бить струями его магматическую кровь. — Бесконечный шторм Большого Взрыва! — Симон хватает пару галактик, сталкивает их перед собой, высвобождает струю — она протягивается через всё поле боя, через всю абстракцию высшей плоскости бытия. По пути струя расширяется, в самом её конце появляются новые спиралевидные космические образования, которые просто вылетают буквально штормом. — Змей уробороса! — Хиро чувствует, как эта атака своим натиском собственного бытия вытесняет их собственное существование. Пилоты Стрелиции превращают себя в переплетающихся метафизических змей, кусающих самих себя за хвост. В таком случае их апокалиптический конец становится их же собственным началом. Хиро и Зеро Ту всякий раз появляются в точке у самого начала атаки, она не может их сдуть. При этом Симон и Камина могут поливать их Бесконечным штормом Большого Взрыва сколько угодно, он буквально не имеет окончания. Разумеется, все эти описания крайне приблизительны, ведь ни один человеческий язык не может передать сражения на таком уровне существования. Гуголплекс бесконечностей и космических пределов вращается в сумасшедшем калейдоскопе, перемножаясь и возводясь в степень, умножая саму себя на самого себя сколько угодно раз. Тричилокосм — сияющий великий кристалл, по чьим граням швыряет их под музыку Султана демонов Азатота. Буры находят на копья, Сокрушитель Небес Гуррен-Лаганн и Божественная Стрелиция никак не могут взять верх друг над другом. Ярость Камины и Зеро Ту, постоянно летящие друг в друга меткие техники Симона и Хиро. Симон бросает иллюзии смерти и гибели Стрелиции. В один момент, кажется, Хиро и Зеро Ту рвёт на куски вихрями невообразимой странности, в другой — Хиро и Зеро Ту тонут посреди Безымянной Тьмы. Грохот и хаос звучаний и оттенков осаждает сознание, заглушает даже звучание собственных мыслей в голове… Симон и Хиро полностью отдались своей страсти, понимая, что если сейчас хотя бы один из них усомнится в себе, то тот — получит смертельный удар. Симон не может подвести Камину. Хиро не может подвести Зеро Ту. — Да остановитесь вы, ебаный в рот! — Виктор разрывает своим голосом звучание этой божественной битвы. Когда Гуррен-Лаганн и Стрелиция сходится в очередном столкновении бура и копья, появляется бирюзовый Митра. Виктор и Альфа управляют этой богоподобной энергетической светоносной машиной. Дальше кричит золоторогий Альфа: — Хиро, Зеро Ту! Старшие Боги прислали нас с Елисейских полей! Немедленно прекратите бой! — Вы ещё кто?! Не указывайте нам! — в порыве свирепости, Камина размашисто врезал кулаком Гуррен-Лаганна в лик Митры. Виктор в ответ хотел осадить его взмахом копья, правда, не нацеленным убить. Тут Хиро и Зеро Ту решили атаковать — Альфа соткал бирюзовый щит-пятиконечник и остановил их. Альфа, как верховная личность Господа Митры, запечатал Меч Феникса в руках Симона. На первый взгляд, бой остановился… Но потом что экипаж Гуррен-Лаганна, что Стрелиции — одинаково отбросили Виктора и Альфу, сосредоточили усилия для этого. Пока Альфа и Виктор отлетали с мучительным видом на своих лицах, Хиро и Зеро Ту с одной стороны, с другой — Симон и Камина — напали друг на друга снова. Вновь и вновь бур и копьё сталкивались. Симон не хотел прощать Хиро. Камина страшно ревновал и желал разделаться с ним и поддерживал воинственность Симона. Хиро верил в свою картину мира, согласно которой жизнь — это игра с нулевой сумой. Зеро Ту была безразлична любая идеология и она просто следовала за любимым. Так оно и продолжалось, пока не был бы нанёс смертельный удар. Гуррен-Лаганн уже выглядит как изорванный на треть силуэт. Стрелиция потускнела, шлем пробит, видны трещины на копьё, часть ноги оторвана. Всё это символизирует истощение их бытия под натиском такого яростного столкновения с равной силой. — Видать, чтобы остановить их обоих, мы должны довести их до состояния, когда они не смогут драться, — решил Альфа. — Так точно! — Виктор решил, что нет иного способа, да и сам он желал пободаться. Бирюзовый Митра, изумрудно-аквамариновый Мазда-Гуррен-Лаганн, Позолоченная Стрелиция — теперь сразу три богоподобных «робота» били друг друга. Виктор и Альфа равномерно давали им и принимали на себя их удары, чтобы равномерно истощить их существование и довести до состояния, когда они драться уже не смогут… Симон понимает, что он проиграет. Тогда он решается на отчаянный шаг. Он выпрыгивает из Гуррен-Лаганна, буквально своим людским телом пробивает лоб Стрелиции. Симон и Хиро непосредственно дальше сами сталкиваются лицом к лицу! Камина хватом Мазды обнимает Митру и удерживает Виктора и Альфу. Симон выбивает удивлённого Хиро из сидения. Он вылетает дальше в области пространств, которые формируются из их воспоминаний. Хиро посреди Тринадцатой Плантации. Синие пятки врываются в песок, он, уже давно полностью в облике синего рогатого о́ни, пошатывается на берегу озера, в котором видел тогда плавающую Зеро Ту. Симон нападает на него со своим янтарным мечом — чья сила, из-за Альфы, минимальна. — Ты сам выбрал этот путь! — кричит Симон. — Сам поверил злому демону! Меч Мазды почти утратил силу. Чтобы победить Хиро, Симон даёт себе покрыться красными стигматами. Изменился внешний вид самого Симона. Волосы развеваются, чёрный облегающий комбинезон, похожий на плёнку нефти и одновременно на ткань пенистой вуали, плотностью покрывающей тело. Тёмный фиолетовый в районе шее, на плече. Руки, кажется, по локти покрыты сиреневыми металлическими элементами, очень мелкими. Передние части стоп оголены, их розовый цвет выделяется. Симон становится Рыцарем Аст-Ахэ и активно использует жажду абсолютного чистого разрушения! Это красно-чёрная энергия против синевы Хиро! Взрыв, разбивающий в осколки очередной уровень реальности! Крик Зеро Ту позади! — Любимый! Стрелиция не может в такой форме управляться ей одной. Симон развернул лабиринт бесконечных реальностей у неё за спиной, там зияет дверь, а за ней — переплетение мельтешащих линий… Хиро вылетает в воспоминания о прошлом Симона. Это деревянный амфитеатр в Фиденах. Хиро окружает лазурными ореолами свои руки, после чего захватывает с цепи-молнии янтарный меч Симона. Он вылетает из его пальцев и втыкается в землю! Симон добегает и даёт Хиро в лицо — кулак за кулаком! Всё тут разбивается на осколки! Хиро проносится сквозь пустыню древнего Египта, в которой Симон впервые встретился с птицей Феникс, падает с небоскрёба Земной Федерации, плюхается в метановую руку Титана. Симон сокращает всё тут свои паданием, заставляя красные молнии сверкать вокруг себя. Хиро концентрирует синеву… Последний взрыв! Симон дымится лицом вниз перед Хиро, униформа Рыцаря Аст-Ахэ разорвана выше пояса, торс и плечи Симона кровоточат. Они в воспоминаниях Симона — вокруг древняя доколумбийская Америка, где самаритянину доводилось путешествовать с подачи Чёрного Фараона Нефрен-Ка. Хиро на вершине пирамиды ацтеков. Он, не без садистического ликования, хватает Симона, наконец утратившего сознание, вскидывает его на алтарь. Из разбитой губы Симона течёт кровь. — Какое отличное место ты нам подогнал, Симон! В синей руке — нож из вулканического стекла, его Серебряный Ключ, связь Хиро с высшей реальностью. Один удар, он вырвет и сожрёт горячее сердце Симона, это сделает его сильнее… В этой жестокой реальности нужно быть сильным. Сила — это главное. Клычки Хиро сверкают победоносной улыбкой. Кинжал опускается — Симон к тому моменту приоткрывает глаза, содрогается обречённым взглядом!.. Зеро Ту поднимается со своего места. Она уже одурела. Перед ней — Виктор и Альфа заключены в смертоносный хват Камины, который говорит о том, что Симон победит обязательно и он в этом не сомневается. И вот сюда открылся портал, откуда вывалилась целая прорва народу — Зеро Ту узнаёт мехи Девятых и Тринадцатых. Голоса Горо и Итиго первыми долетают до изумлённой Зеро Ту. — Симон! — и среди этого громкий крик Нии… — «Значит, Ния всё это время была жива?! Ньярлатхотеп хотел, чтобы я убил Симона, а потом — встретил бы Нию и посмотрел ей в глаза! Или он этого не хотел?! Или я уже схожу с ума?!» У Хиро брызнули слёзы. Он слышал радостные голоса Горо, Итиго и Мицуру, появившихся здесь ради него, преодолев опасное препятствие… Маленький Хиро-человек бежит по коридору, ведёт за собой красную Зеро Ту. У Взрослых — тревога. У Зеро Ту с собой — книжка. Они вдвоём против всего маленького мира, состоящего из стен и освещения. Хиро и Зеро Ту пытаются спрятаться среди зелёных кустов… — «Почему именно сейчас я вспомнил эти эпизоды из детства?» — синекожий