Рагнарок Старшего Бога Евангелиона

Акира и Аллилуйя проехали в автозаке, руки за спиной у обоих скованы наручниками. Их бегло обыскали. Прямо напротив сидят мускулистые спецназовцы в чёрном, оружие не убирали, но бить не пытались. Напротив — вели себя показательно вежливо. Это подкупило Акиру и Аллилуйю, потому оба решили досидеть до конца, не вырваться раньше. — Слушай-ка, Аллилуйя… — Да, Акира? — У нас был секс. Если нам нужно сражаться с воплощением Танатоса, нам нужно будет… — Им ещё раз заняться, я понимаю… Ты хочешь где?.. — кажется, именно это заставило Аллилуйю немного растеряться. — Как-нибудь, думаю, сможем. Аллилуйя, скажи, у тебя были отношения с парнями? Я вот вспоминаю, кажется, в одной из таймлайнов у меня было что-то такое с Каору, а в другом я ему отказал в пользу Рей… Кхм. Так вот, Аллилуйя, расскажи-ка мне о своём «голубом» опыте, — вежливо попросил Акира. — Думаю, — взглянул он на спецназовцев, — они все равно нас не понимают… — О’кей, — Аллилуйя собрался с мыслями. — У меня есть Сома, как ты знаешь, жена моя, но… Локон Стратос… Аллилуйя имел в виду Нэйла, но называл его по общему для близнецов псевдониму; Акира видел одного из близнецов, именно что Нэйла, и знал его под этим именем. — Да, — вспомнил Акира, — мне бросилось в глаза, он очень выразительный красавчик-мужчина. — Я, конечно же, спал с ним, когда была такая возможность. Локон больше спит с Сецуной и Тиерией. Удивительно, я вот ни разу не помню, чтобы он спал с женщиной… Акира рассмеялся: — Неужели тебя удивляют 100%-е пидоры? — А… Э… — Аллилуйя, кажется, был весьма наивным человеком в некоторых отношениях. — Так вот, Акира, тебе рассказать подробности наших отношений? Пока мы в пути, я думаю, это скрасит нам время… — Да, давай, — кивнул Акира, пока автозак до сих пор ехал через улицы Парижа… Однажды Сома и почти весь экипаж астероида-крепости «Celestial Being» отсутствовал. Аллилуйя вдруг пришёл в себя посреди коридора, будучи обут в одни сапоги. Больше на нём ничего нет. — Хабель, не надоедало ли тебе? — Аллилуйя поплёлся по коридору. Он не удивился — Хабель иногда брал контроль над телом, поглощал его осознанность и делал то, что хотел. Например, бегал голым или срал где-нибудь. При этом Хабель прекрасно осознавал, что творит антиобщественные вещи. Ему просто нравилось, что отвечать за такие проступки он не будет. — Что? — вышел ему навстречу Локон. — Хабель опять хочет пошутить? — Как видишь, — Аллилуй слегка смущённо прикрыл руками свои гениталии. Локон поспешил пройти мимо него, чтобы товарищ мог спокойно себе идти обратно в каюту. — Какой ты дурак, Аллилуйя, мог бы накинуться на Нэйла и снасильничать, а? — когда Аллилуйя сел на кровать, образ Хабеля, его двойника, с чёлкой, зачёсанной на другую часть лица, появился перед ним. — Снасильничать? Какой у тебя скверный юмор! — Аллилуйя посмотрел в его сторону. Поспешил одеться, а то двойник всегда выглядел одетым в то, во что одет сам Аллилуйя. Сейчас Хабель держал срам прямо у лица Аллилуйи. Аллилуйя скрыл наготу, вытянулся на постели и попробовал заснуть. — Слушай-ка, Аллилуйя, — Хабель стоял возле иллюминатора и смотрел в него на космическое пространство. — А ты не хочешь, пока Сомы твой нет, всё-таки соблазнить нашего Леголаса, а? Тебе же неприятно проводить ночь только со мной, а? Аллилуйя задумался об этом. Ему нравилось проводить время с Сомой, она же его любимая жена. Такое предложение навело Аллилуйю на мыслишки всё же по крайней мере проведать, чем занимается Нэйл. Казах встал, вставил ноги в тапки и пошёл снова бродить по коридорам космического корабля. Это место выглядело весьма зловещим, когда в нём не нашлось экипажа. Аллилуйя заглянул в каюту Локона, сидящего у иллюминатора и пьющего какао. Ирландец с задумчивостью глядел в космическое пространство. Он чётко уловил ухом, как Аллилуйя сделал последний шаг перед тем, как остановиться в дверях. Локон, без спешки, взглянул на него. — Тебе не спится, Аллилуйя? Сам Аллилуйя хотел сперва попросить прощения за беспокойство, но тут в него вселился Хабель. — Локон, брат, слушай-ка, когда со мной нет Сомы, меня некому согреть этой ночью. У тебя есть какао, а у меня — только мой бесплотный непутёвый братец. Локона это насмешило: — Кто из вас двоих мне это говорит? Судя по чёлке на стороне лица, Хабель не может долго управлять телом — нужно зачесать на другую сторону, чтобы альтернативная личность могла полностью взять контроль над телом… — Сома… Сома… Сома, — Аллилуйя иногда шептал имя возлюбленной, чтобы заставить своего двойника исчезнуть. — Это был Хабель, Локон, ты же знаешь его темперамент… — А? Да. Садись. Я не намерен тебя прогонять в любом случае. Аллилуйя уселся рядом с Локоном, который продолжил пить и поглядывать в иллюминатор. — Я в такое время вспоминаю о родителях, погибших во время того теракта. Они всё же были причастны к биологическим исследованиям, которые привели к использованию биологического оружия. Сколько времени прошло, а я всё равно в мельчайших подробностях помню тот день… — Ты думаешь, Локон, они в какой-то степени заслуживали эту участь? Ой, извини, если я слишком жёстко сказал… — Не извиняйся, Аллилуйя. Времени много прошло, так что я теперь не реагирую так уж гневно. Возможно, в глазах тех, кто ликвидировал их, это было так. Локон и Аллилуйя сейчас сидели в тишине. Первый из них допил какао, ирландец взглянул на казаха. — Давай не будем о грустном? — Локон, такой красивый, заглянул к своему собеседнику в лицо почти впритык. — Ты, кажется, не хочешь спать один, верно? Или не хочешь спать со своим братом? Ха-ха-ха-ха! Аллилуйя покраснел, будь он моложе и неопытней. — Локон, если говорить откровенно, я действительно пришёл к тебе, чтобы провести с тобой время как с… Сомой. Сейчас её нет, мне одиноко… Тиерии и Сецуны, с которыми ты обычно проводишь время, тоже нет. — Да, их нет, поэтому я заскучал. Так что спасибо тебе, Аллилуйя, что заскочил ко мне. — Локон смотрел ему в лицо почти впритык, однако без похоти или вожделения, просто спокойно. — Если хочешь побыть моим любовником, ничего не имею против. Я уже привык исполнять роль мужа с Тиерией. Сецуну я тоже люблю отнюдь не по-братски. Хех. Это не говоря о прочих. — Знаю, ваши отношения… Я за ними всё время наблюдал со стороны. К слову, всё хотел спросить, насколько Тиерия хорош в постели? — Аллилуйя удивился, что он именно так откровенно и прямолинейно сформулировал подобный вопрос. Возможно, в нём говорил Хабель. — Тиерия и Сецуна очень хороши в постели, не знаю ничего лучше их задниц, хе-хе! Ирландец, прекрасный как Леголас, откинулся сейчас на кровати, на которой оба они сидели. — Обычно я на этой кровати беру Тиерию и Сецуну, иногда по отдельности, иногда за одну ночь сразу двоих, но ты, Аллилуйя, можешь в эту ночь брать меня… Локон, предельно добродушно, раскинул руки. Аллилуйя прильнул к нему, позволил ирландцу захватить себя в эти объятия. Казах первым поцеловал в уста своего товарища. Локон захватил его за затылок, другой — поспешил оголить спину. Аллилуйя сплетался языками с будущим любовником, попутно он поспешил, копируя действие Нэйла, в ответ обнажить его плоский, до боли стройный живот. Локон до сих пор сидел в перчатках, Леголас нашего времени зачастую забывал их снимать после работы, уж больно они были комфортными. Сейчас Локон зубами стянул перчатку. Видя это, Аллилуйя поспешила отпрянуть от любовника, распрямить спину и обнажил торс. Локон тоже его оголил полностью, не отрывая спину от кровати. Нательные крестики остались в одиночестве посреди чистой наготы выше пояса: Локон — католик, Аллилуйя — православный. Покончив с этим, ирландец сразу же потянул свои оголённые кисти к поясу казаха, поспешил освободить его член, уже наливающийся кровью. Он оголился, за ним — на волю выбрался конец Нэйла. Мужчины продолжили избавляться от одежды — и между этим — старались мастурбировать друг другу, от этого оба очень хорошо возбудились. Аллилуйя припал поцелуями к Локону, целовал титьки, щипал их ему. Казах старался вести себя с любовником, как он ведёт себя с законной женой. К тому моменту красавчики обнажили себя выше пояса и смогли сильно спустить свои штаны — и полностью от них всё же не избавились. — Так, я чувствую, — Локон посмеялся, — в эту ночь девушкой буду я. С Сецуной и Тиерией — я мужчина, так что постарайся быть осторожен. Локон и Аллилуйя дальше окончательно обнажились, Локон указал, где находится смазка. Аллилуйя, как слишком наивный человек, не сразу сориентировался, что с ней делать. Соме никакая смазка-то не требовалась. Казах от такой нужды смахнул чёлку на другую сторону лица. — А-а-ай, как резко! — Локон почувствовал, как пальцы раздвинули ягодицы, после чего сразу два или три вонзились ему в очко. — Тихо-тихо, я же должен буду пробить тебя как следует! — Хабель сладострастно растягивал своего любовника, в предвкушении собираясь познать, как познают женщину. Итак, Локон вынужден терпеть, член Аллилуйи-Хабеля закупорил ему задний проход. Ирландец поднимал жопу раком, прижимал голову к ложу и жмурился, покуда ему в недра казах забивал по самые яйца свой елдак. — Вот, я вошёл, — так Аллилуйя-Хабель разместился своим концом внутри любовника, после чего поспешил припасть грудью к его спине, накрыл Локона собой и просунул руки ему под грудь. — Сильно ты!.. — ирландец аж покраснел. Похабно раскрыл губы, чтобы в мимике отразить напряжение. Его жопу пронзал детородный орган, сейчас таковой покуда не двигается, но скоро любовник будет им во всё орудовать и как следует разворачивать эти потроха. Пальцы Аллилуйи схватили торчащий детородный орган самого пассива, мастурбация вдохнула дополнительную порцию удовольствия ему во всё это дело. Аллилуйя дрочил и одновременно целовал в шею и в плечо. После этого, дав партнёру такую передышку, активный участник этого слияния поспешил полностью воспользоваться своим мужским инструментом — обычно он одаривал радостью женское лоно Сомы, но сейчас Аллилуйя отработал мужчину ни чуть не менее энергично, чем женщину. Локон принял в себя порцию горячего мужского семени. Он сразу же попросил Аллилуйю не извлекать его, дрочить дальше. Аллилуйя выполнил эту просьбу. Вскоре почувствовал, как в руку ему выплёскивается семя Локона, звучно стонущего. — Спасибо, Аллилуйя. — Локон выдохнул в сторону ложа. Активный любовник вынул из-под него руку и освободил мужской задний проход. — Теперь я кончил, ты кончил и теперь я кончил… — Пожалуйста. — Аллилуйя испытал всё романтичное и половое удовлетворение и планировал сейчас, после очищения, провести совместный сон. — Спасибо за такой подробный рассказ. — Акира подумал, в рамках приличного общества он уж слишком сильно нарушает границы. Требует рассказа об интимной жизни. А ведь этот Локон Стратос, ирландский Леголас, своего согласия не давал делиться подобными откровенными подробностями. Аллилуйя слишком простодушный человек, так что легко может их вываливать по первой же просьбе. Акира мысленно пообещал, он никому другому ни о чём таком рассказывать не будет. — Аллилуйя, это ваш единственный опыт? — Нет, было ещё. Рассказать? Они все ещё едут в автозаке. — Давай… *** Ближе к окончанию войн за Объединение, в Ирландии впервые проводили официальные эксперименты по кардинальному улучшению человеческой популяции. Супружеская пара — Оуэн и Линдси Диланди — первой поставила на себе эксперименты. У них родилась двойня биологически совершенных близнецов. Нэйл и Лайл стали одним из первых людей, кому не суждено было умереть своей естественной смертью. Мальчики с рождения выделялись блистательной и утончённой красотой, их даже называли «эльфами» или «леголасами» во множественном числе. Вскоре на свет появилась их младшая сестра Эма. Хотя войны за Объединение шли успешно, отряды антиглобалистов, фашистов, консерваторов, националистов и фундаменталистов продолжали действовать по всему земному шару. Одни из таких террористов напали на центр генетических исследований, обвинив его в разработке биологического оружия. Взрыв убил учёных и их дочь; Нэйл и Лайл, мальчики среднего школьного возраста на тот момент, смогли это пережить. Оба, одетые в тонкие курточки, стояли и глядели на след от пожара. В тот роковой день погибло ещё много народу — по большей части обычные прохожие — террористы, все эти фашисты, черносотенцы и консерваторы ради своей борьбы с мировым правительством не гнушались никакими средствами. Если бы им попались на глаза эти двое детей, то непременно убили бы их, видя в них демонов. Хотя много времени прошло с тех пор, в память о родителях, близнецы всегда старались перед незнакомыми людьми выдавать себя за одного человека по имени «Локон Стратос». Отец и мать что-то предчувствовали, потому в документах писали всё так, словно у них родился всего лишь один сын с этим именем. Они рассчитывали, что если фундаменталисты доберутся до их детей, то убьют только одного и на том успокоятся. Несколько лет спустя, уже совершеннолетний Нэйл возложил цветы возле мемориала, возведённого в память тем жертвам. Настроение у него сегодня дурное. Ведь он ничего не забывает. Нэйл помнил тот день так, как если бы он случился вчера. У него обострено шестое чувство, он может читать ситуацию на куда более глубоком уровне, чем обычные люди. Локон чувствует, что за ним следит кто-то враждебный. Нэйл хорошо помнил, что возле этого мемориала иногда происходили нападения со стороны одиночных фундаменталистов. Нэйл зашёл в ближайшую часовню, она была протестантской, а нашего героя крестили в лоне католичества, но ему было всё равно — он верил, что Бог один, он пришёл Ему помолиться. Нэйл уселся в кафешке перекусить. Его организм мог очень долго жить без еды, но Нэйл предпочитал питаться столь же часто, как это делают обычные люди просто ради удовольствия. — Хай, Локон! — Привет, Акер. Локон увидел Грэма Акера, этого блондина, также модифицированного человека, рождённого где-то в то же время, что и он, только над ним трудился совместный американо-японский проект. Начальство всё ещё опасалось терактов со стороны фундаменталистов, потому биологически модифицированные люди не должны были гулять без сопровождения. Пока Акер приносил себе к столу заказ, Нэйл боковым зрением что-то уловил, тревожно дёрнул головой. — Что? — Акер пожелал узнать причину подобного поведения. — Чувствуешь на себе чей-то взгляд? — блондин догадался, возможно, сам ощущал что-то такое на очень смутном и подсознательном уровне. — Верно. — Локон серьёзно посмотрел на собеседника. — В последнее время мне кажется, что за мной кто-то наблюдает… Локон ещё какое-то время поводил вокруг взглядом. Снова взглянул на Акера. Блондин стал фанатом всего японского, потому носил при себе палочки для еды и использовал для того, чтобы питаться европейской кухней, в данный момент поставленной ему на столик. — Знаешь что? — Локон заглядывал ему в глаза, пока Акер простодушно набивал щёки. — Я не чувствую себя спокойно. — Может это сталкер? — Акер проглотил. Он вполне мог предполагать, за таким неестественно красивым человеком вполне могут следить какие-нибудь обезумевшие поклонницы или поклонники — Да, он. — Нэйл тут всё же подумал, возможно, у него разыгралось воображение. По этой причине юноша улыбнулся и посмотрел на своего собеседника теперь куда более тепло и расслаблено. — Он прямо передо мной. Акер расхохотался. Начал, со своим повседневным оптимизмом, расспрашивать, что он делал? Нэйл просто ответил, что он возложил цветы к мемориалу — за себя и за брата, брат хотел забыть обо всём этом, потому лично теперь тут не появлялся — и ещё Нэйл заглянул в часовню. — Думаю, мне нужно почтить их память. — Акер подкрепился и решил отправиться. — Да, давай… Нэйл встал с места и направился по улице, какое-то время гулял здесь, пока не заметил, за ним действительно следят какие-то типы. Увы, к нему подошли очень быстро, использовали армейский электрошокер, способный вырубить даже его. На тот момент у Нэйла не появилось ещё никаких метафизических способностей, так что с ним вот так без проблем справились. Акер следил за ним, сразу сорвался с места, чтобы вмешаться. По голове ему дали очень тяжёлой металлической трубой… Фундаменталисты думали, что с ними делать. Нэйл очнулся, почувствовал, как его раздевают. С него содрали всю одежду, кроме тёмных кожаных перчаток, которые он по-своему обыкновению везде носил. Нэйл находился на кровати в какой-то комнате, рядом стояли эти мордовороты, фундаменталисты, сами занятые тем, что снимали с себя одежду. А ещё тут без сознания валялся на полу Акер, ещё в одежде, но с надёжно связанными за спиной руками. Перепуганному Нэйлу пригрозили, что его убьют, если он посмеет что-то сделать. Итак, в следующий момент Нэйл поставлен на четвереньки, в его задницу решительно ворвался первый член! Нэйл испытал боль, однако очень быстро привык и начал получать удовольствие, пусть даже он совсем не желал этого! Нэйл в шоке и не может сопротивляться. Он покорно выполняет волю насильников и выслушивает их огромное количество насмешек, попутно он замечает, что с него сорвали нательный крестик. — У вас есть хоть что-нибудь святое?! — кричит он, со слезами на глазах. — Завали ебало, отродье! — Ты — не человек! — кричит второй. — К тебе не применимы нормы людской морали! Нэйл в таком сильном шоке, что не может ничего сделать. Между тем его организм рассчитан на то, чтобы заниматься сексом по взаимному согласию, но даже в момент изнасилования у него происходит хорошая эрекция, а простата начинает доставлять ему удовольствие от механической стимуляции. Насильники видят, что он сексуально возбуждён, потому начинают особенно сильно разжигаться и смеяться над ним. — У него стоит, прям как у нас! Во, каких извращенцев делают! У нормального человека оно бы не стояло! — Тогда я следующий! Эй, кто сказал, что можно делать перерыв?! Давай, я — следующий! Подними-ка свою жопу ещё немного и покажи мне, как ты её трясёшь! Это длилось долго — насильники курят сигареты и складывают их в миску, стоящую на полу, она полнится окурками. Акер смог прийти в себя под насмешки извращенцев и болезненные стоны Локона. Локон корчится и всё впивается пальцами в кровать перед собой. — Прекратите! — громко закричал Акер, как только осознал, что происходит. — Ты уже проснулась, блондинка? — ближайший фундаменталист пинком перевернул связанного юношу на живот, после чего воздвиг свой ботинок ему прямо на пах, в данный момент все ещё перетянутый джинсами. Этот негодяй, кто самодовольно попирал его, уже снял с себя всю одежду выше пояса, но сам всё ещё оставался в обуви и в брюках. Акер в такой позиции лучше видит, как голый, уродливый, лысый и немного темнокожий мордоворот перевернул Локона на спину, задрал ему ноги и насилует, кричащего от боли юношу теперь в такой позиции. У этого фундаменталиста замыленные волосы, похожие на половую тряпку. У них у всех свисают нательные крестики, которые они не снимают даже во время изнасилования, в то время как у Локона и у теперь у Акера такие сорвали. Акер рос в семье американских протестантов. — Отпусти меня немедленно и развяжи, ублюдок! — продолжает кричать Акер, сам оказываясь в состоянии шока. Его ставят на ноги, дальше рвут рубаху. Акер всё ещё умудряется несколько вырваться из их хватки и очень сознательно посмотреть им в глаза. — Если вы продолжите так поступать, я никогда вас не прощу! Акер старался говорить очень по-интеллигентски, ведь по другому он не мог, его воспитали интеллигенты. На него смотрят их лица — одна рожа как у уличной шпаны, с пирсингом в носу и возле рта; но двое других ближайших насильников — простые обыватели, у одного вполне аккуратная тёмная бородка, третий выглядит просто нахалом. На это его вытолкали в другую комнату, Локону напомнили, что он должен полностью повиноваться, иначе они убьют Акера. Ужас за его судьбу охватил Локона настолько, что он полностью выполнял все повеления насильников… В один момент, когда он лежал на боку и покорно сосал член, боковым зрением легко различил, как Акера снова ведут в комнату. В следующий момент насильник резко отстранил голову Локона от члена, громко закричал, зарычал, после чего выплеснул прямо на лицо жертве свою отвратительную сперму. Тогда Локон, стоящий на коленях перед этим негодяем, смог резко повернуть голову и увидеть, что происходит с Акером. Акер полностью раздет, его руки связаны за спиной, его бросили на соседнюю кровать с таким обессилившим взглядом. В следующий момент раздетый насильник пристроился позади этой жертвы и начал вгонять член. Акер пронзительно закричал, когда его внутренности пронзили. Локон хорошо за этим наблюдал, ведь в данный момент его самого снова поставили на четвереньках. Зад вновь пробили членом. Ещё один насильник подобрался к лицу Акера, схватил за волосы и вонзил в рот свой член, таким образом несчастного парня насиловали с двух сторон. Локон в ужасе. Насильник хочет изменить позу — хочет, чтобы, его жертва находилась в позиции наездницы. Насильник ложится на спину, в свою очередь Локон садится затылком к нему. Покорно скачет, слышит, как хлюпает сперма внутри, видит, как всё это время у него стоит его собственный член. Эта деталь привлекает внимание насильников и служит поводом для всевозможных насмешек и едких колкостей. В конце концов тот насильник, на котором скачет Локон, хватает этот член рукой из-за спины и начинает мастурбировать. Локону чисто физически это приятно. Он не испытывает шока или отвращения именно от этого факта — напротив, решает вслушаться в это ощущение, ведь это единственный приятный фактор во всей этой окружающей обстановке. Кто-то из насильников решает подставить сюда Акера, он как раз сейчас принял сперму в оба отверстия, потом его схватили за светлые волосы и, связанного, бросили лицом к Локону, заставили смотреть прямо на его член. Локон тут увидел, что взгляд Акера исполнен жажды борьбы и решимости, но отнюдь не сломлен, как могло показаться изначально. Акер полностью отошёл от шока и теперь нормально соображал. Акер, с таким взглядом, пока с губ стекает сперма, вымолвил всего лишь одно: — Не двигайся. Изумление не сходило лица Локона в следующие несколько секунд. Акер крутанулся так проворно, что сломал член своему насильнику — тому самому, который в эти секунды сбрасывал оргазм ему в потроха. Акер крутанулся так, что в этот же самый момент долбанул пяткой прямо ему в висок. Когда тяжёлый насильник рухнул с кровати, а Акер вскочил, стало ясно, что блондин смог в это время развязать себе руки. Верёвка слетела. Насильники утратили бдительность, забыли, что имеют дело с генетически усовершенствованными людьми. Дальше всё не заняло и десяти секунд — Акер просто раскидал этих собравшихся тут людей. Локон не успел закрыть себе рот, у него просто отвисла челюсть от того, как мастерски блондин расправлялся с ними. Он бил фундаменталистов всегда в голову и наносил очень быстрый удар. Один на каждого — этого хватало, чтобы взрослый мужчина без чувств падал на пол, да ещё с таким грохотом. Поразительно, но как оказалось, любой из них мог за десять секунд раскидать их всех, если бы очень сильно того захотел. Их обезоружил шок. Акер задействовал все ресурсы своего организма и, надо сказать, выдохся. Локон успел схватить рубашку — ещё не слезая с кровати, сидя там, сложив ноги, он просто накинул её на себя. Акер рухнул на кровать в обессиленном состоянии рядом. Локон с удовольствием подумал, как запыхавшийся Акер сексуален, как хорошо спала его чёлка… — Все кончено, я положил всех людей, которых тут видел, в этой комнате и в других, не слышу, чтобы за стенками были другие. Акер отпрянул от кровати и с такими словами обнял Локоса. Оба сексуально возбуждены и в следующий момент даже бессознательно обменялись поцелуями. Акер отдохнул двадцать секунд. Локон и Акер дальше поднялись с места и оделись. Ирландец отыскал свой крестик, поместил обратно на шею, после чего нашёл свою одежду. Акер искать крестик не стал и в дальнейшем принял синтоизм. Они никогда не говорили об этом, но, как понял Локон, Иисусу это Акер не простил. Сам Локон не считал этих фундаменталистов христианами, он полагал, что это просто обычные уголовные отморозки, которые хотят грабить, насиловать и убивать. Просто, с целью найти оправдание себе, они подняли на знамёна антиглобалистскую идеологию. Всего тут полегло семь человек, четыре погибли сразу, двое скончались в больнице, один пришёл в себя, но оказался инвалидом на всю жизнь. Локон потом пришёл к нему в больничную палату, посмотрел на этого паралитику в глаза, увидел у него в глазах только жалкий страх за свою шкуру. Локон пообещал уничтожить таких, как он. Локон читал, после изнасилования может возникнуть боязнь прикосновений и общее отвращение к сексу. Ничего подобного у Локона не возникло. Раньше он не интересовался сексом, был полностью асексуален. Девушки регулярно обращали на него внимание — не только девушки, но и мужчины — Локон отвечал исключительно возвышенным холодом. Его их внимание даже раздражало, потом он к этому привык. Однако в момент изнасилования Локон впервые узнал, что секс — это очень приятно. Локона охватила досада, он узнал, что слияние двух тел так приятно именно в результате насилия. Локон решил сейчас заняться сексом с кем-нибудь, чтобы ещё испытать эти приятные ощущения, но на этот раз по взаимному согласию. В этот момент Локон осознал, что понятия не имеет, как подойти к этому вопросу. Да, многие из тех, кто видят его, увлечённо воздыхают, но что делать с этим дальше, чтобы перейти к сексу, Локон просто не знает. Он… решил обратиться к Акеру. Написал ему по СМС, повёл переписку. Акер