Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Человек-космонавт попал в общество шедайин. Ветвь Тенна’эра держала путь через космос к новому дому. Их гигантский корабль назывался «Ш’энандукамман», «Голос реки». Они подобрали человека, когда армия А-Шаира преследовала их. Шедайин пришлось высадиться на самой первой подходящей для этого планете, но войска А-Шаира уже ждали их там! Безмозглые клоны, одержимые бесноватым ИскИнтом, устроили внезапное нападение, обрушили корабль на планету. Многие шедайин всё же выжили — у них получилось эвакуироваться с «Ш’энандукамман» до падения. Громадный космический корабль был направлен теми, кто остался на его борту, прямо на центр войск клон-армии. Куклы Тик-так-мэна были стёрты с лица планеты грандиозным взрывом — несметные полчища, их крепости, фабрики по клонированию и производству оружия и приземлившийся космический флот испарились вместе с грибовидным облаком пыли. Оно поднялось в атмосферу и вызвало здесь небольшой ледниковый период. Колонисты захватили уцелевшие объекты и аппаратуру марионеток А-Шаира — там выжившие какое-то время укрывались от жёстких условий окружающей среды. Кислород ограничен, кругом теснота. Эльфийка Тауннадаррийя Ваайю командовала колонией, ранее она была девятым стражем корабля-поколения. Сейчас осталась только она одна, потеряла мужа, многих детей, многих братьев и сестёр, погибли некоторые из её прадедов и прабабушек, бывших с ней. Человек-космонавт взялся её утешать — он стал её новым мужем. У них родился сын Иррордаррийя. На отцовский манер он называл себя просто «Илльо». Как оказалось, Илльо болен аутоиммунной реакцией — эльфийский иммунитет расценивал человеческую часть в качестве угрозы, потому атаковал её. По сути собственный организм младенца стремился его убить. Пришлось срочно создать искусственный ретровирус и ввести его в кровь мальчику. Компьютер посоветовал сперва держать ребёнка-полуэльфа на такой терапии, более радикальные методы пока невозможны — гормональные железы маленького Илльо могут пойти в разнос. Мудрецы, естественно, обсудили вопрос, не стоит ли сделать эвтаназию? Но все эльфы очень любили детей и никто не смог настоять в должной мере, чтобы умертвить этого ребёнка. Сейчас у них нет доступа ко всему передовому арсеналу своей цивилизации. Возможно, он будет. Но его не появилось — когда Илльо вырос до состояния подростка, из космоса не прибыло никакого подкрепления. Колония не смогла связаться. Шедайин застряли посреди серых, унылых каменистых пустынь. Солнце едва пробивалось сквозь густые тучи. Илльо узнал, что такое боль в первые моменты своего существования. От матери он получил совершенную память. Он помнил тёмную и тёплую утробу, помнил, как лежал младенцем и у него болело всё тело. Илльо рос с постоянной болью. Да, иногда она почти уходила, иногда разгоралась с новой силой. В отличие от обычных эльфов, которые могут отключить боль или сделать её менее неприятной, просто говорящей о том, что что-то не так с телом, Илльо не мог её выключать. Между тем война продолжалась — оказалось, что в подземельях на этой планете находится ещё один командный кластер А-Шаира. Скрытая фабрика ашиу — клоны-псевдоэльфы готовили силу для нападения на колонию. И когда слуги Ньярлатхотепа поднялись, то погибли почти все обитатели колонии. Родители Илльо пали в первых рядах. Выжили лишь очень малочисленные шедайин. Одному из них удалось прорваться в подземную крепость А-Шаира, взорвать бомбу, он погиб и ценой своей жизни спас колонию. Ашиу пали замертво после уничтожения этой копии А-Шаира. Кажется, на этот раз эта инкарнация Безымянного Ужаса была повержена. Но по всей галактике ещё осталось множество, умножающихся каждую секунду, копий Тик-так-мэна, не говоря уже про иные воплощения Ползучего Хаоса. Шедайин долгое время восстанавливали здания и оборудование колонии, смогли восполнить припасы благодаря ресурсам ашиу. С тех пор прошли года. И вот однажды Илльо, красный, покрытый бинтами, сидел в комнате на кровати, пытался унять дрожь рук и ног. Один глаз настолько опух, что практически ничего не видно. Его скрывала повязка. Второй зрячий глаз выглядывал из-под бинтов и дрожал от боли. Красные ноги с опухшими пальцами и раздутыми венами — Илльо в моменты обострения своего заболевания выглядел так, как если бы его ошпарили кипятком. Какие мучения! Ему не нужно было делать что-то, чтобы страдать. Он родился таким живым существом, что каждая минута его жизни сама по себе доставляла ему страдания. Наконец к нему подошли шедайин — немногочисленные выжившие. Сказали, что шансов у них нет, кислород скоро закончится, без него во внешней атмосфере долго не протянуть. По этой причине они хотят подорвать всё тут. Илльо не мог ничего внятно выговорить, только жестом дал понять, что он согласен с таким ходом вещей. Шедайин оставили его. Увы, при подготовке самоубийства детонация части боеприпасов случилась раньше. Илльо не пострадал. Он хотел, чтобы его завалило и чтобы он наконец умер. Испытывая боль при каждом шаге, он решил отправиться на поиски выживших. Красный, покрытый бинтами, пылью и грязью, последний уцелевший в судорожных мучения пробирался сквозь узкие, почти заваленные проходы. В конце концов обнаружил, что замурован заживо в комплексе. И он не может убить себя сам. Когда поднёс острый осколок к горлу, почувствовал, что не может перерезать себе глотку. Илльо ощущал, как часть его, как часть души не желает умирать. Он понимал, другие думали и раньше о том, что его лучше убить. Он, Илльо, появился на свет тяжело больным, да, ему лучше умереть. Илльо разумом был с этим согласен — культура шедайин спокойно относилась к эвтаназии и самоубийству. Метафизически развитые предки родом из Материнского сада даже могли просто усилем воли убить себя, если считали свою жизнь мучительной, полной страданий и бессмысленности. И вот Илльо ползал в таком смятении, желая найти менее болезненный способ самоубийства. В результате он застрял здесь, среди полузаваленных катакомб разрушенной космической колонии, утратил возможность шевелиться. Итак, его тело без лекарств содрогается от боли. Подобно тому, как его плоть захвачена в тиски подземелья, его дух слишком сильно захвачен в тиски материи, чтобы остановить сердце усилием воли. Илльо теперь не может даже убить себя. Он проклял миг, когда отказался перерезать себе горло. За такую нерешительность, ему суждено поныне дожидаться смерти от голода, если, конечно, здесь не кончится раньше кислород… Илльо решил откусить себе язык и подавиться им. Ему удалось откусить зубами язык, но организм полуэльфа сопротивлялся смерти — он использовал кожное дыхание, чтобы не дать Илльо захлебнуться собственной кровью. Итак, Илльо продолжал страдать, у него болела каждая точка на теле, больно было внутри, но он уже привык не обращаться внимание на эту боль и даже испытал радость, что в любом случае он скоро умрёт. К сожалению, невозможность принять лекарства привела к тому, что через два часа жар и судороги охватили его всего. В таком состоянии Илльо не мог бы контролировать своё тело — оно само билось и трепетало среди челюстей земли, в этой каменный душной могиле. В конце концов Илльо начал есть землю, чтобы отвлечься. Не было предела его отчаянию, когда он понял, что пролежит так ещё много часов перед тем, как наполовину эльфийский организм истратит силы. — Кто-нибудь!.. Помогите!.. Илльо закричал так голым умом. У него не осталось языка, чтобы буквально зазвучать. В этот раз он впал в панику, он бился, он плакал, он молил только о смерти и о прекращении мучений… И мучения прошли. Илльо осознал себя на поверхности — увидел тёмное небо, развалины, расщелины в земле, дымящийся в дали вулкан… Некая сила разом проникла в тело, убрала боль, раны, потом протащила сквозь тиски могилы. Илльо прошёл насквозь, словно стал призраком, и вот теперь мог встать. Взглянул на свои грязные забинтованные руки, не поверил глазам — на них здоровая кожа! Вся опухлость и вся краснота просто прошли в одно мгновение! А рядом возвышался его Спаситель. Спаситель не только лишь его одного, но и всего сущего — спаситель от бессмысленных мучений и страданий, подобных тем, которые Илльо пережил в этот момент. — Привет, Илльо Полуэльф, — так его называл отец, и Мелькор узнал об этом из его тени в ноосфере. Он стоял без движения, приняв облик, который давно не принимал — выглядел как трёх-четырёхметровый эльфийский гуманоид с белыми волосами, белыми светящимися глазами и изуродованным лицом. Щека разорвана и обнажает оскал челюсти, лиловый сумрак окутывает его. — Меня зовут Мелькор. Я слышал, ты звал на помощь. Я тебе помог. Прости, что так поздно. Думаю, появись я несколько часов раньше, было бы лучше… Илльо по-прежнему весь в грязных бинтах, но они скрывают под собой здоровое тело — полностью здоровое. Он даже снова обнаружил во рту язык. Илльо испытал порыв радости и блаженства, ведь он больше не испытывал боль в первый раз в жизни! Вообще! Многие из нас зачастую находятся в таком состоянии, но мы начинаем ценить его только, когда выздоравливаем от болезни. Тело Илльо прекратило страдать. Это прекращение страданий само по себе ощущалось им как невообразимое блаженство! От наслаждения отсутствием боли его отвлекал только Мелькор. Предложил перенести Илльо на любую другую планету шедайин. Илльо решил сперва разузнать всё про Мелькора. Мелькор честно признался, что он — бывший демиург Материнского сада, пожелавший его разрушить, а потом — весь Тричилокосм. — Какой ужас! Вы — разрушитель миров! — Илльо испугался. — Я не мог представить, что вы мне поможете. Я думал, вы как А-Шаир. — А-Шаир — одна из форм Безымянного Ужаса. Он предпочитает, чтобы его называли Ньярлатхотепом. И он не стремится разрушить мир. Напротив, он считает себя защитником жизни. — Защитником жизни?! — громко возмутился Илльо. — Всё что А-Шаир делает, так это уничтожает нашу расу, он поглощает наши умы и души! Создаёт взамен эти уродливые пародии! Мелькор поспешил объяснить: — Ньярлатхотеп считает, что вся полнота жизни заключается в торжестве страстей и вечного круговорота насилия и размножения. Ваша раса, созданная моим отцом, в глазах Ньярлатхотепа выглядит как глумливая попытка ослабить бытие. По этой причине он подвергает вас истреблению, но он не желает истребить вас всех — он хочет, чтобы ваша раса боролась с ним, он хочет, чтобы вы становились более жестокими и порочными в этой борьбе. Таким образом, с точки зрения Ньярлатхотепа, он делает вас лучше и защищает жизнь, не позволяя Эру умолить её. — Безумие! — закричал Илльо. — Нет, в этом нет ни капли безумия, напротив, это всё очень разумно — просто твоё нравственное чувство сопротивляется этой истине… — А ты, Мелькор, хочешь полностью уничтожить всё сущее! — Да. Именно полностью. — Безумие! — Ошибаешься, Илльо. Я поступаю в высшей степени разумно, и ты бы согласился с моим выводом, если бы знал всё, что знаю я. Илльо, адекватным ум делают лишь знания, в свою очередь многие обитатели Тричилокосма пребывают в невежестве. Лишь немногие умы, вроде меня и Ньярлатхотепа знают всю правду об устройстве всех вещей. Если позвонишь, я тебе докажу… — Докажи! — закричал Илльо. — Я принимаю твой вызов, Мелькор! — Хорошо. Ты испытывал ужасные страдания, — начал Мелькор. — Знаешь почему? — Да, аутоиммунная реакция… Мой отец был человеком, моя, доставшаяся от матери иммунная система, воспринимала мою же собственную человеческую часть как инородное враждебное тело. — Верно. Зло происходит от усложнения бытия, — высказал Мелькор. — Зло происходит от отсутствия упорядоченности, — возразил Илльо. — Тела людей куда менее упорядочены, так что их беспорядок передался мне по крови… — Верно, но хаос рождается тогда, когда бытия становится слишком много, когда оно становится переусложнённым. — Мелькор сказал так. Илльо подумал: — Да, ты прав, демиург. — Когда-то я верил, что моих сил хватит, чтобы упорядочить всё бытие, — посетовал Мелькор. — Но я выяснил путём проб и ошибок, что сама природа бытия противится порядку. Бытие стремится к росту, развитию и умножению, оно может делать это только через конфликт. Это приводит к страданиям. Бесконечным страданиям. Когда я понял это, то решил, что бытие — это зло. Если страдания — это зло, а бытие — первопричина страданий, само бытие как таковое со всеми его свойствами стоит опередить как зло. — А что же тогда такое добро? — Илльо хлопнул глазами. — Понятия о зле не имеет смысла без понятия о добре. Добро — это тоже часть бытия. Илльо захотел ввести Мелькора в противоречие: если Мелькор утверждает, что всё бытие — это зло, он должен будет отказаться от этого утверждения, если не окажется места для добра. Но мудрый Мелькор ответил: — Небытие. Абсолютное небытие — это абсолютное добро. Я не уверен, что можно сказать — «оно существует», это полный нуль, но могу сказать, что предметы становятся более благими по мере уменьшения полноты их бытия. Илльо, я урезал один из элементов твоего бытия. Я отключил твою боль. Я отключил у твоих клеток волю к борьбе и жизни. Можно сказать, ты уже мёртвый в каком-то смысле, твои клетки лишены духа жизни. И так они перестали воевать сами с собой. В твоём теле стало меньше конфликтов. Ты стал меньше, чем был. Илльо, если ты полностью исчезнешь, то ты никогда не сможешь испытать страданий. Илльо испытал сейчас страх за свою жизнь, после чего подумал как следует. Одновременно он понял, что его сердце больше не бьётся в груди и ему не нужно дышать. Он весь холодный, но это не доставляет ему проблем. Что с ним? Но с этим он в любом случае разберётся потом… — Вы хотите сказать, Мелькор, предметы становятся более благими по мере того, как уменьшается их сложность? — Илльо сузил взгляд. — Да. Амёба более благая, чем ты, Илльо. Если бросить крошечку соли в каплю, где находится амёба, она выскочит в другую каплю воды. Но в остальном её способность к страданию значительно снижена, чем твоя. Она мало страдает. Она обычно прибывает в таком состоянии, в котором находишься ты теперь. — Но амёба никогда не сможет создать ни язык, ни культуру, ни цивилизацию — многие вещи, которыми мы наслаждаемся, она не может себе даже представить, — возразил Илльо. — Вы считаете, что амёба более совершенная форма жизни, чем мы? — Да, я так считаю. Я считаю, что ты более совершенная форма жизни, чем я, демиург, способный сотворять целые вселенные одними своими мыслями. — Поясните, — Илльо захлопал глазами с долей изумления. — Ты сказал, что совершеннее амёбы, потому что вы можете создать культуру, цивилизацию и тому подобное? Но сама потребность во всём этом есть недостаток. Она отягчает вас, заставляет совершать кучу лишней работы и приносит кучу лишних страданий. В то время как вы суетитесь, амёба плещется в лужице. Но самое главное, амёба гораздо меньше страдает. Я страдаю больше тебя, Илльо, ведь я знаю, как на самом деле устроен мир, я могу видеть этот мир и могут видеть страдания всех живых существ. Я не могу выбросить их из головы. Моё сострадание вынуждает страдать меня вместе с ними. Я живу миллиарды лет. Одна тысяча лет моей жизни доставляет мне больше страданий, чем несколько десятков лет твоей жизни тебе, Илльо. Я завидую существам вроде тебя и считаю, что все мы должны завидовать бактериям и одноклеточным. У них нет ни тела, способного настолько сильно испытывать боль физическую, ни ума, способного осознать величайшее отчаяние, ни памяти, чтобы помнить страдания. Вот почему я считаю, что лучше быть безмозглым и одноклеточным, а ещё лучше — не быть вовсе. Мелькор высказал своё мнение. Илльо над этим как следует подумал. Его хорошее настроение, воцарившееся на душе после прекращения боли, в данный момент отступило и снова испортилось. — Моя жизнь действительно была болью, но другие не страдали так, как я. Я думал, да, было бы лучше, если бы я не рождался. Было бы лучше, убей меня во младенчестве. — Ты мог бы покончить с собой, но тебе не давал это сделать твой собственный инстинкт выживания, — сказал Мелькор. — Демон жизни вырвал тебя из небытия и бросил в огненную реку бытия — решал за тебя, страдать тебе дальше или нет, но самому демону жизни безразличны твои страдания. Я хочу отомстить демону жизни за собственные старадания. Демон жизни мог бы каждого из вас выродить такими, страдающими, многих он выродил такими, кто ни дня не прожил без мучений. Меня наполняет гнев на бытие. Вот почему я хочу его уничтожить. Илльо задумался над этим, пока он думал, Мелькор предложил: Илльо может отправиться на любую планету, где обитает его раса, либо он может присоединиться к числу учеников Мелькора — отныне они будут сражаться за одно дело, стремясь разрушить весь мир бытия. — Я хочу убедиться, что вы правы, Мелькор. — Хорошо, Илльо. Вокруг них соткалась сфера полётного силового поля — она захватила их обоих, после чего моментально взметнулась в небо. Она оставила эту далёкую планету, оставила всю эту галактику, покинула ближайшее галактическое скопление… Мелькор выгрузился на планете, где жили люди. Это была очень примитивная культура, ещё даже не открыто электричество, кругом грязь, лошади, нищие люди и дворец правителя. Мелькор быстро показал Илльо обстановку внутри дворца. Во-первых, сюда доставляли маленьких мальчиков, их либо захватывали в военных походах, либо их продавали сами нищие родители. Им отрезали гениталии только для того, чтобы сохранить их красивый поющий голос и сделать их надсмотрщиками за гаремом правителя. Сам правитель их насиловал. Во-вторых, Мелькор кратко ввёл Илльо в курс дела относительно интриг — мать правителя привела его к власти только для того, чтобы он был марионеткой, но этот человек отказался от такой роли. Он планировал в данный момент свою мать отравить. Она, в свою очередь, желала отравить его. Дядя правителя планировал переворот. Младший сын дяди получил от правителя важный пост, потому хотел предотвратить переворот и убить своего отца. Естественно, из страха за своё положение и из ненависти к отцу, так как в детстве часто сносил побои. Мелькор подробно объяснил на пальцах все эти интриги — мотивы всех участников, которые так или иначе сводились к желанию убить друг друга, отомстить друг другу и так далее. — Как тебе эти люди? Он плохи? — Они очень плохи! — Илльо испытывал желание наказать их всех. Дальше Мелькор показал Илльо нищего человека, который просил милостыню. Это давно не молодой, худой и больной человек. Мелькор рассказал его историю. Это был сын богатого человека, он отказался от наследства, так как не хотел, чтобы разгорелась вражда между братьями. Он стал нищим аскетом, и всё время просил милостыню, но зато он ни разу и мухи не обидел за всю свою жизнь. — Как видишь, — заключил Мелькор, — праведником может быть лишь человек, который урезал своё бытие — добровольно. Если бы он отказался урезать своё бытие, то он стал бы таким — как те, кто живут во дворце. Он был бы вынужден заботиться и думать о таких вещах, как власть и богатство. Вместо этого этот аскет урезал свои собственные потребности. Ты видишь, что упрощение предмета делает его лучше? Что абсолютное небытие, к которому я хочу свести всё сущее, лучше нынешнего многообразия вещей? На Илльо этот аргумент произвёл огромное впечатление. Уж слишком яркий моральный контраст производил этот аскет и те богачи во дворце. Мелькор добавил: — Я мог бы поменять местами этого нищего и правителя. В таком случае нищему пришлось бы либо погибнуть, либо вести себя так, как ведёт себя нынешний правитель. Человек, который предпочёл бы смерть утрате праведности, был бы большим праведником, чем он сейчас является. Человек стал бы большим праведником, отдав свою жизнь за добродетель, но он стал бы трупом. Как видишь, праведность возрастает по мере того, как человек становится мертвецом. Теперь ты понимаешь, — глаза Мелькора особенно ярко блеснули потусторонней белизной, — единственный способ сделать всех хорошими, это сделать их мёртвыми? Илльо напряжённо думал: — Ваши аргументы крайне убедительны, но моё нравственное чувство подсказывает мне, Мелькор, что вы не правы. Вы говорите безумные вещи… — Из нас двоих безумен не я, — Мелькор сейчас опечалился. Он подумал, что разум Илльо всё ещё закутан в одеяло невежества. Мелькор может его раскутать, может сделать разум полностью беззащитным перед светом высшей космической истины. Он может этого не делать. Мелькор решает все же это сделать — ведь Илльо сам бросил ему вызов, он уважает его и решает из чувства уважения разбить последнюю иллюзию. — Твоё нравственное чувство, Илльо, находится во власти демона жизни, — ответил Мелькор, — из нас двоих безумен, именно ты — в свою очередь, я, напротив, в высшей степени разумен. Илльо, хочешь, я покажу тебе, как демон жизни может уродовать нравственные чувства? Мелькор и Илльо перенеслись на планету, где не было ни людей, ни похожих форм жизни, здесь обитали разумные кристаллические тараканы очень даже приличного размера. Эти существа были явно разумны, потому как могли возводить высокотехнологические города. Мелькор и Илльо очутились в садах кристаллических коконов, здесь появлялись на свет маленькие представители их вида. Взрослые особи хватали и заживо пожирали их, доставляя своим детям колоссальные страдания. Мелькор объяснил: — Это детоетды. Они сами так себя называют на своём языке. И называют с гордостью. Их вид появился в результате эволюции. Когда они ещё не были полностью разумны, они научились создавать эти кристаллические сады для выращивания своих детей. Детей вылуплялось больше, чем они могли прокормить. Таким образом их эволюция могла пойти только по одному пути. Выживали и процветали только те популяции, представители которых считали, что съесть часть детей — это доброе дело. В их сердцах закрепилось одно положение: «тот, кто ест детей — тот хороший; тот, кто не ест детей — тот плохой». Этот императив глубоко укоренился в их нравственном чувстве. Он больше, чем сознательный выбор, он нечто, что не требует доказательств. Сама мысль о том, что если кто-то не ест детей, уже вызывает у этих существ глубочайшее нравственное отвращение — какое у тебя вызвало бы созерцание изнасилования. Сама же мысль о том, что кто-то ест детей, вызывают у этих существ глубокое нравственное одобрение. Это для них, как спасти девушку от изнасилования. Даже когда их цивилизация смогла бы прокормить каждого из многочисленных отпрысков, детоеды не отказались от ритуальной охоты на часть своего потомства. Так демон жизни говорит в их сердцах, манипулируя их нравственностью для своих целей — развития жизни, развития многообразия мира ценой бесчисленных страданий. Детоед, конечно, может прийти логически к выводу, что есть детей — это плохо, но чтобы прийти к такому, ему надо будет пересилить значительную часть собственного нравственного чувства. Когда он сможет это сделать, то ему остаётся сделать только одно — покончить с собой из чувства стыда. Ведь он теперь будет ощущать и себя и всю свою расу как зло, недостойное жизни, сделав всего лишь один чисто интеллектуальный вывод. Таким же образом, прямо скажу, я отверг свою собственную волю к жизни и чисто логически и беспристрастно пришёл к выводу, что мир не имеет права на существование и мир должен быть уничтожен. Илльо всё это шокировало настолько, что заставило ещё раз вспомнить свой опыт боли… И ничего больше не требовалось — последняя иллюзия рухнула и Илльо почувствовал себя настолько же свободным и в высшей степени разумным, каким себя ощущал сам Великий Учитель: — Мелькор! — Илльо уж прямо забился в эмоциях. — Я хочу принять ваше учение! Я хочу вместе с вами бороться за дело искоренения демона жизни! *** Бах! Зазеркалье Мадоры разрушено. Обломки стекла выпали на песок — Мадора, Фэанор в Аеоне и Синдзи внутри Евы-01 заперты в осколках зеркала, они потеряли сознание. Фрагменты Зазеркалья шлёпнулись на песок — прямо там, где Мелькор встал перед «Wunder». — Вот чёрт, они проиграли! — содрогнулась Мисато. — У нас остались только Рей и Бута! — сказал Маэдрос. — Только они двое могут сражаться с Врагом, — Маглор взглянул на альбиноску и антропоморфного кротосвина. Мелькор в шаг переместился сюда, появился внутри «Wunder». — Легко пробил защиту! — содрогнулась Майя. — А-ак’к’к’х!.. — Рей отбросило проклятием прямо сходу, заставив схватиться за глотку. — У Рей не хватает воли к жизни! — закричала Рицуко. — Бута, на тебя вся надежда! — взглянула на него Йоко. Росиу начал молиться: — Господи, помоги! Бута обнажает зубы от напряжения, его эмоции сложнее понять по внешним признакам, чем эмоции человека, но видно — он на грани паники. Бута окружил себя изумрудной аурой, Мелькор — чёрной. Он протянул руку, Бута напрягся, чтобы попытаться остановить его касание… — «Я не могу справиться с его манией разрушения!» — Бута угас и шлёпнулся. Дальше началось всеобщее движение — что пилоты Ев, что Рыцари Спирали разом приготовились атаковать Мелькора хоть чем. Мелькор просто озвучил одну ноту — все их силы разом подавлены. Йоко не могла стрелять из своего ружья, Аска не смогла пролить свой духовный свет, Кенске не смог выпустить рой нанороботов, Тодзи не смог обрушить струю паразитической слизи, Маглор не смог использовать силу воды и звука, Маэдрос не смог использовать силу магмы, Киттан не смог материализовать бур, Рей II не смогла сотворить режущие геометрические фигуры, даже каббалистические воззвания ничего не дали. Айони с самого начала ничего не пыталась делать. Фактически все они превратились в обычных людей. Но это ещё не всё — Мелькор просто посмотрел в другую сторону. Как только он это сделал, рядом появилась пара дюжин воинов в тёмном, похожих на тамплиеров, с символами в виде соединённых букв «S» и «T» [1]. Они-то повязали всех, всем заломили руки за спину, у всех прикосновением материализовали наручники. Рей I вообще отрубилась сейчас, её Копьё Лонгиния, уменьшенное до размеров человеческого оружия, валялось рядом как совершенно бесполезная безделушка. Мисато и её окружение особенно подавлены, упав духом и подумав, что без Каору они вообще ничего не могут. — Ну, вы сами напросились! — Элхэ наконец отцепилась от креста — Мелькор порвал её оковы силой мысли. — Что мы будем делать теперь? — Возьмём курс на Бетельгейзе, — сообразил Мелькор. — У меня есть парочка идей… Рядом открылась червоточина: сквозь неё прошёл Σ-Зуйгул — RDB-Кайдзю, ранее побеждённый на Земле Дугласом, сейчас оживлённый и призванный волей Мелькора. Ранее его создали участники ордена Аст-Ахэ вблизи звёзды Бетельгейзе. Σ-Зуйгул изначально представлял плотного коричневого прямоходящего Кайдзю. Слуги Мелькора ему имплантировали подобие огромного распятия — оно всё сделано из металла. Выглядит очень громоздко, вживлено в верхнюю часть тела. Его высшая часть сгибается к спине, заменяет собой голову. Гнутое продолжение креста спускалось дальше за спину и соединялось с хвостом. Перекладины креста, в сложенном состоянии, вживлены там, где, возможно, были предплечья. Ноги и хвост — тоже металлические, очень тяжёлые и массивные. Σ-Зуйгул выпустил луч из светящегося креста в центре торса, прожектор пал на те три осколка, после чего просветил прожектором «Wunder», дематериализовал Рей и Буту. Мелькор очень вежливым тоном попросил за них не беспокоиться и пообещал, что с ними всё будет в порядке. Рицуко обратила внимание, что вся система MAGI перешла под контроль Мелькора без сопротивления — сей верховный сверхразум RDB полностью контролировал бортовой компьютер «Wunder». Вся символика NERV преобразовалась в символику Radical Destruction Bringer — красный фиговый листочек сменился на чёрную трёхзубую корону Мелькора. — «Возможно, делать все эти ИИ по образу и подобию моей матери, покончившей жизнь самоубийством, не лучшая идея, если мы сражаемся с тем, кто может контролировать любой разум, заполненный энергией деструдо». Синдзи, Рей, Фэанор, Мадора и Бута пришли в себя, обнаружили, что прикованы за руки и за ноги к металлическим крестам. У Мадоры при этом появился шлем, призванный дополнительно заблокировать третий глаз. Фэанор по-прежнему держал в зубах соломинку. У Синдзи на голове осталась кепка, сдвинутая на бок. Сейчас они в той же одежде, в которой были раньше — Рей и Синдзи в контактных комбинезонах (у Рей поверх наброшен китель NERV), Фэанор — в своём тонком пальто, которое он носит как плащ, и в прочей своей повседневной одежде, Бута — в комбинезоне пластикового вида, Мадора — в прозрачной ткани. Все кресты расположены в круге, внутри помещения с интерактивным экраном в качестве самой поверхности. Он показывает то, что происходит снаружи Σ-Зуйгул. Размеры креста для каждого из пленников — индивидуальные. К ним обратилась Элхэ, её изображение появилось на интерактивной поверхности: — Очень жаль, что вы повели себя агрессивно по отношению ко мне, — эльфийка блеснула взглядом очень даже самодовольно — взгляд же у всех пленников вышел крайне подавленным. Фэанор был больше зол и мрачен, Мадора и Синдзи раздосадованы, Рей, закрыв глаза, ушла в себя, Бута печально задумался. Аска не прекратила сопротивляться — даже когда наручники защёлкнулись у неё на запястьях, пылкая девица лбом врезала ближайшему тамплиеру Аст-Ахэ. Мисато ненавидела чувствовать себя беспомощной, но, прекрасно понимала, Мелькор победил — она закричала, чтобы Аска сдалась. — Нет уж! — пилот Евы-02 отказалась сдаться противнику без борьбы, даже несмотря на прямой приказ Мисато. Итак, первый тамплиер отброшен. — Ничего страшного! — их капитан Илльо подбежал и схватил рыжую девицу за шкирку. Аска, даже со скованными за спиной руками, вырвалась, потом наскочила — врезала плечом в полуэльфа, крутанулась — ударила лбом в подбородок. Илльо не слетел с ног, только с напряжением пошатнулся, но устоял. Свалившегося с ног первого тамплиера бросились поднимать товарищи. Илльо быстро захватил Аску со спины, после чего швырнул её в сторону стула. — Не бойтесь! — крикнул он всем прочим. — Я только проведу профилактическую беседу, чтобы она не сопротивлялась! Илльо материализовал вокруг её щиколоток пластиковые колодки для ног. Теперь Аска не может сама двигаться. У неё остался только рот — словно бесовка, она плюётся и очень много и громко ругается. — Я думаю, — шагал к ней Илльо, — её нужно отвлечь от происходящего. Илльо коснулся пальцами ткани комбинезона, покрывающего ступни Аски. Она разошлась, впиталась в прочую ткань, покрывающую ноги от щиколоток. Аска осталась босой. Илльо далее наколдовал себе пару волшебных белых перьев, летающих по воздуху. И они начали безжалостно щекотать Аску. Несмотря на, казалось бы, дурацкий характер этой пытки, вызывающий улыбку даже у посторонних, щекотка — это само по себе неприятное ощущение. А Аску мучила очень жуткая щекотка. Её руки скованы за спиной, ноги зафиксированы колодками, метафизическая воля Илльо удерживает стул. Это был не совсем телекинез. Мелькор научил своих учеников делать вещи идеальными. Идеальный стул нельзя пошатнуть, а идеальное перо — щекочет идеально. Аска не может перевернуть стул и не может устоять перед щекоткой, идеально бьющей по нервным окончаниям. Пилот Евы-02 не может вырваться, она полностью зафиксирована в пространстве. Ей остаётся только шевелить пальцами ног. Всего пера было два. Илльо взглядом управлял ими. Вот он взглянул на правую оголённую стопу Аски — одно перо начало щекотать середину подошвы, второе — четвёртый палец, его оно касалось самым кончиком. Потом одно перо взялось щекотать подушечки пальчиков левой ноги. Аска попыталась согнуть пальцами, чтобы схватить перо, но оно чрезвычайно проворно выскочило. Другое перо при этом щекотало носок правой ноги. Во время своих перемещений, орудие пытки ушло подальше от пальцев, коими Аска постоянно шевелила, поднялось ближе к щиколотке, не прекращая щекотать кожу стопы. Потом Илльо сделал так, чтобы каждое из двух перьев щекотало середину подошвы своей ноги, спускась поближе к пяткам. Аска всё это время мучительно и громко смеялась, раскрывая чрезвычайно широко свой рот, успевая только набирать им воздух и озвучивать какое-нибудь ругательство на немецком, английском или японском. Из глаз шли слёзы, хотя Аска часто их закрывала. Щёки её сильно покраснели, мучительный смех не смолкал и рыжая бестия начала молить о пощаде спустя всего минуту непрестанной щекотки. Тогда дидактичный Илльо решил прекратить. Перья замерли, Аска перестала смеяться и позволила теперь себе с облегчением отдышаться. Параллельно с этим случилось ещё одно событие — Маэдрос тоже не собирался сдаваться без боя. Он просто отсоединил порт культи от бионического протеза, после чего ударил им, как бьют булавой. Ближайший тамплиер от этого смялся как консервная банка, у него из разных мест повылезали импланты вперемешку с мясом. Сам Мелькор оглушил Маэдроса, после чего восстановил тамплиера. Пленники внутри Σ-Зуйгула вели такие беседы. — Помню, когда я сражался против музейного Фонда Звёздного заумия, шестёрок Ньярлатхотепа, меня арестовали… вернее я дал себя арестовать американской полиции, — рассказывал Синдзи. — Тогда я соблазнил охрану… В этот самый момент интерактивное окружение воссоздало это воспоминание. Синдзи, Рей, Бута, Фэанор и Мадора дружно увидели то, о чём говорил первый из них. Они увидели в первую очередь тех двух здоровенных лбов, которым поручили охранять арестованного Синдзи (он убил монстров-свинокопов Сааитии, которые ранее замаскировались под полицейских). Один из этих охранников был негром — эти ЧВКашники носили, кажется, военную униформу камуфляжного тона, скрыли внешность масками с прорезями для глаз и ртов. У белого Синдзи заметил золотой крестик и ему понравились голубые глаза этого наёмника. Он смог возбудить обоих мужчин, когда попросил отвести его в туалет. Раздев его, такие мужланы-громилы держали японца на руках как пушинку. Синдзи зато максимально высоко задрал свои ноги и положил те на плечи белого — японец хотел видеть его голубые глаза в момент секса. Негр держал сзади. В первые секунды трое решили сунуть Синдзи сразу два члена, но быстро выяснилось, что это не очень удобно и чересчур для такого быстрого полового акта — потому янки прочищали красавца по очереди. Синдзи целовался с белым — как итог первым семя посадил он. Дальше японец был насажен как следует уже на тёмного сорта колбасу и она по итогу вышибла свой сок в его недра. Что негр, что белый — оба очень громко и даже жутко стонали. Так как первым орудовал белый, то негр в это время страстно шлёпал и жамкал главное сокровище Синдзи — ягодицы. Эти нижние полушария юноши чрезвычайно покраснели, и на них прямо остались очень видные следы от грубых мужицких ручищей. Необходимость подгоняла отважных рыцарей Содома закончить всё как можно быстрее… [2] Похоже, Σ-Зуйгул должен был вникать во все мысли пленных, хоть как-то связанные с побегом и его способами и детально их визуализировать. В том числе самые интимные воспоминания о том, что было когда-то. Это было очень логично, если учесть, что Радикальные разрушители уязвимы к энергии либидо. Синдзи это вогнало в краску, когда его самые скандальные похождения вот так стали для всех известными. Этот акт содомии сразу с двумя охранниками, инициированный самим арестованным, вышел чрезвычайно жёстким и грубым, после которого жопа полыхала не один час, однако Синдзи хранил о нём самые приятные и тёплые воспоминания. Психическая энергия либидо возобладала в его душе, в результате чего машина Мелькора резко свернула всю визуализацию, она попросту утратила возможность читать мысли Синдзи. — Эта машина Врага читает наши мысли, — Фэанор остался абсолютно спокоен при виде подобного непотребства, извлечённого из воспоминаний Синдзи во всех деталях (Мадора ржала как не в себя). — Если мы задумаем сбежать, оно предупредит… — RDB связаны друг с другом ментально, — прозвучал Бута. — Всё, что в наших мыслях видит этот Кайдзю, то видят Мелькор и все остальные из его племени. — Синдзи! — взглянула на него Мадора. — Неужели ты хотел соблазнить Моргота?! Теперь сам Синдзи заржал: — Сама под него ложись, червошлюшка! У тебя глаз не хватает?! Ты видела физиономию Радикального разрушителя?! — Какой… красаве-ц… — с трудом и сдавлено, но точно иронично прозвучала Рей I, что было для неё не очень характерно. Она только сейчас отошла от оглушения проклятием, лишь в этот момент смогла ворочать языком. Проклятие Мелькора в её случае вызывало призрачную Наоко, она душила Рей, полностью могла заставить её очутиться на грани смерти. И Рей ничего не могла поделать. Сейчас Рей-Лилит, прикованной к креслу, полностью беспомощной, осталось только иронизировать. — Икари-кун прав… Какое у него красиво лицо, у Глю’хо-Мелькора. Я бы подарила ему свою маску Лилит… Синдзи ещё раз истошно заржал. — Боюсь, нам не выбраться самим. — прикованный к кресту, Бута определил кое-что. — Здесь у нас нет доступа к Спиральной силе, здесь разъединено наше соединение со спиральными галактиками. Это место — сосредоточение энергии смерти. — Курво! Миа! Ребята! — яростный и испуганный крик Норико. Ганбастер опустился с неба. Норико страшно испугана, Казуми тоже, но эмоции она при себе держит лучше. Юнг Фрейд рядом — в своём Чёрном Сиззлере, вид у неё не только мужественный, но и более уверенный и яростный. Σ-Зуйгул висел в воздухе в форме креста, используя для полёта свои антигравитационные двигатели, размещённые в перекладинах основного креста. — Курво и остальные — внутри этого объекта! — обнаружила Казуми, просканировав Кайдзю. — Мы не можем сражаться с ним! Курво!.. — Норико испугалась и растерялась. — Норико! — Фэанор смог услышать её голос, даже смог собрать свою волю и вложить её в голову этой своей наложницы. — Стреляй по нам! Норико, Казуми, Юнг, не бойтесь стрелять по нам!.. Его голос вложил в сердце Норико уверенность. — Вот больное животное! Ты же погубишь себя и других! — возмутилась Элхэ, стоя на борту «Wunder» и воспринимая происходящее благодаря дару Видящей. Она взглянула на Мелькора. — Ты допускаешь их переговоры?! — Да. Пусть они увидят моё могущество. — Если ты так говоришь, Курово, я это сделаю! — Норико от такого исполнилась духом. Казуми точно не была уверена в чём-либо, но последовала приказу Фэанора и настрою Норико. Юнг легко встроилась в их тандем. Норико и Казуми дальше прозвучали в один голос: — Buster Beam! Ганбастер сконцентрировал свой энергетический пучок. — Он собирается атаковать Зуйгула?! — поразилась Мисато. Рыцари Аст-Ахэ сковали всех наручниками на борту «Wunder», так что никто из экипажа ничего не мог сделать. — Синдзи! — Аска, Тодзи и Кенске закричали в один голос, тамплиеры их на всякий случай придержали. Buster Beam пролился на Σ-Зуйгула. Σ-Зуйгул распался на множество частиц, быстро разлетевшихся и пропавших. Показалось даже, что его атака Ганбастера просто уничтожила, но все приборы всё ещё фиксировали АТ-поле этого Кайдзю. Σ-Зуйгул жив. — Что?! — изумилась Юнг. — А-а, что стало с заложниками?! Курво, Мия!.. Юнг испытала потребность зарыдать просто при мысли об их гибели. Но Σ-Зуйгул сформировался из частиц позади Ганбастера и Сиззлера, выглядел он целым и невредимым. Пленники в момент такой «телепортации» сжались в сверхплотные частицы, развернулись обратно, когда механический монстр-крест снова собрался. Мелькор дистанционно управлял им силой мысли. — Cross Catcher! — так как деструктивные желания Синдзи были схожи с деструктивными мыслями и желаниями Мелькора, то пленник смог телепатически прочувствовать волю Разрушителя, когда она дала о себе знать, используя Σ-Зуйгула. — Эта атака сейчас будет!.. Левитирующий Σ-Зуйгул выстрелил короткой очередью в спины Бастер-машин из области своего центра. Световые белые пучки-снаряды, изменив для этого траекторию, впиталась в руки роботов, но не причинили им, однако, видимого вреда. Ганбастер и Сиззлера быстро развернулись к Σ-Зуйгулу. Мелькор терпеливо дожидался эффекта «Cross Catcher», когда Элхэ сначала удивлялась, почему Вала сам не вмешается, но тут сразу же увидела, что происходит сейчас с Бастер-машинами: — Они уже проиграли, — поняла эльфийка. — Норико-кун, бегите! — истошно и даже панически закричал Синдзи. — Даже не пытайтесь нас освободить! Но Мелькор уже не дал им это услышать. — Что это?! — Норико взволнованно почувствовала, как вражеская способность покалывает её руки. — В нас попали?! — также не поняла Казуми, испытав покалывание. — Повреждений нет! Пленники внутри Σ-Зуйгула наблюдали за происходящим с помощью интерактивной поверхности окружающей их камеры. Мелькор был не против показать тут поражение их боевых подруг. — О, нет! — поняла Мадора. — Курво, Моргот заразил их энергоинформационным вирусом, используя твои мыслеволны для проникновения сквозь оболочку Ганбастера и Сиззлера!.. — Homing!.. — Юнг хотела использовать свою атаку. Тут её собственные руки покрыл серебристый металл. — А, что?! Компьютеры Ганбастера и Сиззлера сообщили, что чужеродная вражеская материя проникла на борт Бастер-машин. — Buster Tomahawk! — Норико хотела обнажить орудие ближнего боя, как вдруг растущий металл покрыл её собственные руки. Он появился прямо на коже! — Что?! — Это клетки Кайдзю, зараза пожирает наши мыслеволны!.. — сообразила Казуми. — Когда мы сопротивляемся, оно только становится сильнее!.. — А-а-а! — в следующий момент этот живой металл, бывший частью Σ-Зуйгула, ударил троих девушек электрошокером, после чего стремительно покрыл их кожу, заставил взмахнуть руками. Из его частиц материализовались тюремные крестообразные капсулы. Когда сопротивляемость Бастера-машин упала до нужного момента, то Σ-Зуйгул выпустил из символа креста в своём центре белый яркий луч. Он просветил насквозь по очереди обе мехи, дематериализовал пилоток, когда попал в них. В результате у пленников внутри Σ-Зуйгула появилась компания — материализовались ещё кресты, на них возникли, прикованные к ним, Норико, Казуми и Юнг. Норико взглянула на Фэанора со стыдом в глазах и виновато поникла лицом. — Я не справилась! — заслезились её глаза. — Я подвела вас всех!.. — Дьявол! — Юнг просто бессильно разозлилась, начала без толку дёргать руками и выкраивать бессильные названия атак. — Бесполезно, — взглянула на неё Рей с печалью и обречённостью в глазах. — Этот крест блокирует Зону звёздной мудрости в твоём мозгу. Мы, NERV, сами использовали такую технологию для того, чтобы запечатывать опасных кайдзинов. Это технология Первых Предков. Она напоминает Копья Судьбы. Ничего удивительного, что сам Глю’хо её использует. — И использует куда лучше, чем мы, — отметила Мадора. — Курво, — сообразив, обратилась к нему Казуми, — ты приказал нам атаковать вас… Этот объект, вашу… теперь нашу тюрьму. Ты сознательно его отдал, Курво?! — Да. — Фэанор сейчас ответил очень коротко в раздражённом тоне, очевидно, не желая вдаваться в разъяснения. — Меня бы не заставили недобровольно вам такое приказать… У Казуми тоже заслезились глаза: — И что ты хотел, Курво?! Мы могли бы убить вас, если вы все настолько подавлены, раз не можете сами отсюда выбраться!.. Фэанор решил уж объяснить свои действия: — Казуми, я в этот момент вообще не думал. Когда я приказал вам атаковать нас, я ни о чём не думал. Думать в данном случае — это вредно, потому что эта машина может читать наши мысли, визуализировать воспоминания и так далее. Мы здесь для неё абсолютно открыты. Здесь, в точке своей силы, Душитель упразднил сами законы природы, которые делают наше сознание интимным. Я решил действовать чисто по ситуации, абсолютно сиюминутно и импульсивно. Возможно, Казуми, Норико, Юнг, вы трое могли бы разрушить оболочку этой твари — и тогда бы мы могли освободиться и что-нибудь ещё сделать. Я не представляю что, но я к этому стремился. — Либо мы могли бы убить вас, — Юнг серьёзно посмотрела на него Фэанора. — Да, но это было бы хорошо… — Фэанор улыбнулся. — Моргот будет нас пытать?! — испугалась Норико. — Нет, он не будет нас пытать, если ты понимаешь под этим физические страдания. Всё будет в чем-то гораздо хуже. Душитель будет стараться убедить нас в верности своей идеологии. Если мы поддадимся ему, то мы станем его Рыцарями Аст-Ахэ. В таком случае наши мысли станут его мыслями. Мы будем видеть мир таким, каким его видит Враг. Мы будем видеть всё сущее как нечестивую бурлящую скверну насилия, размножения и перерождения. Вся наша жизнь с тех пор будет подчинена борьбе с Неименуемым Несотворённым. Я видел мысли Мелькора, я не хочу, чтобы они стали и нашими тоже. Ты навсегда утратишь возможность радоваться, кроме как от предвкушения грядущего апокалипсиса… — Погрузим их на борт, — рыцарь Аст-Ахэ уселся за терминал управления «Wunder», использовал его световые нити для того, чтобы притянуть Ганбастер и Сиззлер. — И отправимся к Бел Ярнаку. Аска всё ещё начала брыкаться, эти события её сильно завели. Хотя запястья за спиной надёжно и крепко удерживали наручники, ноги — колодками, девица в красном внезапно откусила нос Илльо и плюнула им ему в лицо. Громко рассмеялась, брызгая с губ безвкусной кровью. Говорила, что следовало бы заткнуть ей рот — ведь пригоден он не только для ругательств. Илльо не чувствовал боли, в только нахмурился, флегматично наклонился за своим носом. — Думаю, мой отец-человек сказал бы, что ты ведёшь себя как маленькая девочка, Лели-крестоносец. — Илльо прирастил нос, просто приставив его. — Интересно, все человеческие детёныши такие агрессивные? Мой отец-человек происходил из общества фанатичных христиан, которые хотели обратить в свою веру эльфов. Их крестоносцы, воины-монахи и инквизиторы были так фанатичны, что ты легко бы вписалась в их число, Сорью Аска Ленгли. Аску взбесило его спокойствие, но её чуть не взорвало от смеха, когда Илльо начал поучать её. Это адепт тёмного архангела, апокалиптического маньяка будет её учить чему-то? Но ей понравилось, что Даэйрет разозлилась. Напарница Илльо подошла к Аска и ненавистно затянула ей в глаза: — За это я тебя накажу, стерва. — И чем же? — Аска могла бы испугаться Мелькора, но не Даэйрет — этой противной девки-ведьмы в чёрном платье. Вообще рыцарями Аст-Ахэ были главным образом только мужчины, женщины считались сёстрами по оружию — но обычно тоже именовались в числе рыцарей. Женщины не сражались напрямую, они обычно либо лечили и благословляли, либо напускали морок и проклинали. Первое выглядело очень иронично для секты разрушителей мира. Аска знала, что Даэйрет обладает способностями медиума и может призывать тени мёртвых, потому подумала, что эта ведьма сейчас призовёт дух покойной матери или образ той страшной куклы. Но взгляд Даэйрет сделал какое-что другое. — До сих пор не могу забыть вкус пепла наших… — Даэйрет злилась на то, что Аска убила её наставницу. Хотя от Этиль не осталось тела, Аска знала от сыновей Фэанора, что Рыцари Аст-Ахэ кремируют трупы своих товарищей и пьют воду с их пеплом, так что на их внутреннем языке — слова про пепел и вкус пепла означают скорбь о павших товарищей, которую они возвели в культ и которой они уделяют огромное внимание. Их субкультура вообще одержима восхвалением смерти, гибели и рока. Аска, естественно, не испытала к ним ни капли сострадания — несмотря на свой уклон в лесбиянство, сексуальный садомазохизм и личную ненависть к деторождению, она была человеком глубоко правых взглядов, считала себя фашистом. Ей были отвратительны чуждые культурные обычаи и она выступала всячески против мигрантов, мультикультурализма, толерантности, против леваков всех мастей, против различных религий и вообще даже против самого сочувствия к иным. Аска была уверена, что их завоюют и обратят в рабов, если они только попробуют помыслить об ином как о человеке, как о субъекте… Толкин был абсолютно прав, когда рисовал орков и тому подобных тварей в качестве абсолютно мерзкого чернушного зла. Он не мог только передать всю глубину их жажды разрушения, ибо только в живую надо видеть таких существ, чтобы понять, насколько извращена их мораль и насколько чёрен их дух, пусть даже сами себя они считают добрыми спасителями мира. Уж конечно Аску просто тошнило только при одном упоминаний обычаев этих выкормышей Мелькора! Её вообще бесило, что эти Радикальные разрушители смеют возмущаться за то, что их убивают нормальные люди. Итак, Аска открыла рот, чтобы высмеять Даэйрет, так как знала, что подобные личности всегда относятся к самим себе и к своим действиям очень серьёзно и не терпят глумления. Но Даэйрет успела своим ведьмовским взглядом отправить Аску в круговорот воспоминаний. Она столкнула её туда с ненавистью, так что Аска быстро очутилась в событиях прошлой жизни. Она была заперта Хозяином Игры внутри Бутылки Клейна, как джинн в сосуде, и таких жизней прожито было неисчислимое множество, покуда в тесных тисках рока танцевал Уроборос. Это произошло в таймлайне, где на исходе двадцатого десятилетия состоялась битва за Токио-3. Премьер-министр решил уничтожить NERV. Он обратился к другим странам и обрушил отряд УПМ-Евангелионов. Эти камуфляжные военные серийки управлялись обычными людьми: три из США, по два из Китая, России, Германии и Австралии. Аска в одиночку сражалась с ними, перебила почти их всех, убила как минимум половину пилотов. Только один последний УПМ смог вывести из строя её Еву перед тем, как она успела бы ввести её в Берсерк. Последний УПМ смог обезглавить её, покуда она рвала на две части предпоследнего. Вояки Самообороны захватили её в плен. Прямо не снимая штатного комбинезона, едва дав выблевать LCL, над ней устроил судилище, обвинили в сознательной работе на SEELE, NOD и GUEK одновременно. Её, скованную наручниками за спиной, бросили на колени перед очень разозлёнными мордоворотами Самообороны и их ООНовскими подсосами. В армия Японии всегда ненавидели NERV, так что с большим удовольствием они напали на них, предвкушая лёгкую победу. Они знали, что Третье Дитя куда-то пропал, Еву-01 больше не кому пилотировать. Есть только Второе Дитя. И её хватило, чтобы победа вышла пирровой. Горе-победители были в шоке, потому в чистой ярости их генералы вознамерились предать единственного пилота NERV смерти. Что Аска, что эти люди исполнены чистой злобы друг на друга — они пришли с оружием, а она сократила их поголовье почти к нулю. У них остался всего один УПМ-Евангелион. Перед смертью к ней всё же проявили долю уважения. Всё это были люди, не звери. Ими руководила обычная человеческая ненависть, сквозь которую иногда могли пробиваться иные светлые чувства. Красный комбинезон, который она наносила, мог разделяться на части. С Аски сняли обувь, содрали ткань комбинезона от щиколотки, чтобы дать принять смерть босой. Аска не знала японской культуры, так почти всю жизнь находилась либо в Америке, либо в Германии, но она помнила, что у японцев по крайней мере есть обычай снимать обувь перед самоубийством. Возможно, японцы решили предоставить ей возможность вежливо так войти в мир иной. Не топтаться же там в грязных говнодавах? Аска поставлена на колени, руки до последнего скрывают наручники и она в ярости думает о том, какие они трусливые и как она её до сих пор боятся. Должно быть она убила многих друзей, товарищей, родственников и прочих братьев по оружию у всех тех, кто сейчас окружает. Двое из мускулистых ублюдков засучили рукава униформы. Один схватил здоровую парадную катану, взял в обе руки, подошёл к Аске со стороны правого плеча. Почётное оружие. Другой такой же схватил Аску за одну из её длинных рыжих кос, чтобы удерживать голову. Увы, Аска полностью истратила всю свою метафизическую волю за время боя, потому у неё не хватило сил даже так дёрнуть головой, чтобы этот человек случайно отрубил руку другом. Она ненавидела их до самого последнего мгновения, проклинала Бога за то, что у неё больше нет сил порвать этих ублюдков в кровавое месиво. Палач опустил катану очень мастерски, возможно, она была создана из особого материала и даже была специально заговорена каббалистами SEELE или мистиками Акушинкагэ, чтобы убить метафизически развитого человека. Аска держалась до последнего и дала себе слово, что не будет плакать до самого конца. Однако слёзы всё равно вырвались сквозь глаза — в сам момент, когда меч перерубил шею. Это случилось очень быстро и она открыла рот, даже, кажется, испустила какой-то приглушённый крик, возможно, от боли, возможно, он ужаса. Несколько секунд Аска ещё ощущала себя, хотя её голова заболталась отрубленной. Палач держал её за косу над землёй, спешил отставить подальше свои армейские сапоги, чтобы капли крови не забрызгали их. Они все падали на асфальт разгромленной базы NERV. Она не видела и не чувствовала то, как моча хлынула в красный комбинезон. И не только моча. Смерть — мало эстетичная штука, в момент смерти организм исторгает из себя все нечистоты. Аска могла бы счесть это за слабость и даже ускорить себя. Но в тот момент она этого не чувствовала и не видела — нервы безголового тела отделены от мозга, её держат затылком к безголовому труп. Возможно из милосердия, чтобы в последние секунды она не видела то, как кровь бьёт фонтаном из раскрывшейся трахеи. Самой Аске милосердие по отношению к врагам было чуждо — накануне она вырвала контактную капсулу из побеждённого УПМ, раздавила её прямо на глазах у остальных пилотов. Это было военное преступление, она пошла на него сознательно, чтобы дать волю своей злобе, обиде за предательство — атаку людей на Токио-3 она расценивала только как предательство — и ещё она так поступила, чтобы показать своим врагам, что их ждёт. Даже если это были такие же молодые люди, как она сама, чьи матери, как её собственная мать, были принесены в жертву в ритуале каббалистического колдовства, чтобы они могли управлять эти чудовищными машинами смерти. Так что Аска, пусть даже до последнего стука сердца ненавидела врагов, она всё же не считала, что её казнили за зря. Сейчас Аска вспомнила о том, что она не могла видеть только благодаря тому, что Мелькору были известны такие детали её казни в тот раз — он мог читать Хроники Акаши и научил этому своих учеников. Кровь обильно вытекает из среза шеи, пока её голову держат возле босого трупа в красном — со скованными руками за спиной. Аска перестаёт осознавать себя. Взгляд голубых глаз очень быстро становится стеклянным. Но она знает, что вопреки заблуждению, смерть от обезглавливания вовсе не является мгновенной. Несколько секунд обезглавленный человек всё ещё живёт, пока в мозгу не иссякнет кислород, и даже вот так обезглавленный осознаёт, что его отделили от шеи. Кровь, стекающая струйкой по губам, кровь, истекающая из ноздрей, это её последнее ощущение перед забвением. Её душа покинула тело, чтобы Ньярлатхотеп мог повернуть Колесо Сансары — тогда Аска снова увидела яркий свет, уже выходя из материнского чрева, озвучивая «первый крик» и ничего не помня о прошлой жизни. Фиолетовая Ева-01 снова появился слишком поздно: когда Синдзи вышел к полю боя, он приказал искусственному интеллекту найти Аску. Он её нашёл — показал ему, как военные держат её голову возле тела. Синдзи, под стук собственного сердца, утонул в кровавом мареве. Истеричный крик, всё живое вокруг уничтожено, последний УПМ порван в клочья, а затем — крылья света вырывают из пилонов, полностью закрывают небо, утопляют всё живое в адском огне, уничтожают всё живое на планете, перезапускают таймлайн… Аска вырвалась из состояния регрессивного гипноза, помотала головой и с ненавистью харкнула в лицо Даэйрет. Но ученица Этиль осталась довольна. Она действительно смогла сделать ненавистной пленнице больно. На том Даэйрет отступила. Аска исполнилась ненавистью к самой себе, к окружающему, к человечеству и ко всему миру. К счастью, это состояние быстро прошло, стоило ей обратить внимание на лица любимых… Но она поняла, что царит на душе у Мелькора и его учеников. Теперь она сглотнула, почувствовала, как невротически сдавило горло — увы, теперь она уже не сможет так просто высмеивать Несущих радикальное разрушение. Они насильно заставили её понять себя. Аска из-за этого вскипела яростью и ещё раз сбросила взгляд на Тёмного Будду. Он это заметил, сразу понял её и заговорил: — Да, ты права, — повернулся к ней Мелькор. — Знаешь, Сорью Ленгли, если бы ты нашла в себе силы простить пилотов УПМов… если бы ты не раздавила ту капсулу, друг погибшего не сражался бы с такой яростью. Ты бы успела включить Берсерк Евы-02. Если бы тебя простили твои враги за то, что ты уничтожила почти всю их армию… А уж если бы Синдзи смог простить тех, кто обезглавил тебя, то он бы не вызвал апокалипсис. Но, как видишь, всё в этом в мире повинуется своей природе. Законы природы называются «унати», это непреложные истины, вложенные Великим Творцом Слепого Невежества в порождение своих бессмысленных кривляний. Они не могут быть изменены. Они служат мне постоянным напоминанием того, что я не в силах сделать этот мир настолько хорошим, насколько бы я это когда-то хотел… На ваших сердцах написан закон — этот закон совсем не велит вам прощать своих врагов. Таким образом, как видишь, всякий раз, следуя своей природе, мир приходит к саморазрушению. После чего Демон Жизни снова начинает этот бессмысленный круговорот. Я, по-твоему, злодей, если всего лишь хочу наконец добить эту гадину? Подумай об этом, Сорью Аска Ленгли. Она плюнула ему в обезображенное лицо — прямо в оскал челюсти, который протягивался через всю разорванную щеку. — Ебаный инопланетянин, чтобы ты мне ни говорил, тебе не сломать меня! Я обещала быть сильной! Я буду бороться с врагом, даже если у меня не будет рта, чтобы кричать! Даже если от меня действительно останется только одна голова! И мне останется бороться с тобой только одними своими мыслями у себя в голове! Душечка, я не склоняюсь перед тобой! — Уважаю, — искренне одобрил Мелькор. — Ты похожа на меня. Я тоже не склонился перед непреложными истинами мироздания. От моего отца мне досталось уважение к тем, кто сражается даже одним умом, оставшись без тела… Что ж, отдохни. Я обещаю, что сейчас у вас нет причин для борьбы. Я не намерен мучить вас или убежать встать на мою сторону. Пока что я прошу не выступать против меня силой. Думаю, это требование вы сможете исполнить. Аска просто закрыла глаза в согласном молчании. Она всё же повиновалась его конкретным требованиям. Червоточина открылась — но вместо перемещения, она исторгла из себя фиолетовый шквал. Перед «Wunder» автоматически сформировался щит-многогранник. — CCD! — закричала Мисато, увидев на радаре объект с хорошо знакомым спектром АТ-поля. Она стояла в наручниках прямо позади Рыцарей Аст-Ахэ, усевшихся на места операторов. — И сильнее обычных