Хиро лежит на кровати, накрыт белым одеялом по пояс, грудь обнажена. Из головы растут рога из вулканического стекла, чёрные лохматые волосы — в страшном беспорядке. Свет падает с окна. Хиро — в меланхолии. И это бесит Зеро Ту: — Любимый, — краснокожая, она появилась перед ним в белом хитоне. — Долго ты будешь лежать с таким кислым лицом? Почему ты не рад, что всё хорошо закончилось? Тогда Хиро вонзил кинжал в камень алтаря возле лица Симона. Закричал тому в лицо, едва способному воспринимать происходящее, чтобы он никогда-никогда не смел приближаться к Зеро Ту. И как раз тогда в следующий момент Симона обняла Ния, беспокойная и готовая лить слёзы радости, когда она поняла, что Симон жив. Потом она стала Тёмной Нией, обвиняла Хиро в том, что он попытался убить Симона, пожелала за это убить Зеро Ту… Их сдержали, в том числе не без помощи Высших Сил. Птица-феникс Кефри лично вмещалась в конфликт, разрушив чёрный замысел Ньярлатхотепа. Призванные им, Звёздные воины Первородной Расы, Гиганты Свет окружили Хиро, Нию и Симона, не дали больше ничего делать. Сейчас все, кто очутился тогда на месте боя божественных машин, забраны в Элизию. Им разрешили остаться погостить в райском измерении. Хиро, не переходя в форму человека, очень печально пообщался с Горо, Итиго, Мицуру и Дзоромэ и попросил побыть одному. — Хиро совсем не оценил, как мы отчаянно его искали, — обиделся Мицуру. — Хиро очень расстроился из-за конфликта с Симоном, — Горо проводил его взглядом. — Чувствуя, он совсем замкнулся на себе и Зеро Ту, — вздохнула Итиго. — Пока наш Папа не в духе, давайте как следует разузнаем об этих Симоне и Камине, — предложил Дзоромэ. Ния сейчас забыла обо всём на свете, она только обнимала Симона и нежно любящие супруги, казалось, друг друга чуть не задушили. — Ния, я ожидал найти твою отдалённую реинкарнацию, думал, что ты меня не помнишь, но ты в таком же виде, как я тебя знал! — дивился Симон. — Я ничего не помню, Симон. Помню, меня только спасла Утэна! Симон резко обернулся к ней: — Я потом расскажу тебе подробности, сперва ты должен отойти от ран, — попросилась Утэна. Ребята договорились, что не будут сообщать Симону по крайней мере сейчас о том, что у него есть сын, которого демоны воспитали по своему образу и подобию, и который, вместе с ними, насиловал свою мать, Нию, на протяжении тысячелетий, заставил нарожать армию монстров. Сейчас сам Симон стоял посреди комнаты, в одних штанах, обнажённый торс покрыт остатками заживших стигматов. Периодически тело схватывает боль. Симон рад, но страшно измучен и растрёпан. Кокоро предлагает подлечить его. Сама Ния тоже в это умеет и две девушки кладут его на подушку и начинают исцелять наложением рук. Первым делом, оклемавшись, Симон решает заглянуть к Хиро. Хиро лежит на кровати в депрессии и меланхолии: — Ты теперь ненавидишь меня, Симон? — Нет, Хиро, — чуть пошатнувшись, Симон сел рядом на стул. На всякий случай рядом стоят Ноно, Утэна, Горо и Виктор, чтобы разнять этих двоих. У Хиро на глазах выступили слёзы: — Я был абсолютно уверен, Симон, что тебе необходимо убить мою Зеро Ту, чтобы воскресить Нию. — Теоретически так можно было поступить, — кивнул Симон. — Заменить космический угол зрения. Тогда бы эго Нии воскресло в её теле, но… Это только теория. — Моя теория меня подвела. Симон, оказалось, я был не прав… — свёл бровь Хиро, по щекам текла слеза. — ВИРМ считал всех своими врагами, я тоже начинаю скатываться до его состояния. Симон положил руку ему на плечо: — Хиро, я тебя прощаю. Тебя обманул своей злой идеологией лживый демон. Вот почему я прощаю тебя. Кроме того, в самом конце ты не смог нанести мне последний удар — благодаря этому я могу видеть свою возлюбленную. — Если бы ты его нанёс, — подошла к ним Утэна, — Тёмная Ния попыталась стереть твоё собственное эго, чтобы в твоём собственном теле воскресить эго Симона. Хиро плакал: — В последний момент моё милосердие спасло всё. Если бы я последовал своей идеологии «мир — игра с нулевой суммой», я бы сам всё проиграл — либо действительно был бы вынужден убить всех, кроме себя и своей возлюбленной — Зеро Ту. — Так почему ты расстраиваешься?! — подошёл к нему Виктор. — Ты же в последний момент смог поступить правильно, Хиро! — Хиро, — следующим в разговор вступил Горо, — ты считаешь себя виноватым за то, что чуть было всё не завалил? — Хиро, ты поступил правильно! Ты должен радоваться этому! — Ноно попыталась его в этом заверить. — Никто не знает, как в жизни поступать правильно, а как — неправильно. Результат можно узнать только в будущем, а оно достоверно неизвестно. С точки зрения моей собственной идеологии, я проявил слабость… Я себя ненавижу. — Хиро продолжал лежать и плакать. — Что ж, я оставлю тебя пока здесь, — встал с места Симон. — Надеюсь, мы будем ещё друзьями. Ноно и Утэна протянули ему руки, чтобы его поддержать. Он отказался и смог идти сам. Горо решил остаться с Хиро наедине, сел рядом с кроватью и выслушивал его нытьё. Хиро плакал, он повторял, как себя ненавидит, как он себя во всем винит и так далее… Горо мог его понять, потому что Хиро раньше уже делился с ним подобными переживаниями. — Я хочу уйти с Зеро Ту от любой цивилизации. Ты и Принцесса теперь будете заместо меня, — Хиро принял такое решение. Горо кивнул: — Хорошо, Хиро. Ты должен отдохнуть. Потом Горо предложил Хиро его посодомировать. Отказываться сейчас Хиро не стал. Горо разделся и занялся как следует синей задницей своего друга, представшего раком. Блондин пыхтел, подарил брюнету предорганизменные волны, очень приятно расходящиеся по осаждаемому анусу. Рогатый пассив насладился, впивался пальцами в одеяло и вскоре прочувствовал внутри себя бойкую струю Горо. Сперма энергичного блондина ударила по простате и заставила её сократиться и выплеснуться. — Спасибо, Горо! — обернулся к нему рогатый. — Ты — молодец! Люблю тебя! Ты кончил и я кончил! — Фух! — Горо извлёк инструмент из Хиро и поспешил соприкоснуться с ним устами. — Теперь, быть может, — разделился их поцелуй, — нанесёшь визит Итиго и Мицуру? — предложил Горо. — Они очень сильно за тебя беспокоились. Мы очень много переживали. — Да? Приятно слышать, что вам я дорог, — Хиро несчастно улыбнулся и встал с постели, обернулся вокруг пояса простынёй. — Я всё желаю расстаться. Уважай мой выбор, Горо. — Хорошо, я не буду возражать. Я ценю тебя, Хиро, и твою свободу, — кивнул блондин, берясь за свои штаны… В это время Камина пожелал прочистить куночку Зеро Ту. Краснокожая бесовка подставилась с большим удовольствием. Камина быстро оставил её куночку заполненной своей спермой. — Я бы с удовольствием убил твоего мужа за то, что он подкатил свою жопу к моему Симону. Но раз вы выжили, черти, Зеро Ту, говорю тебе по-хорошему: держи своего любимого Хиро подальше от Симона! От моего Симона. Альфа решил пообщаться с Девятыми. Он привлёк к этому Виктора и представил им его как своего мужа. Гамма в восторге и явно нацелился на русскую задницу. Эпсилон просто радовался тому, что он знаком с таким парнем, как Виктор. Виктор даже получил искренние удовольствия от того, что пожимал руку Эпсилону. Тройняшки от души поблагодарили Виктора за то, что благодаря нему Альфа уцелел. — Мы с ним друг другу взаимно помогли, — кивнул русский. — Если бы я не спас Алёну на планете Нигде, я сам остался потом на планете Камазоц. На том Альфа перешёл к играм. В первую очередь наш блондин как следует отлупил, отпинал, унизил Дельту. Мазохистка чрезвычайно обрадовалась. Альфа предложил Виктору поучаствовать в этом. — Не-а, Альф, я люблю издеваться только над парнями. — Ты видишь в Дельте парня? Никогда не видел в ней гендера, но ладно… (в его натуральном языке, естественно, нет никакого «в ней»). Дальше Альфа попросил Виктора раздеться — в качестве благодарности, все Девятые становились позади русского на колени и трижды целовали ему обнажённое седалище — в обе ягодицы и в задний проход. Гамма уж очень хотел отлюбить Виктора в эту тёплую дыру, обладатель бордовых волос опустился на колени и очень долго ковырялся в мужском очке своим горячим влажным языком. Брюнета бесила настырность и наглость в глазах Гаммы, но отчаянная работа трепетным язычком очень завела анус. Подумав как следует, Виктор разрешил пойти навстречу: — Спасибо большое, Виктор! Спорим, я заставлю тебя кончить без рук?! — Не, это мне не так интересно, хлопчики… Виктор немного подумал и вручил своему разгорячившемуся содомиту пистолет, велел всё время направлять дуло в глаза. Виктор лёг на бок. Очень довольный, Гамма взял