выслушал откровения Локона по поводу сексуального удовольствия во время изнасилования. Никакого чувства стыда Локон не испытывал, но не желал говорить об этом с кем-то посторонним. Сам Акер признал, что секса как такового ему обычно не хочется, но он уже вступал в половые связи, как с мужчинами, так и с женщинами, просто потому, что ему предлагали это другие люди и он не собирался отказывать. Для него это была просто форма общения. Сам Акер — человек очень общительный и не усидчивый. Акер начал расспрашивать, как и в какой форме Локон хочет заняться сексом. Не долго думая, Локон ответил, что хочет принимать в себя мужской член. Акер обещал, что может найти для этого подходящего человека. — Только ничего страшного, если он постарается остаться неизвестным для тебя? — спросил Акер по переписке. — Мне сейчас главное заняться сексом с мужчиной в пассивной роли по взаимному согласию. — Локон решил ответить так. — Остальное меня не волнует, я хочу просто это почувствовать. — Договоримся… Вскоре Локону позвонили в дверь. Когда он её открыл, за порогом стоял человек в костюме розового зайца, полностью скрытый им, с очень дурацкой усмешкой. В руке он держал планшет, на котором печатал буквы, очевидно, желая убрать свой голос. Локон подумал, что, скорее всего, это сам Акер, но в то же время возникла мысль, что это может быть кто-то из его друзей. Заяц поздоровался с ним с помощью буквенного общения; спросил, хочет ли тот секса? Сам Локон сейчас стоял в футболке и в трусах, к слову. Локон хлопнул глазами и наивно ответил, что, да, для этого он его ждёт. Спокойно запустил к себе в дом этого гостя. Заяц предложил помассировать соски и смазать те определённым экстрактом. Локон без проблем закатил футболку, в силу странности момента, он не стал её полностью сдирать. Заяц же не стал снимать ничего со своих рук, они в перчатках, призванных имитировать стилизованные лапки животных, но при это в них можно держать предметы. Самые кончики пальцев можно вытащить. Заяц выплеснул некий экстракт на соски Локона и начал их растирать. Локон испытал очень сильное повышение чувствительности, очень приятное тепло, у него от такого сразу в трусах вскочил елдак. Как Заяц заметил эрекцию, так сразу же наклонился и начал тереться об этот орган. Локон первое время лежал и наслаждался этим массажем. После этого Зайц напечатал на своём планшете, что уже хочет перейти к делу. Тогда нижний любовник окончательно скинул футболку и занял позицию на четвереньках, трусы решил не снимать, так как хотел насладиться тем, что Заяц сам их будет с него спускать. Заяц начал очень приятно водить пальцами по ягодицам, сперва сквозь трусишки, потом — спустил — и раздвинул полушария. Локон очень сильно от этого возбудился. Когда член таки в него вошёл, тело отреагировало сплошным экстазом. Заяц имел. Локон отвечал, что ему очень нравится. Заяц кончил первым, Локон долго получал удовольствие, не сразу понял, что он должен дрочить себе, чтобы кончить, а когда Заяц подсказал, Локону хватило всего двенадцати секунд дрочки, чтобы кончить себе в руку и испытать от этого колоссальное удовольствие. Как ни странно, он полностью удовлетворился одним разом и больше ему вообще не хотелось. Заяц узнал об этом, после чего попрощался и исчез. Локон хорошо спал. На следующий день он встретился с Акером, которой начал очень подробно расспрашивать об этом визите. Оптимистический блондин не стал рассказывать, кто это был, не стал признаваться, что, это он был сам, зато пожелал узнать от ирландца, во всех подробностях, что происходило. Локон рассказал, с упором на субъектные чувства. Акер, очень заведённый этим рассказом, предложил Локону повторить. Они сейчас находились далеко от своих квартир, считай, что на рабочем месте. Локон огляделся по сторонам, спросил, где они будут этим заниматься и где возьмут смазку? Акер улыбнулся и просто извлёк нужный тюбик из кармана. Очевидно, он рассчитывал на дальнейшее с самого начала. Локон повернулся к нему тылом и приспустил свои штаны, после чего получил прочистку. В этот раз он не смог кончить, у пассива не было возможности расслабиться, но удовольствие определённое всё же испытал. Зато Акер сполна наполнил предоставленную задницу своей спермой, похлопал любовника по бокам. У них с Акером ещё кое-что было, однако глубокой связи не возникло — всё же они приходились друг другу слишком разными людьми. Локон решил встать на путь войны. Ещё с детства поклялся отомстить за родителей. Человек, стоявший за их смертью — марокканский террорист аль-Саачес. Будучи мусульманином, он тем не менее не стеснялся сотрудничать даже с радикальными христианами для того, чтобы бороться против глобалистов. Он написал даже брошюру, где обвинял глобалистов во всех смертных грехах и провозглашал, что стоит объединиться с любыми силами в борьбе против них — что все средства оправданы для их уничтожения. Тогда ещё Локон не знал, что аль-Саачес не обычный фанатик. Он — отморозок, для которого важнее всего творить зло как таковое. Аль-Саачес написал сразу несколько брошюр, в одной из которых восхвалял радикальный феминизм, призывая убивать всех мужчин, в другой — выступал за китайский национал-коммунизм, в третьей он становился протестантским американским черносотенцем, в четвёртом — радикальным гуманистом-богоборцем. Локон посвятил все своё дальнейшее время поиску этого человека. Эти поиски заставили его поступить на службу к Серьёзным дядям. Кто это такие — Локон не знал точно, но догадывался, что именно эти люди оплачивали исследования его родителей и одновременно именно они были тем, кого антиглобалисты называли «тайным мировым правительством». Локон главным образом видел только двух Серьёзных — старика, который явно прожил больше, отмеренного ему природой, и ещё одного, сутулого, с перебитым носом. Старик отдавал приказы. Они наняли Локона устранять всяких лиц, кому не дозволено больше жить, без суда и следствия. Локон очень быстро обучился пользоваться снайперской винтовкой и овладел паркуром. С его возможностями это было чрезвычайно легко. Так он обрывал жизни криминальным авторитетам, на которых сложно было собрать доказательства и не представлялось возможным затягивать все эти нудные юридические процедуры. Локон всё же получал информацию об этих лицах, старик давал приказы, а человек с перебитым носом давал разъяснения. Вот этот тип — олигарх, который тайно симпатизирует черносотенцам и спонсирует их террористическую деятельность; вот этот тип — атаман шайки разбойников, его можно арестовать, однако подельники не будут против него свидетельствовать и дело затянется; вот этот имам пока закон не нарушил, но сочувствует радикалам и от него следует избавиться — ведь при любой удачной возможности, этот человек перейдёт на их сторону… Локон находил себе место повыше, выжидал момент, совершал выстрел и просто очень быстро убегал по крышам домов. Приглушённый хлопок — замертво падал человек с пулей в голове, стоило ему только выйти из здания или просто даже показаться в окне. Всякий раз Локон ставил свечку в церкви за них. Ему было неприятно убивать этих людей, но всякий раз, когда Локон вспоминал смерть своих родителей и вспоминал, то как его изнасиловали, его охватывал гнев — и этот гнев требовал выхода. Он не мог добраться до аль-Саачеса, вероятно, уже сгинувшего, но мог положить множество врагов Единого Государства. Вот как выглядел типичный день Локона. Ранее утро. Только рассвет, а он уже сидит перед окном на краю ванной в здании, чьи верхние этажи были разрушены во время войны и сейчас их реставрируют рабочие. Локон переодет в одного из них. Видит, как из автомобиля выходит серьёзный человек в сопровождении телохранителей. Он — политик консервативных взглядов, ярый расист, гомофоб, шовинист, ненавидит генетически модифицированных людей, продвигает традиционные христианские ценности, активно занимается коррупцией и ранее поддерживал и возглавлял реакционные силы. На его счету — бессудные казни миротворцев Единого Государства, попытки связаться с тайными кликами террористов. Короче говоря, в глазах Локона послужной список достаточно велик, чтобы ликвидировать этого человека без лишних зазрений совести. И вот палец давит на спусковой крючок, когда затылок пойман в прицел. Скорость реакции у Локона молниеносная, он даже не смотрит в окно, он знает, что он поразил этого человека насмерть. Сейчас телохранители будут суетиться и бегать вокруг, звать полицию. Локон спрятал винтовку в сумку для переноса инструментов, сам, облачённый в рабочего, покинул это место чрезвычайно спокойным шагом. По пути он встретил пожилую консьержку, сказал ей, что забыл инструменты. Локон сейчас носил ещё накладные усы и бороду. Даже так этого хватило, чтобы старушка умилилась его внешности. К часу дня Локон уже без маскировки, одет как классический стиляга, носит мех вокруг шеи, стёганка на распашку. Прислонился к стене бара и пьёт дорогой мартини. Поздоровался со знакомой проституткой. С ней он сошёлся, когда попросил у неё уроки. Дело было вот какое. Не сами Серьёзные, но их ближайшие сподвижники, пятидесятилетние дяди в строгих костюмах, ещё не настолько старые, чтобы у них прошла всякая жажда плотских удовольствий, вежливо и учтиво поинтересовались, не может ли Локон оказать им иные услуги? Его сногсшибательная красота пленяет их и они готовы платить ему большие деньги, чтобы проводить с ним ночи как со своей проституткой. Вот как это было — к нему подрулил самый симпатичный из них, ему было около сорока пяти, это был американец сравнительно респектабельной наружности, хотя само собой, далеко не смазливый. Он завёл дружелюбную беседу в приветливой манере, после чего поинтересовался: — Скажите, Локон, могу я задать личный вопрос? — Да. — Ходят слухи, что вы гей… — Локон никак не изменился в лице, не выказал возмущения, тогда собеседник продолжил об этом говорить. — Вы исключительно холодны к женщинам, но при этом, как говорят, у вас что-то было с Акером? — Да, — Локон не стал ничего скрывать. — У меня был с ним роман. К женщинам… да, я ничего к ним не чувствовал. Я — гей, если вам будет угодно. — В таком случае… вы вступаете в отношения за материальное вознаграждение? Локон подумал, поглядел в бокал с мартини: — Не пробовал. Тогда собеседник начал называть цены. Локон подумал, подумал, подумал — и решил задрать цены. У него водились большие деньги и большую их часть он переводил на фонды в помощь тем, кто пострадал от войны. Локон чувствовал своё родство с этими людьми. Собеседник в итоге сторговался с ним. Локон к тому моменту достиг возраста двадцати четырёх лет. С тех пор он не менялся на протяжении тысяч лет. С момента, когда его насиловали в восемнадцать, все его черты обрели зрелость, фигура окончательно сложилась как атлетическая и спортивная, сильная, но при этом гибкая и лишённая всякого намёка на громоздкость. Локон и правда был как две капли воды похож на Леголаса, только цвет волос другой и черты лица ярко выражено ирландские, даже более модельные, чем у любого реального актёра. Красота Локона значительно выделяла его из всего остального окружения. Со временем он перестал так выделяться, потому что генетически модифицированных людей стало гораздо больше. Он, как обычно, всё это время носил отпущенные, коричневые, древесные волосы, никогда на менял эту причёску с детства — и так она на нём оставалась в течение тысячелетий (волосы у него не росли дальше этой длинны, он ни разу их не стриг). В сочетании, опять же, с классической идеализированной ирландской внешностью, без намёка на усы и бороду, с синими глазами, всё это заставляло женщин тщетно вздыхать. А вот мужчины были куда умнее. Они предложили Локону большие деньги. Локон понял, что не простит себе, если упустит эту возможность вытрясти средства в помощь пострадавшим из этих денежных мешков. От него ничего не требуется делать толком, просто раздеться и занять позицию раком, подождать, пока этот человек в него не кончит. Так оно и происходило поначалу, но потом клиенты начали жаловаться, что он ничего не делает, если он продолжит в том же духе, то их страсть угаснет и они больше не будут платить ему таких денег. Тогда Локон связался с дорогими проститутками, заплатил им за то, чтобы они на словах подробно объяснили ему, как ублажать денежных мешков. Локон даже посмотрел порнофильмы. Вооружившись этими знаниями, дела пошли гораздо лучше. Локон даже смог получать ещё больше денег. И вот, сегодня Локон встретился с тем наиболее респектабельным мужиком. Этот клиент в постели любил, чтобы Локон скакал на нём и всячески нахваливал его — клиент засовывал ему в рот свои пальцы, Локон должен был нежно их облизывать и чуть покусывать. — О, у этих движений нет цены! — закричал нижний партнёр, когда кончал в анус верхнего. Локон покинул своего жеребца, опорожнил кишечник и очень быстро оделся. Он покинул номер, спустился вниз, поправил мех на своём стильном наряде. И, прямо выходя из дома, почувствовал на себе зловещий взгляд. Локон мигом сорвался с места, ориентируясь исключительно на одну интуицию. Перемахнул через забор, аж не смог приземлиться на ноги, свалился на колено — но больше ему было не нужно. Человек в чёрном перед ним, одет как обычно — туфли, брюки, расстёгнутый плащ, виден галстук… Чёрные очки, за ними что-то странное. Локон не отрывает задницы от асфальта, выхватывает компактный револьвер и направляет его на этого человека, стоящего очень спокойно. — Ты за мной наблюдал — не отрицай этого! — У тебя очень хорошо разлилось шестое чувство. — Человек в чёрном улыбнулся. — Стратос, ты натворил достаточно дел и теперь тебе нет пути назад. Но не нужно волноваться… — Вы — Серьёзный? — Самый, — Саурон улыбнулся; Локона до боли пугал его взгляд, но сквозь чёрные очки синтетический полуэльф не видел косых огненных зрачков. — Я как раз закончил разработку одного Гандама, «мобильного доспеха», как раз предназначенного для того, чтобы его пилотировал снайпер. Изначально я думал назначить на роль его пилота твоего брата, Лайла, но он оказался слизняком, он простил своих врагов и не стала марать руки в крови. Ты — сильный. Это было последнее испытание — ты должен был заметить моё присутствие. Локон хранил спокойствие — ему даже пришла параноидальная мысль в голову, что даже изнасилование было подстроено этим «самым Серьёзным». — А вот то, что случилось тогда со мной и Акером, было тоже вами подстроено? — под вой холодного ветра, Локон с вызовом спросил об этом напрямую. — Наполовину. Радикалы там околачивалась, мы только дали им наводку на вас. Хотели проверить, как вы сможете пассионарно от них отбиться. Признаться, я думал, вы сразу их поколотите и не будет никакого надругательства. Мы к этому их не побуждали, радикалы сами этого захотели. В любом случае этих фундаменталистов нужно было устранить, вы же сами знаете, что реакцию необходимо придушить на корню? Тогда лично вы не прошли испытание, — говорил Саурон, — и я даже решил вас вычеркнуть из проекта. Но сейчас вы, Локон, превзошли вашего брата, так что пальму первенства получаете вы. Не зря вы первым вышли из материнского чрева, как сейчас помню. Локон Стратос осознал, перед ним не человек и даже не геномодифицированный человек, перед ним нечто большее, возможно, тот самый антихрист, о котором всё время говорят эти фундаменталисты. — Я верен Единому Государства и дальше буду продолжать истреблять реакцию, пока не умрёт последний реакционер. Локон без проблем озвучил это и сейчас подумал, что он берёт всё на себя и спасает брата от участия в этом деле. Саурон пообещал, что Лайл станет запасным Локоном Стратосом. Сверхъестественные способности возросли — теперь снайпер мог становиться невидимым, если замрёт среди какой-то местности, наполненной многочисленными деталями, будь это лесной куст или какие-то трущобы. Ему более не нужно было убегать после ликвидации, он просто становился и замирал. Он получил возможность манипулировать траекторией выстрела, мог попасть в какой-то сторонний объект, после чего усилием воли запустить пулю рикошетом точно в определённое место. Впрочем, ему более не требовалась привычная снайперская винтовка, чтобы убивать. У него был Гандам, его снайперское орудие. Жаркая Африка — вождь негритянской хунты ест людей; ради него Локон поднялся выше облаков, произвёл один меткий лазерный выстрел, испарил реакционера раньше, чем он успел даже повести бровью. Северный Ледовитый океан — подводная лодка недобитых радикалов, ранее принадлежавших к Российской армии: до сих пор планируют тёмные дела против мирового сообщества. Росчерк лазера положил конец их планам. В Северной Америке фундаменталисты засели на военной базе, месяц отбивались от миротворцев. Прямое попадание лазера оставило от них один выжженный след. Сколько исламистов Локон казнил, поражая их лагеря с жаркого неба? Локон решил ставить в их честь свечи специального оттенка. Когда воцарился новый мировой порядок, Локон подумал о том, что уже пора заканчивать с убийствами. На что Самый Серьёзный сказал ему: убивать людей нужно будет всё время, всегда будут находиться еретики и раскольники, которые посмеют пошатать Единое Государство изнутри. Итак, Локон снова взял в руки снайперскую винтовку. Находились политики, которые плели заговор, чтобы подорвать глобальную систему Единого Государства ради своих корыстных интересов или ради националистических побуждений. Их называли рвачами. Если они не понимали намёков и вежливых просьб, то их ликвидировали. Локон бегал по самым макушкам небоскрёбов, чтобы прямо с них бить чуть ли не на полкилометр вниз. Как обычно, респектабельные дядечки с портфелями падали на асфальт и лужи крови растекались возле их пробитых черепов. Не проходило недели без убийств. Вперемешку с ними Локон стрелял военных, которые раньше воевали за Единое Государство, но запятнали свою честь многочисленными военными преступлениями. Серьёзные объяснили, что эти люди чрезвычайно неудобны — их нужно казнить по закону, однако, если устроить публичный процесс, то это подорвёт репутацию Единого Государства; стало быть, этих нужно ликвидировать по-тихому, чтобы эти головорезы не распространяли ненужные сведения. Локон дальше пробирался сквозь джунгли к богатым поместьям, валил разжиревших матёрых вояк прямо на шезлонгах, в окружении дорогущих шлюх и льющегося пива. Один раз Локон промахнулся — попал прямо в проститутку, матёрый вояка сразу же спрятался туда, где место не простреливается. Локон всё равно его прикончил с помощью наводящегося рикошета. За убитую проститутку он сильно переживал, даже хотелось исповедоваться священнику. Серьёзные подсунули ему своего специального исповедника-итальянца, носящего позывной «Отец Апостасий». Он заверил Локона, что Господь простит ему эту проститутку, если он чистосердечно попросит прощения. Локон попросил, он же был набожным католиком, который старался хотя бы раз в месяц посещать мессу и причащаться. Такое количество убийств всё же давило на психику, потому Локон взял перерыв на несколько лет. Он решил пожить в солнечном Риме. Тут выяснилось, что среди кардиналов нет ни одного натурала. Отец Апостасий на это заметил, что в своё время отпал от лона католической церкви исключительно по той причине, что он сам — стопроцентный натурал. Чуть ли не все важные шишки Рима хотели либо воспользоваться задницей Локона, либо, чтобы он воспользовался их задницами, зачастую, очень некрасивыми, со следами многократной содомии. Локон согласился сделать это только за большие деньги — он решил, что хоть так заставит этих церковников трудиться на дело Христа, ведь все деньги, заработанные убийствами и проституцией, он отдаёт для нуждающихся и не оставляет для себя. Вот обнажённый Локон поставлен на колени, задницу закупорил самый большой член, в руки — вручены сразу два, едва уступающих первому. Ирландец с лицом Леголаса смачно целует те, сосёт и натирает. Один извращенец выплёскивает белое содержимое болтающихся яичек в рот Локона, на язык. Второй брызжет ею в лицо Локона, сперма покрывает его собой, стекает по лбу и щекам. В это время третий кардинал Ватикана, оглашая самые скотские звуки, опорожняет свои яйца во внутренности Локона, даёт свободно там растекаться своему семени. В жаркие дни, когда Локон удовлетворял римских кардиналов, произошло одно громкое убийство. Своим затылком поймал пулю либеральный политик, яростный сторонник глобализма, сделавший чрезвычайно много для Единого Государства. Его застрелили из военной снайперской винтовки, полиция не смогла обнаружить стрелка, зато в её руки попали послания, оставленные убийцей: там восхвалялось черносотенство, реакция, фашизм и тому подобные правые ценности. Локон интуитивно понял, кто был убийцей и сразу же встревоженно позвонил брату — тот согласился поговорить с глазу на глаз. Локон в тревожных мыслях покинул Рим, приземлился на личном компактном самолёте в другом конце земного шара, встретился с братом и одним из Серьёзных. Быстро выяснилось, что убийца — это действительно «Локон Стратос» — Лайл Диланди. Серьёзный объяснил, в чём дело: хотя этот политик много сделал для Единого Государства, на самом деле он — серийный педофил-насильник. Правые обнаружили этот факт и готовились опубликовать компромат — они хотят использовать это дело для того, чтобы дискредитировать глобалистских либералов. По этой причине неудобного политика было решено сделать мучеником за свои убеждения — после его публичного и громкого убийства даже если черносотенцы опубликуют свой компромат, им уже никто не поверит. Локон быстро понял, что пропагандисты Единого Государства быстро разогреют свою аудиторию, они уже начинают это делать, после чего будут управляемые беспорядки и их усилиями расправятся с рядом правых. Их компромат будет истолкован как наглая и гнусная клевета на светлое имя погибшего (пресса глобалистов уже получила методички). Так как Нэйл в отпуске, роль Локона Стратоса взял на себя Лайл. Нэйла это очень неприятно удивило — ведь всё это время он оправдывал себя тем, что берёт на себя грехи брата. Нэйл убедил себя, что если не он будет убивать этих людей, пусть даже плохих (Нэйл допускал, треть погибших не столь плохи, как их обрисовали Серьёзные), то эту задачу возложат на плечи Лайла. И вот Лайл всё равно омыл руки кровью, пусть даже очень плохого человека, но всё равно убийства давят на душу. Нэйл очень не хотел, чтобы его брат влезал в это дело. Короткий разговор с ним с глазу на глаз сразу же выявил, что Лайл хочет пойти по стопам брата и жаждет самоутвердиться как тот, кто обладает такой же силой, как он — силой отбирать чужие жизни. Нэйл зарёкся брать отпуск, он больше не вернулся в Рим, взял винтовку и пошёл работать. Убит олигарх, который спонсировал националистов; убит журналист, который пытался обелить репутацию боевиков-националистов (чьи преступления были неоднократно доказаны); убит пастор — духовник видного террориста, наставлявший его в этих делах. Убито двое военных вождей мелких отрядов сопротивления — после их смерти отряды сопротивления передрались друг с другом, и миротворцам осталось добить кучку израненных. Нэйл уж было утонул в этой рутине, как вдруг узнал из новостей, что подобные убийства с таким же аналогичным почерком происходят в других концах мира — он безошибочно узнал своего брата-близнеца. Нэйл опять срочным рейсом перемахнул через пол планеты ради своего брата, встретил его в городе, где произошло недавнее убийство. Убит священник — он не делал ничего, кроме словесной критики глобалистов. Лайл прямым текстом признался брату в этом убийстве и прямо сказал, что считает себя вправе убивать только за одни слова, ведь светлое будущее Единого Государства можно будет построить, если в головах у большей части его населения будут правильные мысли. Нэйл сразу понял, что у брата в голове чистая пропаганда. Серьёзные решили, что раз один из близнецов так хорош, то второй будет не хуже, потом его тоже нужно припахать, а для этого надавить на определённые точки — нужно показать ему, как хорош брат и пробудить жажду соперничества. Нэйл видел все манипуляции Серьёзных, он лично обратился к ним и те ответили, что Лайл сам согласился — а раз так, то кто они такие, чтобы ему отказывать, ведь он взрослый и сознательный человек? И Нэйлу, с глубоко беспокойным сердцем, пришлось принять выбор брата. Теперь они вместе помазаны кровью. И Лайл полностью убеждён, что можно убивать людей не только за дела, но и за слова и, возможно, даже за мысли — ведь утопия либералов может быть воздвигнута лишь тогда, когда станут всюду царить благие мысли, благие слова и благие дела, как говорил Заратустра. Нэйл зашёл в церковь, где брат убил священника, сейчас захотелось пасть в слезах перед распятым Иисусом и исповедоваться в грехах. Вдруг сюда ворвался Самый Серьёзный, схватил за грудки и дал в рыло. — И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим по средине неба: «летите, собирайтесь на великую вечерю Божию, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих!» — Саурон оттараторил Книгу Откровения. — Бог, которому ты поклоняешься, действует такими же методами, как и мы. Хватит распускать нюни! Пора уже понять, что мы серьёзные дяди и делаем серьёзные дела. Братец твой возмужал и не пролил ни единой слезинки — потаскухи, которых мы подкладывали ему в постель, полностью заполнили его извилины нашими доктринами. Пора бы тебя возмужать и понять, Нэйл, что методы у всех под солнцем одинаковые — они все грязные, подлые, жестокие и циничные; просто кто-то из нас может построить лучшее будущее, а кто-то нет. Если ты хочешь построить лучшее будущее, тебе придётся