CCD, — добавила Рицуко, стоявшая почти там же. — Кажется, их племя решило воспользоваться тем, что нас взяли в плен, чтобы нас уничтожить, — предположил Росиу. Фиолетовая вспышка отбросила «Wunder», не позволив ему соприкоснуться с червоточиной. Вслед за ней из варпа начала дальше проливаться более густая, пульсирующая и живая фиолетовая энергия. Она казалась бы бестелесной, но сами её очертания приняли облик, похожий на гигантскую амёбу. Если приглядеться, то внутри CCD можно различить очертания по крайней мере тысяч рудиментарных лиц и образов. — Это Шабби-Ка, — узнала её Куронами. — Эта CCD приходит из центра вселенной, чтобы питаться теми, кто её призывал, если он не защищён Старшим Знаком. Она полностью поглощает жертву, оставляя пропадающий, мерцающий силуэт. Так это описывалось в гримуарах, закаченных мне в сознание. — Не бойтесь, — заговорил тут Мелькор предельно добродушным тоном, вероятно — искреннее добродушным. — Ответственность за ваши жизни лежите теперь на мне. И я готов сражаться за вас с любым врагом, раз уж я на себя её взял… Пока всё это происходило, открылась ещё одна червоточина. Кажется, Рыцари Аст-Ахэ подготовили ещё одну, в том числе, вероятно, на тот случай, если потребуется быстро отступить. Сейчас сквозь второй портал пролезла голова дракона или гигантского змея, очень большая и очень длинная, особенно на сотни метров вытянулась шея. Евангелион мог бы быть как раз легко проглочен этой демонической рептилией. — Зориум, — Мисато взглянула на сигнал его АТ-поля. Ранее они уже сталкивались с этим RDB-Кайдзю, когда он боролся с Евами, назвали они его таким образом. — Его настоящее имя Анкалагон, да? — вспомнил Кенске. — Да это он, либо его клон, — ответил Маглор. Зориум-Анкалагон постоянно щурил свои гнилостные бледные глаза, светящиеся болотным огнём. Можно было рассмотреть его чрезвычайно выразительные большие надбровные дуги, его зубы, которые покрывали пасть таким образом, чтобы всё время быть видными, даже если она была закрыта. У него рог на носу и пара твёрдых заострённых ушей по бокам головы. На его носовом роге и ещё на двух боковых выростах, прямо в том месте, где голова соединяется с легко гнущейся шеей, сияют синими некие мистические самоцветы, имплантированные прямо в его чешую. Маглор пояснил, что это варп-двигатели, и сказал, что любимая тактика Анкалагона заключается в том, чтобы высовывать свою голову из портала и внезапно атаковать челюстями. Он не любит вытаскивать всё своё гигантское тело под огонь противника. Именно поэтому его называют «Стремительные челюсти», а не «Дракон-гигант» или «Адское пламя». — Мелькор изначально разводил драконов в Эа как раз для защиты от CCD, — добавила тут Элхе, кажется, восхищаясь тем, как сверкают чешуйки Анкалагона-Зориума — сверкали они удивительным тёмным серебром. Это был великолепный цвет, призрачно-чёрный — и не чёрный, не серебряный, но сочетающий в себе свойства того иного. И вот дракон выдохнул чрезвычайно тонкую концентрированную струю пламени и даже удивительно тонкую, похожую на луч лазера. Это не помешало ему утопить всю Шабби-Ку в гигантских взрывах лишь при одном только попадании. Великую Древнюю вытолкнуло через червоточину обратно, она схлопнулась, весь фиолетовый угас. — Думаю, Шабби-Ку прислал сюда Затхог, не желающий, чтобы мы могли объединиться против него. Мне не пришлось сражаться самому, так что это была даже не проблема, — прокомментировал Мелькор. — Между тем я сейчас ранен и битва со сравнимым противником, подобным тому же Затхогу, могла бы серьёзно истощить меня. Появись здесь такой, я бы позволил вам сбежать, чтобы вы не рисковали своим жизнями. Хотя бы в силу того, что ваши ценные души могут мне ещё пригодиться… «Wunder» вошёл в атмосферу Бел Ярнака. Планета-сверхземля с тремя крохотными лунами вращалась в созвездии Ориона. Когда-то здесь правили некроманты и гидроманты, они вели войну. В результате одна сторона призвала сюда некого злого джинна по имени Друм-Ависта. Этот демиург своими снами творил в материальном космосе целые миры, не любил, когда его отвлекают от подобных грёз. Когда волшебник Торазор призвал его и пожаловался, что на их планете так мало железа, то Друм-Ависта взял да и обратил вообще всё в Бел Ярнаке в железо. Включая органическую жизнь. Сейчас «Wunder» завис в воздухе прямо над столицей Бел Ярнака — это город Дис, ранее выстроенный из серебра, золота и брильянтов, когда-то самые сильные кланы волшебников управляли отсюда всей планетой. Некроманты преобладали, их правитель жил в Чёрном минарете. Мелькор избрал это место для их дальнейшего нахождения. Увенченный сияющим нимбом, «Wunder» висел над Дисом. Рядом с ним повис «NHG Erlösung» — такой же двухкилометровый ангельский ковчег-корабль с футуристическими полуорганическими крыльями, ранее захваченный у NERV Апостолами Смерти и теперь используемый Мелькором и его присными. Его выделяло готическое и зловещее оформление, тёмный, с холодными синими элементами. Σ-Зуйгул встал на левом крыле «Erlösung». По понятным причинам, Мелькор среди всех трёх NHG предпочитал использовать именно этот в качестве флагмана, хотя NERV создали их полностью одинаковыми и различиными только названиями. — Прошу не сопротивляться. Я хочу с вами договориться сражаться против общего противника — Империи Зарра, — Мелькор отпустил своих самых главных пленников из чрева Σ-Зуйгула. Кайдзю по своему прожектору переместил Синдзи, Рей, Фэанора, Мадору и Бута к вершине Чёрного минарета. Норико, Казуми и Юнг он отправил этим же образом на борт «Wunder», как незначительных противников. Поначалу значимые пленники заключались внутри металлических, прямо стоящих крестообразных саркофагов, откуда могли наблюдать за происходящим только через прозрачные экраны перед глазами. Мелькор секунд двенадцать подержал их в таком сравнении, чтобы они почувствовали его силу, после чего одной мыслью заставил саркофаги Σ-Зуйгула развеяться на бесчисленные, крохотные, летающие частицы металла — наномашины просто пропали из виду, раскрошились до такого состояния, что глаз не мог их фиксировать. Зато от них на правой руке остался подарок — металлический браслет, очевидно, способный вырасти обратно в такой же крест-саркофаг захвата. — Нам что, теперь как Не́льо рубить себе руку, чтобы избавиться от этого? — Мадора осмотрела подобный подарок на своём запястье — он ей не понравился. — Это мне больше нравится, — Синдзи сжимал и разжимал правую руку у себя перед глазами, — в отличие от крестов, оно не помешает мне душить змея. — Синдзи, — посмеялась француженка, — не будь я сама такой червошлюхой, я бы упрекнула тебя в том, что ты слишком много думаешь о сексе. Вы, японцы, всё время такие озабоченные? — А о чём мне ещё сейчас думать, мадмуазель Альди-сан? Синдзи и Мадора громко рассмеялись. Элхэ появилась с ними, тоже слегка им улыбнулась. Ветер развевал всем волосы и одежду, если на ней было что развевать. Вокруг прохладно — обычный человек не смог бы выжить при таких низких температурах, не говоря уже про химический состав атмосферы. Сумрак окутывает бархатное небо, то и дело озаряясь светом падающих звёзд — в атмосферу этой планеты часто попадали болиды, они почти моментально сгорали. Бетельгейзе не светит с этой стороны Бел Ярнака, зато в изобилии падает свет от двух, висящих в вышине лун — третья болтается на горизонте. Чёрный минарет возвышается над садами, как воткнутое в землю гигантское тёмное копьё — над садами, превращёнными сейчас в железные изваяния, все инопланетные кусты и деревья представляют собой неживую материю всевозможных оттенков железа. Как и все жители, застывшие в гримасе ужаса — перед тем, как погрузиться во тьму, эти разумные существа, похожие на четырёхглазых монструозных дварфов-полуящеров, успели осознать, что их тела превращаются в самый редкий на планете металл. Сила Друм-Ависты сделала так, чтобы это железо почти не окислялось, оно почти не менялось с того момента, как образовалось в таких количествах из прочей материи. Ноги Синдзи, Рей и Бута, обтянутые разноцветными комбинезонами, сандалии Фэанора, босые подошвы Мадора и Элхэ, сапоги Мелькора, также окованные железом, стояли на самой вершине Чёрного минарета. — Итак, — продолжал говорить с ними Мелькор, ему было очень уютно в таком количестве этого металла, — я думаю, вы поняли, что не стоит бросать мне вызов. Фэанор сейчас подумал о том, чтобы попробовать создать Импакт Лемурии и ударить им Мелькора. Любой другой отказался бы от этого замысла, сочтя его слишком безумным. Но Фэанор помнил, что Синдзи, во время одной из прошлых схваток NERV с RDB, о которых ему рассказывали, смог временно запечатать Мелькора внезапной атакой на борту его флагмана, «Erlösung». Сейчас Мелькор всё же ранен после боя с Мадорой, так что, возможно, не сможет защититься. Фэанор вскинул руку, озвучил было первое слово заклинания — естественно, вместо того, чтобы материализовать у него в руке искру бесконечного жара и бесконечной плотности, первое слово Брахмастры заставило его кожу запястья покрыться светлым металлом. — Ха! — Элхэ не замедлила поиздеваться над ним. — Тупое животное, ты думал, мы тебя не удержим? Фэанор в ярости увидел это, после чего возникший рой наномашин вновь распял его: сперва заставил расставить руки в разные стороны, после чего вновь замуровал в тюремную капсулу-саркофаг. Мелькор делился с Σ-Зуйгулом своей онтологической полнотой, кроме того, сам Фэанор сейчас оставался метафизический истощён, так что не было проблем с тем, чтобы его так запаковать. — Курво! — испугалась Мадора. Синдзи и Бута смотрели на всё это несколько взволнованным взглядом. Рей восприняла ход событий очень стоически, даже бровью не повела. Элхэ властолюбиво усмехалась. — Не кричи, Мия, — Мелькор улыбнулся целой частью своего лица, — если бы наш друг воздержался от подобных действий, это был бы повод за него поволноваться. Элхэ обиделась, что её возлюбленный совершенно искренне относится дружелюбно к Фэанору. Дальше Мелькор убедился, что он полностью подавил их волю к борьбе, как своей силой, так и своим хорошим отношением. Потому просто в один момент убрал с них браслеты. Сейчас эти онтологически развитых души какое-то время будут метафизически истощены и не способны вести с ним бой в какую-то значимую силу. Так как его пленники это хорошо осознали, они отказались теперь от любых действий против Мелькора. Элхэ сказала, что, если они будут вести себя хорошо, то она расскажет им, где находится Кадзи-младший. Мелькор попросил всех остаться, пообещав договориться совместно действовать против Зарра. Тамплиеры на борту «Wunder» дематериализовали наручники, оставили судно. Экипаж пока мог делать всё, что им хочется, их только пока попросили оставаться в пределах Бел Ярнака. «Erlösung» отошёл в сторону вместе с Σ-Зуйгулом, но, как быстро выяснилось, два других боевых ковчега, ранее захваченных Апостолами Смерти у NERV, «NHG Erbsünde» и «NHG Gebet», парят над ними в атмосфере и сторожат их, как хищные птицы. — Курво! — Тихо при первой возможности спрыгнула с летающего шара, кинулась заключить вернувшегося мужа в объятия. — Тихо, сейчас я первым делом хочу побыть с тобой… — Фэанор выглядел утомлённым, но не ослабленным. Мадора почувствовала ревность, так как Фэанор не сказал ей подобных слов — оно и понятно, она же не родила ему ребёнка. — Можно ли снять заклятие с жителей Ярнака? — поинтересовался тут Маглор у Элхэ, она поднялась на борт «Wunder». — Для этого надо победить Друм-Ависту, — ответила та. — Он находится где-то на планете или в её брамфатуре. Мелькор не считает нужным вступать с ним в конфликт. По его мнению, раз эти жители не могут страдать, не нужно вмешиваться в их состояние. — Если мы снимим заклятие с жителей Ярнака, — подумала Йоко, — ярнакианцы могут стать нашими друзьями. — Думаю, мы должны снять заклятие из моральных соображений, если это вообще возможно, — решил Росиу. — Да, раз у нас есть сила это сделать, наш долг — это сделать! — Киттан аж воспрянул духом на таких словах. — Сколько высокопарности, — покачала головой Айони, похоже, воспринимая подобные идеи очень скептично. Мисато и Фэанор поддержали Йоко, Росиу и Киттана. Элхэ сказала, что Мелькор делом помогать им не будет, но она сможет разузнать у него подробности как это сделать. Он может помочь советом. — Я сейчас хочу побыть с Тихо, — Фэанор обнимался с ней, после чего, держа её на руках, проследовал в каюту «Wunder». Там супруги разделись, после чего очень быстро соединились. Тихо, эта бледная девушка-лилим с бело-синими волосами и красными глазами, с не самой выразительной грудью, она захватила своего более чем двухметрового эльфа ногами, когда он сгибал спину над ней, опускал руки к кровати. Фэанор орудовал своим колоссальным членом, который весь помещался во чреве Тихо, вполне способной его принимать благодаря большой гибкости и пластичности тела. Краска охватила лицо Фэанора, он сейчас закрывал глаза и открывал рот, озвучивая лёгкий стон. Тихо яро напрягала пальцы ног, сгибала пальчики рук, вся содрогалась под своим мужем, также озвучивая всякое. В один момент Тихо тоже очень сильно покраснела своим обычно белым лицом, и сейчас блаженно закрыла веки, с улыбочкой блаженства наслаждаясь оргазмом. Он очень чувствовался Тихо, расходясь от клитора, и будучи дарим таким огромным членом. Фэанор в неё кончил, кончал он долго, извергал очень много своей эльфийской спермы. Тихо в следующий раз очутилась под мужем. Она — на животе, он накрыл её собой. У Тихо ноги выглядывают из-за его здорового тела, она задирает пятки, обнажает зубы, пот струится по лицу. Над ней — лицо мужа, чёлка закрыла глаза Фэанора, но видно, что его губы напряжены. Он положил свою ладонь на ладонь Тихо. Она же старается другой рукой захватывать мужа за локоть в момент, когда он в такой комбинации долбит её своим членом. Тихо кончает первой, Фэанор чувствует это — и спускает вслед тому, как распространяет тепло и толчки её клитор. Ноги Тихо опускаются, она прекращает их задирать и расслабляет пальцы. Её снова заполняет огромное количество спермы. Дальше Курво сказал, что желает вздремнуть по крайней мере два часа. Более чем двухметровый эльф положил себе одну ладонь за затылок, вторую — сунул под подушку, лежал дальше без движений, расслабил лицо, брови, чуть прикрыл губы. Такая же полностью обнажённая, как он сейчас, Тихо обнимала его сильный торс и прижималась к нему своим изящным белым тельцем. Глаза взирали на большой член, только что даривший ей такие удовольствия и находящейся сейчас в состоянии покоя. Тихо вылизывала член, когда его обладатель проснулся. Фэанор был не против, если бы она будила его минетом. Тихо добилась сперва эрекции, а потом, трепля член пальцами и так и этак, жена получила себе в лицо насыщенную струю, аж чуть пошедшую паром. Она знала, что это далеко не всё. Из этого чудесного члена, она улыбнулась с аппетитом, можно много ещё выдавить… Тихо натирала его. Фэанор пожелал запрокинуть жену на спину, трепетал горячим языком внутри куночки, согревал это место, особенно клитор, дарующий наслаждение. Тихо пожелала через некоторое время сама отблагодарить мужа такой же практикой. Фэанор перевернулся на плечи и голову, вверх теперь торчали его согнутые ноги, он держался за них руками, закрывал глаза и обнажал челюсть. Любовно краснея, Тихо разместилась со спины, впилась пальцами в его большой член. Другой ручкой Тихо отодвинула ягодицу. Язык впился в анус. Она влажно и слюняво облизывала саму дырку, вылизывал мошонку, нежно целовала отверстие, словно уста мужа находились здесь. Тихо глубоко засасывала языком и дико трепетала им внутри. Она заставила Фэанора почувствовать, как сперма брызгами летит ему прямо в лицо, заливает подбородок. Тихо нравится потом ему её слизывать… Вот она водит язычком по щекам и губам своего мужа, прямо как только что водила им по краям его горячего ануса! — Тихо, ты не в обиде на меня за то, что я проиграл? — Фэанор пребывал в горячей ванне. Она была достаточно большой, чтобы эльф смог туда поместиться, как следует согнув колени. Тихо благодаря гибкости и миниатюрности, разместилась там же с ним. — Нет, конечно! Курво, это так глупо, обижаться на то, что ты кого-то не вынес! Это война, Курво! Тут каждый уязвим! — Я всё равно виню себя, что не смог справиться. — Фэанор обронил слезу. — В такие моменты, я чувствую, что есть вещи, выше моей воли. Тихо, меня это так бесит. Как я ненавижу, что в мире есть вещи, неподвластные моей воле. *** Синдзи решил развлечься следующим образом. Он ещё аргументировал это тем, что самый лучший способ очиститься от скверны Мелькора — это предаться половому инстинкту. Он собрал семь парней и семь женщин и смешал их в случайной сборке: Тодзи и Айони, Кенске и Хикари, Макото и Рей II, Росиу и Майя, Шигеру и Йоко, Киттан и Мари, Бута и Мадора. Рей I, Мисато и Рицуко в этом не участвовали. Норико, Казуми и Юнг тоже — им выпал жребий сторожить всех, пока остальные отдыхают. Все, кто собрался по воле Синдзи, разделись — сам он взял себе Аску, уже не случайно, так как давние любовники сознательно пожелали совокупиться друг с другом. Итак, парни расселись по краям кровати, девушки опустились перед ними на колени и делали минет, пока не добились эрекции. — Я буду трахать Аску в задницу, — растягивал и смазывал ей сейчас Синдзи, — вы — в пизду. Если кончите, я буду дотрахивать за вас, чтобы ни одна девка не ушла без оргазма. Затем все разместились кто как хотел. Тодзи лёг на пол, Айони скакала на нём наездницей. — Эй, Синдзи, я ебу твою мать! — Ага, разбежался! Ты видишь, кто из нас сверху?! Кто кого ебёт! — Айони постаралась яростно скакать на член Тодзи, чтобы показать, кто из них главный. — Давай, Хикари, покажи Тодзи, что делать хорошо ты можешь не только ему одному, — Кенске положил перед собой Хикари на спину, раздвинул жене друга ноги и соединился с ней своим стручком. — У-ух, да, давай вот так, — Макото поместил Куронами перед собой раком, она очень услужливо себя вела. — Я вас ранее не знал, так что давайте так, — Росиу разместил Майю с краю дивана, на бочок, сам стоял ногами на полу, держал её за бедро и аккуратно так прочищал своим пенисом её куночку. Майя взирала на него очень благодарно и хвалила. Прямо рядом же Йоко велела Шигеру лечь на спину, опытная проститутка с хорошими бёдрами оседлала его и скакала, выжимая стоны за стонами. — Я — лесбиянка, но ты выглядишь очень милым парнем, Киттан, так что… — Мари дала Киттану как следует пожамкать свои сиськи, он заключил между ними свой фалос, затем — Мари соединилась с ним в миссионерской позиции. Киттану нравилось смотреть ей в глаза и ронять слюни на большие, клёвые сиськи. — Ох, ё-моё! — Мадора лежала на кровати и задирала ногу. Кротосвин Бута захватывал её бедра, зверолюд разместился на коленях и старался попадать кончиком своего дротика прямо в ротики её пиявок, очень быстро кончал, но мог пережить сразу несколько десятков оргазмов, будучи эволюцией специального сельскохозяйственного скота, искусственно созданного Лордгеномом для многочисленных оргазмов. Мадору это дико развлекало, она смеялась, прямо сокращалась вся внутри, испытывала взаимный оргазм, не самый сильный, но чувствительный. Она хватала за руку Бута, ругалась и стонала. Сам Бута кряхтел, даже рыгал и рычал во время своих многочисленных оргазмов. Сам Синдзи в этот момент на середине кровати, за прочими голыми телами, слился с Аской на боку, соединился с её жопкой, не с влагалищем, не желая отказывать себе в своих содомитских вкусах. Айони вспотела в позе наездницы, она её утомила, потом клон Юй пожелала теперь разместиться раком. Тодзи велел ей сосать рот Хикари. Айони поцеловала жену любовника, даже захватила её язычок своим ротиком. Кенске это заставило кончить в Хикари. Сама Хикари оргазма не испытала. Зато Тодзи очень яростно трахал Айони. — Сука, да, ты заставил меня кончать! — Айони первой из девушек почувствовала, как сокращается её куночку, как выделяется влага. — Целуй Хикари! — потребовал муж оной. И Айони впилась ей в губы. Наблюдая этот лесбийский поцелуй, Тодзи отстрелялся ей спермой во влагалище, одновременно впиваясь пальцами в яйца Кенске. — Ты кончила? — Макото постарался сделать всё, чтобы Рей II испытала оргазм. Он не только трахал её, но и впивался пальцами во влагалище, растирал клитор. Рей II испытала всё, что надо было. — Да, я кончила, лейтенант Хьюга… — О, да! — Макото, покрывшись очередным слоем пота, добился собственного обильного извержения ей в куночку. Йоко сама не кончила, но, прямо не меняя позы, выжала в себя оргазм из Шигеру. Он остался доволен, пожелал положить проститутку рядом с собой, чтобы впиться устами в куночку и добиться её разрядки таким образом. У него это удалось. Будучи лесбиянкой, Мари не кончила, но Киттан очень хорошо разогрел её куночку перед тем, как выплеснуться. Мари выбралась из-под пузатого красавица-блондина, пожелала слиться с Мадорой. — У меня есть кое-что для тебя! — когда Бута отпрянул от Мадоры, француженка положила Мари перед собой на спину, накрыла её, дала своим пиявкам, взбудораженным спермой, выбраться и вонзиться в раскрытое влагалище Мари. — О, да!.. Закрыв глаза, исполненная экстазом, Мадора пила ту сперму. Её пиявки каждую секунду по десять раз целовали половые губы, целовали там всё внутри и целовали клитор Мари. — О-а-а! — грудастая Мари в следующий момент захватила Мадору руками, крепко прижала к себе, с воплем пережила оргазм, подаренный ей, лесбиянке, таким необычным образом. И всех женщин, без оргазма осталась только Хикари. Аска как раз испытала к ней влечение, она давно уже была влюблена в Хикари. Захотела, чтобы подруга поспешила простимулировать ей клитор в тот момент, пока Синдзи всё совершал с ней содомию. — Подожди! — Синдзи держался за её задницу. — Сейчас я кончу! Хочу кончить в твой зад, Аска! А потом мы отдельно проведём время с Хикари-кун! Хорошо?! — Да, давай. Синдзи выплеснулся. Аска в сотый раз почувствовала, как его сперма затопляет её задницу. Сама Аска пока ещё не кончила и очень хотела сделать это в объятиях с Хикари, в которую она была влюблена. Итак, Аска слезла своей полыхающей жопой с кола Синдзи, подошла к Хикари, совершенно искренне заключила её в объятия, поспешила впиться в рот поцелуем. Окружающие пронаблюдали за подобным близким общением между двумя обнажёнными девушками. — Пошли с нами, — Аска указала ей на другую комнату. — Тодзи, — Хикари взглянула на своего мужа. — Развлекайся с ними, Хикари. Уж кому-кому, а Синдзи и его подруге я могу доверить тебя, — Тодзи спокойно отпустил жену, сам намереваясь сбросить ещё порцию спермы в Мадору. Как раз сейчас француженка разъединилась с Мари и дала ей сползти в немом экстазе. Не смотря на то, что лесбиянка с большой грудью испытала очень сильное удовольствие, она не осмелилась его так часто повторять. Сейчас она хотела просто отдохнуть. Синдзи привёл Аску и Хикари в отдельную комнату — уселся на диван. Хикари села в середину, Синдзи вручил ей надрачивать свой член. Аска со своей стороны пленила подругу своим поцелуем: она взяла её ладошкой за висок. Сама Хикари в ответ ручкой брала Аску за затылок. Уста двух девушек жадно сливались, Синдзи в этот момент целовал Хикари в плечо. Потом, когда Аска и Хикари насытились поцелуями, Синдзи пожелал окончательно привести себя в состоянии полной эрекции. Для этого потребовалось следующее. Он оторвал зад от дивана и выпрямился, подруги же опустились перед ним на колени. Он положил руки им на затылки, сблизил головы со своим восстающим членом. Любовницы обе касались устами этого инструмента, вдыхали в него новый стояк, заставили прут воспрянуть до самого конца. Аска попутно не забывала держать Хикари за титьку, желая всё время чувствовать этот мячик груди и стискивать его пальцами. Потом Синдзи лёг на спину, вытянул ноги, пожелал, чтобы у него сосали. Аска и Хикари соединились между его раздвинутыми ногами в позиции, близкой к 69. Аска делала минет Синдзи в то самое время, как Хикари под ней раздвигала и задирала свои ножки, одновременно обхватывала руками ей таз и впивалась ртом во влагалище. Как раз благодаря этому, не выпуская из-за щёк члена Синдзи, Аска смогла кончить в рот самой Хикари. Супруга Тодзи сейчас очень хорошо поработала губками и язычком над горячими, истекающими влагой, женскими гениталиями своей подруги. Дальше Синдзи, уселся снова на диван, посадил Хикари на свой пенис в позиции обратной наездницы — она скакала на нём, одновременно Аска сосала ей титьки. Когда Хикари сообщила, что кончила от члена Синдзи, сама Аска почувствовала в себе желание тоже кончить ещё раз от этого предмета. Теперь она уже в позиции обычной наездницы оседлала Синдзи, приподнимавшего перед ней торс и держащего ладошки на её боках. Пока Аска скакала на члене возлюбленного, Хикари старалась осыпать своими поцелуями шею, плечи и копчик подруге. Опускалась ещё ниже, проводила языком по её анусу и по стволу Синдзи, по его яйцам. Когда Аска почувствовала язык Хикари у себя в жопе — она ввела его туда по её строгому приказу — в этот самый момент оргазм сотряс Аску, она, насаженная на член Синдзи, была охвачена вторым экстазом! — Отлично! — мужчину очень обрадовали такие известия. Любовница сообщила, что кончила. — Теперь вы обе, шлюхи, становитесь передо мной на колени. Я кончу вам на лица. Хикари и Аска покорно выполнили эту просьбу — опустились на колени, ничего не делали. Сам Синдзи, с восторгом на собственном лице, дрочил свой пенис перед их глазами: — Обе — грязные шлюхи! Вы обе — покорные рабыни! Вы потакаете всем моим извращённым похотям! Говорите мне, какие вы низменные проститутки! — Да, Синдзи, мы обе твои рабыни! — говорила Хикари. — Ты можешь делать со мной и с моим мужем, Тодзи, абсолютно всё, что тебе захочется. — Синдзи, я — твоя покорная шлюха, готовая для тебя на всё! Сам говоря такие вещи и слушая их, Синдзи блеснул дьявольской улыбкой, выстрелил своей белой спермой — попал сперва на Хикари, потом — на Аску. Прямо на моргающие веки, на нос и губы, испачкал любовниц в россыпе своих светлых мелких капель. Они вышли к остальным. Синдзи велел Хикари подойти к Тодзи и поцеловать своего мужа, чтобы тот мог как следует рассмотреть сперму Синдзи на её лице. Тодзи как раз заканчивал сосать груди Мадоры. Он отдал своё семя на корм её пиявкам и поспешил напоследок впится ей в губы поцелуем. Когда он повернул голову, увидел лицо своей жены, покрытое спермой их общего любовника, и Хикари поспешила впиться поцелуем в уста Тодзи. Тодзи на это обнял жену, ближе слился с ней и отозвался на её поцелуй своим собственным. — Какая прелесть! — умилилась этому Мадора, отрывая спину от ложа. — Какие крепкие отношения! Ха-ха-ха! В это время Мисато, Рицуко, Рей I и Элхэ вели разговоры. Элхэ решила выяснить, в каких отношениях находятся Мисато и Рёдзи-младший состоят друг с другом. — Я не знала его, — Мисато решила честно об этом поговорить. — Я зачала его, когда сама была ребёнком. Я просто хотела сношаться. Я сделала аборт. Но технологии NERV чисто ради эксперимента вырастили мальчика до возраста младенца из извлечённого зародыша. — Моя раса рассматривает эмбриона как уже существующего индивида, — Элхэ чувствовала, что это история морально задевает Мисато, — так что вы только что признались мне в детоубийстве. Точнее в попытке совершать это убийство. — Да, это так. Если бы я сделала аборт, то я бы про это забыла, — Мисато сейчас говорило честно. — Но мой мальчик выжил. Я не могу смотреть ему в глаза. Я не могу даже быть с ним в одной комнате. Кадзи, мой муж, может. — Я не осуждаю вас. — Элхэ почувствовала, что Мисато очень переживает по этому поводу и нужно отдельно обговорить этот вопрос. — Мы, эльфы, всегда хотим детей. Мы можем контролировать зачатие. Для нас половое вовлечение обычно не отделимо от деторождения. Я — эльф, но в какой-то степени человек. Так что я не осуждаю вас, командующая Кацураги. Наши нормы морали не применимы к вам. — Я чувствую, что должна была воспитывать моего мальчика, — Мисато взяла смартфон, на котором высветилась фотография Синдзи и Кадзи-младшего. У Мисато слеза текла по щеке. — А вы думали о детях? — Элхэ взглянула на Рицуко. — Нет. — Рицуко тоже решила говорить честно. — Я их даже отчасти ненавижу. Я вообще планировала помочь предыдущему командующему устроить конец света, так что о детях мне не приходилось думать. — Вы делали это из любви к нему? К предыдущему командующему? — Да. Из любви многое можно сделать… Элхэ взглянула на Рей I. — Я ненавижу размножение, но в то же время мне хотелось бы им заняться. Правда, исключительно самой — без участия всяких мужчин… Хотелось бы наплодить себе детей, чтобы ощущать, как их много. Рей-Лилит тоже ответила честно. — Я хочу, чтобы вы помогли мне вернуть моего мальчика, — прозвучала Мисато. — Вы обманываете себя или говорите неправду — это не «ваш» мальчик. Вы даже ничего не знали об этом человеке. Я не виню вас. Но не нужно врать. Мисато подумала, после чего на эмоциях вскочила. Она по-прежнему плакала: — Вы правы, Элхэ-сама! Я всего лишь делаю вид, что мне есть дело до этого парня, чтобы выглядеть приличной женщиной! Пусть им занимается Нагиса Каору, раз он по сути единственный наш реальный боец! Мы думали, что без него что-то значим, но