рукой его за щиколотку, держа ногу, состыковался. Альфа подозвал Бету и попросил мужа сделать синеволосому минет. Брюнет не стал возражать и губами взялся за торчащий стручок смазливца с чёлкой. Пистолет во второй руке Гаммы направлен в лицо и он озвучивает угрозы. Таким образом сразу двое мужчин закупорили Северову два отверстия, а сам Альфа подобрался сосать у своего мужа, сношаемого на боку. Эпсилон в это время взялся за ягодицы начальника — насадил, сосущего член Альфу на собственный кол. Дельта наблюдает за этим и услаждается в компании Тройняшек — Зета сосёт ей влагалище, Тета — анус, Эта — ласкает пальчиками титьки. — «Я весь утонул в пидорах», — подумал сейчас Виктор, поднимая бровь, потом, жмурясь и хмурясь, пока Бета трахает его за щёку. Этот обладатель смазливой чёлки сравнительно быстро выбросился липкой светлой жидкостью на лицо Виктора. Гамма, по его словам, мог бы долго работать, но так как пассиву это не нравится, то он закругляется. Северов вскоре почувствовал, как внутри него фонтаном бьёт мужская сперма, Гамма ужасно стонет и освобождает тыл, убирает пистолет от лица. Альфа, Виктор и Эпсилон ещё не кончили и поза меняется. Виктор испытал влечение к Эпсилону, мужу Дельты. Попросил не вытаскивать пока фаллос из ягодицы Альфы. Сам Виктор засосался рот в рот с Эпсилоном, обнял его и сам потребовал дальше от Дельты смазать тыл мужа. Зеленовласка-андрогинка к тому моменту уже кончила благодаря Тройняшкам и с удовольствием взялась за дальнейшее. Альфа на четвереньках сосал у неё куночку — его самого, согнув ноги, по-прежнему долбит Эпсилон — Виктор хватает хлопца с фиолетовыми волосами со спины и во всю жарит его, прижимая пистолет ему к виску. Зета, Тета и Эта окружили всю содомскую троицу и всячески заводят мужиков — Зета схватила пальцами яйца Виктора, Тета и Эта целуют ему бока и Эпсилону. Гамма и Бета пока отдыхают и наблюдают со стороны. — Бля, кончаю! — Виктор Северов погасил бьющим фонтаном полыхающее чрево Эпсилона Девятого. Затем взглянул через плечо на, сосущихся друг с другом, Гамму и Бету. — Эй, пидоры! О’кей, — Северов подошёл к нему, указывая на свою, всё ещё налитую кровью, мужицкую колбасу. — Я вас всех выебу, блядь, нахуй! Виктор отдохнул — девочки Девятые его не привлекали, ему они со своими крохотными грудями казались откровенно жуткими, а вот смазливые и очень андрогинные парни ему вполне зашли. Пилот Евы-23, после некоторого отдыха, по очереди взялся за Гамму и Бету: засосал им рты, с садистической радостью выдал им несколько пощёчин и отшлёпал их задницы, заставил долго облизывать себе уздечку, яйца, анус, протяжность и пистолет, после чего нагнул их раком. Во время ебли, внешне больше похожей на изнасилование, Виктор возлагал ногу на затылок пассива и держал в руке при себе направленный на него пистолет. Пока он трахал Гамму, Бета должен был то облизывать задний проход Виктора, то умолять его не убивать Гамму. И наоборот. Виктор по итогу оставил обоих супругов-мужеложников с широко раскрытыми дырками пониже спины, откуда вытекала сперма. Гамма настолько возбудился, что в конце смог почти без маструбации заляпать кончой пол под собой. — Так — я в душ и спать, — брюнет после этого решил как следует отдохнуть. Альфа пока довёл Дельту до второго оргазма чередой побоев и ласканий языком и пальцами её куночку. Эпсилон, Гамма и Бета в три орудия добились оргазмов Тройняшек. Зеро Ту сейчас с удовольствием отдохнула от всей прошлой нервотрёпки. Чувствуя себя чужой по отношению ко всем остальным в силу своей преданности к Хиро, она была несколько в стороне от прочих ребят. Ноно и Утэна ею заинтересовались, поговорили с девушкой и подробно узнали, что произошло после того, как Хиро и Зеро Ту оставили остальной Тринадцатый отряд. — Хиро искренне считал, что мы с Симоном — враги, мол, таково само устройство вещей. У него подробнее расспросите, как он это доказывал. У меня не было на этот счёт своего мнения. Я следовала за ним. Сейчас я хотела бы найти Акиру. Мне не хотелось, чтобы он убивался в одиночестве на этой своей планете Навей. — Благородное желание, — похвалила Утэна. Зеро Ту добавила: — Акира думает, что он оружие, вредящие другим. Это так, но не стоит по этому поводу убиваться. Я же не убиваюсь. Ния исцеляла Симона, пока не устала, после чего уснула прямо рядом с ним, тоже спящим. Хиро и Зеро Ту стояли у входа в их комнату и держались за руки, наблюдали за их единением. — Впервые в жизни я так счастлив за другого, — у Хиро блеснули слёзы. — По крайней мере мне так кажется. — Хиро, я тоже счастлива за них, я вижу в них кого-то вроде нас, — звучала Зеро Ту. Почти обнажённые, разноцветные супруги вышли из замка, раскрыли крылья за спиной и полетели над Элизией — им посоветовали осмотреть здешние достопримечательности. Пока все умилялись маленьким дракончикам, которые резвятся в жемчужных озёрах, Хиро заинтересовали Лиловые горы. Прямо в них размещается город Тысячи закрытых дверей. Внутри белых металлических капсул там тысячи лет спят разумные многоножки н’хлатхи. Их жизненный цикл предполагает подобные спячки. Телепаты могут пообщаться с их сознанием, витающим в грёзах. Хиро очень понравились эти создания, пусть даже, весьма жуткие с человеческой точки зрения. Н’хлатхи были одними из бесчисленных рас, населяющих райский мир Элизии. Другой многочленной расой были дчичи — разумные птицы, размером с человека, способные очень эффектно подражать речи любых других существ, общающихся звуками. Они жили в городах-гнёздах высоко в горах. Хиро и Зеро Ту какое-то время провели с ними. Они решили отправиться во Дворец Ктанида, Старшего Бога, управляющего Элизией. Ктанид обитал посреди льдов и холодных вод, это место напоминало собой берега Антарктиды. Здесь раскидывался Жемчужно-хрустальный дворец божества. Он встретил Хиро и Зеро Ту, восседая на своём троне, его скрывала мало прозрачная вуаль. Хиро и Зеро Ту видели только массивную фигуру, размером с боевую меху, оснащённую шестью жёлтыми лучезарными точками на уровне лица. Ктанид общался телепатически: — Вы можете остаться здесь столько, сколько захотите. Мы рады врагам Ньярлатхотепа и Великих Древних, наших заклятых врагов. У вас — конфликт с нашими союзниками из Валинора, но я вошёл в ваше положение и у меня нет претензий к вам. Думаю, у вас нет претензий и к нам, жителям Элизии. — Спасибо за гостеприимство, — Хиро аж поклонился. — Я считаю себя недостойным вашего рая. Я слишком ненавижу себя, чтобы блаженствовать здесь. — Мы можем стереть тебе воспоминания, — предложил Ктанид. — Нет, спасибо. Я слишком ценю целостность своей личности. — Как хочешь, Король рёвозавров. Зеро Ту пожелала узнать, как выглядит Ктанид. — Мой внешний вид будет вам неприятен, но если вы так хотите, я покажу вам себя, — услышав подтверждение, Ктанид убрал вуаль и показал им существо, жёлтое, состоящее из подрагивающего желатина, чья голова всё время слегка меняла форму — у него шесть глаз, по три с боку, а под ними — извиваются щупальца. — Вы брат-близнец Ктулху, сын Нага и Йеба, — узнал Хиро. Зеро Ту рассмеялась: — Видишь, любимый, мы не единственные демоны в этом раю! Хиро и Зеро Ту вышли из дворца, пара из синего и красного демона, какое-то время они шагали босиком по ледяной шляпке. В лицо мела слабая метель. В этих краях обитали шогготы — разумные, как и все жители рая, эти существа воздерживались от всякого насилия и не представляли собой угрозы. — Хиро, ты всё время говорил мне, что в Тричилокосме царит абсолютное насилие потому, что мир — это сон безумного бога. Но здесь… — Зеро Ту, у Азатота-шизофреника наверняка есть спокойствие и умиротворение в какой-то степени, так что ничего удивительного, что где-то во всём бесконечном мироздании образовались подобные райские места. Тем паче их поддерживают силой своего ума некоторые высшие существа — бодхисаттвы, если по-буддийски их называть. Метель трепала им волосы. — Зеро Ту, согласно буддизму, в рай можно попасть благодаря помощи бодхисаттв. Теперь мне предлагают такой рай. Я чувствую, что я не достоин, а вот ты чувствуешь, что ты его достойна? — Я никогда об этом не думала, Хиро, но мне кажется, я далеко не самый хороший человек. Мне наплевать на всех, кроме тебя, ну, может быть, ещё парочки человек. Я готова эгоистично использовать любого, если прижмёт, и мне не совестно. — Зеро Ту держалась за руку с Хиро и глядела ему в глаза. — Я не думаю, что я слишком хороший кандидат на то, чтобы жить в раю… Хиро чуть наклонился головой и соприкоснулся своим рогами с рогами Зеро Ту. — В