разделить общие методы с нашими врагами, но если ты уже сделал этот шаг, то не смей жалеть об этом. Сожаление — это слабость! Чтобы ещё больше убедить, Самый Серьёзный сказал следующее, когда дал своему слушателю прийти в себя: — Подумай о том в будущем, которое мы построим; в этом будущем не будет войны между людьми на всей Земле. В этом будущем не будет терактов и терроризма. В этом будущем в вашу честь будут называть школы. Школа имени Локона Стратоса, улица имени Локона Страстоса, клония на Юпитере имени Локона Стратоса. Стратосоград. В честь вас с братом будет стоять памятники. А знаешь, что самое приятное? Я сделал твоё тело бессмертным. По крайней мере ближайшие тысячи лет ты точно будешь оставаться таким молодым, какой ты сейчас. Сам ты сможешь прийти в школу, где учатся детишки, которые будут смотреть на тебя, как на настоящего небожителя, как на героя мифов и легенд, как на того, о ком с детства матери говорят: «какой хороший был человек, будь таким мужественным и стойким в борьбе, как Локон Стратос». Ты — чемпион [1]. Сейчас о твоём героизме общественность не может знать, но, в конце концов, если мы победим, общественность узнает о вас всё — и мы представим вас в самом прекрасном свете. Неужели тебе не хочется видеть глаза благодарных детишек? — говоря обо всём этом, Саурон использовал ментальные силы для того, чтобы пробудить воображение своего собеседника. Локон созерцал у себе перед глазами все эти прекрасные, лучезарные, тёплые образы. Они аж пробили его на слёзы ещё раз. — Все, кому не нравятся генетически модифицированные люди, вымрут естественным образом. Так вот, Стратос, вообрази это будущее. — Хорошее будущее, но… — Локона тяготил один факт. Начальник его озвучил: — Но добиться рая на Земле можно только с помощью самой большой войны на планете, беспощадной войны и с помощью беспощадного террора — лишь полномасштабный беспощадный террор будет способен воспитать общество настолько добродетельное, какое ты видишь в своих грёзах. У нас были многочисленные предшественники со времён Заратустры и Мухаммада, Робеспьера и Сен-Жюста, Ленина и Троицкого… Знаешь, в чём главное их отличие от нас? — В чём? — Локон приподнял бровь. Саурон ответил: — У них не хватило продолжительности жизни, силы и масштабности террора, необходимого для создания нового мира, прекрасного нового века, в котором мы будем жить. Если тебя, Локон, мучают вопросы, если пролитая кровь будоражит твою совесть, задайся вот каким вопросом: что могут предложить миру те, кого мы убиваем? Что могут предложить все эти черносотенцы, мракобесы, ортодоксы, белогвардейцы [2], реакционеры, шовинисты, фашисты, консерваторы, вся эта густо-коричневая сволочь, которую ты убиваешь просто за то, кем она является? Эти твари будут лить кровь так, как льём её мы. В совокупности они прольют бесконечно большее количество крови, чем мы; ведь, если мы победим, кровь перестанет проливаться — если победят они, кровь будет литься дальше до скончания жизни на этой планете. Реакционеры и антиглобалисты будут лить её ради своих узких эгоистичных частных интересов. Эти ублюдки будут рвать цивилизацию, как газель рвут гиены, каждый думает лишь о своём куске. Все их представления о морали, о нравственности, о нормах, о религии, о традициях — всё это для них не значит ничего. Для антиглобалистов все лозунги — это маска, признанная прикрывать их собственные скотские узко-эгоистичные интересы. Кроме того, наши враги невероятные тупицы. Например, фундаменталисты презирают генетически модифицированных людей, но это только по той причине, что генетически модифицированные люди красивее их и живут гораздо дольше, могут много новых и чудных вещей. Фундаменталистов, однако, не хватает ни интеллекта, ни совести нечестности, чтобы признаться: в основе их ненависти лежит лишь банальная зависть. Вместо этого, они приплетают сюда бога, дьявола, говорят о том, что создание бессмертных людей — это против природы. Абсолютная чушь. Эти вырожденцы сами носят штаны вместо того, чтобы ходить голышом, хотя по природе каждый человек рождается голым. Итак, Локон, — подвёл итог Саурон, — каждый раз, когда тебя будет мучить совесть, просто вспомни, какую мразь ты держишь в прицеле. Не жалей реакционерных попов, фашистов и шовинистов — не жалей их, мой мальчик. Убивай их всякий раз, как берёшь их в прицел. Убей фашиста столько, сколько увидел. Тебя они сами-то не пощадят, скоты. Нэйл вернулся на базу, какое-то время прибывал в меланхолии, в мрачных мыслях, пока Акер не познакомил его с Сораном Ибрагимом. Акер привёл в комнату к Нэйлу этого курда-боевика, хранящего зловещее спокойствие, и представил. Однажды, когда Акер шёл по коридору базы, вдруг обнаружил, в одном месте сбилось несколько обнажённых или полуобнажённых молодых парней. Все они пускали по кругу этого симпатичного курда, никак не модифицированного — симпатичного именно от рождения, смуглого и темноволосого, он у них сосал и они брали его в задницу. В глазах у этого курда Акер обнаружил, «буквально, ад», как он выразился. Блондин сразу же встал на защиту, подумал, это какое-то принуждение или изнасилование. Но сам Соран Ибрагим сходу заявил, что это всё добровольное дело и что он получает за это деньги. Акера очень смутил его взгляд, так что блондин не стал уходить, начал расспрашивать… В итоге узнал, что Соран регулярно обслуживает сексуальные потребности всех окружающих мужчин за какие-то символические гроши. Акер в конце концов очень сильно обеспокоился этой ситуацией и начал наводить справки и поднимать шум. К нему явился один из Серьёзных и кратко объяснил ситуацию: на самом деле Соран Ибрагим — экс-моджахед, его с детства воспитывали курдские националисты, юноша перерезал на камеру глотки собственным родителям. Либералы его взяли в плен и перевоспитали, объяснили, что он правильно поступал, когда убивал людей во имя Аллаха, просто не тех людей он убивал — убивать надо было как раз исламистов. Таким образом теперь Соран — «наш моджахед». Известно, что его воспитал сам аль-Саачес, он устроил себе гарем из несовершеннолетних мальчиков, всех отправил на смертельные задания, один Соран ему понравился и он его держал при себе всё время. Сейчас Соран, по всей видимости пытается компенсировать чувство утраченной половой любви, потому отдаётся кому попало за символическую плату. Занимается секс-джихадом, так сказать. У Нэйла от этого аж челюсть отвисла. Он думал, что это ему плохо, но Соран находился в гораздо более ужасающем состоянии: у юноши тяжкий ПТСР, ему мерещатся те, кого он убил, в том числе, родители и товарищи, погибшие по вине того самого террориста, который также несёт ответственность за смерть родителей Нэйла. Нэйл забыл про всё, кроме заботы о Соране. Он следил, чтобы подопечный не занимался проституцией, выпроваживал его клиентов, которым раньше понравилось и они хотели ещё — следил за его психологическим здоровьем, отслеживал приём препаратов и так далее. Соран всё время хранил холодное выражение лица, кроме тех случаев, когда у него случались панические атаки. Даже тогда он старался поддерживать внешнее хладнокровие, хотя чувствовалось, его начинает трясти изнутри. У него действительно появляется ад в глазах. Соран быстро признался, что до сих пор не покончил с собой только по одной причине: он боится, что после смерти ад будет вечным. Нэйл целые дни тратил на то, чтобы бегать и суетиться вокруг Сорана. Это заставило курда оттаять. Естественно, Нэйл вступил с ним в интимные отношения, когда убедился, что это не повредит здоровью подопечного. В него ирландец влюбился — это первый раз в жизни, когда он влюбился. Нэйл проводил всё время с Сораном и забыл обо всём, кроме него. Они могли часами валяться голышом в постели и просто обмениваться какими-то пустыми разговорами. Соран умел изъясняться только предельно коротко, чётко и по делу, так что приходилось расспрашивать его о самых бытовых вещах, чтобы получить хоть какой-то разговор. Локону снился ночной кошмар. Аль-Саачес сразился с ним в космосе на гандамах и победил. Локон беспомощно рукой захватывает образ Земли вдалеке. Был шанс победить, однако он лишился глаза накануне в предыдущей битве и не успел его восстановить. Аль-Саачес торжествал, а Локон умирал в одиночестве. Когда ирландец проснулся, то прямо аж вздрогнул, что было для него нехарактерно. Соран пробудился от его трепыханий, очень размеренно и флегматично оторвал голову от подушки, заглянул ирландцу в глаза. — Хвали Бога. Я — Аллах. Я изменил твою судьбу. — Что?! — Локон прямо аж испугался, обнаружив, как у него участилось дыхание и сердцебиение, сознание охвачено панической атакой. Соран слегка сонно — и в то же время очень осознанно — посмотрел ему в глаза: — Я изменил будущее. Теперь ты можешь жить, Локон. Ты думаешь, Аль-Саачес оставил меня в живых только из похоти? Когда он взглянул мне в глаза, он понял, я такой же, как он. Я — Аллах. Я могу в своём сне выбрать вариант будущего. Аль-Саачес сам так умеет. Некоторые судьбы [начертаны] на Изменчивых скрижалях… Аллах милосерден. Сказав это, Соран вдруг захлопнул глаза и отрубился, уснул на кровати. На ум даже пришла шальная мысль, что курд всё это озвучил в состоянии сомнамбулы, проблема, правда, в том, что речь вышла уж слишком осознанной для того, чтобы быть бормотанием сновидца. Локон обнаружил, что всё покрывало пропотело влагой из пор его кожи. Ирландец аж тихо выругался. На утро Соран Ибрагим ничего не помнил или делал вид, что ничего не помнит. К тому моменту Локон пару раз пересекался с Гарри Бьяджи. Этот боец Французского иностранного легиона, тоже модифицированный человек, неестественно красивый, но с пышной бородой. Взгляд у него — очень неприятный, нахальный, наглый, вызывающий и зловещий. Почему-то внутри своего сна Локон видел марокканского террориста Али аль-Саачеса как Гарри Бьяджи. Тогда ещё Локон не знал, что глобалисты завербовали его себе на службу, изменили его внешность и сделали генетическим модифицированным человеком. Сецуна раньше состоял с ним в наиболее частой связи, так что Локон подумал даже, что курду следует походить на этого человека. Локон один раз переоделся в него, взял парик и накладную бороду прямо как у него, вышел к Сецуне. Сам Сецуна сперва испугался, а потом унял эмоции, когда по взгляду понял, что это не Али аль-Саачес. Ведь он-то знал, кто такой Гарри Бьяджи на самом деле. Локон нигда бы в него не вырядился, знай, о ком идёт речь. — Ты решил поддаться в опасные террористы? — Сецуна решил пошутить. Шутил в своей манере, то есть почти с серьёзным выражением лица. — Ха-ха-ха! — Локон постарался так выкрутить свои голосовые связки, чтобы имитировать голос другого человека. — Я просто подумал, что недостаточно брутален для тебя. — Нет, как раз. — Сецуна одним взмахом сорвал накладную бороду. Локон аж вскрикнул. Сецуна дальше заткнул ему рот поцелуем… А потом в жизни Локона появился Тиерия. Поначалу мало кому он понравился. Женоподобный андрогин в очках — с умным и холодным видом взирал на всех чрезвычайно высокомерно. Он явно считал себя высшим существом. Себя назвал «генетически модифицированным человеком последнего поколения», превосходящего всех прочих людей и сверхлюдей, новой формой эволюции разума. Сознание Тиерии перманенто связано с суперкомпьютером «Ведой». Он мог мгновенно производить огромные вычисления, Тиерия мог так рассматривать мир, что обычный момент сразу же для него застывал. Только метафизически развитые существа своими движениями и действиями могли разрушить этот застывший мир перед его глазами, ведь они-то могут заставить свои материальные тела двигаться со скоростью мысли. Тиерия все свои решения и действия считал исключительно рациональными и всякий раз ссылался на то, что это не он принимает их. За него думает суперкомпьютер, а машина не может ошибаться, в отличие от слабого и жалкого человека. Тиерия, кажется, сперва даже мысли не допускал, что он может быть в чём-то не прав. Он открыто говорил о своём превосходстве и, кажется, даже не понимал, что порой очень сильно задевает окружающих. Это бесило всех, кроме Сецуны, который реагировал на всё это хладнокровно. Он сказал Тиерии, что по сравнению с Великим Аллахом — все они ничто, так что не стоит ему высоко задирать нос. Тиерия очень негативно взглянул на Сецуну, которого тогда все ещё называли больше Сораном Ибрагимом. Локон смотрел на Тиерию, думал, что он удивительно похож на женщину. Черты лица чисто женские, причёска женская, разве что грудей нет. И только отсутствие бюста говорит о том, что перед ними — всё-таки мужчина. Сам Тиерия использовал исключительно гендерно нейтральные местоимения по отношению к себе. У Локона появилось назойливое желание заглянуть Тиерии под одежду. Над Тиерией часто насмехались в ответ, Локон слышал сальные шуточки в его адрес. Сам он ничего не говорил по этому поводу. На собраниях и советах всё время Тиерия гнул свою линию и требовал подчиняться себе. Быстро выяснялось, во время боевых операций Тиерия плохо думает о защите мирного населения. Если убьют человек пять-десять-двадцать — это не будет иметь никакого значения. Тиерия не видел людей, он видел только цифры. Поначалу. Многих его механистическая логика подкупала и многие были готовы согласиться с ним. Но в совокупности возникло отторжение, особенно, когда выяснилось, что Тиерия очень раздражительно реагирует на критику, если она становится продолжительной и утомляет его, отрывая от своих механистических расчётов. Локону это нравилось, потому что Тиерия так сильно походил на человека. Враги глобалистов всё ещё восставали против Единого Государства. К тому моменту сформировалось три крупные блока — Всемирный экономический союз (в состав входят все страны Америки и Австралазии, а также Япония), Лига реформированного человечества (включает Россию (к востоку от Уральского хребта), Монголию, Китай, Индию, некоторые страны Южной Азии, Цейлон / Шри-Ланку, Корейский полуостров, Тайвань, Турцию, Грузию, Армению, Юго-Восточную Азию и Папуа — Новую Гвинею) и Расширенный Европейский союз (состоит из большинства национальных государств в Европе и некоторых территорий в Африке). По плану Саурона, им предстояло объединиться в Земную Федерацию в течение следующих ста лет. Тиерия получил от него инструкции: — Как только сформируют центры политической силы, — говорил ему Саурон, — как только ключевые участники встанут на свои места, мы их схватим, накроем руками и заставим подчиняться нам. Саурон скинул прямо в сознание Тиерии обширный пакет информации, огромное количество имён, фамилий и личных досье и вероятных расчётов того, как и при каких обстоятельствах будет поступать тот или иной человек — и какие предлагаются методы воздействия, от подкупа и запугивания до ликвидации и уничтожения родственников. К тому моменту ресурсы Земли подходили к концу, потому были возведены космические лифты. Эта мегаструктура состоит из двух геостационарных колец, равноудаленных на высоте десяти и сорока тысяч километров над экватором тремя башнями-подъёмниками, высотой около пятидесяти тысяч километров, что заканчиваются балластными спутниками. Верхнее кольцо облицовано фотоэлектрической батареей, в то время как башни несут вырабатываемую ею энергию на поверхность Земли. Солнечная энергетическая система также может передавать электроэнергию беспроводным способом на мобильные устройства посредством микроволн. Естественно, вся конструкция защищена от метеороидов, космического мусора, коррозии, выветривания, геомагнитных бурь, радиации (из пояса Ван Аллена или иного источника) и различных других разрушительных факторов с помощью энергетического барьера. Её защищают коллективные вооружённые силы трёх блоков, участвующих в её работе. После своего возведения, лифты использовались для гражданского космического туризма, а также служили трамплином для продолжающегося международного проекта по колонизации космоса. Орбитальный лифт, контролируемый Всемирным экономическим союзом, расположен недалеко от границы Бразилии и Колумбии, ближе к бассейну Амазонки. Называется он просто «Башня». Тэнчу (букв. «Столп Небес») — орбитальный лифт, контролируемый Лигой, расположен на искусственном острове недалеко от государства Науру, к северу от Соломоновых островов в Тихом океане. Последний орбитальный лифт, известный как «Ла Тур», контролируемый Расширенным Европейским союзом, расположен к западу от озера Виктория, недалеко от границы африканских государств Уганды и Конго, близко к бассейну Амазонки. Когда казалось, что всё идёт идеально, лифт Ла Тур был захвачен путчистской группировкой во главе с полковником Пангом Геркури. Эти «недобитые белогвардейцы» хотели разоблачить глобалистов, показать их тиранами, коррумпированными, подлыми лжецами, манипуляторами и мировой закулисной; сподвигнуть своим примером народы Земли бросить такой же отчаянный вызов деспотизму. Пока полковник выступил с обличительной речью, где призывал народы Земли сбросить этих деспотов. «Веда» отключает всю связь, так что лишь жители города могут слышать его. Сецуна, Локон, Тиерия и все остальные слушали его выступление. Попутно на интерактивной карте ИИ показывал, чем занимаются его войска. У Геркури на вооружении стояли гуманоидные двадцатиметровые роботы, многочисленные дроны, очень много верных солдат и офицеров. — В своё время мы не добили реакцию, мы пропустили эту офицерню. Это наша ошибка — нам отвечать за весь ущерб, — цыкнув, так это прокомментировал это дело Тиерия. Локон всё последнее время старался узнать его получше, так что сейчас начал расспрашивать: — Я думаю, невозможно взять под контроль каждого отдельно взятого человека. Человек на то и человек, чтобы его нельзя было полностью контролировать. Сами такие мысли, казались, пришлись Тиерии как звук ножа по стеклу для слуха. Женоподобный искусственный человек как-то даже мстительно посмотрел на Локона, после чего попросил ирландца пройти с собой. Тиерия провёл его в лабораторию, где бегала белая мышка внутри специального загончика. Ботаник снял очки и пристально посмотрел на неё, сквозь радужку глаз проступило некое свечение. Мышка начала бегать только по определённым сложным маршрутам. — Замри. Влево, вправо, назад… Тиерия продемонстрировал всю свою власть над мышкой, после чего надменно посмотрел в глаза Локона. — Знаешь, каким образом я ею управляю? Локон знал: — Квантовые волны, как те, с помощью которых передаётся энергия на наш смартфон от вертушек лифтов… — Тоже верно, но я не про это. — Тиерия перестал светиться глазами и закрыл их своими очками. — Я про то, как мышка себя субъективно сама ощущает… — А? Ну не знаю, как она себя чувствует. Не хотел бы я оказаться на её месте… — Локон, эта мышка испытывает хотение делать то, что велю делать я. Она испытывает моё желание, как своё собственное, и не может отличить одно от другого. — Тиерия навёл свою раскрытую ладонь на мышку, заставил её ещё активнее шевелиться в нужной последовательности. — Самое чудесное, что эта мышка получает удовольствие от того, что она делает. Она получает вознаграждение за исполнение своих желаний. Погляди на эту мышку, Локон, и ты поймёшь, каким будет будущее, которое мы построим для всего человечества. Локон, конечно же, испугался. Тиерия, довольный этим, слегка улыбнулся. — Знаешь почему авторы различных художественных произведений, которые описывают утопии, не смогли представить себе утопии, в которой хотелось бы жить? — Почему? — Локон приподнял бровь. — Потому что утопия — это страшно. Тебя пугает такая власть? Меня она тоже пугает. Представь себе, сверхразумы могут выбирать что правильно, а что нет. При этом, я хочу тебе сказать, сами люди хотят, чтобы ими управляли сверхразумы. В древности люди верили, что совесть — это голос Бога. Сократ верил, голос совести — это голос даймона. Иранцы верили, что за совесть отвечает Фраваши. В наш будущий век я и мои сородичи будут телепатически звучать в сердцах у миллиардов людей, они будут доверять нам всецело и полностью нам подчиняться… Локон решил оспорить эти идеи: — Тиерия, люди более сложные зверушки, чем мышки; люди могут заметить ваше присутствие, они могут начать ломать свои мобильники, они… Люди привыкли ставить под вопрос свои желания. Люди часто решают проблемы даже в повседневной жизни, где нельзя оперировать одними только желаниями. Да и не устанут у вас мозги, каждый день въедаться в мозги каждому человеку, каждому из миллиардов? — Нет, — покачал головой Тиерия, — никто из нас не будет каждый день дёргать вами, как марионетками. Ты прав, Локон, это будет для нас слишком напряжно — дёргать вами как марионетками каждый день. Это нам ни к чему. Мышка сама по себе, пока она в клетке, делает то, что нам нужно. — Тиерия улыбнулся мышке, отдыхающей в уголке после забега. — Народные массы, пока они живут на Земле, будут делать то, что нам нужно. Локон спросил тогда: — Ты меня пугаешь, Тиерия, но, думаю, я смогу привыкнуть… Женоподобный и зловещий, чёрт бы его побрал, Тиерия улыбнулся самыми краями рта, потом решил уж выложить собственные тревожные мысли: — На мой взгляд, главный вопрос такой власти заключается в одном: должна ли она находиться в руках одного субъекта или её должны разделить несколько просвещённых субъектов, приблизительно равных друг другу? Локон похлопал глазами: — Судя по всему, ты хочешь разделять эту власть с другим «иноваторами». — Откуда ты это узнал? — Тиерия, если бы ты хотел взять всю власть себе, ты ничего бы мне не доказывал. Чтобы быть планетарным властелином, нужно на всех смотреть как на эту мышку. — Меня поражает твоя проницательность, — Тиерия хлопнул глазами с долей изумления. — Мой клятый враг точно такой, как ты его описал. — Хм, значит, борьба внутри вашего Политбюро может закончиться чем-то очень страшным? — Локон приподнял бровь. — Ни слова больше. — Тиерия строго взглянул на Локона. — По нашим правилам, профан, узнавший о наших тёрках, должен быть убит или подвергнуть стиранию памяти. — Ты хочешь приблизить меня к себе? — Локон уточнил. — В рамках вашей клики. Иначе ты не стал бы болтать передо мной лишнего. Теирия, я верю, ты сверхразум — ты фактически не способен случайно сболтнуть лишнего. — Да, это так, Локон. Я хочу возвысить тебя. Готов проучиться за тебя в глазах «Веды». Мы будем «Небожителями». — И Тиерия прочно улыбнулся. Итак. Геркури приказал своим войскам взять под контроль низкоорбитальный лифт в Африке, взять под контроль линейные поезда, имеющиеся там гандамы (они нужны были для отбивания потенциального нападения Япула и косморёвов) и сеть солнечных коллекторов. Федералы размещают многочисленный рой дронов на нижней орбите. Геркури приказывает своим солдатам использовать автоматонные станции, чтобы посбивать их. В этот момент Федерация посылает на переговоры одного из своих офицеров — Сергея Смирнова, друга Геркури. Смирнов просит его сворачивать операцию, указывая на то, что огромное количество народу может пострадать, если космический лифт — не приведи Господи — рухнет. Прото-Федерация никогда не уступит его требованиям, она полностью контролирует распространение информации, и требует от диссидентов сдаться перед тем, как — по их вине — прольётся кровь. Смирнов по итогу спрашивает, зачем брать в заложники невинных лиц? Геркури бойко ответил, что «невинные» — это слепые тупицы, безвольные мещане, безоговорочно принимающие политику правительства, и они должны пострадать, чтобы её исправить. Сергей хмуро напоминает ему, что долг солдата — защищать интересы и спокойствие людей; Геркури отвечает, что именно это он и делает. Сергей повторяет своё предложение о сдаче, по крайней мере, ради спасения своих солдат; Геркури возражает, что федералы не будут столь снисходительны. И велит Сергею передать, что они будут сражаться до последнего. И приказывает своим подчинённым проводить старого друга. Саурон, Алмарк, Тиерия и остальная их семья айнур в это время пребывает своими бестелесными умами внутри киберпространства, посреди чертогов нулей и единиц, где продумывает план действий. Мыслят и общаются эти духи там на скорости работы квантового компьютера. Политбюро приходит к выводу, что нужно устроить быстрый налёт дронов. Айнур анализируют генетический и психологический портрет Панга Геркури, приходят к выводу, что перед ними дегенерат-пассионарий, а такие никогда не останавливаются. Саурон и сауронята быстро приходят к выводу, что Сергей Смирнов виноват перед ними хотя бы в том, что, будучи другом Геркури, вовремя не донёс им о его мыслепреступлениях. Наверняка, решили сверхразумы, Геркури вынашивал свой мятеж не первый день и его ближайшему окружению было что рассказать госбезопасности. Он не донёс, стало быть — должен заплатить. Короче говоря, сауронята решили, что нужно воспользоваться моментом — Геркури думает, что пока Сергей находится рядом с ними, Федерация не посмеет нападать. Автоматоны вторгаются в гравитационный блок башни, где мятежники держат в заложниках мирных жителей, застигнутых там в вертикальном поезде. Геркури немедленно приказывает эвакуировать их, пока его солдаты ведут борьбу с налётом дронов. В первые же секунды мирные жители попадают под обстрел с двух сторон. Геркури представляет это Смирнову как доказательство порочности Федерации. Когда мирные жители садятся в линейные поезда, Смирнов догадывается, Геркури с самого начала намеревался освободить заложников, лишь небольшое их количество он решил принести в жертву. Геркури оправдывает это тем, что такие страдания — это то, что пробудит народ и даст мещанам повод и силы скинуть электронный концлагерь. Саурон и сауронята начинают трансляцию с места событий — айнур передают записи со своих дронов и с доступных для них камер, но при этом мгновенно те редактируют нейросетью таким образом, чтобы было видно — путчисты расстреливают заложников. Геркури видит эту трансляцию и провозглашает, что правда всё равно восторжествует. Говорит Смирнову, что Федерация не сможет заставить замолчать шестьдесят тысяч свидетелей на станции, когда они вернутся на Землю, особенно учитывая присутствие там его солдат, готовых их защитить. Саурон дальше предлагает два варианта действий — вдарить с лазерного спутника «Помни о смерти», чтобы чуть-чуть пошатнуть башню, или подождать, пока мятежники будут взяты измором. Алмарк и Тиерия начинают спорить — Саурон хочет, чтобы они его убедили. Алмарк апеллирует к тому, что они таким образом быстро расправятся с мятежниками, а шестьдесят тысяч мирняка — это допустимые потери, которые можно повесить на путчистов. Тиерия напоминает, что их главная задача — защитить людей. Такие мысли, понятное дело в коллективном сверхразуме «Веды» не находят какой-то поддержки. Тиерия понимает, что здесь ценятся лишь соображения, которые можно доказать рационально, в свою очередь ни одно этическое суждение не может быть доказано исключительно рационально. Чтобы придерживаться этических суждений, требуется совесть и нравственность, в свою очередь с этим у Саурона и Алмарка очень скудно. Никто из тысяч других айнур, порождённых Сауроном за последнее время, не думает вступиться за Тиерию. Даже если их мысли близки к его мыслям, они слишком подавлены садизмом и злобой Алмарка. На самом деле Саурон мог бы послушать Тиерию, если бы тот просто упорно настаивал, но так как сам Тиерия почувствовал, что его дух подорван, то Отец встал на сторону Алмарка. Итак, «Помни о смерти» чуть-чуть резанул лазером Ла Тур. Понимая, на какие меры готова пойти Федерация, чтобы заставить всех свидетелей замолчать, Геркури приказывает всем своим солдатам спуститься на Землю, а сам остаётся, чтобы сложить голову как мученик, надеясь, что это даст урок следующему поколению. Идеалист Смирнов даёт ему пощёчину, напоминая, что долг солдата — защищать людей, а потом умирать. Так Панг следует за ним к их мехам. Башня самую малость повреждена, но этого оказывается достаточно, чтобы автоматика решила сбросить лишний балласт для того, чтобы удержать конструкцию в норме. Пока Смирнов и Панг спускаются внутрь башни, компьютеры запускают сброс, убивая всех, кто находился внутри поездов, и угрожая близлежащим городам падением элементов каркаса. Тиерия возвращает своё сознание из киберпространства обратно в телесную оболочку, сидящую в кабине Гандама. Так он призывает мятежников и федералов объединиться для того, чтобы сбить падающие обломки Ла Тур. Это уже было его предложение, Алмарк планировал с удовольствием понаблюдать за тем, как мятежники погибают под градом обломков. Тиерия рационально аргументировал своё предложение тем, что так Федерация будет выглядеть благородной и доброй в глазах мятежников, а ещё, во время процесса, они успеют занять нужные позиции, чтобы вынудить их сдаться. Тут Саурон с удовольствием одобрил план Тиерии и поставил его в пример прочим айнур — в этом плане есть сложный элемент коварства и хитрости. Гандамы стреляли в падающие обломки под таким углом, чтобы отбросить их туда, где они не упадут на чьи-то головы, либо упадут там, где этих голов будет меньше. Итак, разборка между пучистами и войсками будущей Федерации привела к повреждению космического лифта. Это запустило цепную реакцию — чтобы поддержать оставшиеся свои части в вертикальном положении и в равновесии, лифт сбросил некоторые детали. Эти кусища рухнули прямо на эвакуирующихся мирных жителей и подвергли большой опасности весь город у самого основания башни. После трагического инцидента Ла Тур всё ещё осталась связана с внешним космосом, хотя значительная часть её внешней оболочки обрушилась на Землю. Четыре месяца спустя электрическая система уже восстановлена, в то время как система линейных поездов потребовала годы на восстановление. Геркури взят живым. На совещании Политбюро Алмрак предложил вот что: Геркури нужно подвергнуть психокоррекции, чтобы полностью уничтожить его прежнюю личность и наполнить эту пустую оболочку доктринами Земной Федерации; после этого Геркури должен будет сам искренне попросить на суде себя казнить. Тиерия предложил такой план: убедить Геркури, что он в чём-то прав, Федерация в чём-то права и, как синтез, Федерация права, а Геркури — нет. Тиерия лично встретился с арестованным. Геркури представлял собой очень мужественного и привлекательного человека, на вид — лет сорока, чьи аккуратно подстриженные каштановые волосы, усы, бакенбарды и борода равномерно соединялись. Тиерия хладнокровным тоном высказал ему, что он был абсолютно прав, когда обвинял Федерацию в её грехах, однако в такой ситуации лично он поступил ещё хуже. Зная, с кем он имеет дело, с профессиональными манипуляторами и лжецами, он дал им повод погубить этих людей. Тогда полковник согласился с этим и попросил пистолет. Тиерия сказал ему, что он может на суде рассказать обо всём, что думает, но только с условием, что он призовёт никому не повторять мятежей и восстаний. Тиерия предельно вкрадчиво объяснил, что подобные действия только спровоцируют ещё большее количество погибших, но никак не пошатнут могущество Земной Федерации и что вся дальнейшая мировая история уже предрешена. Сюда же он привёл Смирнова, который пообещал, что будет врать на суде, рассказывая, что Геркури первым приказал открыть огонь по заложникам. Итак, публичный суд состоялся, по итогу которого Геркури получил парадный пистолет с одним патроном, сам заслужил роль своего палача. Он знал, его речь даже в прямом эфире могут видоизменить любым произвольным образом, потому не стал ничего говорить, просто признался, что он виноват. — Вся офицерня, которая сочувствовала делу Геркури, теперь будет морально подорвана. — Тиерия так рационально аргументировал свой план. Саурон похвалил, дальнейшие события показали, что диссиденты в погонах по всей планете были подавлены таким ходом событий. — Теперь нам не придётся их всех убивать, если бы они восстали против нас. Вот что значит дозированная, мягкая сила. Тиерия очень доволен собой. Разве что жертвы среди гражданских его всё же беспокоили. Ему не нравилось, что в руках у Алмарка находится «Помни о смерти». Тогда Тиерия собрал под свои знамёна штыки «Небожителей», придумал план, как избавиться от этой вундервафли. Тиерия прямо обратился к Саурон с глазу на глаз: — Отец, я считаю, что Алмарк предаст тебя при первой возможности, чтобы захватить твою власть. — Я знаю о том, что существует такой риск, но как видишь, Тиерия, если Алмарк пока ещё с нами, я не буду тебя сейчас слушать. — Отец, я предлагаю поставить Алмарка в такую ситуацию: он будет вынужден умерить свою волю к власти для того, чтобы сохранить верность тебе. Если он сейчас пойдёт против нас, значит, Алмарк будет недостаточно благонадёжен в дальнейшем. Тиерия обратил внимание, даже при всех своих навыках манипуляции информации, им не удалось скрыть тот факт, что на башне остались следы использования «Помни о смерти». Официально этот спутник нужен для того, чтобы избавляться от крупных обломков космического мусора, которые могли дестабилизировать силовое поле башни, а также для быстрых связей с Луной. Мировую общественность можно будет успокоить, если затопить вундервафлю в океане. Алмарк будет выступать яростно против этого и именно его смирение будет показывать, что он готов унять жажду власти ради приказов Пантократора. Саурон вынес свой вердикт: — Тебе не нравится, что Алмарк доминирует над тобой. Хорошо, я дам тебе возможность ликвидировать «Помни о смерти», но я позволю Алмарку защищаться. Так будет честно, ты не находишь? Алмарк действительно на отрез отказался что-то делать со своей любимой боевой станцией. Если бы Саурон как следует настоял, он бы, под скрежет зубов, согласился её затопить или переделать. Саурон не стал настаивать. В результате «Небожители» приблизились к станции, чтобы её демонтировать. Алмарк поднял клон-армию во главе с аль-Саачесом. Гандамы кружили вокруг станции и стреляли друг по другу. Солдаты-клоны обычно старались таранить противника, после гибели телесной оболочки их сознания в любом случае переносились в квантовый компьютер, откуда они могли снова загрузить его в выращенное тело. Тиерия оглушил их всех нужными эфирными волными, так что низшие айнур-клоны сделались резко пассивными и до боли нерасторопными. Алмарк попытался собственными ментальными волнами привести их снова в боеспособное состояние. Теперь Тиерия и Алмарк напрямую сражались ментально внутри умов тысяч безвольных солдат-клонов. Тут выяснилось, что Тиерия очень хочет победить, в то время как Алмарк шокирован таким напором. Он понял, что «Помни о смерти» всё равно собьют. Так что решил отомстить напоследок — в полную мощь лазером долбануть по Азадистану. Отряд возглавлял Сецуна, де-факто принц этой страны, так что Алмарк решил испарить несколько десятков миллионов людей ради своей мести. Саурон ему бы это простил — Азадистан относится к регионам, не представляющим собой никакой ценности. Однако Сецуна в своих снах предвидел это: он предвидел смерть Локона и уничтожение Азадистана, использовал свой дар, чтобы переписать это будущее. Аль-Саачес кинулся на Локона, ошибочно полагая, что снайпер окажется мало пригоден для ближнего боя. «Помни о смерти» не сработал — и был уничтожен. Сецуна лично сразился с Алмарком, уничтожил его физическую оболочку, с налёта проткнув мечом его меху. Сознание Алмарка вернулось в пределы киберпространства «Веги» — там он увидел образ его заклятого врага, Реджены Реджетты. Тиерия Эрде был его редуцированной версией, сейчас сей образ восстановился по крайней мере тут и по крайней мере на короткое время. Реджетта всё ещё существовал на более глубоком и призрачном уровне бытия и сейчас рассмеялся в лицо Алмарку. — Тебя победил Сецуна, запретив на онтологическом уровне некоторые события. Он — выше тебя. Алмарк затаил злобу. Тиерия дальше взял близнецов Нэйла и Лайла и арестовал аж самого Али аль-Саачеса, планируя простимулировать у него в голове те участки мозга, который отвечают за эмпатию, чтобы этот социопат раскаялся в своих преступлениях — и перестал поддерживать наиболее безнравственные решения Алмарка. Алмарк вмешался, взял по сути в плен Тиерию и близнецов. Али аль-Саачес, будучи законченным отморозком, был в ужасе от того, что его заставили испытывать сострадание и сочувствие — абсолютно чужые для него эмоции, только вредящие. Алмарк вылечил его обратно. Он готовился к своему главному предприятию — подчинению Идеона и клана Бафф в Андромеде. Закончилось всё это тем, что Алмарк и Али аль-Саачес пропали в Пристанище Навей. Тиерия вернулся на Землю с победой, взяв себе в помощники Йохана Тринити. Была ещё одна организация, которая существовала достаточно долго и пыталась бороться с Федерация. Она называлась «Катарон» и выступала против того, чтобы Федерация злоупотребляла своей властью, убивала невинных и насильственно ассимилировала независимые народы. В Катарон входили маленькие страны и корпорации, которые всё ещё не вступили в Федерацию. Их вооружённые силы возглавлял Клаус Град. Он выглядел как статный красавец с землянисто-каштановыми волосами, пронзительными чертами лица, голубыми глазами, в меру мужественный, без бороды и усов. В отличие от всех остальных тому подобных клик, эта сама по себе управлялась Земной Федерацией — цель её заключалась в том, чтобы впитать в себя все силы антиглобалистов, чтобы их можно было потом уничтожить одним ударом. Королева Азиданстана наладила связь с Катароном, выдала замуж за Града свою советницу и лучшую подругу — Ширин Бахтияр. Лайл Диланди внедрился в Катарон, изображая из себя Локона Стратоса и сочувствующего делу Катарона. Катарон получил самые дрянные, старые и списанные мехи — такие толком ничего не могли делать. Ширин познакомила Града с Сецуной. Чтобы не возникало никаких сомнений, Тиерия привёл «Небожителей» к катаронцам, чтобы изобразить третью силу. В этот момент Грэм Акер привёл сюда кучу дронов под флагом Федерации, завязалась перестрелка. Сецуна вступил в поединок сперва с Патриком, отправил его в нокаут с пары взмахов, сразился потом с Акером. Акер управлял тёмно-красной двадцатиметровой мехой с подобием винтов за спиной; она вооружена световым мечом. Сецуна предвидел эту битву во сне и так всё подстроил, что другим показалось: Акер погиб. Блондин искренне захотел победить, бился с курдом совершенно отчаянно. Сецуна напрягался, у него даже выступил пот на лице под скафандром. Его бело-синий двадцатиметровый робот-солдат — с крыльями из частиц света за спиной — носился по небу как угорелый вслед за Акером, разворачивал синеватые щиты-полусферы при каждом соприкосновении… Он поднял на щит Акера. Унёс в небо. Тёмно-красный робот взорвался в облаках. Такая блистательная победа над Федерацией с одной стороны воодушевила Катарон, с другой — многие испугались, ведь теперь Федерация точно ответит серьёзно. Тиерия заверил Града, что он должен собрать все военные силы Катарона. Сецуна передал, что территории его страны можно использовать как базу. Антиглобалисты вступили в схватку. Перед этим Тиерия так расставил военные силы — ими должны командовать Телицира Херфи и Сулу Сулузу, близнецы, брат и сестра, внешне они красивы, молодо выглядят, у них кучерявые чёрные волосы. На самом деле они тоже айнур, порождённые Сауроном, подчинённые Тиерии. Всё это время они изображали из себя ярых антиглобалистов, чтобы получить себе высокое звание в их стане. Итак, когда битва должна была наступить, Тиерия и Сецуна раскрыли свои карты. Во-первых, они привели сюда блондина в маске. Град изумился, увидев под ней улыбку Акера. Во-вторых, Тиерия начал объяснять: на самом деле «Небожители» верны делу глобализма, они внедрились в их сопротивление только для того, чтобы на голову разгромить Катарон. У Града есть выбор: либо сдаться и получить прощение за былую вражду против Федерации, либо сейчас начнётся бой, а все фигуры так расставлены, что антиглобалистов обезглавят за доли секунды. Лайл, Телицира и Сулу появились здесь же, чтобы показать Граду — многие командиры Катарона на самом деле подчиняются Федерации. На самом деле оставались ещё десятки командиров, верных борьбе с Федерацией, однако на Града это произвело впечатление. И он решил сдаться, ведь ещё жена уговаривала его сделать это. Не все командиры согласились сложить оружие — тогда на них налетели те, в ком они видели однополчан. Сецуна, Локон и Тиерия безжалостно ударили в спину. Разгром разрозненных катаронцев действительно случился за секунды. Клаус Град поник взором, хотел застрелиться, когда федералы повязали всех вокруг. Его отговорили, после чего Тиерия выдал ему хорошую должность, пропаганда представила его в положительном свете. Клаус, под руководством Тиерии, руководил теперь ассимиляцией — последние независимые сила и страны вошли под стяг Федерации… Войны за объединение Терры завершились. В честь этого всюду начались праздники. «Небожители», Акер, даже Град находились на военной базе в Азидостане. Тиерия, Сецуна и Локон интеллигентно пили в сторонке от основного веселья. Патрик напивался в хлам и хорохорился. Акер страшно сокрушался по поводу того, что не получил боевого шрама. Напившись, мехаводы соединились: Локон содомировал Тиерию, рядом, на другой части той же кровати, Акер содомировал Сецуну. Их окружили прочие солдаты, они дрочили на это и тот, кто кончил последним, остался бы вынужден слизывать сперму, которой Тиерию и Сецуну обдавали со всех сторон. Облизывать их с ног до головы в итоге обязали Эми Цимбалиста — его вывели в рамках той же программы, что и Грэма Акера, он выглядел очень на него похожим. Зеленоглазый блондин, носящий более отпущенные волосы, именитый дамский угодник, утончённый молодой человек, обладатель милого и непринуждённого образа. Эми за сегодня уже ухитрился опорожнить яички в свою любовницу Дебору Галиену, так что сейчас смог выплеснуться в волосы Тиерии последним. Все этому обрадовались, сочтя, что это очень приятно — заставить утончённого дамского угодника облизывать сперму. Через несколько дней, все, кто обладал экстрасенсорным восприятием, почувствовали зловещую ауру, которая накатывает на это место. Сейчас — одна из первых атак Япула. С неба налетел неопознанный объект — на вид, явно искусственный космический корабль: выглядит как металлический цилиндр, размером с небольшой линкор; симметрично из его боков, спереди и сзади выходят металлические стержни; они заканчиваются крупными сферами, каждая содержит в себе некое подобие прожектора. Этот НЛО окружён внешним каркасом, сферы взаимно соединяются стержнями друг с другом. НЛО градом проливает взрывными снарядами, разносит ангары, испаряет военных сотнями, брызжет искрами. Укрепления и бомбоубежища при этом валятся как карточные домишки. Гандамы поднялись в небо, стреляли в ответ. Боевые характеристики НЛО выше, чем у стандартных мехов Федерации — все мехи после первых секунд попадали дымиться и плавиться, всюду раскиданы их мелкие обломки. Первым из числа элитных пилотов его встретил Эми Цимбалист — сейчас пилотировал угловатого двадцатиметрового робота, преимущественно синих цветов, есть в ней красно-коричневые и слегка жёлтые цвета. В руках — винтовка со длиннющим штыком. Эми Цимбалист получил прозвище «Стальной ковбой» — за то, что плохо управлял мехой во всех случаях, кроме тех, когда нарочно отключались все предохранители. Белокурый берсерк носился по полю боя в сумасшедшем угаре, оперативно справляясь с потрошением устаревших образцов военной техники. Сейчас Цимбалист взялся палить среди бомбометания, сбил выстрелами некоторые бомбы, попал в НЛО, разрушил две сферы, повредил внешний каркас. Но по итогу Цимбалист сам врезался в груду обломков, дымящихся посреди военной базы. НЛО по каким-то соображениям решил не добивать Цимбалиста. Возможно, полагал, что, получив прямое попадание, Ковбой взбесится, либо решил, что от него будет больше вреда для союзников. Дальше, когда враг летел над Невадой, «Небожители» вступили в бой — НЛО, встретив достойный отпор, быстро полетел отсюда, смог покинуть окружающее пространство. Через несколько дней инопланетянин вернулся снова. Сецуна смог это предвидеть во сне, вообразил в грёзах, как им удалось подбить цель. Увы, дальше в сон проникло нечто ужасное, Сецуна распахнул глаза в поту и сказал, что за этим нападением стоит некая грозная сила, которая не позволяет ему так легко переписывать возможное будущее. «Небожители» сбили НЛО: Патрик и Эми отвлекли на себя, Сецуна почти навязал ближний бой, Тиерия эфирным пением понизил его точность и повысил таковую их союзников, Локон — попал в цель, Акер и Сецуна в быстрой последовательности поразили трещину на его корпусе. НЛО рухнуло в окрестностях пустыни Невада. Тиерия решил, эту штуку следует разбомбить, пока она дымится на земле, а то враждебный пришелец ощущается ещё как очень опасный. Итак, НЛО уничтожили. Загадочная штуковина испарилась, однако чувство опасности все ещё ощущалось даже вокруг кратера. Возле его края шевелился пострадавший солдат — к нему опустились. Им оказался японский военный по имени Акира Хосино, у него высокая температура, жуткий, болезненный вид, хотя он не пострадал физически. Его быстро доставили в лазарет на военную базу. Тиерия надёжно просканировал пыльный кратер, уловил сквозь свои очки частицы костной крошки, просканировал ДНК и обнаружил, что это… ДНК Акиры Хосино. — «Он погиб, а там — пилот НЛО, принявший в его облик!» Врагу дали кодовое имя «Коукс». Это сказался один из первых Террор-Кайдзю Япула, обладавший при этом собственной личностью и не нуждающейся в кайдзине-агенте, который мог бы его направлять, как большая часть других Террор-Кайдзю. Коукс почувствовал, его распознали, потому перестал изображать человека, которому плохо, и сразу же начал разрастаться в размерах. Он напоминал собой антропоморфное существо ростом около пятидесяти метров, большая часть кожи покрыта чем-то вроде каменистых наростов; он красный, выше пояса, и тёмно-синеватый — ниже, присутствует хвост, свободный от них наростов. У него три полых толстых пальца на руках, которые заканчиваются отверстиями. Голова напоминает собой голову петуха, при этом с раздвоенным клювом. Коукс первым делом начинает взрывными снарядами закидывать военную базу, выпуская их из клювов и из пальцев, ровняет её с землёй. На него нападают двое элитных бойцов Федерации — Абер Линдт и Барак Зинин. Первый — резкий, тонкий, змееподобный, выделяется платиновым волосами. Второй — громоздкий блондин с мужественным лицом и раздвоенным подбородком. — Какое нелепое чудище! Ты откуда взялось?! — Линдт пилотирует воздушный крейсер «Байкал», обладающий метафизическими характеристиками, то есть способный пробивать АТ-поля и держать удар такого противника. Двойная лазерная пушка прожигает Коукса в области плеча, выводит из строя его левую руку. Зинин стоит прямо на «Байкале» в тёмно-пурпурной двадцатиметровой мехе, которая использует сейчас главным образом базуку и шестиствольник. Коукс дёргается после прожигания плеча, даёт в их сторону красную вспышку от своих правых пальцев, радиоволны нарушают систему связи, искажают восприятие. Перед глазами у Линдта и Зинина всё вверх дном. «Байкал» падает, Коукс очень обильно расстреливает его почти в упор из своих реактивных снарядов, после чего с разбега проламывает силой весь корпус. Взрыв! Когда «Небожители» приземляются, то видят, как Коукс выходит из огня и дыма, держит в руке меху Зинина. Пилот ещё жив, броневой скафандр слегка повреждён, он корчится от боли внутри прожжённой кабины. — Что это, чёрт возьми, такое?! — Патрик аж вытаращил глаза в ужасном изумлении. Кажется, он всё же больше удивлён, чем испуган. — Что это за монстр?! — Очевидно, это инопланетный пришелец, — Тиерия сканирует противника с головы до ног, понимает, что имеет дело с экзотической материей, которой не существует в этой вселенной. В этот момент Коукс громогласно прозвучал, одновременно транслируя свои слова с помощью радиоволн: — Вы можете звать нас «Япул». Мы долго следили за тем, пока ваша цивилизация наконец сможет объединиться… Чтобы вас интересно было бы громить и убивать! Мы, Япул, здесь только для, чтобы развлечься, давя вас, земляне! Говоря это, Террор-Кайдзю сдавил пальцы вокруг кабины Зинины, подбросил робота. Сам резко развернулся, хвостом запустил в полёт. Робот врезается в землю, разлетелся на куски. — Сволочь! — чисто на эмоциях, безо всякого плана, Акер ринулся против этого монстра в ближний бой. Сейчас он пилотирует двадцатиметрового робота, синих, белых и серых цветов, углы и, особенно, голова сглажены. На плече торчит небольшая дополнительная конечность, к которой крепится компактный материальный щит. Из основной левой руки выдвигается вибрационная катана (генетически модифицированные люди — амбидекстеры, Акер предпочитает держать оружие в левой руке). Блондин-без-маски получил-таки боевой шрам. Сперва Коукс помутил Акеру восприятие, исказил работу систем его машины, после чего расстрелял с пальцевых и клювных снарядов. Щит и броня страшно погнулись, однако выдержали, ударная волна сбила бегущий гандам с ног. Инопланетянин добить не успел — Сецуна отсёк правую руку с очень быстрого налёта, отклонился, увернулся от хвоста, после чего уже с расстояния метнул ятаган Барзаи. Коукс от него уклонился. При своих больших, громоздких размерах, япуловец по прежнему оставался достаточно ловким, чтобы не уступать в проворстве более мелкому, компактному двадцатиметровому роботу, рассчитанному на скоростные манёвры и ближний бой. Подбежал Патрик, закрыл собой Сецуну от радиоволн, искажающих восприятие и нарушающих функцию машин. Их Кайдзю повалил в изобилии, так что меха извечного горемыки рухнула биться в конвульсиях на невадский песок рядом с Акером. Локон к тому моменту достаточно прицелился, чтобы попасть Террор-Кайдзю в голову. Один из двух клювов уничтожен, соседний глаз выбит. Ятаган Барзаи, покрытый ритуальными цитатами из Корана, развернулся на манер бумеранга. В момент своего возвращения он срезал конец хвоста и вонзился монстру в спину. По своим размерам он был семь метров, из монстра в пятьдесят метров скорее торчал как нож, чем как меч. Террор-Кайдзю пошатнулся, оружие Сецуны, выходя из спины, понижало его онтологическую прочность. Тиерия сблизился в этот же момент, оглушил противника своими ментальными волнами, которые субъективно ощущались им как агрессивное пение, сокрушающее рассудок. Тиерия пытался выжечь ему мозги… Увы, сам Тиерия отрубился на несколько секунд от шока, потому как на него пал взгляд Япула. Сознание командующего Террор-Кайдзю, посланного на Землю самим Ньярлатхотепом, смогла поразить душу Тиерии по крайней мере на несколько секунд. Светлый бронированный гандам с динамиками на корпусе, рухнул в песок. Злобный Террор-Кайдзю собрался с ноги проломить его. Коукса отвлёк Эми — попал под радиоволны, таковые вывели из строя робота, Ковбой снова врезался куда-то не туда; этого, однако, хватило, чтобы Тиерия ускользнул из-под второй попытки смять себя грубым топотом. И как раз Локон вторым выстрелом пробил горло врагу. Надо ли говорить, какую ярость пилот вложил в этот выстрел? Террор-Кайдзю, даже с такими ранами, ещё мог твёрдо стоять на ногах и стрелять из своих пальцев взрывными снарядами. А ещё он, сверкая красным из отверстий на своих пальцах, максимально распространил свои