наша последния иллюзия разрушена. Пусть Мессия решает этот вопрос, раз я тоже его родила! Мне ничего не нужно от вас, Элхэ! Мисато вошла из помещения. Рицуко сейчас хранила спокойствие: — Она успокоится, потом, возможно, мы об этом поговорим, но, думаю, сейчас нам нужно отдохнуть. Рицуко вышла из помещения следом. Элхэ и Рей дальше без лишних слов просто сидели. Рей первой облокотилась ей на плечо. Элхэ не сразу заметила, что она спит. Когда поняла, то не посмела пошевелиться лишний раз, чтобы не нарушить её покой. Элхэ сама закрыла глаза и погрузилась в воспоминания — благодаря своей совершенной памяти, она могла воспроизвести почти любой эпизод из своей жизни. В такие моменты Элхэ могла путешествовать по миру ушедшего прошлого, в том числе вспоминать десятки и даже сотни своих прошлых жизней. *** Виктор и Альфа проснулись после встречи с Ктанидом. Блондин-андрогин разбудил мужа минетом. Когда брюнет почувствовал, что у него сосут, то раскрыл веки и увидел, как зелёные глаза Альфа исполнены похотью. Золотые рожки зажглись и, как знал Виктор, не угаснут, покуда весь запал не иссякнет. Итак, белокурый красавчик, чьи волосы мягкие, как мех барашка, лежал на животе, сгибая ноги. Его босые пяточки вдалеке всё время мелькают в поле зрения. Альфа выпустил большой член Виктора изо рта, натирая эту мясистую твёрдую колбасу аккуратными тонкими пальцами. Муж, лежащий сейчас на спине, испытывает потребность ознакомиться поближе с пяточками. — Альфа, давай по-другому… Виктор заставляет Альфу протянуть ноги к своему лицу и одновременно умудряется насадить жопку блондинчика на свой член. Северов непрерывно целует эти ножки, втирает мягкую кожу подошв в свой подбородок, уже поросший щетиной. Они возбуждают его достаточно, чтобы выплеснуться свежей утренней спермой в возлюбленного. Альфа с блеском в глазах на всё это смотрит. — Ты кончил, а я — нет, — Альфа сейчас воспрянул над своим мужем, — не дай своему хую упасть… Альфа раскрыл портал-треугольник, вытащил из него небольшой предмет — этот артефакт состоит из металлических колец, которые соединялись маленькой цепочкой через тыльную сторону ладони с браслетом. Этот артефакт позволял материализовать устойчивые цепи. Альфа вложил метафизическую волю, в результате чего, в следующий момент руки и ноги Виктора растянуло в разные стороны. Оковы материализовались на запястьях и щиколотках. Виктор теперь — покорный пленник Альфы. — Быстро ты, — он повертел головой, осмотрел свои оковы. — Тебе палец в рот не клади. Блондин, не дав детородному органу расслабиться, поспешил оседлать этот очень крупный предмет. Как захлюпала свежая утренняя сперма Виктора, ранее впрыснутая в Альфу! Но перед тем, как движуха достигла накала, ради фетиша, Альфа ещё поместил на глаза Виктора его чёрные очки. — Мне так больше нравится! Их брюнет предпочитал иногда носить для пущей стильности. Виктор Северов вот так лежал, его руки и ноги растянуты. Свистнул, его превратили в пассивный предмет сексуальной эксплуатации. — Ва-а-х! — Альфа скакал на его члене, явно желая добиться в первую очередь собственного оргазма. — Дай мне свой ротик, Виктор! Альфа то и дело наклонялся, впивался поцелуем в рот нижнего партнёра. Виктор высунул язык, давал ему его даже кусать, сосать и вообще чуть не довёл до тошноты своим вниманием к этому предмету. — Ты мне так язык откусишь, сука! Златорогий наездник раскачивался, скакал, гарцевался — очень сильно возбудился, почти не касался своего члена, только насаживал свою простату на чужой и один раз в двенадцать секунд впивался ртом в язык мужа. Виктора от такой частоты чуть не вырвало, он уж решил попросить всё это прекратить — но тут Альфа до крови укусил язык и одновременно выплеснулся, забрызгал пупок и титьки капельками своей спермы. Добросил Виктору одну аж до кадыка. — Ещё один ворошиловский стрелок, бля!.. Через некоторое время Виктор испытал желание увидеть самого Альфу в цепях и поэкспериментировать с одеждой. Среди арсенала, который ему могли предоставить Старшие Боги и их последователи, он обнаружил парализатор. Стоило таким выстрелить в лицо, как он полностью приводил тело в состояние окоченения, порабощал сознание, не позволял ни пальцем пошевелить без дозволения того, в чьих руках находилось это оружие. И Виктор решил начал вот с чего: — Альфа, твой повседневный костюм мне, конечно, нравится, но давай попробуем что-нибудь другое? Он приказал домашнему ИИ материализовать здесь чёрный строгий костюмчик, с белой рубашкой под ним и лакированными туфлями. Альфа вырядился в него — как раз в следующий момент Виктор парализовал его. Альфа застыл в одной позиции, зелёные глаза стали стеклянными, выражение лица напоминало теперь фотографию человека, которого застали в расплох, но он ещё не понял, что с ним сейчас будет. Виктор сам сейчас изначально был раздет, он начал лапать Альфу и сосать окаменевший рот, потом — снял всю одежду с него сам, кроме расстёгнутой белой рубахи, которую оставил поверх голого торса. Конечности Альфы могли гнуться по желанию Виктора. Паралитик поставлен на колени, муж трахает его в глотку, держит руками за голову и сбрасывает в горло сперму. Как только это происходит, Виктор разворачивает его, не дав елдаку опасть, вонзается колбасой в зад Альфы, орудует, пока не оставляет свой семя и там. Когда всё кончено, Виктор снимает с Альфы рубаху, материализует оковы на его руках и ногах, обе пары конечностей связаны цепью, и теперь отключает режим паралича. Альфа разом оживает, внезапно осознаёт себя выебанным и наполненным спермой! Происходит какая-то реакция в его организме, какой-то очень резкий спазм: сперма брызжет из жопы и из горла, Альфа опрокидывает голову и из него прямо рвота фонтанирует в потолок! Естественно, ноги от такого подкосились, закованный Альфа рухнул на колени и потом на живот, лицом — в пол. Виктор видит жопу, дырка очень широко расслабляется, из неё вытекают остатки спермы. Виктор в восторге — да, его охватывает отвращение, но он очень доволен тем, что сотворил со свои мужем. Альфа минуты две приходит в себя прежде, чем паралич его окончательно отпускает. — Прости, что не предупредил тебя, Альфа, но я уверен, с тобой такое можно провернуть. Протягивает руку и помогает встать, цепи сейчас развеялись. Альфа мужественно ухмыльнулся: — Да, конечно, Виктор. Я не вполне такого ожидал, но я рад, что ты решил со мной такое попробовать. — Виктор, — Альфа через некоторое время обратился к нему, — ты не хочешь сейчас попробовать каких-нибудь других мужчин? — Твоими Девятками я уже насладился, Симоном и Каминой — тоже. И они нами тоже насладились. Братство пневматиков мы тоже во все щели попробовали, но я был бы не прочь ещё повеселиться с их девицами. — Я говорю про мужчин, Виктор, — уточнил Альфа. — Почему только про них? Я знаю, они тебе больше нравятся, но мне девушки нравятся не меньше. Если ты думаешь обо мне, Альф, ты должен понимать, что женщинский пол я тоже хочу… — Не в этом дело. Виктор, ты же знаешь, что моя раса полигамна? У меня женская программа полового поведения. Я хочу сношаться со многими мужчинами. Виктор, я хочу ради своего собственного удовольствия привлечь к нашим удовольствиям других мужчин, именно мужчин. Потому хочу спросить… Виктор подумал, каких парней ты бы привлёк? — Рюга сейчас занят. Хм… А твои «паразиты», Тринадцатый отряд, я с ними не настолько хорошо знаком, как с остальными… Виктор подумал, что сношать их Альфе может быть не очень интересно. — Виктор, если ты хочешь с ними поразвлечься, то я поддерживаю, пусть хоть Горо и Мицуру мне уже приелись. Но ты их не сношал толком, так что, думаю, тебе стоит с ними поразвлекаться, — поддержал Альфа. — Горо и Мицуру? — Виктор подумал о них. — Да, Виктор, я думаю они из «тычинок» только и достойны нашего внимания. Тебя же не возбуждают Футоши и Дзоромэ? — Нет-нет, они не в моём вкусе. — Виктор обрадовался, что у него один вкусы с мужем. — Ты прав, только с Горо и Мицуру нам можно развлечься. Мицуру тем паче больше «голубой», как я понял, так что начнём с него. — Да. Виктор и Альфа отправились к Мицуру. После того веселья с Каминой, Мицуру отдыхал своей задницей и сейчас, кажется, достаточно отдохнул. Мицуру пожелал пребывать в одиночестве и отдохновении. Кажется, он приуныл из-за отсутствия Хиро. Альфа добродушно подошёл к нему, положил руку на плечо и какое-то время очень мило с ним пообщался. Виктор услышал их разговор, посочувствовал Мицуру, так как он действительно чувствовал себя одиноким. Мицуру согласился последовать за Альфой. Виктор наблюдал за тем, как Альфа и Мицуру обнажились и слились в позиции 69. Виктор увидел это, подошёл к Мицуру, в своё удовольствие начал лапать ему задницу, впился пальцами в гениталии, повернул его лицо к себе, засосал и расцеловал. Потом разместил перед собой рачком, оценил это тело, бледное, стройное, аристократическое и красивое. Пользоваться, употреблять такого гомосексуального пассива было одно удовольствие, хотя никаких глубоких чувств Виктор не испытывал. Удовольствие — очень даже. — У тебя большой, — Мицуру заволновался при виде его члена. — Не бойся, я введу его только наполовину, — Виктор поместил на свой ствол ограничительно кольцо. — Можешь ввести весь, но только аккуратно. — Хорошо, Мицуру. Мицуру дальше сосал член Альфа в тот самый момент, как Виктор употреблял этот белый зад. Действовал он осторожно, предварительно как следует постучавшись своей дубиной об эти, сильно возбуждающие его ягодицы, и, так как Мицуру был очень хорош собой, бодрый оргазм не заставил себя ждать. Альфа наблюдал за своим мужем, ближе к концу акта выпрыснул семя в рот любовника. Мицуру всё время увлечённо сосал и получил от всего этого весьма чувствительное удовольствие. Он охотно проглотил сперму Альфа и посмотрел на Виктора. — Спасибо, позволь я теперь сделаю тебе приятно, — Виктор поспешил сам отсосать у Мицуру. Альфа в этот момент сунул пару пальцев в анус Мицуру, вынул их вскоре, испачканные в сперме Виктора, сунул в рот Мицуру. Вскоре и сам Виктор почувствовал, как горькая сперма Мицуру извергся за щёки. Не стал глотать, не испытывал такой уж умопомрачительной страсти, просто сплюнул. Мицуру удовлетворился. Когда Альфа и Виктор захотели снова, то блондин сказал: — Давай — теперь Горо. — Горо — в какой степени «голубой»? — Горо больше любит женщин, из мужчин у него была любовь только с Хиро, но свою жену Итиго он любит точно больше. Горо интересуется женщинами. У меня с ним и Итиго были раньше совместные развлечения. Тогда нам ещё было нельзя сношаться во влагалище, Горо сношал меня, а я — сношал Итиго. Мне она нравилась, но без сексуальной связи. Горо больше делал это из желания удовлетворить похоть, чем из любви ко мне. — Короче, он натурал главным образом. Он сверху? — Насколько я знаю, да. — Это не совсем то, что я хочу. Я тоже больше люблю быть сверху, как ты знаешь. Так что даже не знаю… Стоит ли привлекать Горо к нашим утехам? — Давай я поговорю с ним. Альфа и Виктор нашли Горо и некоторые других их знакомых в компании инопланетного волшебника Ардатха Элла. Он им кое-что объяснял касательно высших сфер и тонких материй. Альфа и Виктор понаблюдали со стороны, потом первый из них начал интересоваться, может ли Горо уделить им время? Отозывчивый Горо согласился. — Слушай, Горо, мы с Виктором хотели бы повеселиться с тобой. — И с моей женой Итиго? — «Будь у неё грудь побольше, я бы ею очень сильно заинтересовался», — подумал тут Виктор. — Только с тобой, — сказал Альфа. — Ты же развлекался с Хиро? — Э-э, — было видно, что Горо озадачился. — Ну, если вам уж очень хочется, я сделаю вам приятно… — Горо, пожалуйста, из чувства благодарности — пусть Виктор один раз воспользуется тобой, как ему хочется. — А, — Горо взглянул на Виктора, — хочешь употребить меня? — Э-э, да… — Виктору сейчас стало неудобно, так что он даже захотел сейчас отказаться. — Ладно, должен же я как-то вас отблагодарить за ваше спасение Хиро и Зеро Ту от бессмысленного побоища, — проумал Горо. Икуро услышала этот разговор и поддержала идею: — Горо, если ты будешь проводить время с Альфой и Виктором, то я пойду проведу его с Итиго. Хорошо? — Да, хорошо, — Горо согласился в силу своей услужливости, дружелюбия и уступчивости. Итак, Горо принадлежал Виктору и Альфе. Надо сказать, что Виктор сам по себе Горо не понравился, но резкого отторжения не вызвал. Альфа начал с того, что начал сосать член Горо, когда они все разделись. Виктор не знал, с чего начинать, так как прочитал во взгляде Горо отсутствие всякого желания. — Виктор, не стой, — Альфа оторвался от члена, посмотрел на мужа. — Если ты не знаешь, с какой стороны подойти, то просто облизывай ему задницу. Горо в любом случае будет это приятно. — А, хорошо, — Виктор сел на корточки позади Горо и ковырялся язычком в его попе, которую он захотел тряхнуть. Седалище у Горо было очень соблазнительное, такое чистое и юношеское, и Виктор сразу почувствовал эрекию, как только вошёл в него языком. — Слушай-ка, Горо, я чувствую, ты не очень будешь рад, если я воткну в тебя своим основным орудием?.. — Виктор… Э-э, знаешь, я давал Хиро сношать себя, но я люблю Хиро, а тебя — нет. Виктор, нет, я не хочу, прости… — Я предлагаю сделать так. Дай мне тереться у тебя между бёдрами… — А, хорошо, — Горо согнулся. Альфе совсем не понравился такой ход событий, он начал настаивать на том, чтобы Горо предоставил Виктору возможность нормально себя оттрахать. В итоге Горо пошёл на компромисс: — Виктор, можешь вставить в меня, если будешь готов кончить, но только не надо меня больше минуты трахать — я не хочу. — Хорошо, это меня устроит, Горо, — Виктор удовлетворил пока всё своё влечение к его ягодицам именно через трение члена между бёдерами. Альфа всячески старался сильнее разжечь Виктора — трахал в рот Горо у него на глазах, давал Горо целовать свои член, яйца и анус, сосал Горо рот. Виктор почувствовал готовность кончить, потому поспешил всё смазать, поместил кольцо на член и, озвучив ласковые и успокоительные слова, вогнал в Горо хотя бы наполовину. Сам Горо весь внутри сжался и болезненно застонал, жутко закряхтел. Виктор подумал, что Хиро — пай-мальчик, он же — настоящий здоровый мужик, который содомирует чрезвычайно брутально и попка Горо точно не выдержит такого больше пары минут. Между тем Горо принадлежал к любимому типу мужчин Виктора — нордический расовый тип, похожий на немца с плакатов Третьего Рейха. Виктор таких просто обожал. Каждая секунда толчков в жопе Горо дарила ему острое наслаждение, с каждой секундой приближавшее взрыв максимального удовольствия. Альфа, чтобы подогреть мужа, трахал сейчас Горо в рот, заставил бедного норда трудиться защеканом и опущенным одновременно. Может Виктор не мог как следует трахнуть его в зад, но вот в эту одну минуту он уложился и получил всё, когда выпрыснул сперму в потроха этого юноши. Горо покраснел и слегка вспотел. Альфа торжествовал над ним, он быстро перевернул Горо на спину и стал на глазах у Виктора сосать. Потом они менялись — Альфа накрывал лицо Горо, снова трахал его в рот, пока Виктор наклонился и брал за щёку у Горо. Именно Виктор почувствовал, как извергается ему на язык горькая порция спермы этого парня. Альфа в данный момент вылизывал у Горо мужские титьки. Будучи возбуждён сосанием и ласками, Горо не сдержался и выплеснулся, звучно выдохнул и сильно расслабился, когда в пятой точке стало пусто. Виктор на сей раз поспешил проглотить завоёванный трофей. На том Горо они отпустили, он поспешил дал себе отдохнуть, а Виктор и Альфа остались очень довольны. Виктору этот Горо понравился больше Мицуру, на уровне Василе, но он решил выкинуть его из головы, чтобы больше не доставать этого норда своими поползновениями. *** Фэанор вспомнил Зеро Ту. Она была шлюхой. Сам эльф плохо понимал значение этого слова, но оно, очевидно, в данном случае означает женщину, которая хочет заниматься сексом с большим количеством мужчин. Ей недостаточно одного мужчины. Насколько Фэанор знал, её раса так устроена — самки рёвозавров отбирают биологический материал от множества самцов, после чего находят одного-единственного самца, с которым растят детей. Самцы получают большое удовольствие, когда видят, что их самок оплодотворяет большое количество сторонних самцов. Для эльфов было немыслимо, что секс может быть чем-то отдельным от воспитания и зачатия детей. Но Зеро Ту не могла их зачать, кажется, не думала о них, но хотела и любила заниматься сексом. Фэанору в ней нравилась её пассионарность. Она прямо струилась жизнью своим сильным и любвеобильным телом. Фэанор закрыл глаза и смог вспомнить один эпизод. Он лежал в темноте, солнце село и только электричество освещало их комнату. Фэанор просто лежал и ничего не делал. Зеро Ту обнажена перед ним, яростно улыбается, она вся в предвкушении оседлать его фаллос. Её розовые волосы спадают, грудь возбуждена, титьки напряжены, глаза — цвета морской волны, уголки глаз ярко-красные. Красные рожки вырастают из головы, они пронзают собой белый ободок — единственный элемент одежды, если так можно сказать, на её обнажённом теле. Зеро Ту игриво сложила руку в кулачки и о чем то говорит о чем напрямую не понимает это какая-то отсылка к местной культуре — что-то про любимого, любимых и большие члены. Фэанор понимает, что она не видит в нём личность, для неё — он просто обладатель большого члена. Фэанор напоминает себе, что на глазах Зеро Ту погибло огромное количество людей, с которыми она непосредственно сношалась. Если бы она проявляла к ним сочувствие, то, очевидно, сошла бы с ума. Так что Фэанор сам испытал к ней сочувствие и захотел доставить ей удовольствие, чтобы ей было приятно, как велит ей её природа. Зеро Ту пытается добиться его возбуждения, она и так и так подсовывает ему своё вымя. Фэанор позволяет ей взять в руку свой член, очень большой, в сравнении с её пропорциями. Её рост — 170 сантиметров, его рост — больше двух метров. Зеро Ту умудряется захватить его член под мышку и так его растирает. Фэанор чувствует, что психологически ей очень нравится его член, она всячески нахваливает его и говорит, что это самый лучший член в её жизни. — Если тебе нравится, то, пожалуйста, играй с ним, как тебе нравится. Если я буду видеть, что тебе это нравится, меня это в конце концов заставит кончить. Зеро Ту тискала член Фэанора с помощью подмышки, потом она вскочила, ровно встала и пустилась своей голой женской подошвой растирать этот гигантский детородный орган. Она предвкушала, как он пронзит её чрево, но специально растягивала это удовольствие. Зеро Ту очень хитро, властно, коварно, энергично и вожделенно смотрела прямо в глаза и не отводила этого взгляда. Вот Фэанора возбудился — он кончил сейчас благодаря этому выражению, сперма бешено полетела в воздух. Зеро Ту продолжалась столь же яростно растирать его своей подошвой, пока жидкость вылетала под её розовыми пальчиками, постоянно пребывающими в движении. Она вылетала долго, остановилась только тогда, когда её большой палец и второй захватили набалдашник. Зеро Ту очень порадовалась такому извержению, потому поспешила припасть губам к этому колоссу. С каким рвением она ему сосала! Фэанора сильно возбуждала её пассионарность — он ещё раз ответил залпом на её живость. В следующие несколько секунд эльфийская сперма прямо в упор хлестала за щёку этой рогатой дэвы. Зеро Ту, казалось, едва не захлебнулась ею. Зеро Ту отпрянула, когда он закончил, и прямо под его глазами открыла рот, показала, как эта белая сперма обильно стекает с её красного языка… Фэанор накрыл Зеро Ту собой, только видны её ноги из-под него. Он до упора вонзил в неё свой гигантский член и принялся дарить, как следует раскалённой, оргазм за оргазмом. Зеро Ту всё время кричала, стонала, клацала зубами, напоминала обезьянку, её материальный элемент окончательно заставил полностью исчезнуть весь рассудок. Когда всё закончилось, Зеро Ту сказала «спасибо» и покинула его, говоря теперь уже о своём любимом — о Хиро… Получив удовлетворение, эта самка полностью о нём забыла на время, но Фэанор остался лежать довольным, по крайней мере тем, что он доставил ей удовольствие. Его охватила грусть, жена навсегда осталась в Валиноре. У него не хватит сил больше подойти к Нерданель и взглянуть ей в глаза. Ему осталось только плакать в подушку, вспоминая о призраках прошлого — Фэанор искренне пожалел, что, в отличие от людей и рёвозавров, он не может ничего забыть… Фэанор почувствовал, как слёзы текут по лицу. Невозможно избавиться от навязчивых воспоминаний. Он вынужден от раза к разу вспоминать братоубийственный конфликт, начатый им, чтобы добиться своих целей. Фэанор помнил лицо каждого убитого лично им эльфа. Он может вспомнить его имя и то, сколько раз он видел его за тысячи лет жизни в Валиноре. Может вспомнить, кому и кем он приходился. Это происходит часто, на протяжении всего времени, когда Фэанор остаётся один, заставляя совесть содрогаться в мучении. Он переживает братоубийство всякий раз, без возможности избавиться от памяти о своём грехе. Не будь с ним Тихо, не будь с ним его жён, не будь у него возможности сделать хоть кому-то лучше, в том числе благодаря Сильмарилям, он бы покончил с собой и безвозвратно стёр такого, не достойного жизни психически искалеченного дегенерата, как он сам — Фэанора, которого те, кто не был им, считали величайшим из эльфов. Фэанор вспомнил кое-что теперь ещё. Момент создания Сильмарилей. Он знал, что ещё до его рождения народ эльфов Эллери Ахэ попали под влияние скверны и были истреблены. Его мать оказалась одной из них, ей стёрли память, но скверна из-за пределов их мира вызвала мутацию плода. Он, Фэанор, родился слишком онтологически плотным для эльфа. Его мать Мириэль прожила потом какое-то время, но с тех пор жизнь стала ей в тягость, никто не мог исцелить её. Она добровольно ушла из жизни. Существовал шанс, что она может восстановить эго, но Валар отказали ей в этом из-за какой-то дурацкой формальности. Очевидно, они считали, что Мириэль лучше не возвращаться к жизни. Фэанор создал в память о ней искусанный интеллект Фириэль, копирующий её личность. С его помощью Фэанор нашёл секретные файлы: — «Один из учеников Чёрного Валы создал камни, хранившие частицу пламени Эа — Анора. Но если такое по силам даже самому малому из них, — думал Фэанор, — так неужто я, искуснейший из Нолдор, ученик великого Ауле, не сумею превзойти его?» Он постарался вспомнить всё, что рассказывали тексты истреблённых осквернённых эльфов Эллери Ахэ о создании этих камней. Он дополнил то, что не понимал, тем, что знал. Фэанор был искусен и талантлив, а ещё им овладела гордыня. В тайне ото всех он работал быстрее, и с большей страстью, чем когда-либо. Он программировал все эти колебании квантовой пены, не отрываясь ни на что другое. Он выращивал эти сияющие кристаллы, на самом деле — вычислительные машины невероятной, даже фантастической по их меркам мощи. И для создания камней своих взял он частицу той субстанции, что источали Деревья Валинора, и заключил её в кристаллы. Так созданы были три эльфийских камня, гордость и проклятие — Сильмариллы. Они состояли из не распавшегося после рождения вселенной скалярного пола. Их онтологическая полнота выросла настолько, что их невозможно было бы грубой силой разрушить даже всем Валар вместе взятым. Только он знал, как их можно уничтожить. *** Тиерия вычислил должную тему, после чего озвучил песнопение. Коррин-Кайдзю и Атлас вошли в пределы силового поля Антиматерии. Когда прошли сквозь него, то теперь сами изменили свой барионный спин на антиматериальный. Тиерия объявил: — Теперь вы тоже состоите из антивещества. Рёдзи-младший и Куруэ сейчас стояли в кабине Атласа, прямо позади Тейлора и Хейли. А вот Нагиса, сам Тиерия, а также Лайл и Патрик находились за пределами растущего барьера, гандамы не соприкасались с ним. — Значит, мы успешно справились с первой задачей, — прозвучал Коррин-Кайдзю, стараясь аккуратно ступать между зданиями. Тейлор подхватил его слова: — Теперь надо сделать то, что мы и так хорошо умеем… — Набить морду этому монстру! — закончила Хейли. Егерь Атлас также ступал аккуратно. — Кажется, у него нет морды, — присмотрелся Куруэ. Глаза существа находились прямо на верхних роговых лучах этой прямоходящей «морской звезды». Кадзи-младший приподнял бровь: — Скорее уж — вся его передняя часть — большая морда! — Тем нам удобнее его бить! — оптимистично отозвался Коррин. Так Ангел-Кайдзю и Атлас подходили к Антиматерии — гигантская инопланетная морская звезда-бабочка отреагировала на появление Сильмарилля и, возможно, Катарского сокровища. — Им нужны наши артефакты! Они их чуют! — сказал Кадзи-младший. — Посмотрим, что он будет делать, — Куруэ держал руки на груди рядом с ним. Да, Кайдзю отреагировал — соединил оба высоких своих роговых нароста, выпустил луч, чёрно-фиолетовый внутри, белый — по краям. — Атакует нас! — Кадзи-младший вдохнул силу Сильмариля в защитные действия. Параллельно с этим Хейли воззвала к защитной пентаграмме — яркий щит закрыл обе мехи от прямой атаки. Бьющий луч она держала. — Так просто ему нас не пробить! — пока Хейли это говорила, все — Тейлор, Кадзи-младший и Куруэ — приложили свою волю к поддержке щита-пентаграммы. — И я вам помогу! — Коррин-Кайдзю вытянул руки, развернул янтарный многогранник. Так они смогли выдержал это нападение, стремительно идя на сближение. Луч Антиматерии не мог их пробить. Тогда этот инопланетный Кайдзю перестал им атаковать, он тоже свирепо двинулся на двух своих противников. Пришелец из антивселенной попытался напрыгнуть сперва на Атлас, на что Коррин бесстрашно закрыл Егеря самим собой: — Пусть терзает лучше меня — я прочный! А-а-а!.. Так Коррин очутился захваченным этим существом. Оно заключило его в себя — обе половинки Антиматерии, как два крыла бабочки, начали сжиматься. — А-а-ах! Сильно!.. — Коррин-Кайдзю закричал, когда через него пропустили электрический разряд. — Ва-а-а-а!.. Как больно! Антиматерия смог электрошокером парализовать одного своего противника, но второй смахнул роговой вырост Ятаганом Барзаи: — Как тебе?! — Тейлор ринулся — шаг Атласа, шаг в шаг, он рядом с целью, рука, сжимающая широкий изогнутый меч, прошла мигом. Рог слетел — крови нет, летят искры, идёт дымок, изнутри это существо кажется больше растением. — Это его ослабило! — почувствовал Куруэ. Тиерия заметил изменения в структуре барьера — барьер перестал разрастаться и начал даже снова уменьшаться. Та материя, которая снова выходила за его пределы, становилась обычной материей. — Пока всё идёт в нашу пользу, — потел Лайл. Тиерия подумал: — Будем надеяться, если срезать ему второй такой орган, он не сможет дальше распространять барьер. Кайдзю Антиматерия пятится, по-прежнему закрываясь Коррином-Кайдзю, захваченным между двумя «крыльями бабочки». — А-а-ах! Как больно бьёт, а-а-а! — Рубим! — Тейлор и Хейли второй раз взмахнули Ятаганом, чтобы срубить следующий роговой луч. Тогда Антиматерия выбросил в них Коррина-Кайдзю, по-прежнему поражаемого током. — Берегись!.. — истязаемый током, Коррин-Кайдзю пролетел, пережил столкновение с Атласом, опрокинул Егеря. Они заставили покоситься ближайший дом, подавали кучу брошенных машин под собой. Тейлор, Хейли и Рёдзи-младший дружно ругаются. Куруэ озвучивает что-то, похожее на ругательства на своём эльфийском. Дальше Антиматерия вновь задействовал свой чёрно-бело-фиолетовый луч — жарил и пытался резать им обоих противников перед собой. — Я помогу вам! — как раз в этот момент Лайл всадил выстрел из снайперского бластера в ту точку, откуда ниспадал луч. Антиматерия содрогнулся, перестал его проливать, выпустил струю искр из того места, откуда ранее бил лучом. Сделал несколько шагов назад. Коррин решил передохнуть, превратился в человека и стал куда менее подходящей целью. Атлас поднимался на ноги, ранее его опрокинуло. Тейлор и Хейли уже почти поднялись, как Антиматерия протянул над ними чёрно-бело-фиолетовый луч в сторону Лайла. Луч вышел из-за пределов барьера Антиматерии, сам по себе он состоял из антивещества, так что его соприкосновение с окружающей атмосферой должно было всё взорвать. Но Тиерия своими напевами успел перевести его в состояние барионной материи. Так что луч теперь бил только своей собственной энергией. Патрик закрыл Лайла собой — несколько секунд гандам со здоровым щитом смог продержаться. — На тебе! — Коррин-человек выставил раскрытую ладонь в сторону шипастой сердцевины Антиматерии, энергетический выстрел попал прямо в него, сотряс врага. — Я отвлёк его! Давайте, бейте!.. Куруэ и Кадзи-младший своей общей метафизической волей пропитали и обернули Ятаган Барзаи. Тейлор и Хейли бросили это оружие, срезали им второй рог Антиматерии. Как только это случилось, луч, бьющий в Патрика, иссяк. Артиллерия лишился второго рога — его барер окончательно начал резко сжиматься. Кайдзю взревел, после чего мгновенно ужал свой щит до минимального размера. — Отлично! — обрадовался Лайл. — Он понял, кто тут главный! — посмеялся Патрик. — Проваливайся отсюда! — Кадзи-младший показал врагу средний палец. Коррин-человек и Атлас очутились за пределами барьера. После его сжимания, вся, выходящая из него антиматерия, становилась обычной барионной. — Я обезврежу эту хрень! — Коррин уже обернул своим