таком случае мы сами изгоним себя из рая, моя Лилит… Хиро с большим увлечением наслаждался, откидываясь спиной прямо на снегу. Зеро Ту наездницей выкачивала из него всю сперму, меняя вагину на жопу. Потом она сама очутилась раком. Хиро с удовольствием отработал жену в оба отверстия по очереди на одном стояке, одновременно с тем впиваясь пальцами ей в титьки… А ещё они потом занялись сексом в облаках, кружась в порывах приятного охлаждающего ветра. Симон выспался как следует, а потому чувствовал себя гораздо лучше. Он уже не шатался и мог нормально ходить. Все стигматы пропали окончательно — на территории Элизии всё зажило по сути без проблем. По побуждению, он обнаружил рядом с собой спящую Нию. Нежно улыбаясь, он прильнул к её устам, разбудил божественную супругу и наконец решил слиться с ней в любовном порыве. Симон вслед за губами, расцеловал ей шею и зарылся лицом в волосы, подобные облаку. Вся такая снежная, белая и податливая, но в то же время спортивная, с выразительной грудью и пропорциями бёдер, Ния очутилась под ним. Симон вошёл в неё, накрыл лицом к лицу, целовался с ней то и дело, а потом взялся за груди… Их Симон мог сосать сколько угодно. Попутно по щекам побежали следы. Когда Ния с изумлением и удивлением спросила, почему он плачет, Симон ответил — он очень боится вдруг проснуться в окружении пустых бутылок и спящих шлюх. Что если это всё сон? Ужас пробуждения всё время охватывает его. — Я реальна, Симон, ты можешь меня трогать, — Ния заключила мужа в объятия, после чего любовно утыкалась ему в плечо по мере того, как он вошёл в полный темп и она, жмурясь, страстно стонала под ним. Симон чутко уловил оргазм Нии, только после него выплеснул свою порцию влажного детородного тепла. Симон сел, сложив ноги перед собой, умиротворённо обнимал Нию… По мере завершения отдохновения, Симон начал куда более похабным образом убеждаться в реальности своей драгоценной возлюбленной. Он целовал ей ножки, брался руками за щиколотки и ступни, облизывал все аккуратные пальчики и вылизывал мягкие пяточки. Потом дал ей дрочить себя этими ножками. Симон дальше продолжительно облизывал ей клитор, обрабатывал половые губы и высасывал влагу у неё между ног, пальцем массировал анус. Ния кончила и выбросила весьма обширную порцию влаги в рот своего возлюбленного, он её с удовольствием проглотил и облизал губы. Улыбнулся и посмотрел в лицо Нии. Прильнул к нему, переплёлся языками. Дал Нии сосать свой язык, одновременно переплетался с ней пальцами и лапал другой рукой большой бюст с торчащими титьками. — Ния, — дальше Симон разместил на четвереньках свою обнажённую белокожую красавицу, облизал свой палец и принялся совать в открывшуюся для взора задницу. Ния страстно-похотливо развела губы и озвучила свой шлюховатый стон. Симон отвлёкся на то, чтобы всё тщательно подготовить, после чего до самого корня вогнал в аккуратный анус своей жены горячий член. Дальше потянулись минуты его чистого наслаждения, супруг осаждал самое укромное место. Ния подрагивала пальцами, подбадривала мужа разнообразными непристойностями, старалась как можно туже сжимать его своим задним местом. Не удивительно, что в самом скором времени она почувствовала, как в неё высвобождается бьющая струя горячей растекающаяся жидкости. Будучи заполнена и в этом месте, Ния пожелала после отдыха впиться губами в роскошный фаллос Симона, пышущий жаром, она облизывала уздечку, кусала крайнюю плоть и обволакивала всю головку до середины ствола своим жарким ртом. Как итог — муж громко кончил ей в горло и залил горечью её чрево с этой стороны… Симон наконец смог в этой инкарнации как следует познакомить Нию и Камину, когда он вошёл к ним в комнату после того, как супруги отдохнули. Фактически обнажённый Симон, чьи ноги накрывало только покрывало, сидел в углу и наблюдал, как Ния, прикрытая одними только своими пышными волосами, и Камина, тоже мало одетый, стоят друг напротив друга и ведут беседу. Главным образом стараются вспомнить свои прошлые жизни. — Камина, я чувствую, раз мы братаны, то у нас всё должно быть общее. В знак преданности, я позволяю тебе провести время с моей женой. Камина без лишних слов заключил свои объятия и засосался с ней, даже не спросил её мнение. Впрочем, каким ещё оно могло быть? Ния ответила на это своим собственным ответным засосом и обняла Камину. — Симон, — оберлась она к своему мужу, — ты льстишь мне таким сводничеством… Дальше ритуальная проститутка богини Иштар с удовольствием откинулась на кровати и раздвинула ноги с целью исполнить свой священный долг. Камина выбрался из одежды, также продолжительно сосал Нии язык и лапал бюст, сосал потом груди и покрыл поцелуями бёдра. После этого Камина вошёл и с бодрой улыбкой брал жену лучшего друга, держал свой привлекательный торс над её пышной грудью. Симон какое-то время наблюдал за этим, откровенно дрочил себе, накачивал рукой свой могучий фаллос, увитый сосудами. Когда у него случилась полная эрекция, он поспешил взяться за смазку. — Камина, — самаритянин зашёл с тылу, очень возбудился при виде того, как лучший друг занят осаждением жены — Симон тщательно смотрел яички Камины в тот самый момент, как его член бросается в глубину Нии. Вслушался в звук, как она стонала под ним… Симон растянул его парой пальцев. Камина притормозил для этого, наклонился и сосал рот Нии. Бисексул насадил бисексуала, во всю толкался в нём, желая сравнить обе задницы на предмет удовольствия. Все трое похабно стонали. Ния, лежащая на спине под ними, одной рукой схватила запястье Камины, другой — переплелась пальцами с Симоном. Сам Симон обдавал шею Камины жарким дыханием, хватался за кисть другого его запястья и сплетался пальцами с Нией. Дрожа губами, Симон очень обильно выплеснул спермотоизодов в Камину, словно и не кончал до того три раза в свою жену. Он не вынимал фаллос из Камины, покуда друг, тоже с придыханием, не заполнил саму Нию своими бойцами. Ния очень хорошо разогрелась, но ещё не кончила. Симон поручил Камине всосать своё семя из влагалища Нии и довести языком её клитор до оргазма. В это самое время Симон высасывал собственное извержение из потрохов Камины. Когда Ния пережила разрядку в рот любовника, он обернулся к мужу — жена пронаблюдала, как Симон и Камина смачным поцелуем обменялись спермой друг друга, смешали её и поровну проглотили. Оба отдыхали какое-то время, не спеша и не желая выбираться из кроватей. Свой разговор они прерывали сном. Засыпая, Камина смотрел на то, как нежен Симон с Нией и как он обхватывает её рукой, как прижимается щекой к её лицу, как наслаждается звуком её дыхания и биения сердца. Камина задался вопросом, будет ли он ревновать Симона в будущем? Но успокоил себя той мыслью, что в свою очередь Ния — женщина, а их отношения ценны для них тем, что это — чисто мужские отношения. Братские. Симон через некоторое время снова возбудился, на сей раз задавшись вопросом, кто ему больше нравится, Ния или Камина? Он сосал по очереди язык то одному, то другой, облизывал то женские титьки Нии, то мужские соски Камины. Целовал клитор и член, потом взялся за попки и тискал пальцами ягодицы. Симон был точно больше гетеросексуалом, потому на физиологическом уровне жажду секс у него провоцировала Ния, будь то её бёдра, форма задницы, изгиб спины и пышный бюст, не говоря уже про лицо и божественные волосы, подобные позолоченную рассветному облаку. Камина приводил в трепет тем, что это был сам Камина. Симон целовал пяточки им общим, брал в рот пальчики то мужчины, то женщины. Дальше Симон поставил обоих на колени и вставлял член то в одну задницу, то в другую, держал пальчики в куночке Нии и сжимал другой рукой яйца Камины. — А-а-а! — жопа Нии возбудила сильнее, потому Симон выплюснулся в неё, но одновременно он крепко держал рукой яйца друга. Камина подумал, что надо будет отыграться на Симоне за такой выбор. Шанс сделать это, предоставился ревнивцам сразу же после пробуждения. Все трое уснули сейчас и Симон собирался пойти к остальным. Камина вдруг напал на него, захватил в крепкие мускулистые объятия и до тошноты впился засосом в рот, агрессивно целовал и чмокал в шею и в затылок. Он повелел дальше Нии подготовить Симона. Пальцы Камины захватывали его фаллос, наливающейся кровью при таких словах. Симон возбудился при мысли о том, что Камина сейчас насадит его. Ния всё сделала. Камина попросил, чтобы Камина своей рукой ввела его колбасу в Симона. Жена наблюдала, как её муж уподобился женщине. Сама Ния сделалась куколдом. Камина какое-то время поимел Симона