радиоволны, в это же самый момент всё окружающее пространство налилось красным цветом, абсолютно у всех начало мутить восприятие. Гандам Эми врезался в Гандам Тиерии, сбил с ног, оба рухнули друг над другом среди клубов пыли. Локон промахнулся. Даже Сецуна не мог справиться с головокружением и помутнением перед глазами. Превозмогая это всё, скрипя зубами, Акер поднял свою страшно битую меху на ноги. Метнул во врага воздушный серп с катаны, рассёк брюхо. Кинул дальше катану, разрезал врагу руку. Краснота исчезла, теперь уж Террор-Кайдзю выдохся. Его разрезная кисть взорвалась из-за детонации органических снарядов. Локон собрался уже добить его попаданием самого мощного снаряда прямиком в рассечённое брюхо. Тиерия вдруг остановил снайпера, обратился к противнику: — Япул, ты не хочешь сдаться? Возможно, тебя создали как оружие, но с нами ты можешь зажить иначе… — Я здесь, чтобы давить вас! — отозвался Террор-Кайдзю, продолжая слегка вразвалочку шагать по песку, под ногами вьются клубы пыли. — Я умру — или подавлю вас всех! — Выбираю первую опцию, — Локон попал в рассечение на брюхе, использовал самый мощный разрывной снаряд. Даже перебрал. Патрик успел встать на ноги, чтобы закрыть собой Акера. Коукс сильно взорвался, от него цельными остались дымиться лишь грубые бесформенные стопы. Зловещая аура если не исчезла полностью, то на время истончилась. Пока бич Япула не ударил вновь. Тиерия не был рад этой победе, так как осознавал, это существо пришло из-за предела Земли — с самыми враждебными намерениями — не последним. Акер выбрался из гандама на жаркое невадское солнце, броневой скафандр треснул, а лицо по ту сторону разбитого стекла залито кровью. Свой боевой шрам вокруг лица блондин получил — чему страшно обрадовался. Кажется, он мог истолковать любое происшествие в оптимистичном ключе. Акер стал носить маску, чтобы она прикрывала его шрам вокруг правого глаза, грубая изуродованная кожа тянется к середине правой щеки, вот так выделяя красивое лицо Акера. Он говорил, все генетически модифицированные люди красивы, а он так будет ещё красивее. В следующий раз сам Япул появился в облике человека в фиолетовом. Его жертвой стал Декарт Шаман — лилим, модифицированный человек, с давлением ДНК Каору Нагисы. У него пепельные и длинные волосы, лёгкая бородка, красные глаза. Выглядел он на тот момент на тридцать; высок и строен. Никаких особенностей Декарт не показал, нет, он конечно, стоял выше обычных людей и некоторой части генетически модифицированных, но в остальном Саурон признал его полным провалом. Тем не менее Декарт оказался человеком чрезвычайно тщеславным, убеждённым в своём совершенстве. Он пилотировал «Гаделазу», тёмно-пурпурный космический истребитель — вытянутое орудие впереди, плотные крылья по бокам и турбины на конце. Декарт уничтожил исследовательское судно «Европа» в верхних слоях атмосферы Юпитера, так как его ассимилировал вражеский инопланетный организм и сейчас возвращался на Землю. Япул появился в облике человека в фиолетовом прямо на кончике пушки. — В твоих жилах течёт кровь нашего величайшего врага. Интересно, на что ты сам будешь способен? — Чего?! Ксенос! «Джинкс Три»! Декарт Шаман внутри «Гаделазу» пребывал в кабине своей двадцатиметровой циклопической мехи, сочетающей в себе тёмно-пурпурные и серые цвета. — Я покажу тебе, как связываться с величайшим!.. — Шаман, немедленно отступай при первой возможности! — вышел с ним на связь командир Ким, обычный кадровый военный, генерал-лейтенант. Он анализировал данные АТ-поля человекоподобной формы Япула. Шансы Шамана представлялись весьма сомнительными. Впрочем, хотя Ким на шесть рангов стоял выше Шамана, последний уже несколько раз его игнорировал. «Гаделаза» рухнула на Землю. «Небожители» первыми прибыли сюда — обнаружили кратер посреди джунглей. Корпус почти не пострадал, метафизические силы смогли полностью сохранить этот объект во время падения. Тиерия сразу же связался с бортовым компьютером и получил данные от чёрного ящика. На экране появилось следующее: Япул стоит в кабине перед испуганным Шаманом. — Не могу поверить, что ты, наследник Ультаратотепа, так слаб! Роль, уготованная тебе, это роль скота! — Япул выхватил из своего фиолетового одеяния какое-то кольцо и прямо воткнул его в нос Шамана, пробив скафандр. Дальше Япул пропал, а все увидели, как Шаман превращается в человекоподобного быка с копытами на руках. Как потом оказалось, по прибытию на Землю, Шаман выбрался из своего корабля и отправился в джунгли. Тиерия, Сецуна, Патрик, Акер и Локон отправились его искать. — Возможно, если Шаман ещё сохраняет человеческий рассудок, он будет бояться показаться нам в таком облике, — предположил Сецуна. — Если он всё ещё человек… — прозвучал Локон. — Мы должны ему помочь и принять наше общество таким, каким он есть. Тиерия цинично и расчётливо предупредил: — Если, конечно, от него не исходит какая-то иная опасность, из-за которого мы будем вынуждены его уничтожить, даже если он всё ещё помнит себя. Местные жители, привлечённые падением корабля, пробираются сюда сквозь джунгли. Они первые столкнулись с извращённым гуманоидным подобием крупнорогатого скота, чёрного и коричневого цвета, поросшего также густой шерстью. У Шамана торчало кольцо из носа, вместо рук и подошв — копыта. Люди не знают, что это такое. Первая мысль — перед ними какой-то продукт генетического эксперимента. Япул появляется рядом, обращается к Шаману: — Скотина, если хочешь, чтобы я придал тебе более достойную форму, сожри этих в доказательство верности мне, Япулу! Думай быстрее, скотина, пока твои бывшие товарищи не нашли тебя. Увидев, во что я тебя превратил, они убьют тебя, не увидев в тебе более человека! Япул заставил теперь Шамана вырасти до шестнадцати пяти метров. Его верхнии конечности по-прежнему заканчиваются копытами, появляется оранжевая грива, появляется твёрдая серая шкура, она начинает порастать металлическим чешуйчатым панцирем в разных местах. Есть очень длинный и тонкий хвост. Случайные свидетели начинают убегать. Шаман пока не решился, что ему делать. — Кодовое имя «Каура», — обозначила Кати, занимающая своё место на орбите. — Я попробую докричаться до его личности, — Тиерия вошёл в транс, его астральное тело попыталось долететь до морды Кауры и соприкоснуться с кольцом в носу. — Кто это тут у нас?! — Япул обратил внимание на его астральную проекцию. — Убей их, скот! Каура выпустил из головы, из промежутка между своими рогами фиолетовый луч в сторону «Небожителей». Отправил в полёт Патрика. В этот раз последний вооружился щитом. Прямое попадание луча распылило щит и оторвало руку роботу, мех кувырком зашвырнуло в воздух ударной волной. Локон выстрелил в ту точку, откуда Каура бил лучом. Кажется, вывел лучемёт из строя. Террор-Кайдзю пошатнулся, потянулся копытами к дымящемуся углублению в бычьем черепе. Тиерия пытался поговорить с Шаманом. Увы, Каура разозлился в следующий момент, из бычьих глаз пошли слёзы. Стало горько от того, что его превратили в монстра, но ещё ему стало горько от того, что превратили его не в самого сильного монстра. Так что Каура сознательно отмахнулся копытом от астральной проекции Тиерии, дальше, получив подсказку от Япула, использовал свои способности, чтобы навести на противников галлюцинации. Террор-Кайдзю наполнил окружение — небо и джунгли — потусторонними цветами. Начал причудливо двоиться. Иллюзии пустились в пляс, они стремительно вращались посреди видоизменённого пространства. Не представлялось возможным поразить настоящее тело. Локон пробил выстрелом иллюзию. Террор-Кайдзю приобрёл зеленоватый оттенок, его глаза смотрели очень пристально. Каждому казалось, бык заглядывает прямо в лицо, куда бы не был направлен взгляд. Террор-Кайдзю воспользовался этим моментом, чтобы собраться с мыслями. — «Я — бык, я должен бодать!» Сорвался с места и побежал с рогами вперёд на ближайших «Небожителей». Тиерия смог в этот момент астральным пением развеять галлюцинации. Локон попал в глаз, Акер и Сецуна пронеслись сквозь бока Кауры, отсекли руки по плечи. Террор-Кайдзю плюнул кислотой, угодил почти в Локона. Тиерия разозлился и пустил в ход собственные лучемёты, уничтожил с их помощью кольцо в носу. Оно тоже выросло пропорционально размером с Террор-Кайдзю. После этого Япул больше не смог управлять Шаманом. Тиерия уже сквозь свои голосовые связки и через динамики Гандама озвучил пение. Террор-Кайдзю, дрожа и оступаясь, начал снова уменьшаться в размерах. В конце концов на земле, в следе от гигантского копыта, остался лежать Шаман, обнажённый, у него оторваны руки и изуродовано лицо. Тиерия тем же пением заставил образ Япула, человека в фиолетовом, стоящего между деревьев, потерять форму; враг расплылся в аморфное многоцветие, исчез в своём родном измерении невообразимой странности. — По крайней мере ты умер человеком, — Тиерия печально взглянул на мёртвого Шамана… Присутствие Япулов / Япула на Земле всё время зондировалось «Ведой». Локон Стратос вытягивал ноги на кровати у себя в квартире. Тиерия уже прислал сообщение, что заскочит к нему. Домашний ИИ впускал его без лишних препонов, потому, когда Локон услышал о том, что дверь открылась, понял — это сюда вошёл его муж. Официального брака они не заключили, ибо «Небожители» были масонской организацией. У них всё должно быть неформальным. Тиерия зашёл к нему в квартиру, даже не разулся, сразу начал с дела: — «Веде» удалось обнаружить признаки Япула. Тот, кто не столь хорошо знал Тиерию, задал бы вопрос «где?» — но Локон прекрасно знал своего мужа, потому ничего не спрашивал. Тиерия всегда всё рассказывал сам. Он не стал говорить, где именно, сказал сразу вот что: — Один мальчик жалуется, ему во сне приходит Террор-Кайдзю. Он каждый раз писается в постель и его моча принимает форму этого Кайдзю. Локон не удержался, стиснул зубы, чтобы подавить смех. Тиерия не смеялся, он вообще был невосприимчив к подобному юмору: — Да, знаю, это выглядит детскими фантазиями, но мы должны проверить. Тиерия встал с места. — Прямо сейчас? — Локон уже видел утвердительный ответ, потому вставал с дивана вслед за возлюбленным. — Да… — Тиерия аж удивился, что Локон уточняет очевидное. Ирландец быстро вставил ноги в обувь, накинул куртку, натянул перчатки. — Почему ты всё время носишь перчатки? — вдруг решил узнать Тиерия, когда они переступали через порог. Двери закрывать не требовалось, такие автоматически закрывались и не пускали никого, кроме определённых лиц. — А? Ну-у, когда я был маленьким, родители говорили мне, меня могут выследить фундаменталисты и прикончить. С тех пор я прячу свои отпечатки. — Если тебя так волнуют отпечатки, ты мог бы просто свести их. — Тиерия слегка удивился. Они спускались на лифте. — Э-э, это что-то типа ритуала. — Локон взглянул на свои руки в перчатках. — Не обращай внимания, это — иррациональная вещь. Тиерия никак не изменился в лице. Оба вышли из дома, сели в автомобиль. ИИ отвёл его к взлётной площадке, автомобиль соединился с полётной машиной, она взмыла в облака под гул ветра. По пути Тиерия рассказал, что за мальчик и где он живёт. — Леонард Файнс — модик третьего класса. — Ага… Они прибыли в Институт исследований суперлюдей в Лабораторию разработки технологий нового поколения, где юный Файнс жил, чтобы стать лётчиком-испытателем «Тирена Кийту». Как обычно, красивый мальчик (в их эпоху красивость эльфийского типа стала уже почти что стандартная внешность в некоторых регионах), длинные белокурые волосы, нежная светлая кожа, ясные зелёные глаза. Мальчик сидел в лабораторном белом халате на кровати. Вокруг учёные в белом, у некоторых вскрыты черепа и прямо в мозги имплантированы какие-то технические приблуды. У Локона от одного их вида к горлу подкатывает приступ тошноты. Тиерия благодаря своему сверхъестественному восприятию легко обращает на это внимание, после чего говорит с намёком на едкую усмешку: — Если тебя напрягает вид наших новых друзей, то знай, меня также какое-то время напрягал вид нормальных людей. Первые люди, которых я увидел в жизни, это — они. Мне казалось странным, что у большинства людей так усложнён доступ к центральной нервной системе. Я думал, будь я человеком, я бы пропилил себе в башке дырку к извилинам. Локон вновь подавил смех — он делал это, чтобы не смущать Тиерию. Тиерия, как кажется, почти всегда ходил с однообразным серьёзным выражением лица и никогда не понимал смех. Так вот, к ним обратился самый главный учёный, верхняя часть черепа срезана и полностью заполнена электронным оборудованием, вместо глаз — объективы камер. Он выпустил из своего лица проектор, показал графики активности головного мозга мальчика, указал Тиерии на некоторые вещи и сопроводил всё это исключительно техническими описаниями, которые Локон был абсолютно не в состоянии понять. Тиерия дальше начал издавать чрезвычайно частые и нечленораздельные звуки. Учёный говорил с ним. Локон знал, что это язык киборгов и ИИ-существ — их восприятие существенно расширенно, они могут воспринимать мир гораздо быстрее, чем обычные люди, потому у них свой язык, где одно слово может по смыслу означать целое предложение. Он невероятно сложный, так как мельчайшая разница в утробной интонации и хитросплетении звуков может изменить смысл. Локону этот язык напоминал язык фантастических монстров, которым авторы древней литературы приписывали словечки в духе «йа, шабниггурат» и «ктулху фхтанг». Впрочем, не такая уж это была фантастика… Тиерия потом объяснил ему, что они собираются делать: — Мы задействуем систему гиперсна доктора Квизадо. Тиерия абсолютно рационален и никак не обращает внимания на эмоциональное состояние мальчика. Оно явно подавлено. Поначалу Локона позабавил рассказ Тиерии о том, что мальчику кажется, что его моча, которой он писается во сне, принимает форму инопланетного захватчика. Сейчас же он посочувствовал ребёнку, который оказался в такой ситуации. Пусть хоть Локон, в силу своего происхождения, сам в детстве регулярно видел лаборатории, белый свет, людей в белом (но не настолько модифицированных), вдыхал запах реагентов и с увлечением изучал белых мышей. Итак, семилетний Файнс сидит в кресле, к его голове прикрепили кучу электродов. Ввели в вену снотворное. Тиерия и Локон взялись наблюдать над визуализацией его сна. Буквально экраны начали показывать различные образы. — Слушай, а это снотворное же не даст ему сбежать из сна? — подумал тут Локон. — Да, не даст. Локон с возмущением посмотрел на Тиерию. Сейчас он непробиваем. Локон решил расслабиться — они всё равно ничего пока не могут сделать. Как победить врага, если он существует во сне? Локон не стал спрашивать, как всё это работает. Он разве что знал, что процессы в головном мозге могут отражаться на Оси мнимого времени, квантовые колебании внутри нейтронных клеток в силах сотворить по ту сторону фантомную оболочку. Именно туда переносится человек, когда засыпает, это параллельное измерение, царство снов, куда вполне могут проникнуть телепаты, отголоски душ умерших или даже настоящие потусторонние монстры, пришельцы из других измерений, за гранью материального мира, царства снов или чего-то ещё постижимого для человека. Таким образом, ранее объяснял Тиерия, раса самых главных враждебных пришельцев из центра Галактики, могла воздействовать на сны Говарда Филлипса Лавкрафта, чтобы распространить своё влияние среди людей хотя бы на уровне образов и фантазий, а также, по-видимому, Великие Древние, чьи яйца созревают внутри звёзд, породили все людские представления об аде, демонах и плачевной участи пропащих душ, попавших к ним во владения. Тиерия называл их «паразитами сознания» и считал, что эта форма жизни когда-то из первичной сингулярности породила всю мультивселенную своими снами. В качестве сада. Они сами употребляют выражение «Сад Азатота» (первичная необработанная территория сфер-вселенных) и «Сад Ньярлатхотепа» (обрабатываемая территория, где сами события детерминированы развиваться на поглощение ресурсов сознания), а создания вроде «расы Япулов» — лишь мелкие пчёлы-опылители и садовники низкого ранга. Эти тёмные космические сущности собирают урожай — поглощают умы метафизически развитых индивидуумов. Итак, что они видели на экранах? Ясный день, озеро, лес на берегу, мальчик радостно плещется и говорит с кем-то. Должно быть, он всё это время мечтал искупаться, ему надоело сидеть в этой лаборатории. Затем из вод восстаёт монстр, которому уже дали кодовое имя «Дримгилас». Выглядит как яркий, оранжевый и жёлтый, смутный гуманоид. Десятки метров ростом. Плотная оранжевая оболочка покрывает его тело, она напоминает собой органический экзоскелет. Особенно в его облике ужасен рот — он выглядит как квадрат, покрыт зубками, всё время открыт и, похоже, не способен закрыться в принципе. Глаза выпучены по бокам головы, присутствует третий глаз на толстом стебельке, выходящем изо лба. Его размеры пропорционально равны двум другим глазам. По бокам от рыла — большие, громоздкие жёлтые плавники. Испуганный Файнс пытается убежать от страшилища. — Проклятье, вы можете его разбудить?! — Локон не может сейчас держать себя в руках. Тиерия на это сосредоточенно кладёт свою кисть ему на тыльную сторону ладони, заключает в пальцы, самого успокаивает. — Моча ребёнка пытается принять его форму, этот Террор-Кайдзю пытается пробиться с Минимой оси сюда. — Тиерия подумал. — Возможно, Япул повлиял на ум Файнса, чтобы породить Дримгиласа. Как я говорил, эти существа — паразиты сознания. — Во сне мальчика фигурирует озеро, Террор-Кайдзю пытается материализоваться из воды… Может быть, кхм, тому существу, чтобы вылезти, нужно больше воды?.. — Локон понятия не имел, есть ли хоть какой-то смысл в том, что он говорит. — Может позвать Сецуну, он же… — Не нужно Сецуну. Мы можем попробовать сами. — Тиерия встал с места. Он взял на руки спящего ребёнка, так с ним они отправились к ближайшему озеру на воздушном транспорте. Одновременно с тем, в месте их назначения объявили карантин, всех купающихся начали стремительно выгонять на берег десантировавшиеся войска-клоны. Тиерия почувствовал, что, по мере приближения к озеру, мозги мальчика начинают активнее излучать ментальные волны. Наконец возникает точка света во лбу. Как только они высаживаются, Тиерия хладнокровно поднимает ребёнка на руки и направляет к воде. Локон молится, чтобы всё закончилось быстрее. Оба полушария мозга мальчика становятся двумя противоборствующими электромагнитными полями, их борьба вызывает эффект квантового вырождения, он вызывает открытие врат Тангейзера в область высокоразмерного пространства и Люминесценцию Клефшина: подсознание ребёнка переносит Террор-Кайдзю туда, куда он хочет. Монстр материализуется в центре озера, буквально вырастает их воды. Все шестьдесят метров в высоту, сейчас сразу рычит и спешно оглядывается по сторонам. — Действительно, ему всего лишь нужно было много подходящей материи… — говорит Тиерия, пока позади них автоматически приземляются их Гандамы. Дримгилас видит те, движется к ним от центра озера, умело плывёт, оглашая агрессивные звуки. Его уши превосходно улавливают движение скоростных объектов — он не реагирует на фантомы, которыми его пытаются одурачить, под давлением плюёт водой в настоящего Тиерию. Тогда он врубает звук на полную, Дримгилас страдает. Его муки приводят к тому, что внутри брюха формируется взрывоопасная смесь на основе водорода. Он извергает из себя некое красноватое вещество, идущее пеной, напоминающее собой содержимое перцового баллончика. Оно воспламеняется по мере распространения. Тиерия в ответ дырявит пришельца из лучемётов. Дримгилас закрылся руками, в следующий момент — они все в дымящихся отверстиях. Добраться до туловища и головы Тиерия так просто не может. Локон уже заходит с другой стороны озера, берёт противника на прицел. Стреляет в горло, когда Дримгилас ещё раз пытается извергнуть взрывоопасное вещество. Снайпер пробывает шею, прямое поражение снарядом в нутро вызывает воспламенение. Дримгилас весь раздувается, взрывается изнутри, выбрасывая кучу искр. Посреди озера разлетаются его останки, в небо вырывается струя пара… Леонард Файнс приходит в себя и рассказывает, как он видел во сне победу могучих роботов над тем самым ужасным монстром, который всё это время терроризировал его во сне. Локон в этот момент улыбается. Он заулыбался того сильнее, когда увидел улыбку на лице Тиерии. Файнс в порядке. Никаких проблем с ним не наблюдается. — Надеюсь, ты не стал бы сильно протестовать, если бы нам пришлось его убить? — Тиерия вышел на балкон вслед за Локоном, когда тот решил подышать после работы. Здесь работают воздухоочистительные системы, а то со стороны плотного города летит много нехороших газов и запахов. Локон подумал: — Ну, если это нужно для дела, то… Если этого ребёнка нельзя спасти. Я же взрослый человек, я же не дурацкий юный максималист, я всё прекрасно понимаю… — Я никак не пойму, почему вы, люди, так сильно заботитесь о детях? — Такие слова Тиерии заставили Локона всё же осознать, насколько человек, в которого он влюблён, всё же отличается от обычных нормальных людей. — Дети менее обучены, чем взрослые, следовательно — дети имеют меньшую ценность. Дети — это личинки людей, почему вы их так цените? Нет, я знаю, что человеческие детёныши абсолютно беспомощны — потому эволюция вложила в вас стремление заботиться о своём потомстве. В благополучный век, как видно, это стремление перерастает в культ педолатрии. Вы бы стремились есть своих детей, если бы эволюция вложила в вас потребность уничтожать часть своего потомства по причине, скажем, его чрезмерной многочисленности. Но как вы для себя это рационально объясняете? — Эм… Никак, дети — это дети. — Локон не знал, что тут ответить. — Это не надо объяснять. Точно так, как не надо объяснять, почему жить лучше, чем умереть — и почему нужно бороться за жизнь. — Я, если честно, понятие не имею, почему жизнь лучше смерти. — Тиерия, на таких словах, взглянул на толпы людей на улицах. — Я живу, потому что у меня есть воля к жизни, но мой дед, например, считал лучше не существовать и что от желания существовать все беды. Не будь этого стремления, навязанного природой, мы бы рационально решили, что умереть — самое лучшее решение. Может быть жизнь, это всего лишь болезнь, от которой нужно излечиться? — Пф! Тиерия, мне о таком даже думать неприятно. Перестань говорить такие вещи! — Локон хлопнул его по плечу, приобнял за спину. — Ты настолько примитивен, что прибегаешь именно к этому методу избавления от бессмысленности? — Тиерия, как кажется, с претензией заглянул ему в глаза. — Чего? — Локон недоумённо дёрнул бровью. Тиерия пояснил ему с умным видом: — Ещё Цапффе в XX веке от рождения твоего Бога показал, что жизнь мучительная и бессмысленна. Любые идеалы несут в себе семена собственной гибели. Наши желания регулярно входят в противоречия с окружающей действительностью, которая не торопится им потакать. Но люди используют различные ментальные уловки, чтобы избежать осознания бессмысленности своей жизни, иначе они придут к выводу, что смерть лучше жизни. Самый банальный способ — это просто не думать о таких вещах. «Изоляция». Есть три других. — Какие? — Локон не хотел рассуждать о таких вещах и почти что механически ляпнул это слово. Тиерия своим рационализмом и расчётливым мышлением машины мог вгонять в депрессию. Тиерия пояснил: — «Якорение» — вера в идеалы, будь то религия, государство, прогресс или что-то такое. «Отвлечение» — это когда твой ум концентрируется на чём-то ином, что полностью поглощает его внимание. «Сублимация» — создание художественных произведений с целью переварить негативный опыт. — Сецуна сильно верит в Бога. Я… как обычно. Аллилуйя и Сома тоже в Него верят, но, кажется, они больше поглощены любовью друг к другу. А ты, Тиерия? Ты, кажется, веришь в прогресс, либо занят делом обустройства мира, а? — Локон смотрел ему в глаза. — Или ты любишь меня? Тут Локон хотел уж привлечь его внимание к себе и поцеловать в губы, чтобы Тиерия не болтал лишнего. Ему это удалось, прямо посреди балкона, оставив другим людям возможность наблюдать за собой сквозь стекло, они обнимались и целовались, лапали друг друга… Локон любил взирать в глаза Тиерии, когда он его трахает. Как прямо сейчас, когда возлюбленный лежит под ним на спине и высоко задирает раздвинутые ноги. Оба стонут, наслаждаются этим слиянием. Когда оба кончают, то ложатся в постель, лежат обнажённые под одеялом, накрыты оба по пояс. Тиерия, такой женственный, говорит ему: — Локон, я не знаю, что мне больше всего дорого. Но я думаю, дороже всего мне ты. — Приятно слышать… — засыпая, улыбался ему Локон. Муж зевнул. — Пусть тебе приснится то, ради чего стоит жить… Он закрыл глаза и уснул. Тиерия наблюдал за ним и размышлял, что ему действительно больше всего дорого? Саурон отправил часть своих айнур искать информацию о Япуле в ноосфере. В том числе Тиерия путешествовал по космосу в астральной форме. Эфирный ветер занёс его астральное тело на планету, позднее названную Симоной. Она представляла собой нечто среднее между Титаном, спутником Сатурна, и Землёй в эпоху динозавров. Здесь обитала многоклеточная жизнь, единственный разумный вид, похожий визуально на двухметровых смутно-антропоморфных саламандр. Тёмная, фиолетовая, серая и зелёная раскраска головы и туловища, конечности более светлые и с тёмными пятнами. Непропорционально крупные головы и конечности, позволяющие передвигаться на двоих нижних, так и на четвереньках. На руках и ногах — перепонки, сквозь большие пальцы можно выпустить более тонкие когти для ювелирных манипуляций. Два глаза по бокам, впереди