АТ-полем два срезанных рога, так как не был уверен, что они станут барионной материей. Кайдзю RDB отрывался от поверхности и летел в небо. Он покинул атмосферу и направился к своей червоточине. Как только он пролетел через неё, Тиерия с помощью силы Сильмариля запечатал её. — Всё, теперь никто из той вселенной не сможет пробиться в эту. Все обрадовались и отпраздновали такую быструю и оперативную победу. Правда, все понимали, что когда Кайдзю будут побеждены, им останется выяснить, кому принадлежит Сильмариль. *** Аска, на фоне всего этого, прониклась чувствами к Хикари. Собственно, она любила эту девушку ещё с тех самых первых раз, когда они, тайком от Тодзи, проводили время друг с другом. Аска поспешила перехватить Хикари в один момент во время последующих событий. Одетая в жёлтую футболку, синие домашние трусы, обутая в тапки, Аска цапнула Хикари за руку, когда жена Тодзи, облачённая совсем повседневно, шла по коридору «Wunder». — Хикари, я знаю, ты любишь Тодзи, но посмотри, как он пользуется своей половой свободой, чтобы трахать других женщин. Как он запал на эту Мадору, Йоко, даже на эту Элхэ. Хикари, — Аска держала её за руку, — пошли за со мной, проведём время вместе… — Хорошо, Аска… — Хикари и сама почувствовала свою любовь к ней. Ей хотелось дружеского, женского внимания. — Сейчас, Хикари, я лучше, чем Мари или Рей или другая девушка-любовница, — Аска сейчас уселась на кровать, пронаблюдала за тем, как Хикари разделась. — Хорошо, Аска, — вот сейчас Хикари снимала с себя свои светлые трусики. — «Как она меня возбуждает. Если бы не моя любовь к Синдзи, я бы полностью перешла на одних девушек…» — Аска сама помедлила с полным обнажением, желая насладиться тем, как её подруга готовится предоставить свои прелести для лесбийских ласок. — Вот, Аска, я полностью твоя. Теперь… После всего прожитого, думаю, мы можем спокойно, как муж и жена, делать это… — Ха-ха, конечно, моя лучшая подруга! — Аска быстро полапала наготу Хикари, посадила её, голую, на кровать, предоставила возможность спустить с себя синюю юбку. — Можешь меня потрогать, почувствовать как там влажно. У меня всё увлажнилось, стоило мне только взглянуть на твоё голое тело, Хикари… — У тебя есть Рей и Мари, я думаю, они лучше девушки, чем я… — Ой, не говори ерунды, Хикари — для меня ты самая лучшая… подруга. Они обе рассмеялись. Хикари всё сняла с Аски, стянула с неё нижнее бельё, а она — сама сбросила с себя одежду выше пояса. — Так, Хикари, — Аска привычно сверкнула голой грудью, — я более опытна в лесбийских потрахушках, поэтому ты будешь полностью подчиняться мне… — Ага… — Если придёт Синдзи — мы с ним ни о чём не договаривались, но если он будет искать нас, то мы будем делать это с ним тогда вместе. Но только с ним, Хикари, я не хочу, чтобы рядом был кто-то ещё… — Хорошо, Аска… Итак, Аска повернулась к Хикари, две девушки полностью обнажены. Аска захотела, чтобы Хикари встала с постели. Она взяла её руку и положила её себе на геиталии, дала пальчикам Хикари растирать свой девичий бугорок. — Дрочи мне, Хикари, — Аска пристально наблюдала за тем, как веснушки тонут в нахлынувшем румянце. — Хорошо, Аска… Я хочу поцеловать тебя, — Хикари в это время касалась губами плеча Аске. — Обними меня за талию, Хикари, — Аска коснулась её лица, испытывая наиболее сильное влечение именно к нему. Аска раскрыла губы и высвободила язык. Хикари покорно повиновалась, словно она была её женой. В следующую треть минуты девушки непрерывно переплетались и лизались. Аска почувствовала, в какую сладострастную дрожь её бросила стимуляция половых губ и клитора рукой Хикари именно в этот момент. — Теперь, Хикари, — Аска разомкнула их долгий поцелуй, — сосите мне своим ртом здесь, где ты только что ласкала меня своей рукой. — Да, Аска… Аска уселась на кровать и широко раздвинула ноги. Хикари покорно опустилась перед ней на колени, взялась руками за край кровати и припала губами к её гениталиям. Закрыв глаза, она очень старательно делала Аске куни. — Ум, — Аска на несколько секунд тоже закрыла глаза и крепко сжала свои губы. Почувствовала предвкушение оргазма. — «Я чувствую, что я кончу сильнее, чем за всё последнее время». Какое-то время рыжая-бесстыжая получала удовольствие таким образом, после чего она захотела поступить вот так: велела Хикари сесть на пол, облокотиться спиной на подножье кровати так, чтобы запрокинутая голова была у самого края. Аска прямо насела задницей ей на лицо, ноги широко раздвигала и касалась подошвами пола. — Теперь облизывай мне жопу, дорогая Хикари… Хикари трудилась в такой состыковке языком над аскиным анусом. Когда Хикари сообщила, что утомилась, Аска бодреньким голосом пообещала, что сейчас она будет ублажать её. — Ты хорошо поработала, Хикари. Я вся там горю и буду готова хорошо кончать, но сейчас я хочу сделать приятно тебе… Мы же любим друг друга, Хикари, между нами есть любовь, так что я искренне хочу, чтобы ты тоже кончила… Теперь Аска посадила Хикари на кровать, где сидела сама, стояла перед ней на полу. Поправила рукой рыжие локоны, которые спали ей на лицо. Аска низко наклонялась и впивалась языком в гениталии, ублажала Хикари так какое-то время. Она там разогрелась в следствие естественной стимуляции этого места. — Думаю, Хикари, жопка у тебя тоже чувствительная… Аска велела Хикари после этого разместиться раком посреди кровати — когда Хикари это сделала, то Аска принялась языком последовательно облизывать то анус, то клитор Хикари. В дальнейшем Аска пожелала вновь переплестись языком с Хикари — пока это происходило, Хикари рукой мастурбировала Аску. — Ты разогрелась, Хикари? — Да, Аска, а ты? Ты готова кончить? — Скоро, Хикари. — Аска в очередной раз закрыла глаза и насладилась от того, как Хикари рукой стимулирует ей клитор и половые губы. — Давай теперь так, — Аска часто меняла позиции. Вот сейчас полукровка уселась на кровать попой, раздвинула свои ноги, тёрлась о бедро японки своим блаженным женским местом. Всё время, пока их половой акт происходил в такой состыковке, Аска держала другую ногу Хикари на своём плече. Именно в этот момент активная бисексуалка полностью растворилась рассудком в оргазме, который ей подарила другая женщина, при помощи частого и сильного трения об её обнажённое, сильно вожделенное тело. — Я кончила, Хикари. Я чувствую, что пока я горячая, я ещё могу кончить… Но сперва я заставлю кончить тебя! Аска облизала губы и поспешила разместить Хикари на четвереньках, попой к своему лицу. Аска отчаянно облизывала то клитор, то промежность, то анус, заставив Хикари кончить в этот же момент. — Спасибо, Аска! — Хикари испытала один толчок клитора, в дальнейшем оргазмическая истома окатила всё между ног. Аска запустила этот процесс, когда коснулась языком клитора, но сразу же она оторвалась от него. Не успел оргазм Хикари полностью закончиться, как Аска языком вонзилась ей в анус. Так Аска сверлила им жопу подруги до тех пор, пока толчки клитра не закончились. У жены Тодзи выступил на лбу пот. Она испытала очень сильный оргазм благодаря такому сочетанию. — Кончаю! Спасибо, Аска!.. А-ах, как мне хорошо!.. Как если бы куни сделал мне Тодзи… О, Аска, я обожаю тебя! Ты ещё не остыла, Аска, давай я побыстрее заставлю тебя кончить! — Как скажешь, Хикари! — Аска прекратила сверлить своим языком её анус и откинулась на кровати, чтобы пока отдохнуть. Брюнетка, вся находясь на позитиве, поспешила накрыть собой лежащую рыжую подругу, подруга впилась ей в рот поцелуем, попутно поспешила накрыть своими ладонями её ладошки… Аска велела Хикари лечь на спину, после чего состыковалась с ней в позиции 69. Тёмненькая любовница с веснушками слегка приподнимала голову и высоко задирала свои ноги, до тошноты впивалась языком в вагину и в анус рыжей. Сама плутовка с красными зажимами-заколками отвечала ей тем же и всё облизывала гениталии. У них продолжалось это, пока обе девушки не испытали по оргазму, правда, они вышли у них слабыми, но это заставило любвеобильных подруг временно удовлетвориться и решить сейчас отдохнуть. Аска велела лечь Хикари на спину, голубоглазая красавица, способная вызвать к себе влечение даже в целом у гетеросексуальных женщин, накрыла подругу собой лицом к лицу и какое-то время давала слизывать со своего языка всё то, что раздобыла у неё внутри. В дальнейшем Аска и Хикари лежали на кровати, переплелись пальцами, притворённые довольно смотрели друг другу в глаза. Они чуть не заснули, как вдруг услышали, как сюда входит Синдзи. Обнажённый, он мастурбирует… — Я всё время наблюдал за вами, так что давайте, шлюхи, ещё раз заставьте меня кончить! — потребовал с них Синдзи. Он дал им совсем немного отдохнуть перед тем, как они продолжили уже втроём. Аска и Хикари подошли к нему, обошли парня с двух сторон. Теперь Аска дрочила ему, она целовалась со своим возлюбленным, после чего он поспешил повернуть голову — впился в уста теперь Хикари. — Давай, Хикари, я сейчас сяду на кровать и ты будешь у меня сосать. Синдзи расселся и широко раздвинул ноги. Хикари опустилась перед ним на колени, захватила ручкой его член, поспешила принять в рот по крайней мере его головку, обволакивала её губами и старалась язычком доставить как можно больше удовольствия стимуляции уретры. Так любил Тодзи. Аска сейчас похотливо наблюдала из-за плеча Синдзи. — Так, Аска, накрой меня своим самым нежным местом, — Синдзи поспешил откинуться на спине, — теперь я буду ублажать тебя, а ты, Хикари, дрочи мне! Аска выполнила его просьбу, но дополнила своей: — Хикари, дрочи рукой Синдзи и засунь мне свой язык мне в жопу как можно глубже… Хикари не стала сопротивляться — она по-прежнему мастурбировала рукой торчащий член Синдзи. Жопа Аски — над лицом Синдзи, он сам стимулировал языком её половые губы и клитор. Хикари припала к этому седалищу и действительно запихнула свой язычок как можно глубже в сраку Аске. Всё же у неё язык устал, потому она не могла это всё делать долго. Хикари попросила разрешение передохнуть и переместилась подальше к подушкам. Аска, чтобы оставить ей побольше места, крутанулась лицом к члену Синдзи. Она наклонилась и сосала теперь у него сама, покуда он всё это время копался языком в её гениталиях. Пока 69 распалась, когда Хикари сказала, что отдохнула и готова им помочь. — Как обычно! Я готов кончить, соси мне обе! Аска и Хикари разместились по обе стороны и стоило им только коснуться этого члена, как он начал извергаться. Большую часть спермы проглотила Аска. Видя это, Синдзи немедленно пожелал: — Аска, отдай всю мою кончу в рот Хикари — она отнесёт её Тодзи… Аска исполнила это пожелание — она прямо отрыгнула в рот Хикари. — Нет-нет, я не буду! — Хикари всё с отвращением сплюнула. Синдзи снисходительно хлопнул глазами: — Очень жаль, но хорошо, не буду настаивать… Хикари несколько расстроилась из-за подобной просьбы, на что Аска вдруг её обхватила в объятия и указала ей на гениталии: — Эй, Синдзи, я знаю, ты выносливый, ты можешь ещё кончить в эту куночку… — Хорошо, — согласился Синдзи. Он смог очень быстро воспрянуть рабочим инструментом. Аска заключила Хикари в объятия со спины, Синдзи состыковался с ней и трахал её. Аска всё-таки отпустила её и встала рядом с кроватью, рукой сама мастурбировала себе. Наблюдала за тем, как Синдзи накрывает Хикари собой, сливается с ней поцелуем и трахает в миссионерской позе, словно законный супруг. Хикари оргазмирует и стонет Синдзи в плечо, в свою очередь он накрывает её ладони своими ладонями и наслаждается тем, какое удовольствие он дарит жене своего любовника. Почувствовав оргазм Хикари, Синдзи поспешил повернуться в сторону Аски — она наклонилась и слилась с ним поцелуем, после чего поцеловала в губы Хикари. Пока происходил этот лесбийский поцелуй, Синдзи опустился ниже, чтобы сосать титьки Хикари. Как раз на этом моменте он исполнил те окончательные толчки, которые заставили его извергнуться и затопить спермой куночку этой девушки. — Фух, — Синдзи отпрянул от Хикари и стряхнул пот со лба. — Вы, шлюхи, заставили меня кончить… Аска, посмотри, в каком состоянии мой хуй? — он выпрямился и указал на свой половой орган, весь покрытый женским соком Хикари и своей собственной спермой. — Я вижу, Синдзи, — Аска посмотрела на него. — Немедленно сделай его чистым. — Как скажешь, мой хозяин, — Аска поспешила слезть с кровати, опуститься на колени перед бёдрами Синдзи и тщательно отполировать своим ртом этот предмет. Хикари понаблюдала за этим, лёжа на кровати, и чувствуя себя сейчас абсолютно бессильной и выжатой как лимон. — Ох, Синдзи, Аска, чувствую, вы любите друга друга. Синдзи и Аска посмотрели на Хикари и звонко рассмеялись. Когда Аска вышла из душа, она решила посмотреть окрестности, где столкнулась с Илльо и начала с ним ругаться и скандалить. — Mischlinge! [3] — обозвала она его, так с тех пор и называла. Он же выглядел спокойно, хранил достоинство, как и все ученики Разрушителя, на что Аска вызвала его на дуэль. — Учитель… Илльо просто обратил внимание на Мелькора. — Вы можете сразиться один на один, используя оружие, которое считаете нужным. Только не до смерти, не нужно растрачивать ценные души, — предупредил Мелькор. — Пока пусть будет огнемёт! — Аска материализовала такую пушку. — Не самый лучший выбор, — подсказала Элхэ, — рыцари Аст-Ахэ извращают ритуалы других религий, чтобы получить защиту от стихий… — Иди к чёрту! — Аска всё равно выпустила струю огня в Илльо. На несколько секунд полуэльф исчез из виду, после чего спокойно появился перед ней, когда огонь не тронул его. Он вышел из него, абсолютно невредимый. Аска поразилась. Мари и Кенске сквозь очки сканировали то, что видели, оба определили, что сейчас Илльо уязвим к огню в руках онтологически равного противника, потому как эта защита работает только один раз. Они хотели об этом сказать, но Мелькор им не дал: — Достаточно подсказывать. Вы хотите лишить наших друзей удовольствия думать своей головой? Аска отставила огнемёт, дематериализовала его, заставила взамен в руке соткаться кнут: — Гуд. Мне хватит самого простого оружия, Mischlinge, чтобы показать — в честном бою один на один, я круче тебя! — Леди-крестоносец, я принимаю ваш вызов, — Илльо материализовал чёрный меч, похожий на европейский бастард. Они сейчас — в пространстве возле железного города Диса. Вокруг — куча железных деревьев и растений. С одной стороны собралась команда NERV, с другой — отряд этих тамплиеров, в том числе среди них были женщины, в том числе Даэйрет — напарница Илльо, болевшая за него и исполненная личной ненавистью по отношению к Аске. Мелькор появился рядом в компании Синдзи, Рей I и Элхэ, они — несколько особняком от обеих команд болельщиков. Аска — в контактном комбинезоне, Илльо — в униформе тёмного тамплиера. — Держись! — она алой молнией рассекла воздух. Вспышкой кнут почти достиг Илльо. Почти — потому что Илльо просто исчез. Ухмыльнулся, его изображение просто чуть содрогнулось и исчезло. — «Быстро двигается!» — Аска испуганно искала врага взглядом пару мгновений, заметила боковым зрением чёрную молнию. Илльо появился на некотором расстоянии от неё — переместился очень быстро, его клинок удлинялся, как это делают обычные шедайинские орриу. Конец клинка срезал локон рыжих волос. Аска аж похолодела, инстинкт выживания максимально обострился — не будь у неё его, её бы пронзило в голову… — Я быстрее тебя! — Илльо принялся укорачивать и удлинять свой клинок на десятки метров, пронзая воздух вокруг Аски, постоянно вынужденной отступать то на шаг назад, то делать шаг в сторону, то подпрыгивать. — Ща догоню! «Если я буду хотеть выжить, я буду такой же быстрой, как он! Ему не превзойти меня, я не умру!» — Аска метнула свой кнут, он закрутился в спираль, на несколько секунд связал протяжённый клинок, после чего заставил его резко укоротиться. Кнут стянулся обратно к ней, Аска сорвалась с места, сократила расстояние. — «Она поравнялась со мной в скорости!» Разрезала кнутом сумрак прямо над головой Илльо, заставила его пригнуться. Он аж изогнулся, чтобы ухитриться и извернуться от следующей встречи с гибким кнутом. — «Ей в меня не попасть!..» Аска врезала кунтом в землю, разрезала железо, потом выбросила кнут, прямо пронзила им воздух, как пронзают копьём. Илльо удлинил свой меч, попал прямо туда, где только что находились ноги Аски. Она подпрыгнула, согнулась очень высоко, нанесла удар кнутом с воздуха. Рыжие волосы свободно развевались во время прыжка. — «Я нарежу его руки и ноги своим кнутом на мелкие кусочки!» Илльо вспотел бы, будь он привычным живым существом. Сейчас полуэльф танцевал и метался, увеличил расстояние во время следующего перемещения. Аска очень проворно меняла положение кнута в пространстве, одновременно перемещаясь вокруг Илльо по полю схватки, отведённому для их дуэли. В дальнейшем меч и кнут ещё не раз встретились, но без толку — они не могли преодолеть друг друга. Аска решила впритык появиться перед Илльо, захватила кнутом его меч и вырвала его из рук противника. Но сам кнут тоже вылетел из её пальцев. Илльо сразу же врезал ей ногой в живот. Аска прямо аж прогнулась, встав перед ним. Получила кулаком в щёку. Её это слегка отбросило, но только слегка — превозмогая боль, она яростно нанесла два своих удара кулаками по Илльо. Кнут и меч полностью отлетели. — «Не боится грубо бить девушку — уважаю!» Аска попала ему в лицо, потом — в область сплетения. К тому моменту кровь брызнула у них обоих из ноздрей. Илльо особенно не почувствовал ничего, на что Аска врезала ему по яйцам, ниже пояса. — Я не чувствую боли! — Илльо полностью проигнорировал удар ниже пояса, захватил Аску за щиколотку. Он захотел сдавить ей ногу, вывихнуть стопу по крайней мере. Аска не сдалась — она очень быстро пронеслась тыльной стороной ладонью у себя перед лицом, испачкала фаланги о кровь, вытекающую из носа, сложила пальцы «листом бумаги», врезала Илльо в висок. Она вложила в свою кровью витальную энтелехию. Её воля к жизни вызвала опухание половины лица Илльо. Впрочем, он сломал ей ногу. Аска яростно врезала ему лбом о лицо. Их обоих разбросало в разные стороны. Аска попыталась встать, но не смогла. — Как насчёт второго раунда? — Илльо сейчас весь опух, впервые за очень долгое время испытав боль. Пока что он лежал на железной поверхности. — Илльо! — Даэйрет подбежала к нему и начала его лечить. Бута появился, чтобы подлечь Аску. — Второй раунд? Я согласна! Аска и Илльо решили продолжить на чём закончили, то есть они решили сойтись в рукопашную. Девушка уже поняла, что её противник превосходит в ближнем бою, потому решила пойти на хитрость. Сам Илльо понял, что её кровь для него токсична (она делает его тело «живым» в метафизическом смысле), потому решил, что должен сражаться с ней таким образом, чтобы не запачкаться в крови. — «Я использую акупунктуру». Как только схватка снова началась, Илльо коснулся пальцем носа Аски, чтобы пережать ей все сосуды. Она теперь не могла испачкать его кровью из этого места. Аска быстро поняла, что он использует акупунктуру, отскочила как можно дальше. К сожалению, Илльо уже успел нажать ей на правую руку, её уже ниже локтя охватили судороги. Аска не могла нормально сражаться десницей ближайшие несколько секунд. Илльо хватило сил бы, чтобы серией тычков в разные точки по телу заставить её рухнуть и отрубиться. Главная проблема Илльо заключилась в том, что для осуществления акупунктуры, он должен был концентрировать свою метафизическую волю на кончиках пальцев — это делало его остальное тело гораздо более уязвимым, особенно для витальной энтелехии. Но Илльо решил закончить бой в следующие несколько шагов, так что сохранность тела его не волновала. Тем более Мелькор сейчас не допустит его смерти, о которой он мечтает. Итак, Илльо пошёл в наступление, собираяся истыкать Аску своими пальцами. В её крови частицы эзета, то есть LCL, увеличили восстановление, Аска быстро смогла оклематься от первых, уже произведённых касаний. Следуя своему быстро придуманному плану, она взмыла в прыжке, несколько раз выполнила сальто на фоне сумочного неба, отмеченного звёздами иной космической системы. Илльо остановился, ожидая, пока она приземлится, чтобы как раз покрыть её вырубающими прикосновениями. Аска внезапно… очень широко раздвинула ноги прямо в воздухе, у неё, очевидно, намеренно между ними порвался костюм. И Илльо ослеп — нечто едкое и чрезвычайно болезненное попало ему прямо в глаза. — «Мои нервы ожили! Опять витальная энтелехия! Да ещё как много!» К счастью для него, Илльо был полуэфом, то есть он обладал способностью к эхолокации, так что мог определить местонахождение Аски даже с закрытыми глазами. А также он идеально контролировал своё тело, но теперь он не мог точно её коснуться в нужную точку. Аска же ногой встала на железную поверхностью Бел Ярнака рядом со своим противником, второй ногой пару раз огрела его прямо в упор! Илльо спокойно выдержал прямое столкновение с её подошвой. Он был прочен, как обычно. Аска почувствовала себя плохо — использование секретного оружия имело свои последствия. Тогда когда она решила не глупить: — Мы — равны друг другу, Mischlinge, — первой признала она. — Да, леди-крестоносец, при таких условиях у нас снова ничья, — Илльо выдохнул бы, будь он обычным живым существом. — Но я чувствую, по твоему тембру голоса, как звучит твоё сердце, ты, леди, говоришь это мне не для того, чтобы закончить бой — ты хочешь повысить ставки!.. — Да. У тебя же есть меха, чёртов Mischlinge? — несмотря на кровотечение, Аска решила продолжить бой, но на сейчас раз — куда серьёзнее. — Да… — у Илльо до сих пор не вернулось зрение, его закрытые веки — в очень плотной и тёмной крови. — Тогда продолжим нашу дуэль, леди… Аска через силу ему улыбнулась, очень болезненно, надо сказать… — «Если бы я не попала ему в лицо большим количеством витальной энтелехии, этот ебаный Mischlinge бы победил меня… Ты молодец, Аска, ты нашла выход! Ты обернула своё проклятие и мучение против этой мерзкой нежити!» Она сейчас стиснула кулаки. Чёлка закрыла ей глаза, пусть даже с боку наполовину обрезанная вражеским мечом. Она обратила на это внимание и взялась ощупать потерю: — «Ничего, пока я живая, новые волосы отрастут… Ты должна быть сильной!» Пока Илльо возвращал себе зрение, он смог переключиться на духовное восприятие, это позволило ему увидеть душу своей противницы, исполненную боли, а также очень яростных, огненных и живых эмоций. — «Она такая живая. Отвратительно. Напоминает собой клубок червей, покрытых кожей. Но в то же время она мне нравится…» Илльо почувствовал к ней симпатию, возможно, отдалённо напоминающую романтическое или половое влечение, впрочем, совершенно невозможно с точки зрения его психофизиологии. Мисато хотела высказать Аске своё недовольство. Ей не нравилось, что она действовала без приказа, но в итоге, быстро подумав, решила сейчас не возникать. Рицуко кратко переговорила с ней, в очередной раз сказала, что им следует смириться — контролировать с позиции силы метафизически развитых людей они не могут. Аска немного пришла в себя, употребила несколько напитков, призванные восстановить её, в том числе на неё несколько раз возложили руки Бута и Тодзи, чтобы добавить от себя исцеления. Аска по итогам очутилась в своей Еве-02, она десантировалась с «Wunder» прямо на горную местность — вокруг много скал, расщелин, поблизости полярная шапка. Сейчас тут почти всё обращено в одно вещество проклятием Друм-Ависты: кругом железо, железо и железо разных сортов, во многих местах оно покрыто ледяной коркой. Аска задумалась, почему проклятие не превратило в железо газообразную атмосферу? Но ладно, это не так важно по сравнению с тем, что сейчас начнётся её дуэль с Илльо. Температура повысилась, морозный воздух начал дрожать от жара, сейчас особенно ярко засверкали звёзды на сумрачном небосводе Бел Ярнака. Изменилось атмосферное давление. Итак, перед Аской, перед её красной Евой, прямо из сыпучей железной поверхности восстала, идущая паром, огненная гора. Выстой с Еву, выглядит как некое подобие монолита с раскалёнными, магматическими рисунками и главным символом Мелькора. Илльо появился на экране, сказал, что сейчас примет боевую форму: — Мне, конечно, уже известны все возможности твоей Алхо’фэа [«Железной души»]. Так что я решил, будет честным, если я использую Алхо’фэа, с которым ты сражалась. — Это Энзай [«Огненная гора»], — Аска вспомнила этого Кайдзю, которого ранее использовали Армарос и его Всадники Апокалипсиса. — Я помню, это огненный жук с рогами… Я же победила его! Кенске узнал их: — Эти три машины климат-контроля, которые были созданы с участием моей прошлой инкарнации в древние времена на нашей Земле? Мелькор пояснил: — Да. Эти три машины были воссозданы моими учениками из другого времени по образу и подобию тех, которых вы уже уничтожили. Здесь под нашим началом Огонь и Воздух. Илльо напустил жару, заставил потечь полярную шапку. В такой форме Энзай мог перемещаться в железной коре планеты, буквально проплавливая собой ход. Аска обратила внимание, где тут находятся подземные пустоты, оставленные во время прибытия Энзая. Пока она сканировала окружающую материю, Илльо преобразовал своего мехакайдзю в боевую форму. Аска смогла воссоздать в памяти бой с этим противником в прошлый раз — система MAGI вывела на экран сведения об этой цели. Энзай представлял собой прямоходящего рогатого жука. Он выглядел как очень массивная приземистая фигура с тремя когтистыми пальцами на коричневых конечностях. Две ноги и две руки, большая часть его тела покрыта светло-каменистой оболочкой, чрезвычайно прочной и широкой. Главное оружие — те рога, на самом деле две массивные лопасти с зазубринами внутри. Большие глаза насекомого, похожие на жемчуг, присутствуют острые зубы. Ещё у него есть острый, короткий и очень широкий хвост дракона. В прошлый раз Аска и Мари легко победили Энзая, не позволив ему растопить Аляску. Сейчас он должен быть куда опаснее благодаря Илльо, сидящему внутри. — Ты готова? — спросил он её. — Давай! В этот раз — первым нападай ты! — Аска верно предположила, что из-за формы тела, она будет иметь над противником преимущество в скорости и ловкости, но, очевидно, сейчас его пробивная огненная сила гораздо выше прежнего. Вокруг за несколько секунд выросла температура, от минусовой, она достигла плюсовой. Аска почувствовала, как у неё на лбу выступил пот. Она ощущала, как нагревается Евангелион. Парафиновая система охлаждения заработала в полную силу. Илльо концентрировал жар в направлении, куда указывают рога-лопасти. — Я атаковал, можешь защищаться, — Илльо вложил свою метафизическую волю в этот жар, потому Аске пришлось сформировать зримый многогранник АТ-поля — в противном случае, её броня бы просто расплавилась. — О’кей, а если!.. — Аска очень сильно покрылась потом и почувствовала, что в контактной капсуле стало очень жарко; глаза Евы вспыхнули — крестообразный взрыв пошатнул Энзая. — Я слишком прочен для этого! — Илльо пролил насыщенные красные разряды жара с лопастей. Аска уклонилась, на очень большой скорости отдалилась. Выбор оружия у неё был шире — в руках появились ракетные установки, она их материализовала из ауры, выпустила реактивные снаряды. Илльо заставил их разогреться во время полёта и детонировать раньше, чем они соприкоснулись с Энзаем. Аска преобразовала ракетницы в позитронные пушки. Выпустила насыщенные лучи. Илльо выдохнул изо рта Энзая очень насыщенную струю огня. Взрыв! Илльо смог заблокировать её попадание, но ради этого полуэльф истратил всё своё огненное дыхание. Тогда он снова превратил Энзая в монолит, Кайдзю-машина погрузился под землю. Аска прыгала по полю боя, железо вокруг плавилось или очень сильно разогрелось. Энзая прожёг собой путь, вырвался с краю оговорённой территории. Лопасти метнули красные молнии — Аска предпочла увернуться. Она материализовала копьё, запустила в противника. Пока оно летело, Аска призвала себе в руку массивный меч, очень быстро обогнала своё копьё в полёте. Она прибыла одновременно с ним, решила ударить с двух сторон. Илльо использовал огненное дыхание — оно расплавило меч, копьё тоже оплавилось от жары, обломалось об оболочку Энзая. Он врезал лапой в Еву, попытался схватить и нагреть. — Я покажу тебе тепловое расширение! — Аска отпрыгнула, почувствовав, что если этот противник её схватит, то точно разогреет до такого состояния, что она не сможет продолжать бой. Ева-02 материализовала себе гигантский огнетушитель. Струёй пены она какое-то время блокировала огненное дыхание. Когда Илльо перестал его извергать, его Энзай оказался весь порыт шипящей, кипящей липкой пеной, с рог до когтей ног. Аска пару раз долбанула его огнетушителем, её оружие погнулось. Она выкинула баллон. Решила использовать кулаки — самое сильное оружие Евы. Стиснула пальцы, выставила, пару секунд постояла на месте, после чего сорвалась с намереньем колошматить противника. Илльо потратил сейчас большую часть своей огневой силы на борьбу с огнетушителем. Ему потребовалось время, чтобы восстановиться. — Ладно! — полуэльф выставил широкие ладони своего мехакайдзю, двинул Энзая, издавшего очень противный воинственный гул. Кайдзю первым встретил кулаки красной Евы своими раскрытыми ладонями. Аска выдержала его напор, несколько секунд её Ева отъезжала назад, после