раком, но потом решил сделать вот так: Камина откинулся на спине и расставил ноги, потребовал от Короля сесть на трон и смотреть при этом на Королеву. Затылком к Камине, Симон насел на торчащий орган, скакал на нём и смотрел на Нию, целовался и обнимал её. Камина в один момент схватил Симона за запястья и тянул его на себя и одновременно подбрасывал согнутыми бёдрами седалище Симона, соединённое с ним воедино с помощью торчащего члена. Ния оторвала губы от языка Камины и опустилась, облизывая яйца обоих слившихся мужчин-любовников, ласкала корешок члена Камины. Симон видел, как Ния хлопочет над их удовольствием. — Я сейчас кончу! — Симон чувствовал, как простата уже скоро выплеснется наружу. — Пусть сперва кончит Камина, Симон, — Ния оторвалась устами от их гениталий. — Сожми свою попку, как её сжимала я… Пальчики Нии, такие длинные и тонкие, яро натирали корень Камины. Он всё время впивался пальцами в запястья Симона, за руки наклонял его крепкую мускулистую мужскую спину к себе. — Кончаю! — Камина выплеснулся раньше — всё благодаря тесному сжатию попки. Симон постарался как мог в этом отношении, после чего постарался уже теперь как можно глубже насадит себя на извергающийся орган Камины. Ния схватила своей ручкой конец наездника, и вот результат — сперма Симона яро бьёт ключом отсюда. Обратный наездник с шумом обрызгал своими клейкими капельками лицо жены, подставленное как раз вовремя. — Ты эгоистичен, Хиро, — разговаривал с ним Мицуру, когда они вдвоём стояли на террасе замка. — Впрочем, я сам такой. Благодаря тебе, Хиро, я смог лучше понять себя и мои собственные желания. Я испытал себя и теперь чувствую себя зрелым и взрослым. — Мицуру, я надеюсь, ты сможешь быть счастливым вдали от меня, — Хиро положил руку им на плечо. У Мицуру брызнули слёзы, потому он крепко обнял Хиро. Слёзы стекали и по синим щекам. — Хиро, — далее он разговаривал с Итиго, они стояли поблизости от стоила драконов, в тени замка. — Я сейчас желаю тебе и Зеро Ту одного — счастливого пути. Куда приведёт вас судьба… Я бы молилась за вас Богу, достаточно могущественныму, чтобы сделать ваш путь удачным, если бы верила в его существование… — Спасибо, Итиго. Знаешь… — взгляд Хиро забегал, — если ты можешь простить меня, то я сам не могу себя простить… — Очень жаль, Хиро. Хиро забрал Мицуру и Итиго себе в комнату, на прощание прочистил куночку подружке и предоставил другу седалище для извержения семени. После этого Хиро собрал Горо, Мицуру, Итиго, Дзоромэ и Икуно. Все остальные наблюдали с некоторого расстояния. — Прощайте, — Хиро и Зеро Ту загрузились в Стрелицию и прыжком запустили себя в бескрайнее синее небо, покинули пределы бесконечной цветущей Элизии и отправились скитаться по Тричилокосму… — Ну, что теперь? Теперь — Король ты, — Виктор обратился к Горо, отошёл с ним от остальных. — А я — Королева, — подошла к ним также и сама Принцесса. — Думаю, ключевые решения будем принимать голосованием. Горо кивнул: — Стоит ли нам переместить в Элизию всю Малакандру? — Мне кажется, — подходит к ним Альфа в сопровождении Девятых, — стоит обсудить вопрос, кем стану я. Раз Старшие Боги были благосклонны ко мне, я думаю, мне стоит стать охотником на чудовищ. Вы, Горо, Принцесса, сами можете справиться с ролью Короля и Королевы, — Альфа на секунду призадумался, нормально ли их называть так, если они не являются супругами? — Я и Виктор будем путешествовать по Тричилокосму и истреблять зло Мифов Ктулху, Хаотической Шестёрки и ВИРМа, который рано или поздно окончательно возродится. Виктор криво и косо взглянул на остальных Девятых: эти, постоянно сосущиеся, цветастые Гамма и Бета, носящие женские юбки, эротические колготки и обувь на шпильках — под цвет волос («тоже мне, боевые петухи-куры-ландскнехты, блядь!»); андрогинная Дельта, одетая в топ-майку, набедренную повязку и длинные сапоги — всё из леопардовой шкуры; её муженёк Эпсилон — самый нормальный из них, одетый в набедренную повязку, наручи и поножи из всё той же леопардовой шкуры, ходит босиком; Зета, Тета и Эта, жутковатые андрогинные-близняшки в белом загробном прикиде, сразу заставляющие вспомнить Рей Аянами и её клонов. Виктор прикинул, насколько этот коллектив боеспособен. Утэна в это время живо подошла к ним: — В одном из миров, где я успела побывать, у меня есть неоконченные дела. Возможно, они окажутся связаны с вашей основой задачей… Виктор подумал, что неплохо было бы ему лично разобраться в том, кто это такая. Ноно и пневматики озвучили далее, что желают вернуться на Землю. — Мы попросим как можно больше помощи у Первородной Расы, чтобы сделать нашу Солнечную систему подобием такого же рая! — Ноно, как обычно, настроена очень оптимистично. — Нам ещё нужно отобрать наши Бастер-машины у Салемских, не поможете? — обратился Гойя. Виктор и Альфа решили поговорить с Симоном и Каминой, тем паче эти двое не по наслышке знали Каору и Синдзи. Оба вошли в просторное помещение внутри гранитных палат замка, сели за стол. Тут их ждали Симон и Камина, одетые в одни только набедренные повязки, Ния — в одну точку полупрозрачную вуаль — сели с ними за стол, изготовленный из какого-то ритуального дерева. Естественно, Симон попробовал обратить Альфу и Виктора в свою веру. «Наш человек в мире аниме» спросил, насколько это всё правда? — Я не могу напрямую доказать тебе нашу веру, Виктор. Могу только сказать вот что, — Симон решил привести аргументы. — Виктор, ты заметил, как метафизически развитые люди склонны к блуду? Я и Камина, ты и Альфа и так далее… Я думаю, это подтверждает мою веру. Я — супруг Нии и любовник Камины, ты — любовник… в смысле супруг Альфы. Откуда такая страсть? Я думаю, мы с вами — части некого одного существа и мы инстинктивно пытаемся слиться воедино. — Симон, я надеюсь, ты не планируешь устроить ебаную комплементацию? — Виктор напрягся. — Нет-нет, я считаю, что из Господа Мазды сформировались отдельные личности, их нужно уважать как детей божьих. Я думаю, по первоначальному плану, Господь Мазда и его супруга Эпинойя планировали населить Кеному своими детьми именно путём самораспада. Кенома была бы подобна раю, как Элизия или Валинор, созданные по первоначальному плану. Но, как я сказал, Азатот, Ньярлатхотеп и все остальные их слуги, Великие Древние, созданные Эпинойей, взбунтовались и подняли восстание. Виктор моргнул: — Ну о’к, я поверю тебе, Сёма. — Я не знаю, чья вера верна, но в любом случае сейчас у нас одна цель — сражаться с Тёмными Богами и их слугами, — Альфа показал себя безразличным к подобным вопросам. — Я, пожалуй, тоже останусь пока агностиком. Семён, надеюсь, ты не будешь требовать молиться на себя? — Нет, Виктор. Ты можешь просто попросить. Я вам брат, а не рабовладелец. Дальше Симон спросил их, как он может отблагодарить Виктора и Альфу за то, что они вмешались по слову Кефри и спасли их от взаимного уничтожения на радость Тёмным Богам? — Ну, мне в принципе пока от вас ничего не надо, — покачал головой Виктор. — Как не надо? — Альфа был иного мнения. — Симон, Камина, не знаю что на счёт Нии, но вас двоих я хотел бы выебать. Альфа научился брани у Виктора. — И, Виктор, — Альфа обернулся к мужу, — я хотел бы, чтобы ты трахал одного из них — на твой выбор. Мой оргазм в жопу одного из них, будет лучше, если ты на моих глазах будешь сбрасывать свой — при таких же обстоятельствах. Альфа взглянул на Нию: — Что до Нии, мне она не интересна, у неё слишком уж большая грудь, но, думаю, тебе она понравится. Ния выглядела ангельски красивой, но в то же время очень уж инопланетной — Виктор нашёл более привлекательным для себя семита Симона, чем очередную богоподобную белоснежку. — Я — ритуальная блудница, — Ния заявила об этом, словно она печёт вкусные пирожки. — Так что я с удовольствием… — Нет, прости, Ния. Ты… Ты не в моём вкусе, — помотал головой Виктор. — О, если тебе нравятся только мужчины, то, конечно, я только распеленая свою набедренную повязку, — взялся за неё Симон. — Нет, не «только». Семён, я просто люблю людей с обычной внешностью. Твоя жена… с ритуальной социальной ответственностью, она слишком инопланетянка, вот. Не обижайся, по-своему, кажется, Ния правда очень красива, — решил Виктор. Симон и Камина избавились от набедренных повязок, Альфа и Ния смазали им выставленные седалища. Виктор спустил штаны. Если Камина принял в себя скромный стручок Альфы без малейших проблем, то вот когда ручка Нии вводила гаубицу Виктора в причал своего возлюбленного, вставшего раком, то вот здесь пришлось потрудиться. Русский аж смутился, несмотря