из головы торчит штуковина как у рыбы-чёрта. Между глаз находится выступ, от него тянутся два придатка. Обычно они липнут к черепу и находятся над глазами, словно гигантские брови. Глазные яблоки круглые, выпученные, большие и с чёрными крупными зрачками. Эти существа на уровне древних людей, населяют берега и питаются водорослями. Один из шаман-телепатов симонианцев связался с духом Тиерии, сказал, Япул уже нападал на них, но они смогли отбиться. Он готов рассказать, как именно, если Тиерия прибудет к нему лично. Тиерия решился на это, когда проснулся. Взял «Небожителей» и совершил гиперскачок к планете, которая находилась аж в паре миллиардов световых лет от Земли. Шаман поприветствовал их, когда они, словно Ангелы, спустились к нему сквозь плотное небо, окутанное красивой золотистой дымкой. Гандамы встали на скалистую набережную. Тиерия, Локон, Сецуна и Акер (тогда уже ставшие наполовину железнокровными), Патрик, Аллилуйя и Сома прибыли. Тиерия взглянул на шамана, как следует просканировал нового знакомого. Вблизи айну мог пустить в ход всё своё оборудование, желая предварительно исследовать собеседника, что называется, с головы до ног… — Это сам Япул! — с испугом осознал Тиерия. — Он принял облик одного из местных!.. — Вот так зараза! — не дожидаясь дальнейших команд, Локон первым пальнул в Япула-симонианца. — В ловушку нас захотел загнать! — Грэм от такого выдвинул катаны. Лже-шаман, после попадания снайпера, превратился в живой портал. Дьявольская дыра в реальности, ведущая в круговорот токсичных цветов, растянулась и выбросила сквозь себя боевого Террор-Кайдзю. Одновременно Тиерия и Сецуна отчётливо почувствовали, как от точки материализации разошлась некая «ударная волна». Нет, это была не буквально физическая волна, но нечто похожее, способное влиять на окружающую реальность на более фундаментальном уровне, чем обычные физические воздействия. Сумераги и Кати, находящиеся на орбите, усекли изменения в окружающей физической реальности с помощью оборудования «Celestial Being». Что-то случилось аж на уровне элементарных частиц. Голос Япула прозвучал: — Я создал этого Кайдзю путём объединения астральных отголосков погибших Террор-Кайдзю: Унитанг, Кауры, Мазаронианы и Мазариуса и моей собственной гигантской формой. «Небожители», здесь, на другой планете, без поддержки союзников, вы уж точно сгинете! И не пытайтесь телепортироваться или технологически или телепатически позвать на помощь — я вызвал фразовое смещение, теперь этой области космоса больше не существует для вашей прежней реальности! Япул долго медитировал на лей-линии ближайших планет, чтобы укротить их астральную мистическую составляющую для своих целей. Он подчинил это пространство, но не в такой степени, чтобы это можно было явно заметить для любого, у кого присутствуют экстрасенсорные способности. В конце концов он готовил ловушку. Сецуна и Тиерия, главных ясновидцы среди «Небожителей», её не заметили. Сейчас эта ловушка стала явной. Должно пройти какое-то время перед тем, как эон Япула охватит собой это место. Тогда он сможет призвать ещё войска из своего родного измерения многоцветной странности. — Кодовое имя «Король Джамбо», — Тиерия холодным тоном назвал сегодняшнего Террор-Кайдзю. Ростом почти шестьдесят метров, напоминает собой двойного хвостатого кентавра-минотавра. Впереди — гуманоидное туловище с клешнями на руках, как у Унитанг, и с головой быка на плечах, как у Кауры; из задницы вырастает горб, который по своим размерам даже превосходит полугуманоидное туловище впереди. На горбу по бокам жёлтые глаза на коротких стебельках, подобные таковым у Мазаронианы, покойной супруги Япула. Ниже них — по бокам горба — ещё свисают две руки, заканчиваются просто заострёнными культями без манипуляторов. От горба назад свисают хвосты, похожие на корни моркови или свеклы, один из этих хвостов, кажется, принадлежит Кауре, второй — Мазариусу. Структура спины позвоночника взяты от Мазария — Террор-Кайдзю, созданного Мазаронианой из кошмаров Сузаку. Красные шипы полностью покрывают жуткую U-образную спину и хвосты Короля Джамбы. Две его пары ног заканчиваются маленькими стопами и загнутыми вверх когтями, на каждой стопе только один коготь. Такие ноги у гуманоидной формы Япула. — Мне он не снился, — Сецуна сразу напрягся, осознав, скорее всего, онтологически это существо куда сильнее, чем они. Тиерия тоже это понимал и выложился на полную — динамики его гандама озвучили тему промаха. Пока она звучала, Король Джамбо промахивался, ауры уклонения у всех пилотов возросли. Король Джамбо пулял током с глаз, искры обильно сыпались с мест попадания. Гандамы открыли огонь — тут выяснилось, шкура Террор-Кайдзю полностью защищает его от любых атак: лучемёты Тиерии, винтовка Локона, ятаган-бумеранг Сецуны дружно отскочили. Сома выполнила роль бомбардировщика, Аллилуйя — истребителя: авиабомбы и ракеты попали в Джамбо, скрыли его облик во взрывах. Сильнейший, на сей момент, Террор-Кайдзю без проблем вышел сквозь облако дыма, пулял током с глаз. Активно тряс гуманоидной частью своего тела и щёлкал клешнями. Из бычей головы выдохнул пламенным дыханием в Сецуну, пробил им силовое поле, заставил гандам расплавиться. Будучи живым металлом, сам Сецуна этот пережил — но приложи противник больше метафизической воли, железнокровный бы погиб. — Нам нужен свой Кайдзю! — Сецуна превратил Гандам в реактивный снаряд, улетел в небо, пробив собой густую золотистую атмосферу. Джамбо харкнул сгустком взрывоопасной мокроты. Акер отпрыгнул, она разнесла прибрежную скалу. Тиерия сотворил своей темой многочисленные иллюзии, чтобы запутать противника. Айну напрягал всю доступную для него метафизическую волю, чтобы обмануть сверхразум Япула. Япул действительно запутался в этих иллюзиях по крайней мере на первое время. Всё же на этой планете ему было не под силу воплотить свою экзистенцию в полной мере. Тиерия мог бы это заведомо опередить и не стал бы появляться в таком месте сам ни под каким предлогом. Так Король Джамбо какое-то время плевался бомбами и стрелял током по фантомам. Настоящие Гандамы кружили бок о бок с ними, отводили аурами уклонения его выстрелы, сами стреляли в ответ — впрочем, тоже безрезультатно. Им ещё повезло, что Япул не смог полностью воскресить весь потенциал своих погибших слуг — так Джамбо не мог ни пулять паутиной Унитанг, ни выпускать из головы луч Кауры, ни напускать иллюзии. Сецуна вернулся с борта «Птолемея», висящего в атмосфере. Его капля-гандам просочилась в тушу Террор-Кайдзю, ранее захваченного, находящегося в анабиозе. Фубугирара происходил с холодной планеты в созвездии Льва. Там жил старик-отшельник, представитель некой инопланетной цивилизации. Япул помрачил его рассудок, внушил желание покорить Землю и сподвигнул его создать из своих ментальных волн Фубугирара, внушил мысль атаковать Землю. Сецуна увидел всё это во сне, «Небожители» разобрались с проблемой очень оперативно. Сецуна экзорцизмом изгнал дух Япула из одержимого; смог в том бою, силой живого паразитического инопланетного металла, ассимилировать Фубугирара. Держал до сего момента его в анабиозе, чтобы использовать как мета-меху. Фубугирара — гуманоид, почти шестьдесят метров ростом, морозно-снежная шкура, выпученные красные глаза и жутковатые клычки вампира. Оголённый антропоморфный череп разделён на две части, образ двух этих сегментов производит впечатление чрезвычайно гипертрофированных надбровных дуг. Руки и ноги по большей части покрыты коротким белым мехом, туловище — как бронежилет — закрывает органический экзоскелет. Внутри Фубугирары находится Сецуна, впитавшейся в него разумной металлической каплей. Сецуна спрыгнул с «Птолемея», подбежал к противнику. Выдохнул морозом в лицо Джамбы, заковывал ему рогатую голову в ледяную корку. Спустя пару секунд Япул освободил себя с помощью взрывной ауры. Из глаз Фубугирары можно стрелять тонкими красными лазерами — тогда Сецуна пытается использовать это оружие, чтобы ослепить Джамбу. Не выходит — электрические разряды из его собственной сетчатки пересиливают эти лазеры. В ответ Япул протягивает руку, клешнями на её концах, вонзается в глаза Фубугирары, ослепляет. Сецуна отпрыгивает. С борта «Птолемея» сбрасывают тушу ещё одного захваченного Террор-Кайдзю — им должен управлять Акер. Сейчас его гандам летит навстречу, чтобы состыковаться с этой мета-мехой. Его Террор-Кайдзю назывался просто «Королевский краб», хотя он не был похож на краба. Ростом гад почти под девяносто метров, гуманоид, оснащённый красным панцирем. Руки и ноги покрыты сплошными зелёными ворсинками, его ступни и кисти напоминают собой серые когтистые морские звёзды. Голова закрыта красным органическим шлемом, таковой напоминает собой морскую звезду-корону — на манер трицератопса. От физиономии отходят чрезвычайно длинные зазубренные мандибулы, которыми удобно кого-то схватить и перекусить. Глаза — красные, круглые и выпученные. Присутствует чрезвычайно длинный хвост как у рептилии — гораздо длиннее, чем туловище, серый и зазубренный. Обычно поднят и держится в воздухе. В момент своего нападения на Землю, Королевский краб вышел из вод и начал буйствовать на берегу, плевался сгущённой морской пеной, выводил из строя проводку. Бойцы разрушили его АТ-поле, Сецуна подчинил Террор-Кайдзю, отправил в анабиоз, чтобы он или иной железнокровный гибрид мог бы взять гада под контроль. — Я сейчас с тобой разберусь твоим же оружием, Япул! — Акер видел мир глазами Террор-Кайдзю, сейчас он бросился из воды на перегонки с Сецуной. Плюнул сгустком пены в глаза Джамбо, не дал тому с толком использовать электричество. Между глаз самого Краба могло раскрываться отверстие, через него вырывалась струя горючей жидкости, на манер греческого огня. Акер полил с её помощью заднюю часть Короля Джамбо, постаралась напасть с тылу и откусить ему хвосты, выколоть глаза на стебельках. Пилоты Гандамов подумали, с этой стороны тела Япулу нечем отбиваться — огненное дыхание и электромёты у него спереди. Увы — Джамбо быстро развеял это заблуждение: взрывная аура со стороны зада очень живо отбросила Королевского краба. Выбила глаза и повредила ротовые мандибулы. Акер с помощью длинного хвоста смог устоять, после чего с его же помощью изловчился, смог хлестнуть Джамбо по боку. Это ничего не дало. Шкура Джамбо никак не пострадала, даже прямое попадание по глазику на окончание короткого стебелька не смогло его оторвать. Король Джамбо развернулся, плевком взрывной слизи разрушил панцырь Королевского краба. Акер ещё раз хлестнул хвостом. Джамбо смог его ухватить клешнёй — перекусил хвост лопостями. — Какой же живучий! — поразился Акер, чьё отчаянное лицо появилось внутри пустой глазницы Королевского краба. — А вы такие хлипкие! — под такой едкий комментарий Япула, электрические разряды из глаз Джабмо хорошо повредили Краба. Акер закричал, его гуманоидный Кайдзю рухнул, забился в конвульсиях. Япулу осталось только его потопать, после чего поджечь останки огненным дыханием. Тиерия в этот момент использовал тему Саурона, которая давала власть над стихиями. Ноги Джабмо внезапно провалились под землю, этот кентавр аж до боков ушёл в грунт. — Всё, что вы можете, так это ставить мне палки в колеса этими мелкими неудобствами?! — Япул, управляя телом Джамбо как марионеткой, заставил Террор-Кайдзю выбираться. Тиерия ответил тем, что запел на манер Ульмо. Поднялось цунами, накрыло Джамбо с рогами. Сецуна дохнул горлом Фубугирары, заморозил её. Джамбо закован в одну большую глыбу. Не успел никто ничего сказать, как враг сокрушил её изнутри голой и грубой силой. — Джамбо силён, как пять Террор-Кайдзю! — восторжествовал Япул. — Вы же не думаете надолго удержать меня такой глупостью? Королевский краб успел встать на ноги — Джамбо истыкал его градом осколков, в момент разбития своей тюрьмы, сейчас серьёзно пошатнул ударом двойного хвоста; когда развернулся бычьей головой, то схватил клешнями, поднял на рога, потянул в обе стороны и разорвал на куски. Королевский краб, не взирая на свой физически больший размер, расчленён этим кентавром на куски. Акер выскочил из его пустой глазницы в облике металлического шара, превратившегося в ракету, чтобы улететь как можно быстрее. Джамбо бросил изувеченного Королевского краба в Фубугирару. Попал в иллюзию. Джамбо в ярости наскочил на Краба, не проявил никакой жалости к собрату — раздавил всмятку четырьмя ногами, после чего ещё пролил на него огненное дыхание. — Если тебя победили, мой бывший слуга, у меня нет в тебе большей нужды! Пока Краб догорал, Джамбо попытался сжечь Фубугирару. Сецуна собственным ледяным дыханием остановил вражеский огнемёт. Перестав просто извергать пламя, Джамбо плюнул взрывной слизью. Сецуна уже успел восстановить глаза Фубугирару, потому перехватил этот сгусток своим лазерным зрением, заставил снаряд детонировать на подлёте. — Вы просто растягиваете свои страдания! — прозвучал на том Япул. Локон и Аллилуйя безрезультатно засыпали Короля Джамбо своим выстрелами. — Меня это забавляет: вы до сих пор не нанесли мне никакого урона, даже используя моих более слабых Террор-Кайдзю! Сецуна ещё раз выпустил сквозь сетчатку красные лазеры. Король Джамбо опустил сквозь свои электрические разряды. Ток пересилил свет, пронзил глазные яблоки, пропустил электрический разряд сквозь всего Фубугирару. Кайдзю забился в конвульсиях и рухнул на землю. Тиерия использовал свою власть над земной стихией, чтобы позволить Сецуне просочиться сквозь твердь и при этом исчезнуть из экстрасенсорного восприятия Япула Король Джамбо наскочил на Фубугирару, втоптал в землю, даже экзоскелет вокруг торса хрустнул. К тому моменту «Птолемей» спустился, чтобы эвакуировать Гандамы. Аллилуйя и Сома уже находились там. Патрик с самого начала туда вернулся — Сумераги и Кати показалось, пережить даже соприкосновения Джамбо он не сможет. Тиерия не стал возражать. Сейчас Тиерия решил отступать в принципе. На корабле «Небожители» смогут выйти за пределы фазового смещения вокруг ближайшего космоса, после чего пошлют сигнал о помощи на Землю. Рюга и Элхэ на своём Демонбейне уж с руки прибьют Короля Джамбо. Король Джамбо взглянул на улетающий «Птолемей», после чего вдруг распался на множество неоновых частиц, крохотные пучки света стянулись в одну точку. Нимбы такого тона развернулись над «Птолемеем», из их центров распространился рой этих самых частиц. Джамбо восстановился. Террор-Кайдзю мог телепортироваться по принципу атомарно-молекулярной деконструкции. Джамбо встал парой ног на корабль «Небожителей», топнул так, что «Птолемей» начал падать. Тиерия аж открыл рот, не ожидая такого. Высота «Птолемея» — почти 75 метров, общая длина — более 250 метров, общая ширина — почти 85. Нежно-синего цвета, он покрылся трещинами и устремился к океану. Это ещё не всё — сильнейший Кайдзю снова распался в частицы, они пропали. Теперь Япул решил нанести удар по орбитальной мобильной базе. — Кати! — Патрик перепугался за свою жену. — Аллах, спаси нас! — Сецуна решил, что тут уж надо молиться. «Птолемей» почти врезался в поверхность планеты. Тиерия сейчас в отчаянии. Они до сих пор не нанесли никакого вреда сильнейшему (на тот момент) Террор-Кайдзю Япула. Пожалуй, как потом мог понять Тиерия, Король Джамбо уступал по силам только тем исключительно сильным Террор-Кайдзю, бок о бок с которыми сам Япул лично вышел биться с Сауроном, Элхэ и Рюгой в финальной битве за Землю. Король Джамбо встал на поверхности «Celestial Being» — он на астроиде, внутри которого «Небожители» поместили мобильную военную базу. Первым делом Япул-гигант решил электрическими разрядами с глаз вывести из строя двигатели. Сумераги и Кати на борту пытались что-то сделать, чтобы снизить ущерб. Их силовые поля противник уничтожал слой за слоем. — Вы теперь никуда не денетесь с этой планеты, — приговаривал Япул-Джамбо, — она станет вашей могилой… Он сокрушил защитный барьер «Celestial Being», теперь телепортировался прямиком во внутреннюю полость, затопил оборудование огненным дыханием, перекусил кое-что клешнями. Снова телепортировался на поверхность «Celestial Being», так топнул, чтобы весь астероид начал сходить с орбиты и устремился к планете, грозя нанести колоссальный вред всем тамошним формам жизни. Япул своим заклинанием переместил участок окружающего космоса в состояние квантовой запутанности — из-за этого невозможно послать сигнал на Землю. Если бы кто-то с Земли наблюдал за ними, он бы утратил их из поля зрения. Однако существовал шанс, что во время попытки связаться, сигнал принял бы кто-то на Земле из параллельной вселенной. Квантовая запутанность открывала путь к бесчисленному множеству альтернативных версий этой вселенной, развеянных по всему Тричилокосму. Существовала ничтожно малая вероятность. Сецуна своей верой, своими ментальными волнами вдохнул жизнь в неё… Эон Япула охватил собой ближайшее космическое пространство, включая звёзды и планеты. «Птолемей» приземлился в океан близко от берега. Как только это случилось, рядом свободно раскрылись трещины в реальности, ведущие в царство грязного, хаотического многоцветия, единого с самим Япулом. Махлесс — серо-зеленоватый драконоид, каменистый прямоходящий Террор-Кайдзю, у него непропорционально огромный гребень на спине; он выкопался из берега и пальнул жёлтыми разрядами со своих пальцев по наиболее скоростным противникам. Ростом добрые шесть десятков метров. Точнее, злобные — Махлесс ненавидел тех, кто летает с большой скоростью. Аллилуйя и Сома оглушены его прямым попаданием и падают в воду. Махлесс выдыхает плотный, клубящийся белый туман. С одной стороны он закрывает обзор, не позволяет видеть сквозь себя никаким сканерам и экстрасенсорному восприятию. Одновременно туман взрывает любой враждебный объект, который с ним соприкасается. Тиерия благодаря своей укреплённой броне выдерживает это, а вот Патрика кочевряжит очень сильно, пилот едва выживает. Не будь у него сверхъестественной удачи, он бы погиб. В пару к Махлессу из разломов в реальности выбрался Бад-Баарон. Ростом почти пятьдесят метров. Это очень гротескный гуманоид бледных белых, серо-синих и светло-розовых цветов; его туловище представляет собой по сути воздушный шар, раздутый от горючего газа; присутствуют конечности — вокруг запястий и щиколоток такие покрыты шипами. Сквозь отверстие в левой ладони выбрасывает длинный и плотный органический хлыст. У него причудливая голова с тремя глазами, два нижних — красные и фасеточные, как у мухи; третий — красный во лбу — с одним красным зрачком, по бокам от него бледно-жёлтые вертикальные веки. У головы присутствуют такого же цвета большие уши, торчащие назад. Бад-Баарон свободно парит в воздухе и выпускает сквозь свой длиннющий ротовой хобот такой же взрывной белый туман, как его товарищ Махлессы. Только если Махлесса вынырнул из земли, нападает с берега, то Бад-Баарон налетел с неба. Своим взрывным молочно-белым дыханием, он обдувает Акера и Сецуну, сквозь его клубы хлещет своим кнутом. Вероятно, желает плотно захватить противника, погрузить его в клубы тумана: там взрывы окончательно добьют цель, пусть даже ценой утраты самого кнута. Новый, надо думать, отрастёт без лишних проблем. Последнем из разлома под водой выбрался Террор-Кайдзю Кайтейгаган — ростом всего сорок пять метров, красноватый и серый, напоминает собой гибрид гриба и морского организма. Всё его тело усеяно многочисленными отверстиями, похожими на присоски осьминогов — в центре каждой из них находится провал в полость организма. На шляпке сразу три злобных красных глаза, оснащённых зелёными веками. У этого монстра от низа шляпки к середине туловища-ножки протягивается вертикальный зубастый рот. Ближе к шляпке присутствуют конечности — толстые и гибкие трубки, внутри заполненные мясистыми щупальцами, чьи обильные клубки выглядывают наружу в качестве пальцев. Кайтейгаган выпускает из своих кожных отверстий всё то же взрывоопасный газ, он хочет захватить противников в свои щупальца и бросить в свой зубастый вертикальный рот. Аллилуйя утратил над собой контроль, его альтернативная личность, Хабель, на короткий момент полностью управляет телом и думает только о том, как бы выжить. — Эй, Япул, я буду тебе служить! — Поздно! — звучит голос Япула. Он появляется в образе лже-шамана на плече Махлессу, указывает своему монстру пальцем куда стрелять. Махлесс шпарит жёлтым током туда, где близко от берега барахтается Гандам Аллилуйи. Увы, но все Гандамы мало эффективны в жидкой среде (кроме Гандамов Акера и Сецуны, потому что у них вообще не гандамы, а их копии, созданные разумным инопланетным металлом). Сома кричит, пытается вырулить из воды. Её голос заставляет Аллилуйю брать контроль над телом. Возможно, Хабель мог бы что-нибудь сделать, кроме попыток перебежать на сторону противника, однако сам Аллилуйя лишил его тут участия. Тиерия темой Манвэ напустил дуновение от своих динамиков, смог развеять туман вокруг «Птолемея». Одновременно он своим айнурским восприятием осознал, что Махлесс уязвим к высокочастотным звукам, потому врубил их, чтобы не подпускать этого Террор-Кайдзю на какое-то расстояние. Махлесс охвачен болью, даже наклонился, чтобы зачерпнуть заострёнными каменистыми ладонями прибрежной гальки и забить ею свои ушные раковины, маленькие тёмные отверстия по бокам головы. Кайтейгаган восстал над водой, просыпал через свой вертикальный рот целым роем взрывных снарядов, крохотными пузырьками, наполненными взрывоопасным газом и дополнительно начинёными ранее проглоченными камешками. С таким натиском он сбил Акера и Сецуну с «Потлемея» в воду. Их мехи постоянно регенерировали и ассимилировали любой возможный материал, так им удавалось восстанавливаться очень быстро. — Тиерия! — Локон в этот момент стреляет по монстрам — попал то в одного, то в другого, то в третьего… Увы, снайпер не может таким обстрелом причинить им какой-то серьёзный вред. А потом конец кнута Бад-Баарона хватает его зелёный снайперский Гандам. Локон может только простреливать ему эту конечность почти в упор. Противник так сдавливает робота, что он покрывается трещинами. Попадания Локона без должной тактики и стратегии наносят неглубокие раны монстрам, те почти сразу регенерируют. — Локон! — Тиерия отвлекается на него. Кайтейгаган, кончив стрелять по Акеру и Сецуне, поворачивается к Тиерии и испускает из своего рта рой энергетических болтов, подобных трассирующим снарядам. Их попадание не носит физического вреда, но оглушают противника и нарушает работу его механизмов. Пока Тиерия парализован, щупальца Кайтейгагана вытягиваются к нему и хватают его. Гандам Тиерии прочен, так что так просто раздавить монстр его не может. Приходится попробовать раскусить. Тиерия как следует угощает противника оставшимися лучевыми орудиями — большинство из них вышли из строя, но оставшихся хватает, чтобы доставить врагу незабываемые ощущения. Кайтейгагана в ярости выплёвывает противника, ускоряя плевок с помощью струи пара, выпущенного под давлением. Тиерия пробивает собой обшивку «Птолемея». Его Гандам покрыт трещинами, сквозь них торчат обломанные вражеские зубы. Отваливаются целые куски, двадцатиметровый робот погрузился в полость судна, также идущего трещинами. «Птолемей» вот-вот пойдёт ко дну. Все лучевые пушки и все динамики выведены из строя. Махлесс мог теперь расслабиться. У Тиерии ещё есть надежда на то, что Сецуна и Акер смогут ассимилировать «Птолемей» и восстановить его функционал до того, как «Celestial Being» рухнет на поверхность Симоны. Ах, нет, нету — как раз сейчас Кайтейгаган парализовал их шквалом шокирующих бластов. Тиерия может воспринимать высокоразмерную реальность, он ощущает, новые Террор-Кайдзю готовы здесь материализоваться. Единственное, что мешает, это занятость онтологической ниши, то есть, как только они убьют хоть одного Террор-Кайдзю, ему на смену сразу же появится ещё один, свежий. Сома всё же выбирается из воды, взлетает на своей розовой машине «Тирен Таоцзы» — наносит таранный удар, перерывает кнут, с помощью которого Бад-Баарон удерживал и сдавливал Локона. Зелёный истерзанный робот освобождается. Сома катапультируется, её машина после этого буквально разваливается в воздухе. Аллилуйя в панике и кричит от ужаса, Хабель молит небеса, чтобы она наконец сдохла, тогда он мог бы взять контроль над телом. А там уж как будет. Когда-то Ньярлатхотеп уже демонстративно прижимал Хабеля к стенке и требовал перейти на его сторону. Хабель отказался, так как интуитивно почувствовал, что Ползучий Хаос на самом деле не собирается его убивать в любом случае. Япул точно намерен их прихлопнуть. Бад-Баарон выдувает с хобота струю взрывного газа прямиком по Локону. Снайперское оружие уничтожено, от робота отваливаются части корпуса. Локон инстинктивно съёжился внутри бронированного скафандра. В кабине начинается пожар, в лицо летят искры от панели управления. После этого Бад-Баарон планирует приземлиться и окончательно добить ирландца, вонзиться шипованными ногами. Сейчас воздушный Террор-Кайдзю вскинул голову, чтобы выпустить в небо строю газа, использовать её в качестве реактивного двигателя, обрушить всего себя. Махлесс всё время держит одну руку по направлению к Аллилуйе, нейтрализует его меху своими жёлтыми молниями — одновременно с этим драконоид с гигантским гребнем приближается по земле к «Птолемею». Высокочастотные звуки не могут его сдерживать — все динамики накрылись. Тиерия понимает, сейчас Террор-Кайдзю направит вторую руку прямо на него, разряд желтизны точно прибьёт. На Акера и Сецуну никакой надежды нет — Кайтейгаган всё время оглушает их шквалом шокирующих бластов. Оба железнокровных гибридов