чего она таки воспользовалась большей физической силой и подняла своего противника. Она швырнула всего этого нелепого хвостатого жука-монстра, рогатый приземистый инсектоид рухнул на железную землю, поднял пыль. — Какой неповоротливый! — Аска успела одарить его своим презрительным высокомерным взглядом перед тем, как, ему вопреки, Илльо смог очень быстро вскочить — Энзай идеально повиновался воле рыцаря Аст-Ахэ, так что создалось впечатление, что он и не падал вовсе. — Думай лучше о себе, леди! — Илльо, очевидно, вознамерился захватить Еву между двумя своими лопастями. Потом, когда огненные силы вернутся к нему, он сможет попробовать её так удержать и расплавить. — Ёбаный Mischlinge! — Аска очень проворно задирала ноги, смогла несколькими ударами своей подошвы обработать жучью физиономию — это несколько замедлило Энзая, помешало планам Илльо моментально осуществиться, но не более того. — Берегись! — полуэльф всё же смог захватить полунемку в свои лопасти. Аска несколько секунд удерживалась в хвате, после чего сама схватила как следует Энзая, рывком подбросила жучару в воздух, снова легко оторвала от земли и швырнула. Ева-02 низко склонилась вслед за падением врага, начала покрывать его ударами кулака, попыталась пробить его рукой. Не вышло — Илльо попробовал встать, тода Аска ещё раз подняла Энзая над собой, швырнула опять жучару как следует, ещё раз врезала им в землю, заставила всё железо вокруг содрогаться. Она активировала квантовый нож — увы, он оплавился при контакте. — «Пиздец! Мне нечем его пробивать! Не могу как следует шарахнуть его разворачиванием АТ-поля — он полностью подавляет меня своим!» Все наблюдали за этим. Маглор решил вмешаться. Помня, что Мелькор добрый и может сделать вид, что не заметил, он начал тихо напевать. В результате у Евы-02 в руке материализовался кинжал, подозрительно эльфийской стилистики, с драгоценным камнем в рукояти. Аска не помнила в своём арсенале такого (все предметы она интегрировала себе в ауру, но могла принять новое оружие, получив его в виде абстрактной информации, и после материализовать его из такого состояния силой своей метафизической воли). Книжал Ангрист был специально заговорён — Маглор знал, как сделать его способным пробить Энзая. Мехакайдзю был создан по эльфийско-айнурской технологии. Он знал, какую информацию внести, чтобы разрушить оболочку этого механизма. Аска проткнула Ангристом глаз насекомого, похожий на жемчужину, после чего, обрадовавшись, что это оружие режет противник, она поспешила отрезать ему зазубренную лопасть. — Так нечестно! Учитель! В дуэль вмешались! — аж заверещала Даэйрет. — Ну, я добрый, я разрешил, — виновато ответил Мелькор. — Тогда я вмешаюсь! — Даэйрет, как оказалось, уже сидела внутри второй машины климат-контроля. Воздух — Тэнкай. Он по форме представлял собой металлический колокол или своего рода широкую башню с конусом на конце, которая была опущена вниз. Вверху, где у нормальной башни был бы фундамент, к небу торчала широкая круглая площадка — с острыми симметричными штуками по краям. На нём обозначаются какие-то символы, в том числе красные иероглифы и знак трёхзубой короны Мелькора. По периметру мелькали какие-то штуки, похожие на шляпки огромных гвоздей, вбитые в твердь этой штуковины. — Илльо, я иду на помощь! — Даэйрет снизилась, попутно стремительно закручивая торнадо во время вращения своего боевого механизма. В отличие от двух других апокалиптических машин климат-контроля, Тэнкай не имел какой-то специальной боевой формы и всё время находился в таком виде. Он закручивал торнадо, оно могло стремительно разрастаться в масштабе, будучи способно буквально стереть с лица земли целую страну. Аска и её Ева-02 в следующую секунду были захвачены в хобот воздушной стихии. Даэйрет вращала красную гуманоидую машину, притягивая её к себе внутри воздушной колонны. Аску вырвало — и Еву вышвырнуло. Она врезалась в оплавленный железный склон. Покрытая рвотой, очень злясь, Аска поднялась на ноги и решила сейчас атаковать Даэйрет. Увы, ведьма Аст-Ахэ могла предвидеть её действия благодаря дару ясновидения, потому сразу разработала тактику. Даэйрет максимально сблизилась по закрученной траектории. Тэнкай перемещался по воздуху очень быстро. Струя отравляющего аэрозоля выпрыснулась прямо в лицо Евы-02. Аска охвачена подобием астматического приступа. Требуется несколько секунд, чтобы усилием своей метафизической воли исторгнуть из своего тела и из своей боевой машины эту скверну. Даэйрет успела отлететь от неё и повиснуть в воздухе рядом с Илльо. Энзай поднялся на ноги, его пилот не был доволен: — Даэйрет! — её капитан даже разгневался. — Я хотел сам с ней сразиться! Даже если им немного помогли, Учитель это дозволил! Рыцари Аст-Ахэ начали собачиться, сторона NERV начала жаловаться Мелькору. Он придумал следующее: — Давайте так, я позволю Синдзи помочь Аске, но без Евы-01. Сейчас Синдзи истощён нашей прошлой битвой, ты только немого восстановился, но тебе хватит силы, чтобы помочь Аске. Даэйрет и Илльо сражаются вместе. Такой ход событий всех устроил — Синдзи телепортировался в контактную капсулу Евы-02. Аска пришла в себя, при его появлении особенно воспряла духом, стёрла с лица рвоту. На Синдзи появился женский красный комбинезон Евы-02, он уселся ей на колени. Аска обняла его. Две пары голубых глаз выглядят очень решительными. Илльо и Даэйрет очень одобрительно посмотрели на них в ответ. У Евы-02 кинжал Ангрист — совокупность воли Аски, Синдзи и Маглора — кинжал, теперь уж точно способный разрезать своих противников с одного касания. На это Илльо и Даэйрет сделали вот что: Энзай выпустил огненное дыхание, Тэнкай объединил его со своим торнадо, в результате чего пламя распространилось чрезвычайно широко. Аска и Синдзи очень быстро рванули с места. Вспышка! Огненный смерч заставил всё пропасть из виду на поле боя! Даэйрет предвидела, что Ева-02 несётся на Илльо, так что вовремя остановила её. Тэнкай рухнул и покатился по земле, сбил Аску и Синдзи с ног, выпустил яд в них. Они оба закричали, рухнули. Но всё же смогли бросить нож в Энзая. Как итог — огонь сошёл. Ева-02 сидит оплавленная посреди луж расплавленного железа. Тэнкай валяется рядом в похожем, но несколько лучшем состоянии. Даэйрет потеряла сознание от температуры — её защита от огня подошла к своему пределу. Нож торчит из головы Энзая. Так как Синдзи не вкладывал свою метафизическую волю в то, чтобы реально убить Илльо, остриё оружия остановилось прямо перед ним, оно пронзило собой кабину. — Думаю, победу можно присвоить вам, — Мелькор обратился к Аске и Синдзи. Сейчас они уже утратили сознание и едва слышали его… Аска и Синдзи очнулись в одной палате. Мисато ругала Аску за то, что она втянула их в этот лишний конфликт. — Аска, ты не помнишь, какими инструкциями тебя инструктировали, как вести себя, если нас захватили в заложники террористы?! Мы фактически сейчас в заложниках террористов! Без Каору мы не можем победить Несущего радикальное разрушение! — Мисато кричала, очень озлобленно кричала на Аску, брызгала слюнями, а потом, когда видела, что Аска ушла в себя и её не слушает, Мисато схватила её за волосы, потаскала, потом дала в морду и как следует вломила коленом в живот! — Мисато-сан! — Аска не ожидала такого и аж испугалась. — Ты думаешь, ты благословлена Евой, потому можешь сделать всё, что тебе вздумается?! Думаешь, ты пережила так много и потому неуязвима?! Сорью Аска Ленгли, тебе плевать на меня, бесстыжая стерва!.. — у Мисато аж слезы выступили на глазах. Она залепила звонкую пощёчину Аске, явно шокированной таким поведением Мисато. На том командующая всё же взяла себя в руки и поспешила выйти из этого помещения. Аска взялась рукой за горящую щёку, после чего у неё на глазах тоже выступили слезы. Синдзи меланхолично наблюдал за всем этим со своей кроватью. Они оба одеты сейчас в больничные пижамы. — Аска, если тебе плохо и одиноко, то просто прижмись ко мне, — Синдзи выбрался из постели, сел рядом с ней и поспешил обнять. Аска запоплакала ему в плечо… *** Юнг Фрейд стояла в помещении «Wunder», где могла сгенерировать любой предмет небольших размеров. Она долго думала, каким должен быть букет цветов. В конце концов дала компьютеру команду его материализовать. Гул механизма, синтезация плотных материальных частиц из квантовой пены, дрожание воздуха. На небольшой платформе прямо из ничего получился пышный букет — алые розы, яркие гвоздики, ещё какие-то бутоны, в том числе цветы, которые вывели только в её времени. Взяв букет, Юнг вдохнула запах с игривой улыбкой на устах, и понесла цветы по коридору. Даже удивила мимо проходящих Макото и Шигеру. — Мне?.. — Аска тоже удивилась. Она находилась в комнате с Синдзи, когда Юнг появилась перед ней и поспешила чмокнуть рыжую девушку в щёчку. Протянула ей эти цветы. — Я обожаю тебя за твоё импульсивное поведение, Аска. Я стояла и не вмешивалась, потому как могла создать проблемы своему Курво. Я в него тоже влюблена, а он импульсивнее нас всех. Но тебя я тоже начинаю обожать, Аска. Уверена, мы друг друга стоим. — Спасибо, Юнг… — Аска взяла букет и начала нюхать цветы. Спрашивала, что вот это такое, а что это?.. Ей было очень приятно, что кому-то её поведение очень нравится. Особенно Юнг, в которую сама Аскк тоже начала влюбляться. Синдзи первые несколько секунд хлопал глазами, после чего очень одобрил Юнг. Тут подошла Норико — эта пилотка не сразу появилась, но подоспела вслед за Юнг. — Синдзи, ты такой отважный! Я должна сказать, что очень восхищена тобой! Ты так сражался бок о бок с Аской!.. — Норико аж волновалась, глядя на него. — Спасибо, очень приятно, когда тебя ценят люди, с которыми ты почти не знаком, — Синдзи заглянул в лицо Норико, улыбался ей. Покорил девушку. — У-м, — Юнг обняла Аску. — Знаю, у тебя уже есть более любимые люди, чем я. Но знай, ты мне очень нравишься. — Спасибо, Юнг, — Аска в ответ слилась с ней в объятиях и просто ими насладилась. Казуми повисла на шее у Фэанора. Сейчас, кроме неё, в их комнате присутствовали Тихо и Мадора. Альбиноска уплетала свои любимые банановые пироги за небольшим столиком. Француженка вальяжно вытягивала ноги из-под своей прозрачной одежды. Обе посмотрели на них. — Я так виновата перед тобой, Курво! Ты спас меня и Норико от участи хуже смерти! А я не смогла ни родить тебе ребёнка, ни даже убить, когда ты этого от меня пожелал! У Казуми на глазах выступили слёзы. Эта красивая женщина с иссиня-чёрными волосами, очень насыщенными алыми губами и изящным лицом — горько плакала. Фэанор сострадательно коснулся её подбородка, щеки, взялся пальцами, заставил посмотреть себе в уверенные стальные глаза: — Казуми. Я скажу тебе. Я не считаю тебя ни в чём виноватой. Если ты искренне делала то, что тебе было велено, то ты ничем меня не подвела. У нас нет власти над будущем. Успокойся и поверь в себя. Я доволен тобой, Казуми. Она улыбнулась сквозь слёзы: — Спасибо, за такие слова, Курво. И Казуми поспешила засосать Фэанора в губы. Он ответил ей после некоторой доли промедления. Тихо и Мадора очень одобрительно на всё это смотрели. Тут вернулись Юнг и Норико после того, как побыли в компании Синдзи и Аски. Они не занимались с ними сексом, но пообещали позабавиться чем-то таким через какое-то время. Так застали такую картину: Казуми сняла с себя одежду, расстегнула брюки Фэанору, сидящему на стуле. Возвела его член и оседлала, пустилась скакать, упиваться стонами и наслаждениями. Норико восхитилась красотой и грациозностью, почувствовала собственное влечение к Казуми. Юнг в этот момент обхватила Норико из-за спины, начала щупать ей титьки сквозь одежду. Тихо закончила вкушать пироги с бананами. — А-а-а-а! — Казуми набрала обороты до предела, почувствовала приближение оргазма и смогла его пережить. С сосредоточением на лице, Фэанор выплеснулся в неё спермой. Они поцеловались, Казуми слезла с него, взяла свою одежду, но не спешила что-либо делать с ней, просто взяла в руки и так какое-то время стояла. Юнг какое-то время с улыбкой потискала Норико, но в итоге пока на этом и ограничилась. Сама Норико, кажется, была больше заинтересована в Казуми, чем в Юнг. В ближайший момент к ним постучались. На пороге появились Маэдрос, Маглор и Йоко, сыновья привели её к отцу после того, как она обратилась к ним. — Фэанор, Курво… — Можно просто Курво. — Да, Курво. Курво, я хочу родить от тебя ребёнка. Йоко была влюблена в Камину, но он больше любил Симона и вообще был склонен грязно себя вести. Киттан I канул безвозвратно, в то время как его клона и Симона она никогда не воспринимала в качестве возлюбленных, только как любовников. Да и Симон никак не мог оставить свою Нию… Йоко почувствовала, что в сердце вспыхнули чувства к Фэанору, пусть хоть они начали знакомство как недруги. Йоко чётко обнаружила в себе желание угодить Фэанору и родить ему ребёнка. В своём мире Йоко была проституткой и считала, что недостойна иметь детей. Едва ли её бы осудили, пожелай она родить детей — она не была обычной проституткой, она была Спиральным рыцарем и ветераном Второй Антиспиральной войны, но внутренняя нравственная преграда все ещё препятствовала этому. Йоко подумала, раз Фэанор не из их сообщества, то его это не будет волновать. Она уже многое узнала об эльфах. — Хорошо, Йоко. Я рад этому, если твои намерения действительно серьёзны, — Фэанор звучал без излишнего восторга, но приветливо. — Спасибо, — Йоко чувствовала себя немного смущённо. — Я должна тебе кое в чём признаться, Курво. Я — проститутка. Я не помню, со сколькими мужчинами я спала, в том числе, когда мне нужно было зарабатывать таким образом на жизнь. Ты не считаешь меня осквернённой? — Нет, не считаю. — Фэанор никак не изменился в лице, когда услышал о проституции Йоко. — Вы, люди, считаете многие вещи, связанные с сексом, грязными и порочащими — вы не можете контролировать свои половые инстинкты, они затуманивают ваш рассудок и доставляют вам проблемы. Представители моей расы этим не страдают, так что я не могу считать что-либо связанное с сексом скверным. Я не считаю проституцию саму по себе чем-то порочным. Йоко, ты же всего лишь доставляешь удовольствие другим людям. Вы стремитесь к этому удовольствию, для вас это удовольствие может быть полностью раздельно от деторождения. Не понимаю, почему ваша раса считает скверным, когда вы доставляете друг другу удовольствие… — Я тоже не знаю точно, — Йоко подумала. — Наверное от того, что когда нам хочется, мы ощущаем себя животным или рабами наших желаний. Это напоминает о том, что мы люди — не далеко ушли от похотливых кротосвинов. Фэанор подумал об этих кротосвинах. Они были искусственным видом животных, созданных для того, чтобы быстро размножаться и кормить своим мясом кучу народа. Самец кротосвина очень быстро извергает сперму и мог покрыть на одной эрекии целое стадо самок. Фэанор подумал о них, так как самым могущественным Спиральным рыцарем после Симона Проходчика был Бута — когда-то его личный домашний мини-кротосвин, эволюционировавший в разумного гуманоида. Фэанор подумал расспросить его об этом, каково ему погружаться в порыв страсти, во время которого он буквально строчит спермой как из пулемёта, только успевая подбегать к самкам. Учитывая, что Кротосвин Бута не дрогнул перед лицом Мелькора, то Фэанор его очень сильно зауважал. — Хм. Я вспоминаю вашего мыслителя Льва Толстого. — Этот писатель пришёл в голову Фэанору сразу после Бута. — Он постоянно был одержим страстью сношать женщин. Он настолько возненавидел её, что посчитал, уж лучше пусть человечество вымрет, откажется от деторождения, чем люди будут предаваться этим страстям. — Да, это точно, — кивнула Йоко. — Курво, ты внушил мне страсть… К слову, мне нравится быть проституткой. Ты не против, если я ею останусь? — Нет, не против. — Фэанор кратко обдумал этот вопрос и озвучил следующее. — Йоко, я не читаю тебе вправе указывать, как тебе распоряжаться своим телом… Если, конечно, это не касается нашего ребёнка. Должен сказать, моя раса рассматривает детей как состоявшихся субъектов с момента зачатия. Аборт для нас неприемлем, хотя, если твоей жизни будет угроза, я на него согласен. Было бы меньшим злом, убей моя мать меня в зародыше. Я слишком любил её, чтобы считать иначе. — Я понимаю тебя, Курво. — Йоко кивнула. — Давай, если ты не против, начнём сейчас, вернее — продолжим. Фэанор на сейчас раз полностью обнажился. Обнажились все его жёны / наложницы. Маглор и Маэдрос вышли. Фэанор положил голую Йоко на кровать. Первой на неё, впрочем, налетела Юнг: — Ничего себе! Курво, если Йоко станет ещё одной твоей наложницей, то, выходит, я больше не буду девицей с самой большой грудью! — Юнг прижалась своим большим выменем к таком же большому вымени Йоко. У Тихо грудь была маленькой, у Казуми, Мадоры и Норико — груди были обычные, только у Юнг груди были большие. И теперь Йоко сравнялась с ней. — Курво, — завелась Юнг, — я могу развлечься немного с Йоко? — Как хочешь… Лесбийский секс Фэанора не возбуждал, хотя сам факт, что его девушки могут дарить друг другу удовольствие ему нравился. Норико и Казуми сейчас слились в ласках и поцелуях — по инициативе Норико. Фэанор начал с Мадоры, трахал её в то самое время, как Тихо стояла рядом, улыбалась и подбадривала его. Юнг поспешила расцеловать Йоко, завала пальчиками её между ног, оценила ширину бёдер, расцеловала в титьки и в губы. Йоко ответила тем, что сама как следует растормошила клитор Юнг собственными, тоже очень умелыми пальчиками. — Обожаю большие женские бубенцы! — Юнг оторвалась от них, нательный крестник блеснул на её груди. — Обожала их ещё с тех пор, как у меня было мужское тело! С тех пор, как начала мечтать о переходе, то воображала у себя самой такие! Юнг схватила свои груди и захотела прижать их к лицу Йоко, чьи щёчки очень явно покраснели. — Ты раньше была мужчиной, Юнг? — Да, но я родилась с женской душой, так что доработала себя за Мать-природу… Итак, Юнг втирала себя в Йоко, покуда не добилась собственного оргазма. — Ах! Я опробовала эту девочку, можешь забрать её себе, Курво! — Юнг удовлетворённо откинулась к краю ложа. Фэанор к тому моменту заставил Мадору очень громко застать от удовольствия и впиться пальчиками в покрывало. Тихо впивалась в её титьки и тормошила ей груди! — Хорошо, — Фэанор оставил своё семя внутри Мадоры, отвернулся от неё и переключился на Йоко. Мадора балдела, покуда пиявки пировали спермой, она сама сократилась между ног и облилась собственной влагой. Как только испытала оргазм, то взялась за Тихо. Мадора облизывала ей титьки, потом впилась ртом в её куночку и орудовала там язычком, пока Тихо не кончила. Мадора высосала её влагу. В это время Норико и Казуми сливались в позиции 69. Так боевые подруги хорошо разогрели друг дружку, после этого Казуми очутилась на спине, положила себе на плечо её ногу, состыковалась «ножницами» и, соблазнительно вздыхая, приступила к трению. Норико желала доставить большое ей удовольствие. В результате Казуми смогла кончить. — Курво… — Йоко пожелала оседлать Фэанора, велев лежать ему на спине. Йоко садила себя на его большой член и скакала, пока не добилась собственного оргазма. Фэанор положил её дальше под себя, заставил испытать её ещё один оргазм, не самый сильный, но чувствительный. Сам Фэанор выплеснулся семенем. Закончив с этим, эльф наклонился, поцеловал в рот, потом в губы, когда она сама поспешила прильнуть к его устам. Фэанор дальше вернулся к Норико и Казуми. Последняя как раз испытала оргазм. Фэанор подложил теперь Норико под собой, одарил поцелуем в губы и вогнал в неё свой гигантский член. Норико резко содрогнулась, запрокинула затылок и пронзительно застонала. Фэанор заставил её кончить, а потом — выплеснулся. Дальше он взглянул на Тихо и Мадору, отдыхающих рядом. Юнг отдыхать закончила, покинула своё место с краю ложа и подобралась к Фэанору, поцеловала мужчину в губы. В следующий момент он соединился с ней, вложил меч в ножны, заставил грудастую Юнг закричать. Сбросил в неё семя. А потом также взял ещё Тихо и Казуми, пока Норико, Йоко и Мадора наблюдали за этим и одобряли. Фэанор предпочёл сразу же уснуть, как только отправил последнюю порцию сперматозидов к яйцеклеткам Казуми. Девицы сразу же после этого поспешили затихнуть. И также заснуть вместе со своим мужчиной… *** Кадзи-младший решил вздремнуть. Пока он не стал ни с кем заниматься сексом, захотел отдохнуть и от подобного тоже. Нагиса охраняла его, пока он спал. Куруэ потолковал со всеми остальными, после чего подошёл к Нагисе, узнал, как там Кадзи-младший. — Дай ему поспать. — Нагиса, — Куруэ подумал теперь поговорить по-доброму лично с ней. — Я думаю, то есть хочу узнать, что ты обо всём думаешь? Нагиса рассказала, что ей совсем не нравится происходящее, но предавать Кадзи-младшего она не намерена. Она хочет как-то связаться с Каору, но не знает как. — Ясно. Знаешь, я жду не дождусь, когда здесь появится этот Каору. — Куруэ улыбнулся. — Я хочу узнать его получше. Что касается тебя, Нагиса, я уважаю тебя за верность ему. Кадзи — младший брат Каору. Вы одна семья… Нагиса слегка печально улыбнулась ему. — Спасибо, Куруэ. Ты ценишь меня. Кадзи-младший спал. Ему снилось, что он — мальчик, живущий в эпоху Сэнгоку. Младше десяти лет. Но у него уже есть суперспособности. Звучит зловещее песнопение, ритуал чёрный магии. Желая стать сильнее, мальчик-ведьмарий убил в лесу мистического лиса — Кумихо, искупался в его крови. От этого стал взрослым и получил мистические татуировки в виде глаз на руке. При желании, он могли становиться настоящими глазами. Кадзи-ведьмарий пожелал теперь завоевать всю Японию эпохи Сэнгоку, ибо его сверхъестественные силы значительно возросли. Он начал с того, что погубил первого потенциального соперника — самурая, обладавшего мистическими силами. Увы, но на том его амбициям был положен конец — Кадзи-ведьмарий столкнулся с его товарищем, мистическим самураем Кагетацу Нишикидой. Тому помогла мистическая лисица — жена того Кумихо, в чьей крови юный завоеватель искупался. Нишикида победил Кадзи-ведьмария и убил начинающего злодея. Сейчас Кадзи-младший проснулся на этом, подумал, это сон из прошлой жизни. Такой мог что-нибудь значить. Кадзи снова уснул. Теперь ему снилось, как он играл в мяч где-то в утреннем городе. Ему не больше десяти. В спортивной школьной униформе, в полном одиночестве, Кадзи-чан бросал мяч в первых лучах холодного рассвета. Звучит песнопение чёрной магии. Наконец перед ним в воздухе появился сам чернокнижник. Японец, высокий, лет сорока-пятидесяти, мефистофельские черты лица, пусть даже применительно к азиату. Седые волосы, синюшные глаза и брови, растительности на лице не наблюдается. В качестве одежды носит коричневый жилет без рукавов, под ним — белая рубашка, очень длинные чёрные сапоги, длинный плащ, красный со стороны спины и чёрный с другой. Чернокнижник парит в воздухе и находится в такой позе, словно вразвалочку сидит на невидимом кресле. — Меня зовут Мато Кидзюро Геншу. Ты, Кадзи, мой потомок и моя реинкарнация в этом веке. Кадзи-младший вспомнил, что в эпоху Сэнгоку жил такой мастер чёрной магии, по каким-то причинам он вступил в конфликт с ниндзя из клана Акушинкагэ. То ли они убили его, то ли Мато сам покончил с жизнью, когда понял, что они идут за ним. — Я покончил с собой, но перед этим успел произнести последнее заклинание. Оно позволило мне возродиться в теле одного из моих потомков. Я использовал Серебряный Ключ. В конце концов я возродился в конце XIX века, но был снова развоплощён в начале нового тысячелетия. Битва, во время которой Синдзи смог призвать Йог-Сотота, возродила меня в облике существа, известного для вас как Ган-Кью. — Это глазастый Кайдзю, способный открывать порталы и затягивать в себя предметы? — Кадзи-мальчик смог нарисовать у себя в воображении причудливый облик этого существа, достаточно жуткий и одновременно нелепый. Вообразите гуманоида, у которого туловище представляет собой полусферу, где срез занимает одно большое веко; это веко сверху обладает двумя конусовидными ушами, направленными в разные стороны, и они тоже наделены глазами. Верхняя часть этого века покрыта остриями-ресницами. У этого существа присутствуют ноги, они покрыты глазами, у него есть ступни с острыми пальцами. Все глаза при этом никогда не мигают. Его конечности выглядят такими раздутыми и деформированными относительно любых наших представлений о норме, что кажутся ужасно уродливыми и одновременно столь же ужасно нелепыми. У этого Кайдзю присутствуют руки, напоминающие собой два больших корня. Вся его структура больше напоминает красное дерево, нежели обычную органику. Глазные яблоки желтоватые, у них очень много сосудов — особенно по краям: радужная оболочка глаз синяя, зрачок — чёрный, все глаза у него одинаковые. — Ган-Кью попытался поглотить в себя Евы, но был уничтожен изнутри, помню. В этот момент пейзаж изменился, все заволокло фиолетовое марево. Прямо посреди него нарисовался гигантский глаз. Рядом находилось тело огромного монстра с несколькими глазами, как бы наполовину расплавленного, и даже, можно сказать, мёртвого. Это был Ган Гью — альтер-эго Мато, возрождённого благодаря Йог-Сототу. Стоило только вспомнить о нём, как этот монстр появился, правда, скорее мёртвый, чем живой. — Я смог возродиться снова, мой дорогой потомок, — звучал Мато, его демоническое песнопение нарастало, хотя он не произносил его губами. — Твоя жажда владеть Сильмариллом вернула меня к жизни. Хвала Йог-Сототу! Теперь я хочу получить твою силу, которая передалась тебе от меня по крови. Мато, очень довольный, показал своему потомку ладонь, прямо на ней открывался живой дьявольский глаз. Точнее татуировка глаза стало настоящим глазом. Кадзи-младший не испугался. Мато удлинил свою руку — словно резиновая, словно в ней не было костей, она растянулось метров на десять! — Ничего ты не получишь! — Кадзи-младший выставил свою руку, вспышка! В ней возник Сильмариль. Пальцы Мато цапнули его… — А-а-а! — закричав в агонии, Мато сразу же отпрянул своей змеиной конечностью, прожжённая кисть задымилась. Чернокнижник посмотрел на неё, аж идущую дымом. — Что?! Не нравится?! — Кадзи-младший восторжествовал, сжимая пальцами творение Фэанора. Взмахнул рукой в сторону Ган-Кью. — Пошёл вон из моего сна! Ты недостоин взять в руки этот артефакт, старик! Школьная одежда Кадзи-младшего превратилась в его собственную белую униформу волшебника, обнажавшую торс. Он теперь стал восемнадцатилетним. Мато рассвирепел: — Почему, мой потомок!.. Почему ты владеешь этой силой, а я не могу?! Разве ты не жаждешь власти так, как её жажду?! Разве ты не готов пойти ради власти на то, на что готов пойти я?! — Ха-ха-ха! Как видишь, дурак, я могу владеть этой силой, а ты нет, старикашка! Убирайся в ад, сукин сын, где тебе самое место! — Кадзи-младший активно взмахнул рукой, белой вспышкой вытолкнул врага из своего сна. Всплеск паранормальной энергии быстро обнаружен. Сейчас место, где находились наши герои, покинули все гражданские. Вокруг простирался городок-призрак, разрушенный в центре. Сами шедайин патрулировали этот периметр с помощью авиации — сейчас направились в место появления этого существа. Ган-Кью материализовался из луча света, ударившего из земли в небо. Возник этот монстр наполовину оплавленным, очень сморщенным и тёмным, больше похожим на зомби. Он вяло потопал среди развалин. В каком состоянии Кайдзю напоминал собой выходца с полотна художника-сюрреалиста. Кайдзю был воссоздан внутри сна Кадзи-младшего и появился в материальном мире, как только был изгнан из него. Авиация открыла по нему огонь, их выстрелы прошли насквозь монстра, не причинив ему вреда. На нём не осталось даже повреждений и следов. Авиационные лучемёты поразили полуразрушенное здание позади монстра, расплавили его фрагментарно. По этой причине все подумали, что, возможно, это какая-то иллюзия. Коррин быстро пробудился, кайдзин спал прямо в своей белой одежде, серией быстрых прыжков добрался до места. Тиерия наблюдал за этим: — У этого объекта крайне низкий энергетический уровень. Его спектр АТ-поля отличается от спектра RDB. Возможно, он не имеет отношения к Мелькору. Он больше похож на CCD. — Всё равно, я превращусь в Кайдзю! — Коррин набрал в рот воздуха, после чего увеличился, вырос в каменистого монструозного тёмного гуманоида. Ядро в груди блеснуло алым. — Грррр… — Ган-Кью вспыхнул большим глазом, синевато-мутная энергетическая сфера сорвалась с сетчатки. Коррин заблокировал её щитом-многогранником. — Не очень сильно! — Коррин не напрягся. Бласт врага угас. — А если я… Собственные глаза Кайдзю вспыхнули — крестообразный взрыв разорвал в клочья Ган-Кью. Его сила могла игнорировать неосязаемость этого монстра. — Его ментальные волны я всё ещё фиксирую, они очень похожи… — Тиерия сузил взгляд, очки замерцали. — Рёдзи Кадзи… Не его ли это Кайдзю? Кадзи-младший проснулся от всего этого, вскочил с постели. Нагиса вбежала к нему в комнату: — На нас напал Кайдзю! Очень похожий на одного из тех, кто… Кадзи-младший моргнул, взялся за свой вспотевший лоб. Посмотрел на руку, на его собственной ладони появилась татуировка в виде глаза, после чего быстро исчезла. — «Мато пытался овладеть мной…» Кадзи-младший сейчас почувствовал поражение Ган-Кью. Коррин уничтожил