на весь прошлый разврат, но красавица-жена справилась, предварительно попросив мужа как следует расслабиться сфинктер. Виктор, как до предела провалился в обхват ануса партнёра, так быстро заработал бёдрами. Симон кряхтел перед ним, а вот Камина рядом, также отдающейся рачком, скорее смеялся над тем, что, в сравнении с колбасой Симина, Альфа чистит его фигнёй. Виктор такое возбудило, он поклялся, что обязательно оставит вторую порцию внутри Камины. Пистолет его утыкается в затылок Симона. Итак, глядя друг на друга, Альфа и Виктор совершили сейчас по сорок-пятьдесят фрикций перед тем, как оба эякуировали в своих пассивных любовников. Камина и Симон покорно заполнились, как заполняются сосуды. Ния всё это время стояла на коленях и умоляла Виктора не выпускать свинца в затылок насилуемого мужа. — Ва-а-ах! Мда, это прям как твой!.. — после отдыха, Камина, не без кряхтения, напряжения и покраснения, обхватил своим чревом гаубицу Виктора. — Тепери, — Северов похлопал любовника по бокам, глядя на то, как Альфа уже во всю покрывает Симона, как бургундский кролик. — А вот по сравнению с тем, что было, я этот даже не чувствовал, — Симон без напряга, как сам Камина ранее, расслаблялся под энергичным Альфой. Мужья совершили второй заход и дали Симону и Камине в очередной раз как следует почувствовать, как мужская сперма бойко хлещет по простате… Стрелиция пересекала супер-космос. Хиро сидел в качестве «тычинки», Зеро Ту — в качестве «пестика». — Когда мы найдём Акиру, я хотел бы отыскать Эврику и Рентона. Нет, я не намарен становиться последователем Шуб-Ниггурат. Но как-то мне тёмная туманность Шумат-Гун будет ближе… — Как скажешь, любимый. Я хотела бы найти ещё Аску и встретиться с ней. Знай, Хиро, куда бы ты не направилась, я всегда буду рядом. На меня ты можешь абсолютно положиться, как ни на кого другого… — Да, — улыбнулся Хиро, — я верю в нашу любовь, Зеро Ту. *** Таймлайн NERV. Маленький Акира распахнул глаза, увидел, что привязан к жёсткой кровати. Прямо в лицо бьёт ненавистный свет, заставляя отворачиваться. Где-то рядом тихие голоса, поначалу видно едва заметное шевеление. Фигуры в белом обступили… — Итак, Субъект Девятнадцать… — звучит первый голос. — Как давно введён препарат? — это другой голос, смутно знакомый. В голове всё размыто, сознание окутал туман. Затылок начинало ломить изнутри, и приходилось терпеть эту боль, стиснув зубы. Взгляд бегает — постоянно натыкается на какие-то оккультные каракули. — Двенадцать часов назад… — Каковы эффекты? — вновь зазвучал первый голос. — Отторжения не замечено, — осторожно ответил ему третий голос, будто боялся спугнуть удачу. Боль в голове начинала усиливаться, и эти голоса словно раззадоривали её, призывали показать всё, на что она способна. — Изменения в организме? — первый голос, сух и деловит, словно происходящее не представляет для него особого интереса. — Пока нет, — ответил второй, третий, как показалось Акире, часто задышал, будто волнуясь. — Тогда это тоже провал, — в первом голосе появилось раздражение. — От этого Субъекта никакого толку. — Но ведь всё ещё может измениться… — начал было третий, но первый раздражённо перебил его: — Вы прекрасно знаете, что ничего не изменится. Он — провал. Провал. Это слово застучало в голове Акиры, усиливая и без того жуткую головную боль. Оно словно рвалось наружу, желая разбить череп, чтобы он разлетелся на мелкие куски. Свет становился совсем нестерпимым, а голоса учёных теперь звучали подобно отбойным молоткам. — Я… не… провал… — с трудом просипел Акира, горло словно перехватили тонкой удавкой. — Он ещё насмехается, — в первом голосе явственно услышал злость. — От него никакой пользы. — Вывести из проекта? — быстро спросил третий. — Как угодно. Акира не собирался терпеть их равнодушие. Клокочущая ярость, моментально вспыхнувшая в душе, рвалась наружу: — «Я не провал!» Ярость стала почти что материальна. Огромная лампа над кроватью мигнула и вдруг взорвалась, выбросив сноп искр, и осколки стекла брызнули во все стороны. Ни один из них не задел Акиру, хотя тот лежал прямо под лампой. Раздались крики, ему они понравились. Хватило лишь ненавидящего взгляда на ремни, что удерживали запястья — и в следующий миг они разлетелись клочьями, освобождая руки. Рухнули ритуальные барьеры, каббалистические обереги не сдержали Акиру. Бряцнул какой-то талисман. Настал черёд ножных ремней. Акира спрыгнул с кровати и увидел жмущегося в углу то ли палаты, то ли камеры мужчину средних лет в белом халате. — Я не провал, — с торжеством в голосе произнёс Акира — небрежно махнул рукой в сторону этого человека. Пресс АТ-поля впечатал несчастного в стену. Акира слышал, как захрустели кости, но это уже не было ему интересно, и он повернулся к двери. Через неё как раз убегали двое других. Ещё один небрежный жест рукой — и тот, кто ближе к Акире, опрокинулся на спину. На его лице мальчик успел заметить панику. — Я не провал, — в голосе Акиры появились назидательные нотки. Взмах руки — и голова мужчины лопнула, раскрошилась, будто по ней ударили гигантским невидимым молотом. Подопытный мальчик в белом переступил через неподвижное тело и вышел из палаты-камеры. За дверью — длинный коридор со стеклянными стенами, расписанными какими-то оккультными письменами, по которому убегал последний неизвестный в белом халате. Он кричал, требовал сюда кого-то, молил о помощи, поминал Эйн Софа… Окружающие магические письмена оказывали давление — это взбесило. Акира решил их уничтожить. Быстрое движение руки — стеклянные стены разлетелись огромными осколками, впиваясь бегущему в ноги, спину, руки. Человек науки споткнулся и упал, а белый халат стремительно превращался в красный… Акира медленно, спокойно пошёл вперёд. Босые подошвы давали считывать информацию с окружения. Акира ощущал, как сюда бегут те, кто наделён большей силой, чем обычные люди. Раненый учёный NERV пытался отползти, оставляя за собой кровавый след, но силы стремительно оставляли его. Наконец он перевернулся на спину и, опираясь на локоть, посмотрел на Акиру снизу вверх. Пожилое лицо, на котором всё ещё сидели очки с толстыми стеклами. — Ты — чудовище… — прошептал мужчина, и Акира понял, что это обладатель того первого голоса, кто считал его провалом. — Конечно, — не стал спорить садистический мальчик. — А ты разве нет? Ответить этот человек не успел. Новый взмах рукой — его будто взорвалось изнутри. Мальчика в белом обдало горячей кровью, но он даже не обратил на это внимания. Акира улыбался, оставляя за собой следы окровавленных босых подошв. События после битвы с Симоном. Сейчас от самоубийства Акиру уберегло только то, что он знал — его душа переродится, как происходило раньше, и самоубийство бесполезно. Ему остаётся только существовать и страдать, постоянно будучи заключённым то в собственное одиночество, то в мучительных воспоминаниях о прошлом, то в сам Круговорот Сансары, состоящий из бесчисленных потерь и бесчисленных сражений. Во сколько лет Акира впервые убил человека? В десять лет. Акира слышал голос Каина. Что говорит его верный робот, единственный друг? Лучше ему вернуться к цивилизации? Что ж… Прорыв сквозь ветер и атмосферу планеты. Дальше Акира помнил происходящее как в тумане — очнулся он на Земле, в ином таймлайне, где нет такой апокалиптической угрозы. Акира Куроно знал, что в бесконечном Тричилокосмосе, как кажется, существует абсолютно всё. Он решил попробовать затеряться здесь в мещанской стихии, раствориться в толпе и постараться пожить незаметным обывателем. Теперь Акира ютился в крохотной каморке, сам не помня и плохо осознавая, откуда она у него тут взялась. Он смотрел из окна на насыщенное синее небо, наблюдал за тем, как уныло следуют прохожие перед его окнами. Высокие небоскрёбы, много вывесок, яркие иероглифы, всё выглядит несколько так, как если бы реальность фиксировали на старую плёнку. Ощущение уныния, меланхолии, упадка и холодной синевы. Внешний мир полностью отражает внутреннее духовное состояние Акиры, сидящего, подобравшего под себя ноги, накрытого старым одеялом… Сейчас середина девяностых годов в Японии. Её реальность несколько отличается от родного мира Акиры. Кайдзю существуют в этой версии действительности, но их куда меньше и они обычно не свирепствуют долго. Обычно они уничтожают друг друга после появления. В один момент Акиру приютила к себе семья из пары старых богатых людей, покинутых своими отпрысками, и живущими в одиночестве и тоске. Акира по крайней мере мог работать по дому. Он легко выполнял всё, что было нужно