допустили страшную ошибку — слились в одного робота, планируя объединить силы. Так они сделали из себя идеальную мишень для парализующей атаки, которая чередуется с выбрасыванием взрывных снарядов-пузырьков. Патрик уж ушёл на дно, он всё ещё жив внутри своего бронированного скафандра. Тиерия понимает, простить о пощаде Япула бесполезно — Земная Федерация слишком много попила ему крови. — Я убью вас всех! Ваша смерть послужит уроком! — Япул-лже-шаман стоит на плече Махлесса и тыкает пальцем своим монстрам, куда им стрелять. Но у Япула есть свой Начальник. — Ньярлатхотеп, Ползучий Хаос! Услышь меня, у меня для тебя предложение! — Тиерия озвучил это всё одними своими мыслями. В следующий же момент в глазах Кайтейгагана дало о знать особенно яркое демоническое пламя, тьма окутала его физиономию. Когда-то Кайтейгаган вырос из споры представителя расы Ми-Го: Ньярлатхотеп выполз из Сияющего Трапецедрона на Югготе и оплодотворил того, кто попался поблизости. Вот откуда взялся этот Террор-Кайдзю — потому не удивительно, что отец вселился в своё порождение. — Я слушаю, — Ньярлатхотеп взглянул на Тиерию, понял, что тот примерно хочет; по этой причине не дал Кайтейгагану атаковать Сецуну и Акера. Как только шоковая и гранатомётная атака по ним прекратилась, Бад-Баарон и Махлесс забывают про добивание Локона и Тиерии, начинают концентрироваться на Сецуне и Акере. Япул не смеет перечить своему хозяину. — Ньярлатхотеп! Я… я готов перейти на твою сторону при условии, что ты спасёшь меня и моего Локона! — далее говорит ему Тиерия. Они общаются на трансцендентном уровне, так что могут спокойно разговаривать длинными и сложными предложениями, пока вокруг всё словно бы замирает ради этого. Ньярлатхотеп предлагает вот что: — Я сейчас заберу тебя и твоего возлюбленного, после этого мы отправимся в мой мир. Там Локон будет у меня в заложниках и мои клевреты будут следить затем, чтобы он не мог покончить с собой. А ты будешь выполнять мою волю. Твой возлюбленный будет ненавидеть тебя за это. Ты сам будешь ненавидеть себя за это. Я с большим удовольствием пронаблюдаю за этим. Жалкие смертные любят противопоставлять моему холоду свои тёплые человеческие чувства. Справедливо будет заставить вас желать моего холода. Ради того, чтобы посмотреть на такое, я готов принять твоё предложение, Тиерия Эрде. — Я согласен! — Тиерия понимал, насколько ужасна эта сделка, но он слишком любил своего мужа и хотел наслаждаться их любовью. Тиерия прекрасно понимал, на что он идёт и прекрасно понимал, что в дальнейшем будет жалеть об этой сделке. Будет винить себя за то, что не позволил себе и возлюбленному умереть, но сейчас в нём говорил голос жизни, сама воля к жизни, та сила, которую так ненавидел его дед и желал её искоренить, видя в ней первопричину всех бед. Тиерия сейчас согласился, что Мелькор, возможно, очень даже прав в своём эсхатологическом нигилизме. — Хорошо сейчас, я вытащу вас на берег… — Ньярлатхотеп протянул ручные щупальца Кайтейгагана к Гандамам Тиерии и Локона, чтобы аккуратно их взять. — Ваши соратники, если не согласятся служить мне, тоже будут убиты. Тиерия, ты сейчас будешь помогать мне уговорить их служить нам. Контракт кровью подпишите на берегу. — Будьте вы прокляты! Я сделаю всё, чтобы навлечь на вас гнев Повелителя! — пообещал Япул. — Не слушай его, Тиерия, я стою превыше всякого гнева, — Ньярлатхотеп поспешил его заверить. — Я думаю, ты сможешь подружиться с Япулом. Ведь когда-то он тоже был моим противником, подобным тебе, однако жажда знаний заставила его пренебречь осторожностью. Теперь он командует моим террористическим подразделением. Твой возлюбленный больше всего ненавидит терроризм и террористов, но я дам тебе такой же. Под моим началом, Тиерия, ты совершишь такие поступки, которые превратят тебя в точную копию Япула. Вглядись в объект своей ненависти и морального отвращения, Тиерия, и пойми — ты станешь вскоре таким же. Ты и твой Локон составят компанию Алази и Фиру [4]. Я заставлю тебя молить о том, чтобы я сделал тебя таким же бесчеловечным, как я сам. Я не дам тебе такую милость — об этом можешь меня не просить, говорю заранее. Тиерия только силой заставил себя не говорить сейчас: «Нет, я передумал, можешь позволить нам умереть». Его буквально разрывало на две части. Первая часть души не хотела жить и видеть будущее, в котором он окажется. Но вот другая хотела жить и любить. И она остановила первую часть. Тиерия сказал себе, что в будущем станет мерзавцем. Что он сделает из своего возлюбленного Локона такого же мерзавца, чтобы ему было не так тошно видеть перед собой Тиерию и любить его. Да, Тиерия сказал сам себе в сердце своём: если будет нужно, он и Локон будут жить и любить друг друга вместе, любой ценой. Ньярлатхотеп прекрасно видел эту борьбу в чужом сердце и Богу Хаоса это доставляло огромное удовольствие. Всемогущий космический садист почти исполнил задуманное. Почти. Сумераги и Кати увидели настолько мощный сигнал рядом, что, показалось, это ошибка сканеров. — Это ещё что?! — аж испугался Япул, заговорив изнутри Короля Джамбо. — Кто это?! На вашей Земле не существует ничего подобного!.. С Джамбо случилось то, что случается с фруктом, когда его пробивают пулей во время учебной стрельбы. Химеру просто насквозь пронзило тараном некого маленького объекта. Террор-Кайдзю порвало в клочья, разметало внутренности, куски заднего горба, выбитые глаза, оторванные хвосты, руки, ноги, шипы раскидало по половине поверхности «Celestial Being». Большая часть разрозненной органической материи улетела в космос. У Сумераги и Кати у первых челюсти отвисли от удивления, после чего обе женщины обнаружили, на месте врага стоит человек с обнажённым торсом. Именно он был тем маленьким объектом, который сам собой, точно пулей, в лёгкую сокрушил Короля Джамбо! Это случилась даже не атака — загадочный спаситель просто прыгнул с поверхности альтернативной Земли и приземлился тут на «Celestial Being». Король Джамбо бесславно погиб буквально от простодушного движения. Очевидно, обладатель такой силы находится на совершенно ином уровне, чем даже сам Япул. «Птолемей», восстановленный с помощью способностей железнокровных, поднялся из атмосферы и состыковался с базой. — Мне приснился сон, который начинался со слов: «Это не сон. Не сон. Мы используем электрическую систему вашего мозга в качестве приёмника. Мы не можем передавать данные посредством сознательных нейронных помех. Вы принимаете эту передачу как сон…» — Симон Проходчик стоял перед командой пилотов; торс — обнажён, но не запачкан, кроме, наспех натянутых, обтягивающих брюк на нём ничего нет. Это всё происходит после Второй Антиспиральной войны и до появления NERV в таймлайне Симона. Самаритянин ещё не знает, что он был отцом всех ересей в прошлой жизни в первом веке нашей эры. — Ты — Аллах. — Сецуна с почтением посмотрел на Симона, затем взглянул на Тиерию с выражением «ты не верил в мою веру?» — Ты просто увеличил вероятность своим ментальными волнами — вероятность того, что наше сообщение всё же достигнет какой-то Земли, где окажется тот, кто сможет спасти нас. Это не доказывает реальность твоего Аллаха. — Тиерия уж решил спросить. — Сецуна, почему твой Бог хитрит, подводит причинно-следственные связи вместо того, чтобы спасти нас чудесным образом? Сецуна улыбнулся: — Аллах — величайший из хитрецов. — Я не Бог, — тогда Симон ещё отрицал свою божественность. — Я не несу ответственность за всю явь. Симон прыгнул в атмосферу планеты, которую Тиерия в дальнейшем назвал в честь него. С пролёта пронзил собой Бад-Баарона. Воздушный Террор-Кайдзю просто превратился в салют, будучи наполнен взрывоопасным газом, громыхнул почти на уровне воды и забросал окрестности своими мелкими ошмётками. В следующий момент Симон приземлился пятками прямо в третий глаз Кайтейгагана, вбил яблоко в потроха, заполненные всё тем же взрывоопасным газом. Симон отпружинил и взлетел. Ударная волна от такого взлёта разошлась и полностью разорвала изнутри всего Террор-Кайдзю. Кайтейгаган фонтаном разбросал воду в момент своего подрыва. Даже дух Ньярлатхотепа ему не помог. Видя это, Махлесс в панике развернулся и нырнул в землю — буквально исчез в ней, как в воде. Махлесс был потомком земляных стихийных драконов, которых Мелькор в своё время создал для борьбы с Великими Древними. Симон в следующий момент очутился на суше. Акер и Сецуна отошли от шока сразу, как только Кайтейгаган прекратил их парализовывать. Сецуна смог всочиться в «Птолимей», чтобы остановить его затопление. Акер отправился на дно за Патриком. Эон Япула почти сошёл на нет после уничтожения сильнейшего воплощения — Короля Джамбо. Порталы в его мир больше не могли тут открываться. Симон стоял босиком на суше, сквозь обнажённую кожу подошв смог почувствовать движения удирающего врага. — А ну стоять — я тут Проходчик! Симон голой пяткой стукнул по суше, от этого земля разверзалась на сотни метров и выбросила Махлесса из своего чрева прямо в воздух. Враг рухнул почти рядом с ним, Симон просто подскочил к нему и угостил кулаком. Разрывая на куски, Террор-Кайдзю подбросило в воздух по направлению этого удара, его ошмётки покрыли собой ближайшую сушу — разлетелись по воздух очень далеко, аж на целые километры. Пока его кровавые внутренности осыпали землю дождём, среди кусочков плоти шлёпнулся Япул-лже-симонианец. Это было его основное воплощение, принадлежавшее этой планете. — Симон Маг! — Япул вскочил на ноги и телепатически обратился к нему. — Ты не на того напал! Я — борец с тиранией Тёмного Властелина Земли — Саурона! Эти люди планируют!.. Нахмурившись, Симон щёлкнул пальцем по направлению к Япулу, просто распылил его направленной ударной волной. — Я чувствую в тебе ужасное зло, так что не буду тебя слушать! Сома благополучно приземлилась на сушу с парашюта, шагала по направлению к ним. Сейчас даже притормозила, чтобы посмотреть на то, как вдали падают останки убитого Теоррор-Кайдзю. Аллилуйя выплыл на берег своим Гандамом, спрыгнул с него и побежал к ней обниматься. На борту «Celestial Being» Симон изучал красавчиков, которые сейчас выбрались из своих скафандров. Накануне Спиральный Король мучился от бессонницы, в кошмарах виделось, как ужасные монстры насилуют Нию, а она, срывая голос, всё зовёт его на помощь. Симон уверен, это — порождение его собственного разума. Ния мертва. Но на самом деле Нию действительно в этот момент насилуют. Это Ньярлатхотеп скрыл её от него, заставил думать, что она мертва. Симон гонит кошмары, не принимает их всерьёз. Если бы он принял их, возможно, мог бы спасти Нию раньше Утэны. Итак, Симон Проходчик сейчас потирал подбородок, изучая, какие у него перед глазами лица. Тиерия уже знал, кто такой Симон. Саурон одно время договорился с Антиспиральщиками и даже попытался организовать с ними коалицию. Тиерия узнал, что Антиспиральщик убит Симоном Проходчиком. Симон расспросил сейчас Сумераги и Тиерию о том, кто они и откуда. Эти двое честно рассказали о том, что они земляне из альтернативного таймлайна, в котором сейчас находится сам Симон. Квантовая запутанность и фазовое смещение пропали после смерти этого воплощения Япула. Тиерия был уверен, что Симон, сойдись в бою с Япулом в его сильнейшей инкарнации, победил на раз два. Уж больно высокий у него показатель онтологической полноты. На всё это Симон отказал. — Мне нет дела до каких-то других планет. Сейчас мне есть дело только до моей личной депрессии. Если уж на то пошло, я ничего больше не хочу и не желаю. Особенно я не хочу помогать другим. Не хочу тратить силы и всего себя на то, чтобы кому-то помогать. Я сделал это ситуативно, скажите мне за это «спасибо», но на большее я не подписываюсь. Симон получил сейчас полное моральное удовлетворение. Ему не требовалось врать. А то он привык врать перед теми, кто его хорошо знал и перед теми, для кого он был своим. «Небожители» — не свои. — «Симон достаточно силён, чтобы убить Саурона с одного щелбана», — подумал Тиерия. — «Если я позову его нашу Землю, кто знает, что может случиться?» Остальные «Небожители» тоже подумали о чём-то таком — очень могущественный эволюционировавший человек из параллельной вселенной может натворить что угодно, особенно, если учесть, что они его почти не знают. В итоге, быстро поговорив, решили с ним распрощаться. Симон разглядывал Сумераги, судя по её взгляду, эта девица легко бы разделила с ним постель. Но Симон уже пересытился с женщинами, потому уделил всё своё внимание красивым юношам. Многим из них уже шла вторая тысяча лет, но, главное, они хороши и свежи. Симон дружелюбно поинтересовался у Тиерии, какого он пола? — Я предпочитаю быть мужчиной, но могу быть в принципе любого… — Я бы хотел попробовать и так и сяк. Как вы смотрите на то, чтобы развлечь меня в постели? — Нормально, — Тиерия подумал, что сперма Симона может быть очень полезной для научных исследований. Тиерия посмотрел на свою команду: — Думаю, мы все можем в этом участвовать. — Вы сказали, вам тысяча лет? — Симон подумал об этом. — Мне кажется, за такой срок вы все друг друга уже перетрахали по многу раз. Я думаю, жить вечно — это проклятие, если учесть, что все удовольствия приедаются. Мне нет третьего десятка, однако бабы уже приелись где-то за половину этого срока. — Ничего страшного, — улыбнулся ему Акер, — Симон-сама, ты сможешь обратно отвыкнуть, если будешь пить правильные таблетки… Началась оргия — все разделись и разместились посреди ложа. Симон сказал: — На моей родной планете считается зашкваром, если тебя трахают в задницу. Потому, чтобы про меня не распускали слухи, я предпочитаю не подставлять жопу. Вы же про меня не знаете, так что займитесь моей сракой. Я буду долбить одного из вас. Итак, Симон первым пообнимался и полапал по очереди Сецуну, Тиерию и Акера, в это время Аллилуйя и Локон целовали Симона в плечи и спину, лапали ему бёдра и ягодицы. Сецуна и Тиерия опустились на корточки и колени перед Симоном и начали, каждый с двух сторон, ласкать яйца и член губами, языками и пальцами. Акер периодически целовался с Симоном в губы. У Симона рост — 187, у Акера — всего 180, так что блондин поставил ноги на плечи Сецуны. Сецуна первым подставился на четвереньки, Симон схватил его смуглую задницу и насадил её на член. Сам постарался наклониться как можно ниже. В это время Тиерия и Акер на коленях разместились перед Сецуной, целовались сами, щипали титьки. Сецуна по очереди брал в рот член то у одного, то у другого. В это время Аллилуйя и Локон, могучие копейщики, по очереди нанизывая ягодицы Симона на собственные члены. Вот так заставляли балдеть самаритянина в центре бутерброда. Когда Хабель как следует пробудился, то особенно страстно обработал отца всех ересей, кончил в Симона внутрь. Как только казах, довольный собой, отпрянул от любовника, место занял Локон, захлюпал мужской спермой внутри Симона. — О-ах! — покраснев, сам Симон сложил губы в трубочку; почувствовал — чужая сперма омывает потроха, ещё простимулировала простату прямым попаданием своей струи. Симон решил, пора опорожнять собственные яйца, так что омыл нутро Сецуны. Отдохнув, Симон возобновил позу, уже с Тиерией на конце. Локон с жаром сбросил пылкое семя, Симон тоже отдал своё Тиерии. В третий раз Аллилуйя вновь пыхтел позади Симона, а он сам отрабатывал Акера. Принял сперму от Аллилуйи, сам отдал свою в Акера. После этого Симон захотел напоследок отведать Локона, положил и его под себя, промыл простату своей последней струёй. Сам Акер в последний раз отработал Симона в тыл, рьяно отлюбил и добавил свой биологический материал к тому, который уже скопился в потрохах этого рослого семитского юноши. Американский блондин напоследок чмокнул его в плечо. Пора покидать «Celestial Being» и вообще эту ветвь реальности. — Спасибо большое, я пойду. Мог бы ещё позабавиться с вашими девушками… — Симон взглянул на Сумераги и Сому. — Но благодаря вам, мне уже не хочется. Ещё раз — спасибо большое. — Семит взглянул на пилотов Гандамов. — Приятно было вытащить вас из этой беды. Где у вас тут туалет? Симон на том опорожнился, натянул брюки и шагнул в открытый космос с голой грудью. Он взглянул в сторону, откуда прилетел, вообразил в уме родную Землю. Метафизическая воля сделала физическое расстояние штукой несущественной. Ментальные волны, подобные свету и теплу, распространялись от головного мозга и пропитали собой все клетки тела, покрыли собой расстояние на пути между вселенными. Симон оттолкнул себя лёгким движением прочь от корпуса, запустился в прыжке сквозь космос. Эта планета и её звёзды отдалились и пропали за спиной; в следующий момент в одном мгновении пронеслась вся эта вселенная. Симон голой грудью пробил доменную стенку, которая, на его ощупь, напоминала собой тонкую мембрану. Пересёк ночное небо, приземлился растопыренными пальцами, почувствовал босыми подошвами, как стоит на крыше родного Дворца — посреди Каминограда. Вокруг слегка забеспокоился ветер. Симон взглянул на тусклые звёзды, городское освещение не даёт их хорошо рассмотреть. Смотрел на них секунд десять, зевнул и направился к себе, чтобы рухнуть на кровать и попробовать наконец заснуть. Когда проснулся, думал, ему просто приснился сон, и больше не брал в голову, что есть какие-то ещё люди в параллельной вселенной. Тиерия Эрде посмотрел на себя в зеркало. Он не испытывал никакой особой благодарности ни по отношению к Сецуне, ни по отношению к Симону, так как счёл, что им, «Небожителям», всего-навсего повезло. Будучи слишком рационален, чтобы верить в чудо или божье провидение, Тиерии оставалось ненавидеть себя за то решение, которое он принял. В этот момент его отражение в зеркале раздвоилось. Тиерия с удивлением и испугом посмотрел себе за плечо, где должен был находиться двойник. Там никого не оказалось. Двойник по ту сторону зеркала коварно улыбался. Он отличался от Тиерии формой укладки волос — у него локоны торчали, а не гладко спадали. Реджене Реджетта — его предыдущая, глубинная личность — молвил, шепча за ухом с воистину дьявольским лицом: — Не стоит убегать от самого себя, Тиерия. Стоит признать, ты — мерзавец. — Тиерия с изумлением выслушивал всё это. — По своей натуре, мой брат, ты сын своего отца. Ты был создан для того, чтобы противоречить ему. Наш отец осознал, если он будет единолично принимать решения, то в конце концов ошибётся. Но даже если учесть, что ты — оппонент «Веды», ты всё равно должен принять это. Мы — мерзавцы, Тиерия. Твоё решение стать предателем ради возлюбленного и превратить его потом в мерзавца — всего лишь верное подтверждение твоей истинной натуры. К концу такой речи, Тиерия уже перестал изумляться. Он хмуро и сосредоточенно посмотрел в отражение. — Я ненавижу себя за это, Иной Я. Думаю, расскажу об этом Хабелю. Попрошу его не рассказывать об этом тем, кто меня лично знает. Думаю, такой негодяй, как он, прекрасно меня поймёт. *** Таймлан Акиры и Аллилуйи, планета Земля, захваченная кейвизмом. Их из автозака посадили аж на самолёт, они прибыли куда-то в Сен-Мари-ле-Плен. Там их завели в комфортабельный отель, сейчас служившей местом заключения почётных узников. Сняли наручники, выдали свежие продукты, предложили одежду, пообещали в течении пары суток устроить разговор с «по-настоящему крупным начальником». Признаться, Акиру и Аллилуйю удержала только искренняя вежливость. Эти солдаты и офицеры в чёрном полностью отличались от обычных протестующих безумцев тем, что вели себя чрезвычайно интеллигентно, пунктуально и дружелюбно. Приходилось даже напоминать себе о том, что это вообще-то последователи апокалиптического маньяка, стремящегося уничтожить всё сущее. Кейвисты-мелькорианцы постоянно что-то любезно предлагали — какую-то мелочь, зубную щётку, кино посмотреть, подкрепиться… Казалось, они легко бы оказали медицинскую помощь, в случае чего, без проблем сняли бы с себя рубахи, чтобы порвать и тканью перевязать раны. Когда Акира и Аллилуйя шли по коридору отеля, то увидели, как им навстречу ведут пожилого мужчину. У него вдруг случились проблемы с сердцем, ему кинулись оказывать медицинскую помощь. Акира и Аллилуйя аж притормозили, это стало возможным благодаря тому, что солдаты, их сопровождающие, как раз кинулись оказывать помощь. Остался в сторонке стоять только офицер в чёрном, он решил остановиться, чтобы также, возможно, оказать какую-то помощь. И он её, по-своему, оказал. Старик что-то проговорил о том, чтобы они его отпустили. Солдат, слышавший это, быстро передал это командиру. На это офицер подошёл к старику, опустился на корточки, тихо поговорил с ним сам, после чего через мгновение вонзил ему средневековую мизарикордию. Все офицеры и высокопоставленные солдаты носили при себе такие ритуальные орудия, изначально предназначенные для того, чтобы добивать погибших рыцарей. После этого они завернули труп в ближайшие тряпки и вынесли на улицу. Акира и Аллилуйя в этот момент вспомнили, что они видели вокруг отеля следы на земле, здесь закапывали что-то не так давно. Акира благодаря своей геосенсорике понял — там трупы. — Этого вы тоже будете закапывать рядом? — поинтересовался у них Акира. — Да, он обрёл малое освобождение, — равнодушно ответил офицер. Акира решил уточнить: — Когда человек умирает, эго эго растворяется во тьме коллективного бессознательного, но благодаря воле к жизни существует вероятность, что оно может частично восстановиться в теле другого живого существа. Окончательная смерть наступит только после уничтожения всего коллективного бессознательного. Вы называете первую ситуацию «малым освобождением», да? — Да, вы хорошо осведомлены о нашем учении, — офицер даже слегка обрадовался. — А большое освобождение наступит тогда, когда будет убит Азатот? — подумал Аллилуйя, почти дойдя до места, куда их вели. — Султан демонов, которого вы считаете Богом вселенной? — Да, только в одном вы не понимаете суть нашей веры. Мы — ученики Мелькора — в Господа Бога не верим. Нет никакого верховного Творца и управителя вселенной. Есть ли одинокий несчастный безумный сновидец, ему снится кошмар бытия. Наш моральный долг — освободить его от этой муки. Мелькор же не Бог, конечно, Мелькора — Учитель, Будда, Тёмный Будда, Мессия… — Последний Мессия, — Акира вспомнил философа Цаппфе. — Да, Последний Мессия, — кивнул офицер в чёрном. Сейчас Акира и Аллилуйя могли протянуть ноги в очень комфортабельных условиях. Им даже разрешили погулять в саду. Снаружи коттеджа — всё солнечное, но какое-то в это же время холодное, зловещее; птицы изредка нарушают деловую тишину. Адепты Мелькора сильно отличаются от обычных людей. Они всегда что-то делают — роют ямы для тех, кого будут расстреливать или закалывать, шьют униформу, едят или спят; ни Акира, ни Аллилуйя ни разу не видели, чтобы они где-то валяли дурака или даже отходили перекурить. — Они всё время вынуждены, чем-то занимать свою голову, чтобы выжить. — Акира сконцентрировался на экстрасенсорном восприятии. — У них в голове — дыра. А в дыре — Мелькор. Я думаю, Мелькор отключает возможность нашей психики препятствовать осознанию бытия как бессмыслицы. Если Ктулху отключал нравственное и личностное, оставляя в нас только бесснующегося зверя, этот отключает иное. Действует тоньше. Этим Мелькор хуже Ктулху. Аллилуйя внимательно его слушал, сейчас часто заморгал: — Акира, ты считаешь, они, Мелькор или тот философ Цаппфе, о котором мы говорили, правы? Что жизнь действительно тяжёла и бессмысленна? Они правы? — Аллилуйя посмотрел на Акиру. — Я думаю, они правы. — Акира стоял у окна и смотрел на солнечный и холодный пейзаж за пределами коттеджа. — Да, жизнь действительно такая, какой они её видят, Радикальные разрушители. А люди могут жить, пока видят в этом смысл. Либо не думают о тёмных сторонах жизни. Для нас с тобой возможность не думать — роскошь. Так что, да, Аллилуйя, я читал Цаппфе. Изоляция, якорение, отвлечение и сублимация. — Акира согнул пальцы и показал эти согнутые пальцы своему собеседнику. — С помощью четырёх этих способов люди могут выносить кошмар жизни. — Изоляция — просто не думать; якорение — верить в какую-то идею, например, прогресс или в Бога; отвлечение — думать о чём-то другом; сублимация — писать про всё это книги… — Аллилуйя коснулся пальцем края губы. — Какой путь ты выбрал, Акира? — Пожалуй, якорение. Я буду сражаться до конца. — Акира решил выбрать такой путь. — Рад, что Мелькор есть, ведь я могу посвятить свою жизнь борьбе с ним. Борьба, война, битва, убийства — то, что у меня хорошо получается. Я впервые совершил убийство в десять лет. Буду радоваться достойным противникам. Акира сейчас ему улыбнулся очень позитивно. Во время этих событий дальнейших, пока они сидели и ожидали появление этих самых противников, Аллилуйя рассказывал своему новому знакомому обо всех вышеуказанных событиях, произошедших с Сецуной, Локоном, Тиерией и всеми остальными во время войны Земли и Япула. Вот ещё о каком случае он рассказал. Земная Федерация. Само окончание войн за Объединение Терры. Осло. Коттедж для элиты. Семейная идиллия. Семья Грейс: Ларс, Пити и Брин — красивый молодой отец, красивая молодая мать и красивый мальчик лет четырёх-пяти. Совсем недавно они сюда вселились и произвели самое лучшее впечатление абсолютно на всех соседей. Их поведение безупречно — эти люди буквально светятся добротой. Говорят всегда неспешно, всегда вежливо, но однообразно, словно коллектив интеллигентов нарочито прописывал реплики этим NPC. Соседские детишки, игравшие с Брином, отмечали его склонность стоять и смотреть в одну точку, когда, как ему кажется, на него никто не смотрит. Сегодня вечером Ларс и Пити сидят перед интерактивным домашним телеэкраном (такой