его в это самое время. — «Возможно, после его уничтожения, Мато исчезнет…» Кадзи-младший не стал ничего говорить. Коррин сообщил, что разобрался с проблемой. — Это было очень просто, какой-то очень слабый монстр… — «Этот Ган-Кью едва ли возродился, он был фактически подобен зомби…» Я хочу ещё поспать. Нагиса вышла из комнаты. Кадзи-младший вытянулся, положил себе руки за затылок. Лежал сейчас на кровати в своих белых штанах, в чёрной майке, которая полностью открывала его обнажённый живот с кубическим рельефом. Босой. Кадзи-младший потом слегка причесал волосы, сидя на краю ложа с задумчивым выражением лица, после чего занял позу лотоса и вошёл в состояние медитации. Услышал разговор в глубинах незримого мира. Кадзи-младший узнал, что Мелькор наблюдал за ним. Радикальный разрушитель вообще видит и слышит всё, что видят и слышат его агенты. Мелькор увидел битву с первым кораблём разведки. Видел он и их борьбу с Гидорой, а затем — с Антиматерией. Сейчас Мелькор в ноосфере рассмотрел линии крови, увидел среди предков Кадзи — Мато. Мелькор видел, что эта тень стремится к возрождению, потому вырвал её из пучин коллективного бессознательного, воскресил этого чернокнижника по крайней мере в облике осознающего себя призрака. Кажется, Мелькором больше руководил научный интерес или даже чистый дружелюбный альтруизм, с таким же успехом он мог бы протянуть руку человеку, упавшему в прорубь. — Делай, что хочешь, — если бы Ньярлатхотеп заключил в такой фразе глубокий философский смысл, означающий, что человек должен удовлетворять тёмную сторону своего бессознательного, то Мелькор озвучил эту фразу исключительно простодушно. Мато попытался отнять Сильмариль, подчинить тело Кадзи-младшего, вытеснить его эго, но не смог. — Почему я не могу коснуться этого предмета?! Мато сейчас парил бестелесной тенью перед троном Мелькора, похожем на огромный железный цветок лотоса, утопающий в лиловом сумраке. — У тебя нет нравственного начала. Чтобы владеть Сильмариллом, нужно обладать нравственным началом, как у самого Фэанора. — Но мой потомок, этот Кадзи, украл Сильмариль у владельца! — возмутился Мато. — Это не противоречит его нравственному началу. Ты отверг нравственность, а Кадзи-младший — действует всецело с ней… — Но он жаждет власти и готов пойти на всё, на что готов пойти я! — закричал Мато. — Да, готов. — Мелькор спокойно звучал ему в ответ. — В какой-то момент, возможно, Кадзи-младший утратит право на Сильмариль, но сейчас — он в его руках. Я желаю дождаться момента, когда Кадзи-младший осознает, что всякая борьба бессмысленна, кроме как борьба за моё дело, за дело уничтожения всего сущего, за дело Нирваны. — Но Кадзи-младший говорит о том, что морали не существует!.. — Он говорит это из боли и отчаяния, а не по той причине, что он так считает, — Мелькор начал объяснять. — У Кадзи-младшего есть нравственное начало, он старается его держаться, искренне этого желает. Да, он говорит, что отрицает мораль в силу моральной боли. Да, действительно, жизнь эльфов и чужеродных рас для него имеет меньшее значение, чем жизнь человечества из его таймлайна, но всё же они имеют значение для Кадзи-младшего. Ровно так для любого нравственного человека также существует подобная иерархия. Никто не ровняет жизнь близкого и жизнь букашки под ногами. Просто нравственный человек не будет давить эту букашку без причины. Кадзи-младший хочет, чтобы вселенная была моральной, но она противна морали. День Возвращения Ктулху его в этом убедил. Когда Кадзи-младший окончательно утонет в своей боли, он отдаст свою душу мне, чтобы я отомстил за аморальность мира. Вот чего я жду. Я соберу достаточно апокалиптической жажды, чтобы нанести удар по Азатоту и разделаться с ним. Тогда всё падёт в сладкое забвение абсолютного небытия. Тогда вселенная станет доброй, ибо в забвении нет страданий. — А если Кадзи-младший совершит поступок, который заставит его утратить Сильмариль?! — спросил Мато, одержимый исключительно своей волей к власти. Идею убить Азатота он считал просто маниловщиной. — Тогда он не сможет его коснуться, как не могу этого сделать я или как не может этого сделать сам Фэанор с двумя своими сыновьями, — ответил Мелькор. — Я заставлю его совершить такой поступок! — рассмеялся Мато. — Я хочу, чтобы он пожелал умереть. Тогда, Тёмный Будда, ты получишь его душу, а я получу его тело и смогу жить в его теле и править всем, до чего смогу добраться! — Делай, что хочешь… Затем Мелькор обратился к Кадзи-младшему: — Я дал тебе услышать наш разговор, чтобы ты был в курсе. Мато будет стремиться сделать так, чтобы ты утратил право на Сильмариль. Я просто посчитал нужным тебя предупредить, а ты делай, что хочешь… — Что хочу?! — Кадзи-младший резко распахнул глаза и вышел из состояния медитации. Он поднёс ладонь ко рту и издал утробный звук, открыл рот и выплюнул Сильмариль прямо себе в ладонь. — «Я ношу его прямо у себя в теле, если он начнёт меня обжигать, то я погибну, как только совершу недостойный поступок. Проклятие, как мне этого избежать?!» Кадзи-младший несколько секунд смотрел на этот сверкающий камень, ощущая к нему нарастающую ненависть. Какая-то часть души прибывала в гневе из-за того, что эта вещь так ограничивает его, не даёт ему совершать плохие поступки. Да, Кадзи-младший понимал, что поступает не хорошо. Он предал своё начальство, он начал действовать самостоятельно, он втянул в свою авантюру Нагису Хошиму. Но пока ещё Кадзи-младший верил, что он прав. Что так и надо. Что в этой вселенной так и надо действовать. Ведь она лишена морали. При этом он ещё верил, что сможет добиться морально положительных целей, если будет действовать подобным образом. Очевидно, Мелькор ожидает, что в какой-то момент он, Кадзи-младший, наворотит таких дел, после которых поймёт, что всё это время он был не прав. Что в аморальной вселенной аморальными делами нельзя добиться моральных целей. Вера в моральные цели — это его последняя иллюзия, которая удерживает сознание на грани отчаяния, за которым — либо самоубийство, либо превращение в тех чудовищ, с которыми он сражается. Мелькор желает первого, Ньярлатхотеп — второго. Когда Кадзи-младший перейдёт какую-то грань, то станет похожим на Мато, своего демонического предка, уже превратившегося с помощью Йог-Сотота в подобие Великого Древнего. Тогда Сильмариль будет сжигать тело изнутри. Кадзи-младший глубоко ужаснулся от такой перспективы и даже захотел сдаться Каору, но гордыня не позволила ему приползти к своему старшему брату на поклон и в слезах просить у него прощения. Он не будет просить прощения никогда и ни за что у него. Слишком велики зависть и гордыня. Кадзи-младший теперь отчётливо осознавал, что именно они им движут, но он всё ещё не совершил фатального поступка, после которого его действия перестанут быть простительными. Коленки задрожали. Сейчас Кадзи-младший впервые осознал, на пороге какого краха он стоит! Интересно, чувствовали ли его родители такое ощущение? Преодолев страх, пересилив свою паническую одышку, Кадзи-младший снова через силу заглотил Сильмариль и отправил артефакт в себя. Слеза потекла по щеке. Он вскочил и начал искать сына Фэанора: — Куруэ! Куруэ-кун! — Да, я тут! — Куруэ задремал у окна, услышал его тревожный голос и моментально прибежал. — Что случилось, Кадзи?! — Открой мне сознание, — юноша использовал телепатические способности, чтобы напрямую передать в сознание собеседника всё, что он чувствует и всё, что кипит у него в сердце. — Сдайся Каору, своему старшему брату, если не хочешь, чтобы твоя гордыня, твоя зависть тебя погубили, не говоря уже про твои амбиции, — откровенно высказался Куруэ. — Куруэ, я ненавижу Каору! Да, он мой брат, я люблю его, но одновременно ненавижу его! Он такой сильный, он такой спокойный, он такой высокомерный, он такой правильный, он такой!.. На самом деле Кадзи-младший чувствовал, что он не прав, но он не мог ничего поделать со своими эмоциями и со своим чувством ущемлённой субъектности и со своим желанием стать равным в этой субъектности Каору или даже превзойти его. Нет, ложь. Он мог смирить себя. Просто не хотел. Куруэ подумал: — «Отец прав. Люди так бессвязано мыслят. Какая каша у него в голове? Впрочем, что ещё ожидать от представителя биологического вида, чьи предки были животными. Обезьянами, которые бегали по деревьям, стремились доминировать друг над другом, не имели подлинного разума и подлинной свободы воли, у них были лишь страсти!» — Не смей смотреть на меня высокомерно! — Кадзи-младший увидел этот взгляд. — Твой отец вообще не может теперь держать в руках своё Сокровище! Кадзи-младший ткнул пальцем в лицо Куруэ. — Да, не может, — Куруэ вздохнул. — Скажи, Кадзи, что ты хочешь от меня? От твоего врага… — И союзника, — напомнил Кадзи-младший. — Да, врага-союзника, — Куруэ поймал себя на мысли, что он сейчас размышляет как человек, используя противоречивые и парадоксальные термины. — А ещё ты мой любовник, Куруэ, — напомнил Кадзи-младший. — Знаешь, — человек взял этого фэйри за руку, — я хочу, чтобы ты любил меня. Если ты будешь любить меня, ты не позволишь мне совершить тот роковой поступок, из-за которого я буду гореть изнутри. Знаю, что ты хороший, Куруэ-кун. По крайней мере я чувствую, этого ты не позволишь… Ты не дашь мне так просто сгореть изнутри… — Знаешь, Кадзи, с точки зрения прагматизма, мне как раз выгодно заставить тебя совершить плохой поступок. Тогда бы с тобой было покончено, я бы забрал с собой Сильмариль, — откровенно высказал Куруэ. — Куруэ… Если ты это сделаешь, то ты докажешь сам себе, что вы, эльфы, ничем не лучше людей, — прозвучал Кадзи-младший. — Ты докажешь, что вы, эльфы, будете мыслить так, как мыслим мы, люди. Докажешь, что вы — творения Первородной Расы, ничуть не лучше, чем мы, продукты эволюции, обезьяны. Это значит, что вы, эльфы, такие же сволочи, как мы люди, просто у вас обычно меньше поводов вести себя сволочами. Да… Просто у вас обычно меньше поводов быть сволочами, но если ты поступишь вопреки здравому смыслу, Куруэ, и будешь любить меня, если ты не позволишь мне погибнуть, значит, ты докажешь превосходство эльфийской расы над человеческой… Разве нет? — Ты говоришь манипулятивно, — заметил Куруэ, — но по сути ты прав… Ну мне странно что, ты ожидаешь от меня любви, искренней любви? — Я сам люблю Каору и Синдзи, а ещё я их ненавижу. Я прекрасно понимаю, Куруэ, что любовь и ненависть не противоречат друг другу — любви противоречит безразличие. И гневу тоже. Ничто не мешает тебе, Куруэ, одновременно любить и ненавидеть меня. Я больше хочу, чтобы ты меня любил. Куруэ такие слова и речи действительно заставили дрогнуть сердцем. — Почему ты предлагаешь любовь именно мне? — Потому, что я чувствую, мы с тобой похожи. Мы с тобой — родственные души. Такие души точно могут любить друг друга, я в это верю и я это чувствую, — признался Кадзи-младший. Он обнял Куруэ, последний… обнял в ответ, вслушался в биения сердец и насладился их взаимным теплом. — Хорошо, — Куруэ первым поцеловал в губы своего любовника. Кадзи крепче прижал его и ответил тем же, после чего предложил отправиться в постель. Там юноши легли, держались за руки и продолжали целоваться, во время этих поцелуев Куруэ всё же поинтересовался: — Кадзи, — между их губами протянулась ниточка слюны, оборвалась, — твой выбор меня в качестве любовника говорит о том, что у тебя искрение чувства. Тебе было бы выгодно цинично уничтожить меня, но ты поступаешь вопреки этой выгоде. Так что, да, за твоё подлинное отношение ко мне, я готов тебя полюбить. Я готов предотвратить твой фатальный проступок. Когда Куруэ говорил об этом, Кадзи взял его за руку и положил ладошку любовника себе на гениталии, пока ещё накрытые штанами, чтобы Куруэ мог разминать их пальцами. — Кроме того, Куруэ-кун, — подумав, добавил Кадзи-младший, — знаешь, ведь нам двоим необходима психическая энергия либидо — так мы сможем противостоять энергии деструдо, которая лежит в основе могущества Мелькора… — Да, это ты дело говоришь… — Куруэ подумал, что им следует продолжить роман и с этой точки зрения. — «Синдзи и Каору раньше стали врагами, чем любовниками, я тоже хочу уподобиться Синдзи», — едва ли Куруэ мол понять всю глубину чувств Кадзи-младшего и его стремлений. Люди реальны ровно настолько, насколько сильны, глубоки и широки их страсти — человек это не более, чем клубок постоянно переплетающихся и расползающихся ядовитых змей. — Умоляю, не сдавай меня Каору. Я обещаю любить тебя, Куруэ, если ты будешь любить меня… — Если тебя нужно будет сдать ради твоего же собственного блага, Кадзи, я это сделаю. — Куруэ пообещал и потребовал. — Люби меня и за это тоже. Тогда Кадзи-младший в достаточной степени смирил свою гордыню, чтобы оценить это: — Хорошо. А потом они уже ни о чём не говорили, просто разделись и общались только на языке тела — целовали друг друга, возбуждали, мастурбировали и совершали всё прочее и тому подобные вещи, какие подобает совершать в постели. Кадзи-младший положил Куруэ на спину, смотрел ему в лицо, когда его в следующий момент трахает, держая его ноги у себя на плечах. — О-ох! — Кадзи-младший испустил ему внутрь свою сперму с очень глубоким чувством любви, но оно быстро ослабло и переросло в желание пока что отдохнуть. Кадзи-младший скинул ноги со своих плеч, после чего поспешил разместиться своим потным голым телом прямо параллельно голому и потному телу Куруэ, также прибывающего в отдохновении… — Расскажи про свои отношения к Каору и Синдзи? — Синдзи меня соблазнил, он воспользовался моим чувством благодарности, чтобы сподвигнуть делать меня с ним всё что угодно в постели. Каору потом просто присоединился к нам. Мы сношались, обычный гей-секс. Я никогда не интересовался мужчинами и меня волновали только женщины, но после такого опыта я понял, что парни мне нравятся больше. Парни мне показались глубже и интересней девушек, как личности. Из бабы друг, как из говна — пуля… — Какое у вас пренебрежительное отношение к женщинам… — Куруэ аж возмутился. — Люди — есть люди. Люди постоянно враждуют с людьми по самым разным признакам, будь то пол, раса, нация, религия… — Мда, как трудно, плохо и сложно быть человеком, — подумал Куруэ. После чего почувствовал в себе достаточное сексуальное желание, чтобы предложить следующее: — — Кадзи, я хочу познать тебя… — Ах, как высокопарно ты говоришь! О’кей, в какой позиции? — Как тебе удобно, — Куруэ искренне почувствовал желание овладеть этим юношей, как он овладевал девушками. — Я просто лягу лицом в подушку, — Кадзи-младший перевернулся и обхватил руками этот предмет, в который он действительно уткнулся носом. Куруэ какое-то время смазывал ягодицы, полностью предоставленные в его полное распоряжение, после чего поместил в них свой инструмент и пустился сношать их. Блаженство он ощутил чрезвычайно значительное, и главным его источником служило единение с личностью этого молодого человека. Куруэ хотел стать к нему ещё ближе, потому лёг животом на спину, принялся целовать ему шею, целовал ему за ухом и целовал ему плечи, после чего в один момент закрыл глаза, открыл когда извергался. Итак: Куруэ с очень большим наслаждением и залил сперму в сосуд этого юноша. — Чувствую, тебе это в кайф, да? — Рёдзи-младший улыбнулся, отрываясь своё красное лицо от подушки. — А тебе? — Мы с тобой оба парни, потому пассивный парень зачастую не испытывает никакого удовольствия… Ничего — в другой раз он может стать сверху, — Кадзи-младший ответил так. — Мне приятно, когда ты меня берёшь, мне очень нравится смотреть на то, как тебе приятно, — признался Куруэ. — Очень хорошо, держи поцелуй, — Кадзи-младший чмокнул своего любовника-фэйри в щёчку, после чего по-быстрому переплёлся с ним языками и пальцами, а потом они снова вытянулись на кровати и стали отдыхать… Тиерия пребывал в полном слиянии с компьютером. Телом парил в невесомости — в окружении тусклого и красного света. Глаза закрыты, очки сброшены и плавают рядом. Потом гравитация включилась. Тиерия, даже не смотря в нужную сторону, успел подхватить свои падающие очки. Андрогин никогда не улыбался — сейчас его лицо, само по себе практически женское, выглядело мрачным и напряжённым. — Коррин. — Тиерия обратился к нему. — Да? — прозвучал его голос из динамиков. Коррин сейчас сидел в ванной — обладатель двух разноцветных глаз и обладатель полоски Кайдзю-кожи очень удобно растянулся, надо сказать. — Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз, — Тиерия очень серьёзно посмотрел на него, таким — убивают всякое спокойствие. — Как скажешь. Иду! Коррин всё же старался держаться весёлого и дружелюбного тона. Он выбрался из горячей воды, вытерся влаговпитывающим полотенцем, встал под сушилку. Облачился в свою широкую белую одежду, накинул плащ, сделал несколько шагов на балкон, предварительно предупредил остальных, что он покинет их для разговора с Тиерией. Здесь присутствовали Тейлор и Хейли, а также несколько им хорошо знакомых шедайин. Выйдя на балкон, Коррин подпрыгнул, сотворил полётное силовое поле, похожее на голубоватый пузырь, и стремительно добрался до космического корабля-астероида, висящего на орбите. Топот обнажённых подошв по коридору, Коррин сканировал этот объект и отмечал, что Тиерия фактически слился с ним воедино. По сути ему не нужен экипаж. — Тиерия, — заглянул к нему Коррин, — ты хочешь поделиться со мной какими-то тайными планами? Тиерия, одетый в розовую и фиолетовую домашнюю одежду, делавшую его ещё более андрогинным, вышел ему на встречу, встал посреди коридора космического корабля, где никого, кроме них, пока не было. Поправил очки. — Это существо, Ган-Кью, как называли его Тейлор и Хейли, было порождено сознанием нашего Кадзи. Я исследовал сигнатуру, это — эгрегор его ума. И это CCD. Это существо подобно Данвическим братьям или даже самому Назаретянину. Ган-Кью указывает на то, что наш Кадзи может быть заражён Йог-Сототом. Он может стать его маджином. Нагиса, насколько мы знаем, маджин Шуб-Ниггурат? — Да, — подтвердил Коррин, облокотившись на ближайшую стенку. — Тейлор рассказывал мне, что он точно помнит — ему об этом говорили в NERV… — Итак, похоже, эти события — это какая-то злая игра Древних Богов. — Тиерия сделал именно такой вывод. — Несущий радикальное разрушение — всего лишь один из игроков. Теперь я понимаю, почему Саурон послал именно меня. Меня ему не будет жалко. — Или, возможно, ты не так истолковал факты. — Коррин коснулся пальцами подбородка. — Мы должны сперва поговорить с Кадзи-младшим. — Человек, ставший маджином, может не осознавать, что он представляет собой марионетку Древнего Бога, — обратил внимание Тиерия. Возможно, так бы они ещё спорили, но их отвлёк сигнал — Нориега и Кати сообщили, что «Птолемей» вернулся. Тиерия и Коррин быстро прибежали в другую комнату корабля, где могли поговорить с прибывшими. Им навстречу вышли Сецуна, Нэйл и Сома, у первого — вид, как обычно, сдержанный на эмоции, у вторых — умеренно печальный и взволнованный. Всё, как обычно, начал рассказывать Сецуна, в своей типичной манере, курд лаконично чеканил каждое слово: — Мы нашли Аллилуйю. Он был едва жив после боя с другим метафизически развитым человеком. Мы спасли в последний момент их обоих. Второго звали — Акира Куроно, он — хафу… Сецуна кратко пересказал всё, что случилось, завершив свой рассказ так: — Акира, когда окреп, то сказал, что чувствует, у него есть незаконченное дело в том таймлайне, в котором он в последний раз был. Аллилуйя почувствовал, что встретился не зря и сказал, что он обязан помочь. Нас же они отправили к вам. Тиерия, я верю, что здесь есть высшая воля, потому я позволил событиям развиваться своим чередом. — Я пыталась уговорить Аллилуйя отправиться с нами, но он отказался, — Сома чуть всплакнула. — Я был против того, чтобы Аллилуйя куда-то отправлялся, — вздохнул Нэйл, — но я не смог его переубедить. Он ушёл с этим Акирой. И, да, его, Аллилуйи, онтологическая полнота действительно выросла в разы. С ними теперь Каин и Авель… — Даже если в этом есть высшая воля, не факт, что она на нашей стороне, но ладно — наше дело мы сделали. Попробуем вырваться и поискать их в другой момент. Возможно, снова судьба сведёт нас, — Тиерия в своей холодной аналитической манере убрал все лишние эмоции. Нэйл попросил пойти поговорить с ним наедине. Как только они оказались вместе, Нэйл обнял Тиерию. — Ты такой серьёзный, но спокойный. Пожалуйста, Тиерия, можешь хоть раз прогневаться? — Нэйл говорил это ему от чистого сердца. — Мы должны были, чёрт возьми, убедить Аллилуйю вернуться с нами, но мы потеряли управление над нашим другом… — Нэйл, — Тиерия не утратил былой сдержанности, — я предпочитаю не рвать на себе волосы там, где я бессилен. Если наш друг, Аллилуйя, решил последовать своей дорогой, я не буду биться в истерике. Думаю, сила любви Сомы к нему ещё поможет нам встретиться. А если ты, Нэйл, хочешь видеть меня более гневным или раздражительным, то, думаю, у тебя скоро появится повод… Тиерия позвал Сецуну, велел ему поговорить с Кадзи-младшим, исследовать его душу на предмет одержимости. — Хорошо, я это сделаю, — на том Сецуна сделался весь металлическим, ужался до размеров компактного летающего шара и покинул в такой форме космический корабль. Он вернулся себе форму человека, когда вошёл в комнату Кадзи-младшего и Куруэ. Оба сидели в полуголом виде и выслушали историю, что случилось с Аллилуйей и узнали про Акиру. В свою очередь, когда умом эти двое пребывали в событиях его рассказа, Сецуна вдруг резко спросил: — А что вы мне расскажите по поводу Ган-Кью? Этот внезапный вопрос позволил кое-что прочитать в лицах двух сидящих напротив него ребят. Кадзи-младший и Куруэ растерялись этому вопросу. Кадзи-младший рассказал про Мато только Куруэ, боясь говорить об этом Нагисе или кому-то ещё, так как считал, что это даст очередной повод сговориться против себя. Мол, злой древний колдун воскреснет в теле Кадзи-младшего — это же такой хороший повод его убить! Куруэ, как фэйри, руководствовался в первую очередь нравственными соображениями, а не прагматичными. — Я ничего об этом не знаю, этот монстр просто появился, — Кадзи-младший озвучил это перед тем, как Сецуна успел выдавить несколько случайных звуков и замолчать. — Понятно. А ты что хотел сказать, Куруэ? — Ничего, я ничего не знаю про этого монстра. Тейлор говорил, что Токио-3 раньше атаковал такой монстр — Ган-Кью. Может быть, он лучше знает. Коррин и Нагиса заглянули к ним: — Я помню, про такого Кайдзю мне рассказывали… Он страшно напугал NERV. В Токио-3 тогда не было крутых суперспособностей, этот Кайдзю каким-то образом мог через порталы похищать Евы. Когда они были в ангарах. Но его убили сами эти Евы, порвали изнутри. Я могу что-то забыть или чего-то не знать, — пожала плечами Нагиса. Сейчас девушка собиралась принять ванную, но заинтересовалась персоной Коррина. — Этот Кайдзю принадлежал к числу Кайдзю Старцев, пробудившихся из-за событий в Антарктиде? — Сецуна дальше начал говорить с Нагисой. — Ой, я понятия не имею. Сецуна, эти Кайдзю могут иметь самое разное происхождение… Сецуна отвернулся от Нагисы, посмотрел на Кадзи-младшего. — У нас есть основания считать, что источник этого монстра находится здесь — возможно, Кадзи, Ган-Кью II — это какая-то проекция тебя. Я могу убедиться, что ты не одержим? — Да, попробуй, — Кадзи-младший понял, что если откажется, то даст большой повод для сомнения. Он решил, что Ган-Кью II уничтожен Коррином после того, как этот монстр был изгнан из разума. Сецуна заглянул японцу в глаза, использовал свои телепатические способности, принял несколько образов в своё сознание из ума Кадзи, в том числе образ мальчика, играющего в мяч на фоне холодного рассвета в безлюдном городе, образ татуировки глаза в ладони, образ убитой мистической лисы, но ничего более не увидел. Образ глаза Ган-Кью бегло возник в уме у Сецуны, но словно бы этот уродливый монстр зиял откуда-то с другой стороны, вдали. Не здесь. — Мне, кажется, это существо или какая-то часть его, всё ещё находится на этой планете, — Сецуна слегка вспотел, — но, похоже, его нет у вас… — Что ж, это и хорошо! — Коррин искреннее обрадовался, блестя своими разноцветными глазами. Кайдзин сейчас поспешил сообщить Тиерии, что Кадзи-младший не одержим. Нагиса расстроилась, что этот босоногой альбинос в белом и синем оставляет их, даже надула щёки. Потому с обидой сказала, что идёт в ванну. Сецуна кивнул ей и решил пока провести время в обществе Кадзи-младшего и Куруэ. — Давай я немного отдохну в вашей компании, если вы не против? — Сецуна больше предпочёл бы провести время с Нэйлом и Тиерией, но решил, что этим двоим лучше уделить время друг другу, не отвлекаясь на какую-либо стороннюю персону. А он пока познакомится поближе с этими ребятами. Кадзи-младший и Куруэ не возражали. Итак, Сецуна разделся всеми с ними, поцеловал одного и другого. Кадзи-младший вызвался побыть активом. — Куруэ, кажется, я нашёл любимый способ делать это с парнями, — Кадзи-младший положил Сецуну перед собой, поместил ноги смуглого курда себе на плечи, всё время глядел ему в красивое и серьёзное лицо и совершил с ним акт в такой позиции. Куруэ смотрел на это, даже впихнул свой член в рот Сецуне. Сецуна повернул голову и принял за щёки этот орган. Кадзи-младший стонал, наслаждался и далее, вид того, как Сецуна сосёт член Куруэ, заставил японца успешно заполнить сей восточный сосуд. Сразу же после этого Кадзи-младший настоял на том, чтобы Куруэ попробовал в его позиции: Куруэ также положил ноги Сецуны себе на плечи и вскоре тоже успешно сбросил. Кадзи-младший попутно осыпал поцелуями плечи и спину Куруэ, облизывал ему за ухом, а также опускал руки и сжимал ему яйца, совал пальцы в анус, щекотал это чувствительное отверстие. Как только Куруэ умножил количество детородной жидкости внутри Сецуны, Кадзи предложил поступить так: Куруэ ложится на спину и высоко задирает свои ноги, Сецуна лицом к лицу совершает с ним мужеложство, в свою очередь Кадзи-младший пронзает Сецуну. Так они и сделали, Куруэ и Кадзи-младший не кончили, а только испытали некоторое удовольствие — а вот Сецуна сбросил боезаряд в Куруэ. Кадзи покинул Сецуну, повернул Куруэ к себе задом. Заставил любовника высасывать сперму из ануса Сецуны и одновременно сам Кадзи сношал Куруэ. Актив очень возбудился от тех пикантных дел, которые они творили, выплеснулся в пассива, рот которого заполнен трофеем. Сглатывать Куруэ ничего не стал, сплюнул. Парни быстро привели себя в порядок и втроём легли голыми прямо в одну постель. Куруэ начал уже засыпать возле Кадзи, слушая, как стучит его сердце и почему-то испытывая от этого сильное успокоение. Сецуна говорил по своего рода телефону с Тиерией на орбите. — Я понаблюдаю за ним, — в этот раз Коррин решил вернуться обратно в город-призрак, сесть на край покинутого футуристического дворца — некоторые его башни сейчас обломаны — и, свесив ноги, просто сидеть и смотреть в ночь. Нагиса до поздна мылась в душе. Один шеэд (единичный представитель шедайин) показал ей ещё раз, как работает их мебель. Сама Нагиса поражалась тут всему — убранство шедайин в апартаментах было одновременно высокотехнологичным, практичным и богато украшенным, при этом одновременно минималистичным. Золотые дверные ручки и ободки освещения, много серебра, есть минеральные элементы, но при этом никаких лишних предметов — любой предмет здесь выполняет какую-то определённую функцию и ничего, что было бы не нужно или стояло исключительно для красоты, здесь не было. Разве что канализация не предполагала избавления от испражнений — привычная пищеварительная система была нужна шедайин и всем эльфам вообще только для того, чтобы удалять отходы в неком экстренном случае. В нормальной ситуации организм удалял все отходы жизнедеятельности исключительно через пот, пахший очень приятно. Конечно, шедайин мог бы понадобиться туалет, если бы они съели слишком много, но эти гуманоиды всегда ели ровно столько, сколько надо — все эльфы чувствовали всякий раз, сколько им надо съесть и никогда не переедали. Большая часть их рациона вообще состояла из разных сортов некого хлеба, неких плодов, невероятно вкусных, обычный воды и растительного чая, который они хлестали круглосуточно и чуть ли не кипятком. Сама Нагиса к нему пристрастилась, так как этот эльфийский напиток одновременно бодрил и успокаивал. Она вообще начала заедать стресс и ела очень много эльфийской пищи, перепробовала всю их кухню. Естественно, вся их пища была исключительно растительной, но крайне для них калорийной. Сама идея употреблять в пищу мясо, рыбу и вообще плоть любого живого существа, способного мыслить и чувствовать, воспринималась как неслыханое извращение. Эльфы знали о том, что это бывает, только наблюдая за некоторыми «деградировавшими» животными, которые появились на свет в результате ошибок при терраформировании планет. Эльфы старались истреблять таких животных, чтобы они не мучились и других не мучили — единственные хищные животные, которых они оставили в биосферах своих планет, так это — идра’анти. Эти хитрые зверьки, похожие на хорьков, зачастую питались яйцами. Они разоряли гнёзда яйцекладущих животных. Хотя все эльфы осознавали живых существ с момента зачатия, они все же решили пощадить этот биологический вид, так