им, и взамен, они не обращали внимания на его многочисленные странности. Он также очень мало ел, для виду скорее. Его организм не нуждался в еде для продления жизни. Акира часто ворочался во сне и просыпался от ночных кошмаров. Писал в постель. Мог внезапно резко отреагировать на какой-то пустяк, но сразу же после этого прекращал разговор и никогда не ругался и не кричал. Акира видел во снах свои сражения с монстрами планеты Навей, с Ангелами, с Великими Древними и Кайдзю, с Евангелионами SEELE, ещё чёрт знает с кем в других мирах и во всевозможных таймлайнах, прожитых им на протяжении безжалостной вечности. В новостях рассказывают о культе Несущего окончательное или радикальное разрушение. Сектанты в белых одеждах, в дурацких униформах расхаживали, прямо маршировали по улицам, раздавали листовки, скандировали «Радикальное разрушение — истинное спасение», и рассказывали о том, что человечеству будет только лучше, если люди будут следовать своему инстинкту саморазрушения, как ему следуют лемминги или киты, когда выбрасываются на сушу. Помимо распространения брошюр среди прохожих и своих сектантских радений, адепты создали онлайн-форум под названием «Общество Спасения Человека», чтобы привлечь больше молодёжи к своей вере. Рядом с Акирой жил парнишка по имени Сато — привлекательной внешности. Очень добродушный и простой по характеру, очень влюбчивый и готовый легко втюриться в первую попавшуюся девушку. Когда одна дала ему отворот-поворот, то Сато очень расстроился и стал сидеть на том сектантском форуме. Там ему рассказали, что нужно отринуть людское общество и присоединиться к ожиданию «Великого короля ужаса, который сойдёт с Солнца в конце тысячелетия», как было предсказано Нострадамусом. Акира ни с кем не дружил близко, но он общался с Сато и забеспокоился, когда узнал о том, что этот приятный парень может попасть в лапы секты. Поначалу Сато прислушался к словам Акиры, но в секте его познакомили с девицей по имени Сиори Ябуки и она легко завербовала юношу в их ряды. Мать Сато в панике, умоляет Акиру, как человека, при всех его заскоках, всё-таки решительного и волевого, всегда гнущего свою линию, вытащить её сына из секты. Акира выслушал испуганную женщину и решил всё же попробовать ещё раз вразумить Сато. Акира вспомнил SEELE, NOD и прочие апокалиптические культы в прошлых реальностях, он подумал, что, возможно, эти адепты Радикального разрушителя — предвестники некого высшего космического зла, способного проникать в материальные миры только через подобные дегенеративные секты. Акира решил, что сможет позабыть о собственных страданиях, если сосредоточится на альтруизме и помощи другим. Через своих приёмных родителей юноша навёл справки — ему удалось выяснить, что предтечей культа Несущего разрушения стал европейский кейвизм. В этой ветви реальности, это учение было основано ещё в середине века Джоном Кейвом, американским гробовщиком. Кейв, среди прочего, учил быть стоиком и не бояться смерти, а при определённых обстоятельствах даже желать её. Позже последователи стали прославлять смерть и даже навязывать другим членам культа самоубийство. Сам Кейв, согласно популярной версии, был убит своими последователями, когда оказался неудобным для развития новой религии. В Европе кейвизм развивался в пику христианству, уча, что вечной жизни нет, нет ада и рая, высшая ценность — избавление от страданий. Общественная мораль не заслуживает уважения, так как она допускает вражду между людьми, она лицемерна, всякая общественная религия и политическая идеология существуют только для того, чтобы оправдать классовую эксплуатацию и в силу этого они должны презираться и отвергаться. Коммунизм, либерализм и утопизм, при этом тоже ложны, так как обслуживают всё те же интересы демона жизни, представленного круговоротом бессмысленного и мучительного людоедства и размножения. Коммунизм подвергался особенной ненависти за его наибольшую лживость, так как утверждалось, что он под предлогом устранения одной эксплуатации (со стороны капитализма) стремится установить ещё более ужасную классовую эксплуатацию (со стороны номенклатуры). Согласно кейвизму, нужно успокоить инстинкт выживания и размножения, принять свою смерть и гибель всего живого, а, если что, даже совершить самоубийство прямо сейчас и убить по крайней мере тех, кто страдает в этой жизни. Адепты кейвизма, по мере возрастания экстремизма, проповедовали анальный секс, аборты, гомосексуализм, антинатализм, эвтаназию, саморазрушительное поведение, даже иногда устраивали теракты в христианских храмах, мечтая уничтожить авраамические религии и человечество. Популярной книгой на тему кейвизма служили мемуары Юджина Лютера (настоящее имя — Видаля), одного из первых последователей кейвизма. Он в своё время разругался с единомышленниками и бежал в Египет, в мусульманских странах кейвизм запрещён в любом виде. Там он сетовал, что его имя убрали из священных писаний, которые он сам составил. Кроме того, женщина-кейвистка по имени Ирис, нынешний лидер европейских кейвистов, которую он знал, становится новым воплощением древней богини-матери, образ которой ранее проявился в лице Девы Марии, а до этого — в Исиде и других. Этот «ирисийский» элемент, сетовал Лютер, прививается к кейвизму, как ранее он был привит к христианству. В Японии кейвизм смешался с буддизмом и еретическими ответвлениями христианства. Почитав их литературу, запрещённую во множестве стран, Акира обнаружил, что чувствует внутреннее согласие с каждой буквой, но тем не менее он не желает вставать в ряды учения, невидящего саму жизнь. Акира взяв с собой мать Сато, отправился в технопарк Кохоку, где часто собирались сектанты. Перед ними — обширное светлое место, очень большая площадь, окружённая центрами высоких технологий и пространствами с деревьями и полями. Площадь заполнена людьми, как адептами, так и теми, кого они сюда привлекли. Здесь выступал глава секты — Имада. Он носил чрезвычайно потешный ритуальный наряд, который закрывал большую часть его лица, но та часть лица, которая была видна, выглядела лицом обычного обывателя средних лет или несколько старше. Было очень смешно, когда лидером дьявольского учения выступает человек с лицом офисного клерка. Акира настолько воспринимал происходящее в качестве клоунады, что ему потребовалось напоминать себе, как важно вытащить Сато из этой помойки. Большая часть разряженных культистов носили белые костюмы с изображением ритуальных надписей, взятых из санскрита (они восхваляли бога Шиву и его гигантский член); более высокопоставленные — красные накидки и круглые шляпы. Пока Акира пробирался к лидеру, все окружающие, как зеваки, так и сектанты и им сочувствующие, ощущали его внутреннюю силу. Старались так или иначе дать ему пройти, уступить место или просто отвернуться с чувством тревоги и дискомфорта. Имада громко проповедовал, ставил в примеры леммингов, которые могут повиноваться воле планеты и совершить массовое самоубийство. Человечество, по его мнению, утратив подобную связь с планетой, обрекло себя на великие страдания. Насколько узнал Акира, этот Имада путешествовал в Индию, был посвящён в практики агхори, поедающих мертвечину и предпочитающих после этого ночевать на кладбищах среди разбросанных костей. Имада был выходцем из так называемых «подпольных христиан», которые практиковали синкретическое поклонение. Пока первосвященник озвучивал свою проповедь, близко от него стояла та девица с волосами русого оттенка, рядом с ней — влюблённый до ушей Сато, ничего не соображающий под влиянием гормонов. Наконец проповедь Имады прервал громкий свист, который заставил чуть ли не всех обернуться. Люди перешёптывались. Все увидели высокого полуазиата-полуевропейца с резкими чертами лица и длинными тёмными волосами, с вызовом блестящего стальными глазами. Акира, как обычно, носил сейчас чёрный костюм и накинутый поверх него лёгкий тёмный военный китель. Рукава мундира рослый юноша не использовал, они просто свободно свисали с боков. Акира шагал босиком, воспринимая через оголённые подошвы окружающую местность на куда более глубоком плане. Лей-линии, как он сразу заметил, здесь возбуждены и пульсируют. Может произойти нечто плохое. — Эй, трепало! Ты несёшь чушь и ахинею. Никакой бог вас не любит. Вы сами выдумали себе этого вашего Шиву, а даже если он есть, он просто убьёт всех вас, чтобы вы не доставали его своими молитвами. Сектанты начали бесноваться в ярости, на что Имада, почувствовав глубокую внутреннюю силу этого человека, призвал паству к тишине и решил выйти с ним на диспут. Они вышли немного навстречу друг другу. — Я вижу, что ты особенный, Незнакомец. — Меня звать Куроно. — Куроно… Ты не веришь в Господа Шиву? — Ваш Мелькор не сможет забрать мою душу. Я презираю, когда мной кто-то управляет, — Акира не имел никакого заранее подготовленного плана, просто говорил первое, что приходило ему в голову, давал сердцу время подсказывать себе слова. Акира вообще никогда не имел опыта говорить на большие группы людей и вообще был тихим и держался подальше от скоплений народу. Если честно, он понятие не имел, как выводить людей из сект. Акира знал, что у него есть только одно оружие — воля. Он может говорить очень уверенно, без запинки, чётко и внятно, глядя в глаза и давя противника своим эго. На планете Навей он мог отгонять монстров, только взирая на них. — Мелькор не желает управлять тобой. — Имада очень быстро сообразил. — Мелькор желает, чтобы ты разделял его веру добровольно. Каждый, кто подумает головой как следует, возвысится над человеческим, слишком человеческим, поймёт, что Мелькор — прав. Истина не имеет отношения к надеждам толпы. Последний словесный оборот, кажется, принадлежал самому гробовщику-философу. Он считал, что все учения, которые утверждают, что быть лучше, чем не быть — лживы, ибо соответствуют хотелкам невержественной толпы и избегают аргументов рационального и холодного ума. — Я ненавижу жизнь, — вдруг озвучил Акира, чувствуя, как его голос напрягается. — Я ненавижу себя. С самого детства я был всего лишь оружием войны. Моя жизнь — бессмысленная мука. Но я ненавижу вашего Мелькора, вашего Разрушителя, даже если я никогда не встречал его, даже если я не уверен, что он реален. Я ненавижу его, ведь он вас не любит. Тот, кто любит всех вообще, без разницы, грешники вы или праведники, как вы говорите, то это — считай, он никого не любит. Скажите-ка, есть ли разница, любить или ненавидеть? Вы бы не знали, что такое ценить и любить, если бы у вас не болело от чувства потери. А? — Ты говоришь, как человек, — сузил взгляд Имада. — В свою очередь, Мелькор — бог. Его разум совершенен, и он может любить абсолютно всех, ему без разницы, грешник ты или нет. Он — любит всех нас. Именно поэтому Мелькор хочет избавить нас всех от земных страданий. В силу одной своей любви, в силу своего бесконечного сострадания к нам, страдающим в Сансаре. — Имада блаженно улыбнулся. — Только поэтому, Куроно, ты отказываешься принимать любящего тебя Господа? Тебя бесит, что ты не будешь для него особенным? Акира понял, что сейчас он сможет наконец озвучить главную мысль: — Нет, я не хочу быть для него особенным, для вашего Мелькора, вашего Шивы, вашего Христа, как бы вы его не называли… Я ненавижу, когда мне говорят, что я нуждаюсь в любви кого-то, кто выше меня. Я ненавижу вашего Господа просто за то, что ваше учение говорит что-то такое. Я считаю его отвратительным. Только жалкие слизняки верят в ваше учение. Верующие вокруг начали громко возмущаться. Имада сказал: — Даже несмотря на твои слова, Куроно, наш Последний Мессия, взявший на себя всю боль Тричилокосма, всё ещё любит тебя! Он очень ждёт, чтобы ты присоединился к нему! Чтобы ты помог ему сокрушить Вседержителя Всего! И воздвигнуть Железный Лотосовый Трон посреди Неба!.. Неба, выжженного ненавистью!.. Как ни странно, но сейчас слова Акиры возымели тот эффект, которого он желал изначально — Сато вдруг осознал, что он действительно слизняк. Он вступил в какую-то стрёмную секту просто на поводу гормонов. Тут под шумок его выхватила мать, они начали уходить отсюда. — Куроно, если ты сомневаешься в силе нашего Господа, позволь показать тебе знамение. В будущем всё человечество приняло нашу веру, и люди будущего создали машины по контролю над климатом, чтобы уничтожить нынешнюю цивилизацию. И одна из таких машин сейчас переместится из будущего прямо сюда… Как только Имада объявил об этом, Акира ногами почувствовал, как сверхъестественная энергия лей-линий проливается сквозь землю к этому месту. Прямо посреди зелёного участка парка вырывается каменная башня, высотой более полсотни метров. — «Вторженец!» — Акира поймал из ноосферы имя этого существа или название этого механизма — Синрëку. Его башня выглядела составленной из цельных блоков, в ней также имелось углубление, отличное от прочей оболочки, в котором проглядывалась знакомая символика — три шипа короны Мелькора. — Каин, разберись с ним, пока я!.. — Акира быстро выхватил из бегущей толпы Сато и его мать, двигался сейчас с ними очень быстро — обычные люди теперь их даже не видели. Акира отпустил Сато и его мать через несколько километров отсюда. — Я понял тебя, Акира. Чёрно-красный Каин материализовался возле башни Синрëку. — Узнаем из новостей, кто победит, — Имада и его окружение в красном очень оперативно, уверенно в себе, без паники покинули своё место. Синрëку раскрыл некоторые блоки и состоящие из них каменные конечности, смог на них передвигаться, правда, очень неуклюжим образом. Скорее этот Кайдзю выглядел очень смешно. Но его тело — не самое главное оружие. Вокруг Синрëку очень быстро вырос зелёный лес, растительные лозы, способные связать равного гиганта, напали на Каина со всех сторон. Они не только хватали, но и били током. Одновременно с тем Синрëку атаковал Каина ослепляющей вспышкой из кристаллической, жёлтой сферы, которая появилась на его вершине. В неё вложена мощь АТ-поля, потому робота временно ослепило. Синрëку ещё постреливал из вершины башни росчерками зелени — это летели мельчайшие растительные частицы, пропитанные АТ-полем, чьё попадание в Сына Евы аннулировало его щит-многогранник. Хищный лес ещё продолжал покрывать всё большую территорию, зелень грозила замуровать в себе… — Акира, я сильно истощён боем с Симоном. Я не могу сам сражаться в полную силу, когда вокруг так много людей! — Я иду, Каин! — Акира передал свой китель Сато, после чего высвободил из-под пиджака вторую пару человеческих атлетических рук. В каждой из них — по катане, они вырвались прямо из ладоней юноши, пройдя наружу сквозь кожу. Сато и его мать в изумлении. Акира исчезает в прыжке. — Я здесь, Каин! Когда Акира появился, перед его лицом нарезались, измельчились и разлетелись частицы зелени. Пилот стремительно порвался сквозь живую зелёную стену гигантских растений, коснулся корпуса Каина, дематериализовался и ещё раз обрёл плотность уже внутри контактной капсулы. Каин разорвал добрую часть окружающих электрических лиан. Выдвинулись футуристические мечи, слегка мерцающие серебром, по одной штуке в каждой из четырёх рук. Акира нарезал следующие на очереди лианы, атаковал саму уходящую башню на ножках: вонзил один меч в сферу, другой — в знак Мелькора, отсёк Синрëку руки и ноги. Потом схватил каменного истукана и бросил очень высоко в небо, прыгнул следом. Акира вышиб эту машину апокалипсиса в верхний слой атмосферы следующим пинком, после чего вспыхнул от глаз Каина. Крестообразный взрыв распылил Синрëку! Каин приземлился, после чего дематериализовался. Сато и его мать, наблюдавшие за всем этим с приличного расстояния, не смогли прийти в себя. — Никому ни слова обо мне, — Акира появился прямо перед ними, переместясь с места приземления на своей сверхскорости. Взял у них свой китель, вторая пара рук уже скрылась под пиджаком. — Кто ты такой, Куроно?! Пришелец?! — изумился Сато. — Я человек, превращённый в суперсолдата. — Акира набрасывал на себя китель. — Я родом из параллельной вселенной. Там люди сражаются с гигантскими монстрами с помощью огромных боевых человекоподобных роботов. Вселенных бесконечное множество. Если этот безумец не ошибался, то этот монстр-башня пришёл из параллельной вселенной, где люди приняли мелькорианство и решили уничтожить человечество с помощью таких вот боевых машин. Акира сейчас вслушался в ощущения, которые он получал с помощью своих подошв. Он видел, где находятся высокопоставленные культисты и куда они бегут: — «Не буду убивать их, они мелкие сошки. Они не будут опасны, если я ликвидирую главный источник ереси на этой планете. Он — в воздухе. Я чувствую, он скрывается здесь в форме, которая недоступна привычному пониманию…» Акира ещё решил осмотреть парк. Он просто бродил тут по покинутым территориям, откуда сбежали все люди в момент появления гигантских существ. Увидел, что здесь в качестве экспонатов демонстрировались установки по контролю климата, созданные благодаря изучению Кайдзю. Одна такая до боли напоминала Синрëку. — «Неужели, будущее этой планеты — добровольная смерть цивилизации?»