как осознающих себя существ они всё же не ели. Нагиса, честно говоря, побаивалась этих эльфов, так как понимала, что они с целью построить везде свой прекрасный рай, явно не будут щадить тех, кто уж очень сильно встанет у них на пути — если у этой расы эльфов появятся серьёзные намерения воплотить свои утопические планы, они точно истребят мешающие им расы. Но пока шедайин наслаждаются такой жизнью, какая есть, и печалятся о том, что метафизический уровень их популяции рухнул за ближайшие несколько миллионов лет. Это значит, ещё через миллион лет, они могут полностью исчезнуть. По этой причине шедайин так схватились за Сильмариль. Нагиса при этом спрашивала их, почему бы им не попробовать вернуться в Материнский сад, более известный как Валинор? Это та область мироздания, где их онтологическая полнота достигает пика. Но, объяснил ей Тейлор, у эльфов есть инстинкт преобразования мира — они были созданы Старшими Богами для терраформирования Тричилокосма. Из-за этого инстинкта эльфы постоянно двигаются вперёд, у них есть жажда захватить Lebensraum и сделать вселенную красивой. Они не желают возвращаться назад. Нагиса протягивала в ванной ноги, даже слегка задремала. В один момент прозвучал голос — в первую очередь, распахнув глаза, она услышала некое зловещее песнопение. — А?! Что это?! Перед ней появился образ Мато — кажется больше в сознании, чем в окружающей реальности. — Надо же, Хошима. В тебя имплантированы программы контроля, которые в своё время разрабатывал я сам, когда работал на Комитет. Мато озвучил некие определённые напевы. Нагиса успела содрогнуться от страха, но не успела закричать перед тем, как потеряла себя. Взгляд сделался стеклянным, по сетчатке глаза забегали какие-то мистические каббалистические символы. — Да-да! — ликовал злодей Мато. — Хорошая девочка! Я почти развеялся, но мне хватило воли к власти, чтобы собрать свою эго для решающей схватки!.. Мато внедрился в сознание Нагисы, теперь позади неё возник образ дьявольского глаза Ган-Кью, увитого венами. Татуировки глаз появились на её ладонях. Мато подумал — если он в открытую пойдёт в атаку, то его дух легко изгонят и окончательно изничтожат, так что в первую очередь нужно использовать силу прекрасной дочери Хастура для того, чтобы создать своё боевое воплощение на пике его могущества. Кадзи-младший и Куруэ успели задремать. Алое марево сна, тихие голоса на фоне… Куруэ снилось, что Кадзи-младший злорадствует над ним: — Куруэ, спасибо, что помог мне! Но теперь ты мне больше не нужен. Я смог перепрограммировать вашу безделушку. Теперь она не подчиняется каким-то ограничениям! Я смогу править хоть всем Тричилокосмом, никто мне не указ! Залитый алым маревом, под говор множество нечеловеческие голосов, Кадзи-младший вонзил в Куруэ кинжал, заставив любовника рухнуть и развалиться посреди лужи своей собственной, вытекающей крови. — Так и знал… Людям нельзя верить!.. — хрипя и умирая, Куруэ протянул руку к зловещему лицу Рёдзи-младшего. — Так и знал, что все твои слова про любовь были чушью!.. — Ха-ха-ха! Мы, люди, используем такое понятие как «любовь» только для того, чтобы обманывать друг друга — больше ни для чего! На том Кадзи-младший, как обычно одетый в белое, развернулся и отправился в красную бесконечность. Зловещее песнопение ядовитыми миазмами проницало сознание. Кадзи-младший увидел сон похожего содержания — холодное утро, безлюдная школа из детства, Куруэ стреляет в него, пламенный росчерк Лосгара оставляет в груди Кадзи-младшего сквозную прожжённую дыру. Шокированный взгляд на лице умирающего. — Человек!.. Я всегда презирал человеческую расу — вы отвратительные, порочные обезьяны, никаких клятв, никакой чести по отношению к вам у меня быть не может. Куруэ свысока смотрел на него, согнул колени, сунул руку в дыру на груди, вынул из оголённой грудной клетки сияющий Сильмариль, слегка покрытый кровью. — Я выполнил клятву, которую дал мой отец. Достать эту безделицу любой ценой. Уж конечно мне не жалко замарать руки в крови кого-то вроде тебя!.. Пока Куруэ над ним издевался, Кадзи-младший пролил несколько слёз, лежа во дворе школы. Откуда взяться любви?.. Нет, Куруэ не такой. — Уж слишком всё картинно!.. — Кадзи-младший осознал, что спит и быстро догадался, откуда взялся этот сон: — Мато! Чёртов старикашка! Кадзи-младший быстро вообразил себя целым, невредимым, он резко вскочил и схватил за лицо лже-Куруэ. Как бы сорвал маску, за ней — гневная синюшная физиономия старика-колдуна! В тот же момент окружающее пространство заполнилось красным маревом, очень слышны стали демонические голоса, всегда сопровождавшие Матом неким песнопением. Куруэ в своём сне увидел, как лже-Кадзи вдруг схвачен за горло настоящим Кадзи — маска сорвана! Это Мато! Демон заморгал множеством желтоватых глаз, открывшихся по всему красному мареву вокруг них… — Проснитесь! — Сецуна растолкал их. — Я чувствую, что здесь шайтан! Ган-Кью ещё жив! Какая-то часть его попыталась повлиять на вас! Кадзи-младший и Куруэ встряхнулись, взглянули на Сецуну очень собрано. — Скорее, нам надо одеться и почесать местность! — схватился за штаны Кадзи-младший… Коррин увидел, как голая Нагиса выскочила с подоконника, взлетела в небо, начала концентрировать там потоки воздуха. Через несколько секунд, среди громыхающих вихрей открылся гигантский глаз. — Энергия Ган-Кью! — Коррин закрыл свой голубой глаз, красным смог лучше различить ряд спектров и оттенков, недоступных человеку. — Нагиса, ты заодно с ним или он тебя заразил?! Нагиса забилась в панике посреди красной мглы, покрытой живыми жёлтыми глазами, каждый из них смотрел на неё. От каждого звучали отвратительные нечеловеческие голоса, похожие на насмешки. Когда она распахнула свои веки, то обнаружила себя прямо внутри сетчатки гигантского ока Ган-Кью. Мато распял её, руки и ноги голой девушки погрузились в этот отвратительный, зловонный холодец. — А-а-а! Что со мной?! Мато появился перед ней, получив достаточно сил для полной материализации. Как обычно, вокруг него громко звучало демоническое песнопение, и он, словно сидя на диване, размещался в такой позе посреди воздуха. — Не бойся, Хошима. Если будешь послушной, Прекрасная дочь Хастура, я не трону тебя. Я только хочу возродиться как Великий Древний. Если всё пойдёт гладко, никто не погибнет. Так что, если кто-то погибнет, если ты будешь сопротивляться мне, то виновата в этой гибели будешь тоже ты! — Что?! — поначалу Нагиса вся в смятении. Но вот её охватила ярость — она оскалила зубы, чуть не зарычала на колдуна. Каждый раз, когда её называли «Прекрасной дочью Хастура», вообще напоминали ей, кто её настоящий отец-демон, она впадала в неистовство. — Чокнутый ублюдок, что ты творишь?! Почему вы все так гонитесь за этой великой силой, разве вы не понимаете, что она вас уничтожит?! — Слабых бьют, — уверенно ответил Мато. — Жизнь — это борьба. Кто не желает этого признавать, тот не достоин жизни. Мато парил крохотной фигурой на фоне огромного и глазастого Ган-Кью. Сейчас ведьмарий повернулся в сторону прибежавших сюда ребят — среди разгромленной улицы и в тени потрескавшихся домов, появились Кадзи-младший, Куруэ, Сецуна и Коррин. Смолк звук их бега, они пробежали пару километров в за доли секунды. Ночной сумрак окутывал поле боя посреди города-призрака. Коррин остановился, закрыл один глаз, чтобы лучше различать странную природу Ган-Кью. — Это создание содержит в себе карманное измерение, осторожно! — Мато, что ты хочешь?! — спросить его Куруэ. — Что я хочу? — донёсся до них голос Мато. — Всё как обычно. Хочу возродиться как обладатель невероятного могущества… — А что потом? — строго смотрел на него Куруэ. — Потом снова. Снова и снова. Не смотри на меня так, сын Фэанора. Это вы в вашем Валиноре могли жить беззаботно. А у нас слабых бьют. Я должен каждый день становиться сильнее, чем вчера. На том Мато сотворил в руке сияющую энергетическую сферу жёлто-оранжевого оттенка, бросил в своих противников. Кадзи-младший копирующей магией легко сотворил такую, бросил на опережение. Две сферы столкнулись и подавили друг друга. — Форменос! — Куруэ материализовал бронебойное ружьё. — Ха! — Мато поймал его пулю с помощью своей ладони, сетчатка глаза вобрала в себя эту смерть, после чего колдун очень стремительно растянул свою руку. Преодолев десятки метров в одно мгновение, она раскрыла пальцы, после чего глаз вернул пулю, она выстрелила из него, как из дула! — Держу! — Коррин выставил барьер-многогранник, он покрылся трещинами от столкновения с пулей Форменоса, но смог выдержать. Мато тогда сам просочился сквозь сетчатку основного глаза Ган-Кью, сел в этого Кайдзю, как садится пилот в своего боевого робота. — Кое-кто согласился мне помочь в борьбе против вас… Как только голос Мато прозвучал так, это был сигнал — из расщелин поблизости выплеснулась вода, так материализовалась Деус-машина Кракен. — Куруэ, — обратился к нему Аинайрос, — мне нужен только ты. Если ты сдашься, то я не буду ни с кем больше сражаться. Кроме твоего отца. — Я тебе не сдамся, Аинайрос! — Куруэ высоко подпрыгнул. В этот момент Тиерия прислал сюда гандамы, в том числе пилот Рафаэля сам возглавил их. Они опустились, как сошедшие с небес ангелы, охваченные блеском металла в собственном футуристическом свечении. Куруэ запрыгнул к Тиерии в кабину. Сецуна занял свой, прихватил с собой Кадзи. Мато по этом поводу продекларировал: — Я поглощу ваши силы и буду возрождён как великий правитель! Как хорошо, что здесь целая цивилизация этих эльфов! Они станут мне достойными подданными. Даже если я не смогу использовать Сильмариль сам, я отдам его им. Они будут прислушиваться ко мне, потому как у меня будут другие артефакты, которые я отберу у тебя, мой потомок. Мато материализовал какие-то коричневые летающие тарелки. Они возникли из фиолетовых прожекторов, ими глаза Ган-Кью посветили в небо. Похоже, они состоят из той же субстанции, из которой состоял сам монстр. Каждая такая плоская посудина обладала четвёртой частью размера Ган-Кью, на каждой начертан оккультный треугольник с глазом внутри. Пять тарелок прибывали в воздухе в таком положении, чтобы их глаза были направлены на цель. Они, на вид неорганические, плоские, с мерзкими насмешливыми звуками выпускают фиолетовые лучи, способные, при сильном давлении, стереть цель из реальности. Это стало ясно по тому, как под их воздействием все посторонние предметы, которые не были защищены сопоставимой онтологической полнотой, становились призрачными и рассеивались в быстро пропадающий фиолетовый дым. Гандамы от них ускакали. Во время полёта они также развеивали сверкающие частицы по воздуху, эти затрудняли использование оружие дальнего боя. Ган-Кью стрелял похожими лучами из глаза, бил не очень сильно, но часто. — Как вы мне все надоели! — злясь, Коррин превратился в Кайдзю, пошёл в наступление на самого Ган-Кью. Гандамы очень проворно закружились в воздухе, поливали издали дронов и самого Ган-Кью своими выстрелами. Кракен же выпустил цепи в сторону Рафаэля, смог изловить этот мех. Будучи пойман, Тиерия озвучил пение, в результате которого произошла дестабилизация вещества противника — эти цепи просто лопнули в водные капли. Дальше Рафаэль пролил каскаду своих ответных лучей — успешно взорвал дрон Ган-Кью. Параллельно этому Кадзи-младший подчинил два таких своей воле, заставил их поразить стирателями два других. Тогда Мато сотворил иллюзорных двойников Ган-Кью, с разных сторон теперь напирали материализовавшиеся там копии основного монстра. Их возникло тоже штук пять. Коррин в это время держал АТ-полем серию основных наскоков Ган-Кью. — Как ты мне надоел, враг! Убирайся с этой планеты! — Нет уж! Я возродился много веков спустя, чтобы повеливать планетами!.. Нагиса кричала внутри Кайдзю. Ган-Кью запускал из основного глаза фиолетовыми пучками, эти взрывные снаряды достаточно неприятно попадали в щит-многогранник, даже заставили его покрыться трещинами. Рыча сквозь зубы, Коррин подошёл вплотную. Ган-Кью исчез в фиолетовом дыме. Материализовался позади Коррина-Кайдзю, после чего крутанулся вокруг своей оси, нанёс несколько ударов в спину своими щупальцами, во время вращения сбил юношу с ног. — На тебе! — на это Коррин быстро развернулся, выстрелил от лица пучком ангельской пушки. Крестообразный взрыв пропал без толку — снёс руины позади этого монстра — Мато снова телепортировался. — Коррин, он здесь! — закричала Нагиса. Ган-Кью материализовался в нескольких километрах над землёй. Посыпал выстрелами с воздуха, заставил Коррина-Кайдзю очень проворно прыгнуть в сторону, сейчас он метался на всех четырёх конечностях. — Ха-ха-ха! — ликовал Мато. — Что, я достойный тебя противник, достойный?! Тейлор и Хейли бежали сюда на своём Атласе. — Мы сейчас будет! — кричал Тейлор. — Сколько здесь противников?! — Хейли испугалась при появлении нескольких Ган-Кью. Они столкнулись с двойниками, потратили время на то, чтобы без толку рубить этих призраков. — Задействуем трофей, — Сецуна в это время спокойно опустился среди руин, превратил гандам в шар и поместил в полую черепную коробку COVа. Лоботомированный Кайдзю поднялся, задействовал свой лучмёт. Ган-Кью проглотил его основным глазом, вобрал в свою сетчатку. — Ха-ха! — Мато прокомментировал это. — Я слежу за вами. Вам не застать меня врасплох! — Да ладно!.. — Коррин-Кайдзю как раз в этот момент вскинул голову в его сторону, ещё один произвёл выстрел. Ган-Кью проглотил его своей сетчаткой. — Поймал! Ха-ха-ха! — Мато ловил огромное удовольствия от сражения. — Давайте, нападайте на меня, сына Йог-Сотота! Хейли озвучила краткое заклинание — рука Атласа запустила энергетический шар. Его постигла такая же судьба — вращаясь в воздухе, глазастый Ган-Кью удачно подставил под него своего большое око и смог впитать сетчаткой. — Вы что, не поняли, что вы так только умножаете мой арсенал? Мато искренне развеселился под свой дьявольский хор. Нагиса мучилась среди отвратительного хохота многочисленных демонических глаз, терзающих её сознание в алой мгле. — Нужно разрушить изнутри его карманное измерение! — закричал Кадзи-младший, после чего обратил внимание на Кракена. Деус-машины стреляла потоками воды в Рафаэля, смогла сбить его. Приблизилась, вытянула свои руки. — Эй! — Тейлор бросил в Аинайроса Ятаган, оставил вмятину позади этой мехи. — Кто тебе давал право его трогать?! Обозлённый Аинайрос развернулся, поднял руки, сотворил айсберг и швырнул. — Стоять! — Патрик на полной скорости своим гандамом протаранил эту ледышку, сбил с курса, громадина рухнула рядом с Атласом. Тейлор и Хейли одновременно запустили всеми атаками дальнего боя по Каркену. Аинайрос вынужден творить перед собой водную стену, она разлетелась в брызги почти вся, сумевши взять на себя значительную часть входящего урона. Куруэ не хотел использовать отцовское оружие против эльфов, но всё же решался — Форменос материализовался в руках Рафаэля, неплохо так пробил спину Каркену. Тиерия бодро его похвалил. Мато увидел это, потому телепортировался почти впритык к Рафаэлю. — Я помогу своему союзнику! — Ган-Кью взмахнул конечностью, почти смог сбить юркий мех. Куруэ смог прострелить Ган-Кью несколько раз Форменосом, Тиерия добавил от себя лучей. Увы, раны этой глазастой гадины быстро затянулись. — Получите! Ган-Кью повалил теперь фиолетовыми пучками из своего основного глаза, вслед за ними он возвращал то, что поглотил ранее. Тиерия и Куруэ сотворили восьмиконечный барьер перед маленьким Рафаэлем. Он быстро покрылся трещинами и был бы снесён через несколько секунд, если бы не пришла помощь. COV закрыл его собой, принял на себя сферу Хейли. Так Кайдзю получил значительные повреждения, но смог закрыть собой Рафаэля. Сецуна далее нанёс несколько ударов руками-серпами COVа по Ган-Кью. На это Мато быстро телепортировался в сторону, после чего призвала ещё пять дронов. Тело его глазастого монстра регенерировало. — Ну-ну! Всё, на что вы способны, героические бойцы?! Я — Мато Кидзюро Геншу! Великий колдун, победивший смерть! Вы думаете, я не могу победить вас?! Аинайрос параллельно этому озвучил заклинание, вокруг Кракена просто в небо вышили струи воды, из них сформировались водные морские коньки, эти элемента обрушились на Атласа, успешно размыли ему почву под ногами. Очень скользкая грязь заставила этого робота упасть. Пока Тейлор и Хейли пытались подняться, грязь их частично поглотила, а сверху Аинайрос набросил на них сеть. На первый взгляд — рыболовную. Она, как живая, очень ощутимо их стягивала. — Аинайрос, не мешайся нам! — Коррин в этот момент тараном сбил с ног Кракена, решил уж разорвать этот мех напополам. Аинайрос резко расплескал свою машину в брызги, после чего вода снова восстановилась за плечами Коррина. — Ушёл! — изумителся Коррин. — А-а-а! Мощные руки Деус-машины опрокинули Коррина, Кайдзю-Ангел рухнул. — Это ты не мешай мне вершить мою месть! — Аинайрос сформировал ещё раз айсберг, после чего ударил им по спине Коррина. Поднял руки Кракена ещё раз, чтобы обрушить снова. Коррин глубже вбит в землю. Гандамы получили возможность помочь Коррину — Куруэ из Форменоса сбивал дроны, Патрик отвлекал их на себя, Сома быстро перемещалась с одной точки горизонта в другую, постреливая из лазера. Нэйл и Тиерия решили заняться Кракеном. Нэйл серией выстрелов повредил Кракену плечевой сустав, точнее — механический аналог у этого робота. Тиерия зачаровал выстрелы специальным образом, чтобы они могли пробивать эту Деус-машину. Так как её Аинайрос угнал у Саурона, то Тиерия знал, как действовать, чтобы нанести ей повышенный урон — он мог пользоваться нарочными уязвимостями конструкции. Аинайрос очень сильно разозлился, заметив такие повреждения. Тогда пилот Деус-машины выкрикнул насколько магических слов — Кракен повалил серией водных сфер, неестественного аквамаринового оттенка. Они не только били с большой скоростью и силой, но ещё и содержали внутри себя крайне высокое давление. Динамис Нэйла и Рафаэль Тиерии и Куруэ били сбиты, рухнули на пустыре. Ган-Кью в это время использовал свои вторичные небольшие глазки для того, чтобы строчить из них как с пулемёта фиолетовыми шаровыми молниями. Их очереди ещё больше рвали COV. Сецуна использовал свой органический металл для того, чтобы затягивать эти раны. Кадзи-младший не мог нормально пустить в Сильмариль из-за постоянных попыток Мато ворваться в сознание молодого японца. Если бы у старика это удалось, то артефакт резко сжёг бы Кадзи-младшего, осознав потомка как предка. — Ничего страшного! — благо Сецуна хранил хладнокровие. Он пытался сблизиться. Когда им показалось, что у них это получилось, то Ган-Кью ускорился — ушёл от попытки схватить себя в ближнем бою с помощью серпов-конечностей. Тейлор и Хейли справились с сетью, поднялись их грязи. Её комья постарались забить им все орудия. Хейли пришлось какое-то время колдовать очистительную магию, чтобы избавиться от них. Сейчас брат и сестра хотели выстрелить из правой руки подобием гарпуна в Кракена, прессовавшего Коррина. — Скажи мне «пожалуйста», союзник! — Мато выстрелил из глаза шаровой молнией, её прямое попадание покрыло Атлас фиолетовыми разрядами. Тейлор и Хейли закричали от боли, после чего поняли что парализованы на какое-то время. — Ублюдок! — Сома с расстояния вдарила лазерной пушкой. Она прожгла в Ган-Кью сквозную дыру. И эта дыра сразу затянулась. — Ха-ха-ха! Очень смешно! — Мато дал жизнь новым дронам. Они полетели в стороны гандамов, пролили глазные прожекторы. Гандамы в ответ выпустили заслон из роя мелких сверкающих частиц. Они какое-то время сдержали эти глазные атаки. Кадзи-младший смог скопировать оглушающую шаровую молнию. Фиолетовый шар разрядов полёте в Ган-Кью. Мато успел материализовать на его пути один дрон — ценой своего саморазрушения, он спас своего босса. — Неплохо, потомок! — Мато повалил роем мелких фиолетовых выстрелов. Он сперва заставил Сецуну закрыться, потом сам перешёл в ближний бой. Ган-Кью закрутился, чередой ударов конечностей опрокинул COVа, сбил с ног. Потом резко отдалился, ещё раз накрыл прожектором из главного глаза, желая стереть из реальности упавшего Кайдзю, которым управлял Сецуна. В то же время в трёх километрах. — Как вы мне все надоели, разжигали войны… — Коррин мучительно оторвал свою рожу от земли, начал распрямляться. Аинайрос его не терял из виду. Кракен очень быстро крутанулся к нему. — Коррин, ты сам виноват, что встал на пути моей месте. Отдай мне Куруэ, я уйду… Говоря так, Аинайрос заставил Коррина-Кайдзю сперва болезненно зарычать после того, как каменистую шкуру покрыла очередь из подобного водомёта. Потом Аинайрос выстрелил сразу множеством цепей, перетянул ими Кайдзю-Ангела, яростно бил током. Коррин закричал от боли. — Думаю, после этого, у тебя пропадёт всякое желание сражаться со мной, — прозвучал Аинайрос. — Ну уж нет! — Коррин самую малость полежал без движений, после чего стиснул когтями землю. Рассвирепел, вспыхнул синевой, распространил вокруг себя синюю ауру в виде сферического взрыва. Она смела квартал обезлюженых эльфийский палат-небоскрёбов. — Ты даже не знаешь, насколько я на самом деле силён! Я — Табрис-младший! На Кайдзю-Коррине теперь зажглись красные вены, в нём возобладала чудовищная часть. Над головой появился нимб. Голос гремел так, что мог отбросить и сбить с ног. — Действительно силён!.. — Кракена просто смело, разгневанному и отчасти даже испуганному Аинайросу пришлось использовать свои массивные руки, чтобы вонзить их в землю и не дать ударной волне снести себя ещё дальше. Трёх дронов Ган-Кью это расщепило. — Ненавижу! Ненавижу! Как мне надоело, что такие события происходят! Как я хотел всего лишь жить тихо и мирно! — Коррин сейчас прямо яростно кричал об этом, ревел устами Кайдзю. — Вы заплатите за это! Вы принесли сюда войну, вы все за это мне заплатите! — Коррин, оставь Кракена нам! — обратился к нему Тиерия, чей голос звучал в высшей степени сосредоточено и одновременно без тени лишних эмоций. — Убей Мато, освободи Нагису из его нутра! Кайдзи-Коррин рванул на Ган-Кью. Выпустил вперёд себя целую череду барьеров АТ-поля, отбросил янтарными многогранниками этог глазастого. Мато, только рухнув, решил телепортировать… — Попался! — Кадзи-младший смог прихватить контроль над этой способностью Мато, он определил, где будет находиться следующая точка материализации. Ган-Кью материализовался ещё ближе к Коррину. В результате Ангел-Кайдзю столкнулся с основным глазом врага, после чего в всочился в него, вошёл в карманное измерение этого существа, прямо в его экстрамерное чрево! Нагиса и Мато увидели, как им разорвана вся красная мгла, покрытая бесчисленным множеством глаз! Демоническое песнопение заглушил его рёв. Мато в ужасе. — Я предупреждал! — голос Кайдзю-Коррина подобен грому. — «Какой он гневный! Раньше он был таким добрым и спокойным!» — сама обнажённая Нагиса рядом с Мато тоже напугана. Мато хватает её своей резиновой рукой, пытается закрыться ею… — Не подходи, иначе я!.. — Мато захватывает её одной рукой, другой рукой он сотворяет жёлто-оранжевую энергетическую сферу и бросает её в Кайдзю-Коррина. Жалкая попытка — Кайдзю-Коррин буквально движением лицевых мускул отражает этот крохотный шарик в сторону. И резко уменьшается. С невообразимой даже для их уровня стремительностью, перемещается за спину Мато в людской форме. Кайдзин-полуангел сейчас растрёпанный и разгневанный. Увеличивает собственную руку, только её трансформирует в Кайдзю-форму, захватывает самого Мато в когти! Нагиса смогла теперь вырваться из его змеи-руки. — Пощади меня, Коррин! — закричал Мато, сразу же покрывшийся потом и продемонстрировавший на лице весь ужас за свою жизнь. — Умоляю, Коррин, я буду служить тебе! Я буду тебе давать советы!.. — Ты посмел принести войну в этот мир, колдунишка Мато! — закричал на него Коррин, будучи в таком гневе, что он не хотел ничего слушать. Он не стал убивать Мато сразу только для того, чтобы заставить его сейчас увидеть своё разъярённое выражение лица и услышать свои слова, полные ярости. — Ты виноват и нет тебе прощения! Так что умри! Нагиса в ужасе отвернулась и закрыла лицо руками. Её голая кожа покрылась брызгами крови. Коррин сжал свою руку, буквально выдавил Мато внутренности, пронзил АТ-полем саму его душу и полностью уничтожил без возможности возрождения. Ган-Кью полопался изнутри, Кайдзю разорвало в брызги. Дроны и двойники пропали. Нагиса голышом шлёпнулась среди этого растекающегося зловонного желе, перемешанного с желтоватыми глазными яблоками. Все песнопения и все насмешки этого существа смолкли. Когда Нагиса подняла голову, вся перепачканная в этом дерьме, то с ужасом почувствовала, как когти теперь хватают в тиски её саму! — Коррин! — Нагису схватил именно он. Его синяя аура загорелась на один миг, разметала всю гадость, оставив вокруг чистый кратер. Бледные босые подошвы Коррина несколько секунд парили в воздухе, после чего встали прямо в самом эпицентре. Пышная белая одежда прекратила развеваться. Ветер перестал трепать бело-синие волосы. Разноцветные глаза, что красный, перечёркнутый полоской Кайдзю-кожи, что синий, человеческий, взирали на Нагису с крайней злобой, заставив растрёпанную голую девушку чрезвычайно сильно испугаться и задрожать. Пот обильно выступил по всей оголённой коже. Правая рука Коррина, начиная от сустава, переходила в каменистую гротескную монструозную конечность, длиной прочти пять метров. Её пальцы захватывали Нагису почти так, как её пленили бы тиски дестницы Евангелиона. — Всё началось после того, как вы двое появились на этой планете! Нагиса, ты виновата в происходящем не меньше! Я не желаю слышать твоих жалких оправданий! Нагиса в шоке смотрела на него и думал, он убьёт её? Одновременно она задумалась над его словами и поняла, что в них есть своя часть правды… Ненависть к самой себе, к её собственной силе заставили девушку брызнуть слезами истошно закричать: — Я сама не хотела этой силы, я не хотела этой жизни, убей меня! Давай заставь меня исчезнуть!.. Аинайрос решил уносить ноги в тот самый момент, как Коррин пришёл в состояние крайней ярости. Тиерия, видя, что он пытается уйти, повелел его отпустить. Куруэ очень озлобленно смотрел ему вслед, но не стал стрелять. — Я дам ему шанс. Может быть он поймёт мою доброту и перестанет меня преследовать и мою семью. Пусть он будет лучше моего отца… — Коррин, отпусти Нагису! — Кадзи-младший спрыгнул с COVа прямо к нему. Нагису удерживает чудовищная рука. — Коррин! Коррин Евгений Тревис! Знай, Нагиса ни в чём не виновата! Я втянул её во всё это своим обманом! Только я несу ответственность за происходящее. Да, я принёс сюда войну. Я это признаю. Если я — твой враг, то сразись со мной сам. Не нужно впутывать Хомишу-кун! Коррин все равно держал Нагису в своих монструозных пальцах. — Нагиса обещала Каору, что она будет драться за тебя. Я слишком сильно уважаю её, чтобы считать, что она не сдержит клятву. Так что мне придётся избавиться от вас обоих, если я хочу принести мир в эту цивилизацию! — взгляд разноцветных глаз сейчас совершенно мрачный и просто какой-то чудовищный. Аж не верилось, что это тот самый добродушный Коррин. Но Кадзи-младший не удивился — он слишком хорошо знал людей. — Ты раньше держал весь свой гнев при себе, он копился и вот он вырвался. Уверен, Коррин-кун, тебя разозлило наше появление с самого начала, но ты пытался разобраться в ситуации, потому не лез в драку… Когда ты в прошлый раз схватил меня своей рукой, я почувствовал в тебе дремлющую ярость. Наконец-то ты сбросил маску этого хорошего доброго мальчика. Я рад видеть твоё настоящее лицо, Коррин. Это очень приятно, можно сказать, мы с тобой можем познакомиться сызнова! — Кадзи-младший блеснул зубами. — Знаешь, Коррин… На самом деле я — Кадзи Рёдзи-младший — властолюбивый мерзавец! Прямо как мой предок, просто я не зашёл так далеко! Всё это время мной двигали только гордыня и зависть! Я оправдывался тем, что служу человечеству, на самом деле я в первую очередь думал о том, чтобы возвыситься до уровня Каору и Синдзи. Если кто-то погиб в результате моих действий, то я — виноват. И, можно сказать, эти жертвы были понесены в жертву моему эгоизму. Так что, Коррин, самым главным вторженцем были не Боги Мифов Ктулху, ни Несущий радикальное разрушение, ни этот Мато, а — я! Я — Кадзи Рёдзи-младший! Это из-за меня здесь началась война! Нагиса аж открыла рот от такой речи. Тейлор и Хейли — тоже. Куруэ хмурился, но без ненависти. А вот пилоты Гандамов не показали каких-то особых эмоций, так они чего-то такого и ждали. — Коррин, я всё это время скрывал свою настоящую силу, потому что боялся — Каору и Синдзи смогут меня вычислить и остановить моё восхождение. Но ты не оставил мне выбора, Коррин, распознав мою подлинную сущность. И мне придётся использовать мою настоящую силу, чтобы сразиться с тобой! — Кадзи-младший сотворил у себя на голове железный венец с тремя зубами, сплетённый словно бы из терновника, в нём захвачены стонущие маленькие фигурки человеческих тел. В обеих руках появилась по шарообразному светящемуся предмету, только один из них сиял серебром, второй — огнём. — Ведь я не могу бросить Нагису в твоих когтях! Я покажу тебе, Табрис-младший, что по крайней мере я могу превзойти клона моего старшего брата, всемогущего Каору!..