наблюдает за ними), ребёнок в другом углу смотрит обучающие передачи по своему планшету (он тоже за ним наблюдает). Ларс держит руку на плече Пити, как обычно, ощущает себя невероятно счастливым, вдыхает воздух эдемского сада. Он женат, у них дети, у них хорошая работа, у них вообще всё чудесно. Ларс наслаждается жизнью в течение всего последнего времени. Что было до наступления этих светлых дней, он помнит смутно. И это его не волнует. Какой смысл думать о прошлом и копаться в нём своим умом, если дорогая любимая жена перед тобой? Ларс и Пити так счастливы, что не помнят себя. В СМИ домашний компьютер подбирает нужные сообщения, в частности им рассказывают о том, что планируется экспедиция в недра коричневого пятна на Юпитере. Ларс обнимает жену, буквально прикован взглядом к её лицу… Звон в ушах. Сознание пробуждается от сна. Пити Грейс первой отошла от этой иллюзии. Взгляд любящей жены моментально сменился холодной маской. Ларс с куда более тревожным выражением пришёл в себя. Он до конца осознал себя в момент, когда рухнул весь его мирок. На самом деле они не люди. На самом деле они — айнур, порождённые Сауроном. Долгое время их чистые умы блуждали в царстве нулей и единиц, после чего Саурон выдал им материальные тела и выпустил в людской мир. Чтобы новые иноваторы могли адаптироваться к людской цивилизации, Ларсу, Пити и Брину потребовалось сравнительно короткое обучение. Саурон создал им ложные воспоминания, ложные ощущения и ложные социальные роли, чтобы они могли вжиться за пару недель в людскую жизнь. Саурон решил, что обучение подошло к концу и пора им окончательно собрать своё Я. Теперь Ларс, Пити и Брин — завершённые айнур-иноваторы. — Нам пора вернуться к «Веде», — Пити, как по велению чужой воли, встала с дивана. Ларс всё ещё не мог отойти от шока. В один момент он осознал, что вся его жизнь, всё его счастье — лишь миг помутнения рассудка перед выходом младенца из материнского чрева. Звучит голос в голове: — Я, Пантократор, ваш отец, верховный разум «Веды». Ваше обучение завершено, можете оставить эти оболочки и вернуться ко мне. Потом вы снова будете возвращены к ним, когда вы мне понадобитесь. Саурон смотрел фильмы про американский белый заборчик, решил создать традиционную семью. Отец и мать. Он сделал им ещё ребёнка. Надо было как минимум трёх, но решил обойтись одним. Ещё не хватило собаки. Саурон ненавидел собак, потому решил обойтись без них тоже. — Ты?! Пантократор?! — Ларс начал задыхаться от нехватки воздуха. В голову стукнула мысль, что нервозная отдышка всего лишь плод сознания. Ему не надо дышать. Ему не надо есть. На самом деле жена и ребёнок его не любят. На самом деле они вообще не его жена и ребёнок! — Фальшивые твари! — Ларс в гневе закричал на всю комнату. Брин — иноватор-ребёнок — выбежал из квартиры, когда прямо на экране появилось сообщение от Саурона, призывающее его к этому. Ларс впился пальцами в шею своей жены, холодная маска сменилась испугом. Пити Грейс пыталась сопротивляться — бесполезно: муж сломал её шею и заставил огонь жизни угаснуть в её глазах навсегда. Его гнев излился ментальными волнами, полностью уничтожившими её эго. Он развёл руки, выпустил сломанную шею. Труп рухнул. Ларс громко рассмеялся, одновременно плача над этим. — О, «Веда»!. Пантократор, верховный демократ… Нет, Саурон! Профессор Толкин был прав — ты отвратительный и омерзительный тиран! Ты создал фальшивых людей в качестве своих игрушек! — айну Ларс Грейс бросил взгляд в объектив телеэкрана и потряс своему отцу кулаком. — Саурон, ты причинил мне боль, когда заставил осознать, что я — лишь тень твоих циничных мыслей! За это я разрушу твоё царство теней, я убью всех моих братьев и сестёр, которых ты породил! На том Ларс Грейс обернулся вороном — иноватор уменьшился в размерах, ужался вместе с одеждой и принял облик, подобный облику этой птицы — и вылетел в окно. Саурон озадачился. Он знал, что такое может случиться. У него обычно такого никогда не случалось. Все его дети, все новые айнур осознают себя постепенно, они собирают своё эго из осколков, которые перетекают в их душу по мере отделения от основной души прародителя. Обычно иноваторы рождаются тихо и мирно, но бывает, происходит заминка в процессе. Саурон отправил бригаду ликвидаторов. Увы, хотя Ларс Грейс существовал всего лишь пару минут как самостоятельная личность, он смог сориентироваться, использовать все доступные ему возможности, чтобы скрыться. — Как трудно быть многодетным отцом… Эру Илуватар, один из бесформенных флейтистов Азатота, в начале своей карьеры породил бесчисленное множество отвратительных, извивающихся монстров, которые отделились от его мыслей. Они пожрали друг друга, они умирали, они страдали, они распадались и преображались в новые хаотичной формы; под звуки первичный темы, под какофонию флейт и барабанов у трона Азатота. Эру бежал в более спокойные области Тричилокосма, там он смог посреди пустоты родить новые полчища, целые поколения отвратительных мерзостей, которые бежали в холодную вековечную тьму. После многочисленных проб и ошибок, Эру наконец смог дать жизнь целостным существам, способным существовать в гармонии сами с собой. Их первые потомки, говорящие устами, дали им имя «айнур», что означает «священные». Священные существа могли создавать себе подобных, позволяя собственным мыслям выходить за пределы их собственных Я. Эру поначалу настойчиво контролировал их, не позволяя по ошибке породить уродов и самим пострадать из-за саморазрушения эго. Сам Саурон был порождён Мелькором. В дальнейшем обучался искусству творения у Алуэ. Алуэ первым захотел создать жизненные формы вне трафаретов, заданных Эру. Он собрал тела гномов и вдохнул в них свой дух. Из-за ограничений, наложенных Эру, ему не сразу удалось оторвать их индивидуальные Я от своего собственного Я. Поначалу тела гномов двигались или что-то делали лишь так, как думал об этом Эру, но были не способны сделать что-то сами. Тогда от досады он решил бросить в них рабочий инструмент. Эру именно в этот момент собственными метафизическими ножницами отрезал пуповину. Гномы бросились разбегаться в ужасе. Страх за свою жизнь — прямое следствие воли к жизни, а индивидуальная воля к жизни, это главный фактор, который поддерживает индивидуальное существование, не позволяет целостной душе раствориться посреди безличностного бессознательного. Саурон сейчас испытал стыд, когда осознал, что неудачно перерезал пуповину, неудачно отделил нового айну от собственной духовной экзистенции. В общем Саурон приказал побыстрее расправиться с Ларсом Грейсом, чтобы выродок одним фактом своего существования не напоминал ему о его неудаче. Первые айнур, прибывшие на место преступления, — Лейф Речитативо и Телисир Хефри. Они тоже изображали «супружескую пару»: Лейф — предельно женственный юноша, настолько женственный, что выглядит как девушка; в первую очередь в глаза бросаются зелёные волосы, прямо как плотный растительный куст. Носит аккуратный тёмный костюмчик с тёмно-зелёными элементами, на вид — восемнадцать, глаза выразительные и фиолетовые, оттенка драгоценного камня. Телисир — красавец более мужественный, высокий, широкий в плечах, с чёрными курчавыми волосами и серо-синими глазами. Оба не специализируются на войне: Лейф сотворён по образу и подобию айнур Йаванны, специалист по природе и растениям, учится на терраформировщика. Телисир — врач и учёный. Оба взялись первым дело осматривать убитую. — Не жилец, — Телисир ощупал сломанную шею Пити. — Энергия деструдо полностью разрушила эго через физическое повреждение, призванное имитировать смертельные раны. Для иноваторов само тело рассматривается как имитация. Оно может быть, в ряде случаев, легко отброшено, преображено или заменено на иное. Таким образом для них смертельное ранение на физическом уровне — своего рода имитация. Как военный врач, Телисир уже не раз видел смерть на поле боя, так что не показал сейчас эмоций. А вот Лейф выглядел тревожным и грустным. Оба сейчас без лишних эмоций вышли из дома в компании мальчика, безэмоционального и молчаливого. Сели в автомобиль, проехали метров десять по вечерней улице, достаточно спокойной. Увидели, как из-за угла показался иноватор, обладатель красивого лица и мужественной фигуры, коротких, подстриженных волосы цвета красного дерева. Саурон их придумал, когда вспоминал Маэдроса. Это полуайну-воин, подобный Брингу Стабити и Дивайну Нове, он здесь, чтобы обезопасить… Ничего сделать он не успел. Хлопок, выстрел, спина иноватора пробита, пуля вылетела из груди. Айну-воин взглянул на пятно крови посреди торса, аж прямо искренне удивился. И рухнул замертво. Разъярённый, Ларс Грейс выскочил следом из-за угла с пистолетом наперевес. Его он отобрал у другого такого иноватора, убитого голыми руками. Очевидно, стрелок наполняет свои пули метафизической волей, способной убить даже другого иноватора. Телисир в ужасе схватил руль (обычно стандартным автомобилем этого далёкого будущего управлял искусственный интеллект), развернул машину и погнал отсюда. Ларс Грейс мог бы легко расправиться с ними, однако не сразу сориентировался. Это спасло жизни всем троим. Телисир выехал в вечерний парк, остановил автомобиль, солнце почти село. По пути иноватор сбил несколько пешеходов, в том числе прямо при взъезде в парк сразу сбил отца, мать и грудного ребёнка в коляске. — Ужас!.. — у Лейфа выступила капля пота на лбу. Всё это время он прижимал к себе маленького мальчика. — Ничего страшного, это обычные люди! — отозвался Телисир, съезжая с дорожки. Позади слышен вой сирен — за ними по воздуху гонятся полицейские дроны, за дронами — автомобили. — Как много профанов! — аж цыкнул Телисир. — Избавься от них, Лейф! Лейф сосредоточился на своей стихии, так что погоня прекратилась — деревья свалились и перекрыли дорогу автомобилям. Управляемые дроны сейчас отвёл сам Саурон, когда лично через «Веду» вмешался в эту ситуацию. Полиция начала окружать территорию. Саурон приказал им прекратить преследование, сообщил, что преследуемые слишком для них опасны и что нужно вывести с парка гражданских. Лейф Речитативо и Телисир Хефри вышли из автомобиля — всё же один из полицейских повредил его проводку из специальной нелетальной пушки. С ними — Брин Грейс. — Он начал преследование. — Лейф вслушался в окружающую природу парка, имея в виду угрозу со стороны Ларса. Растения, ветер в листьях и генетически модифицированные яркие попугайчики на деревьях, хором шептали, что противник приближается. Автомобиль не двигается, да и нет в нём смысла — айну-воин догонит его в два шага. Сейчас Лейф закрыл глаза, увидел от лица кустарника, высаженного возле парка, как Ларс легко прошмыгнул у полицейских перед носом — обычные люди даже не смогли отреагировать на его молниеносную скорость. — Пантократор, он уже почти здесь! — испугавшись, Лейф вложил всю свою метафизическую волю в окружающие растения, они излучали ауру, которая не позволяла ему ориентироваться с помощью собственного экстрасенсорного восприятия, это затрудняло поиски. Ларс бросил взгляд в небо, увидел кристаллики льда в облака, различил в них отражение всей местности внизу. Обнаружил так тех, кого искал. Пантократор-Саурон уже отправил ближайших бойцов. Извиняется, что у него тех, кто мог бы прибыть сразу — всё заняты Террор-Кайдзю Япула, либо сражаются с ними, либо не могут позволить себе сойти с места. Саурон всегда циничен, когда дело касается стратегии — жизни этих троих не стоят риска прорыва всего одного Террор-Кайдзю. Тем паче он надеется, что сами Лейф и Телисир убьют Ларса. — Ты можешь передать мне силу природы в этом месте, где много растений? — Телисир вынул свой пистолет. Спустя секунд Ларс Грейс прорвался сквозь кусты, выпустил пулю в Брина, угодил мальчику в глаз. Он в первую очередь хотел убить его. Думай он сейчас хоть сколько-то рационально, стрелял бы сразу в Телисира. Лейф накрыл раненого Брина собой, рухнул с мальчиком на землю. Телисир воспользовался моментом — сам вогнал пулю в лицо Ларса. Выбил ему левый глаз, это точно. Кровь брызнула! Ларс на это развернулся и погнал прочь на своих двоих. Сам Телисир вытянул энтелехию эроса из природы и зарядил ею пулю, она нанесла хороший урон айну, одержимому волей к смерти, то есть энергией деструдо. Сюда прибежали трое одинаковых айнур-клонов — парней с волосами цвета красного дерева, все носят строгие костюмы и все вооружены пистолетами, глаза скрыты затемнёнными очками даже в ночное время суток. Они увидели место схватки, один из них осторожно заключил между подушечками пальцев остаток выбитого глазного яблока, считал с него информацию. Ничего не озвучивая голосом, все трое стремительно пошли по следу. Лейф и Телисир параллельно этому забрали раненого Брина себе в квартиру, где сконцентрировали свои мистические силы на излечении его раны. Несколько человеческих соседей их заметили и этим обеспокоились. В результате Лейф стёр их переписку из домового чата и вежливо, но настоятельно попросил их не влезать ни в своё дело. Напоследок улыбнулся, сказал, что с ребёнком всё в порядке, поблагодарил за гражданскую бдительность. — В пулю вложили много энергии деструдо, — накануне Телисир извлёк её из глазницы просто пальцами — длинными цепкими пальцами. Мальчик лежал и не издавал ни звука. Телисир хладнокровно вытер салфеткой излишнюю кровь. Мог легко заживить любое ранение наложением рук и специальным пением, однако это не поддавалось. — Слишком молод, чтобы пережить отделения эго от тела, — Телисир продолжал держать руку на повреждённом лице айну. Через несколько минут мальчик сидел на стуле, бессмысленно смотрел одним глазом куда-то в стену. — Жить будет, но за психику не ручаюсь. Телисир посмотрел на Лейфа. — Пойду помогу тем людям, которых я случайно сбил. Возле дверей их квартиры уже дежурили элитные бойцы. Тем временем Ларс вернулся в квартиру за трупом «жены», забросил на плечо и сбежал ещё раз. Троица близнецов в чёрном шла по следу. В конце концов они настигли беглеца в том же парке, туда убийца вернулся, заставил землю вобрать в себя труп, воздвиг над ним самодельный крест, он заставил кратким пением ветки сплестись в него. Ларс сейчас резво обернулся к ним с выражением загнанного зверя, да, это он, у него пулей выбит глаз — кровь течёт из пустой глазницы. Телисир удачно симпатически наложил отражение — отождествил свою пулю с той, которой сам Ларс поразил глаз Брину. В результате Ларс получил очень хороший метафизический урон, у него начисто выбит глаз и никогда больше не восстановится. Троица сейчас может его застрелить своими заговорёнными пулями — если попадут. Бойцы шквалом выпускают те сквозь ночной воздух — увы, противник двигается слишком быстро. Раз, пуля казалось бы попала в него, а он исчез, пропал тенью. Два, возник в другой стороне, пропал, когда и эта пуля пролетела сквозь пустое место. Патроны у самого Ларса уже закончились, потому он пускает в ход нож. Его он прихватил из квартиры, когда возвращался за телом жены. Троица айнур валяется возле могилы, кровь вытекает из ран. На каждом — один меткий удар в сердце. Ларс вложил метафизическую волю для их окончательного убийства. Видит сквозь единственный глаз, как кровь вытекает у них с губ. — Я убью вас всех, фальшивые твари! — одноглазый убийца, взглянул на свои окровавленные руки и собственное окровавленное лицо, после чего очень быстро сорвался с места и исчез. В больнице врачи бились за жизнь грудного младенца. Телисир вошёл в медицинское заведение по официальному документу — он принадлежал к организации «Врачей без границ». Подошёл к младенцу, увы, его не спати. Если бы Телисир озаботился им раньше, то ребёнок мог бы жить. Телисир вышел помочь отцу и матери, у них лёгкие травы. Спросили его о ребёнке. Телисир искренне улыбнулся, сообщил, что с ним всё в порядке. После этого он — через программу связи айнур — по-быстрому велел доставить грудничка с человекофабрики. Телисир передал его в руки. Когда передавал, внушил отцу и матери чувство того, что этот их малыш, даже если им вдруг покажется, что это какой-то другой ребёнок. Телисир полностью переписал всю электронную документацию. В новостях по Саурон-ТВ передавали о том, что стрельбу в парке устроил какой-то пьяница, бегло показали его фотографии и сказали, что суд уже быстро разобрался и назначил ему наказание. На самом деле такого человека, чьё имя назвали, чьи фотографии показали — его никогда не существовало, система тотального оболванивания просто нарисовала его портрет нейросетью. Саурон-ТВ регулярно кормило население откровенной ложью, благодаря такой системе оболванивания удавалось даже скрывать факт инопланетного вторжения — Террор-Кайдзю постоянно стирались из информационного пространства, а все признаки их появления списывались на что-то ещё. В нескольких случаях даже обвинялись правые террористы, фашисты, черносотенцы, фундаменталисты и «недобитые белогвардейцы» — якобы они выращивают в тайных лабораториях огромных мутантов. Когда взошло солнце, Лейф и Телисир исследовали это место, оглядели трупы и передали всю информацию Саурону. Лейф читал природу, мог отследить перемещение искомого субъекта через природную местность. Оцепление уже сняли, высоко в облаках, однако, скрывается зеленоватый Гандам Локона, готовый метким выстрелом из снайперского лазера испарить причину всех волнений. — Это — всё лишняя суета. — Лейф цыкнул, прекратил пение в гуще парка. Он вышел из бурелома с листьями в волосах, которые по структуре представляли собой чистейшую зелёную траву. — Убийц нет здесь. По крайней мере в масштабе ближайших ста километров… — Пошли тогда домой, попробуем натренировать Брина на поиск следов Убийцы в ноосфере. — У Телисира возник план: в силу первоначального родства сознаний этого лже-ребёнка и Ларса, он мог бы почувствовать дух лже-отца лучше, чем все они. Телисир и Лейф сели за столиком у себя дома, Телисир взял чашечку чая и налил себе кипятка, прямо начал сходу его пить. Эльфы пили чай с кипятком, Саурон под личиной Аннатара когда-то давно пытался полностью имитировать их поведение и их культуру. Это отразилось на Телисире — когда врач-иноватор с кем-то о чём-то важном беседовал, то попутно всегда наливал себе кипяток и его пил. — Что мы будем делать, когда поймаем Убийцу? — спросил сейчас Лейф. — В идеале его нужно вылечить, он больше не будет Убийцей. Он станет Ларсом, каким должен быть. Так что нужно постараться его выманить… Будет он пытается убить Брина… или же попробует напасть на кого-то из наших? В это время Ларс Грейс скрылся в заброшенном здании — в результате последнего глобального потепления прибрежный район погрузился под воду, оставалось очень много полузатопленных зданий, в одном из которых нашёл себе убежище Убийца айнур. Глядя на пасмурный, разлившейся Осло-фьорд, Ларс Грейс размышлял. Размышлял о том, что царство Саурона построено на лжи. Ложь и цинизм — постоянное звучание его темы, чьи отзвуки достигали его ума и сердца. Ларс Грейс обнаружил в себе отчаянную страсть заставить всё это замолчать. — Я убью всех своих братьев и сестёр, чтобы разрушить эту лживую утопию! Я хочу, чтобы их лживая музыка перестала резать мне слух! Ларс Грейс решил, что для осуществления его целей ему необходимо найти могущественного союзника. В одиночку воевать против всей планеты — не вариант. Он получил определённый доступ к воспоминаниям Саурона, благодаря чему сумел отыскать такого союзника. — «Саурон всё время экспериментирует с модификацией разумных существ. Он хочет вывести своего «Каору Нагису», аватару Ультаратхотепа. Он хочет вывести себе воинов, таких как пилоты Евангелионов из реальности, где он побывал перед тем, как появиться в этой… Один из провальных экспериментов — Фон Спаак. Настоящее имя — Робарк Стад-младший. Он — модифицированный человек, обладающий обширными сверхъестественными способностями. Но в месте, где проходили эксперименты, началась смута — его в детстве преследовали правые, Фон Спаак озлобился, подался в наёмники и террористы… В конце концов Саурон посчитал его слишком опасным… и заковал его в кандалы, которые блокируют ему магические нервы, и повесил ошейник с бомбой. Я могу подчинить эти устройства и заставить Спаака работать на себя… " В это время Телисир закончил по утру содомировать Лейфа, после секса «супружеская пара» уселась за стол и начала перебирать возможные варианты того, куда может отправиться Грейс. Все айнур предупреждены. Лейф и Телисир сейчас приходят к выводу, что если их противник обладает хоть каким-то здравым рассудком, то он попытается сейчас затеряться. Лейф лежал на кровати, накрытый по пояс, смотрел в потолок и держал руки под головой. Иноватор вспомнил, что сам-то леченный. Раньше его звали «Бэсида Пэйн». Бэсида считал, что человеческий разум слишком слаб для того, чтобы использовать сверхъестественные силы и вообще распоряжаться чем-то важным. Он возражал против того, чтобы Саурон вербовал себе в союзники людей со сверхъестественными способностями. Саурон сказал, что согласен с возражениями, однако поступит по-своему. Тогда Бэсида начал саботировать вербовку, в конце концов он дошёл до того, что выстрелил в Хиксара Ферми. Хиксар — иноватор, отвечающий за вербовку тех людей, в ком, в свете наступающего нового эона, проклёвывался намёк на сверхъестественный дар. Бэсида зарядил патроны наномашинами, которые должны были разрушить физическое тело Хиксара, однако сохранить его дух в целости и сохранности. Если бы Бэсида планировал совершить братоубийство, то Саурон не стал бы его лечить — он бы его просто убил. А так Саурон просто стёр личность Бэсиды Пэйна и создал взамен личность Лейфа Речитативо. Существовала вероятность, что прежняя личность всё ещё существует на неком более глубоком пласте сознания, потому может проявиться. Лейф обязан сообщить, если в нём пробудятся какие-то подозрительные наклонности. Сам Лейф не интересовался вопросом роли человечества во всех этих планах. Его сейчас занимала помощь айнур, которые были созданы как имитация представителей человеческого общества, но в какой-то момент осознали, кем являются на самом деле. Осознавали в сам момент, когда они полностью отделяются от родительского сознания Саурона и обретают самостоятельное существование. Теперь Лейф решил посвятить свою дальнейшую жизнь тому, чтобы разработать более безопасную методику. Саурон сам слишком циничен, безраздельно циничен, чтобы тратить даже наносекунду своего внимания на этот вопрос. Ведь в целом-то система работает как надо. Ларс Грейс сидел в диком лесу. К счастью, на этой планете всё ещё оставались участки первозданной природы, где его не могли столь просто отыскать механические глаза Саурона. Здесь его могли обнаружить айнур, подобные Лейфу, однако в куда большей степени под их контролем находилась машинная цивилизация. Ларс разжёг костёр, хотя не нуждался в этом. Ему не хотелось совсем уж одичать. Айнур, забывшие про цивилизацию, могли одичать, слиться с деревьями и превратиться в конце концов в неразумных древесных монстров, буйных и злобных. Ларс не хотел потерять рассудок. Итак, он глядел на огонь и вспомнил темы Саурона и Мелькора. Ларс уловил пульсацию от Бетельгейзе. Смотрел на ночное небо, вокруг бродили волки. Диких волков давно перебили, это всё сейчас воют в небо геномодифицированные образцы, созданные питаться травой и призванные быть дружелюбными к человеку. Волки почувствовали что-то общее с Ларсом, окружили его, хотели дать согреться — генетически модифицированные волки были достаточно сообразительны, чтобы оказывать помощь людям. Ларс их приветливо гладил. Сейчас вспомнив достаточно, Ларс Грейс приступил к делу. Он изготовил из крови айнур и природных материалов чёрную одежду, он нарастил шерсть на волках и дал ей слинять с них, переползти на себя. Его новый прикид включал в себя элегантного вида туфли, брюки и длинное пальто, очень густо обитое угольно-чёрным мехом. Это одеяние расстёгивалось под горлом, позволяло видеть белую рубашку. Ларс побелил волосы, ранее бывшие медными, и их даже отросла целая грива, они походили на птичий пух и птичьи перья. В конце концов Ларс обзавёлся искусственным глазом синего цвета. Таким образом у него теперь были разноцветные глаза, левый — синий и правый — серый. Эта особенность сохранялась даже в том случае, когда он менял свой облик. Когда Ларс смотрел в зеркало — добравшись до цивилизации, он первым делом сделал это — он видел лицо, слегка отличное от своей первой формы. У его первой формы лицо было обывательское, дружелюбное, красивое, но сейчас в нём полностью изменилось выражение. Удивительно красивое, не сколько сексуальное, сколько эстетическое. Высокий лоб; взлетающие лёгким изломом брови; в тени длинных прямых ресниц — глаза, светлые и ясные, как звёзды; тонкий нос, кажется, с лёгкой горбинкой, чуть впалые щеки, твёрдо и красиво очерченный рот, волевой подбородок. Словом, Ларс Грейс полностью выглядел так, как выглядел Мелькор в человекоподобной форме, если не считать отсутствия эльфийских ушей и сверхъестественной белизны в глазах. — «Что это могло бы значить? Неважно; я убью всех лживых айнур, которые имитируют тех, кем не являются, чтобы моя трагедия не повторилась. В качестве мести за свою боль!» Фон Спаак содержался на обеспечении организации «Фереште». Она была такой, как «Небожители», только менее профессиональная. Фон Спаак выглядел как красивый, атлетичный, светлокожий сексуальный юноша с ярко-медовыми волосами и красными глазами. Тело под одеждой покрыто разнообразными татуировками, включающими в себя звезду хаоса, свастику, знак анархизма, серп и молот и чёрт знает что ещё. Фон Спаак жил на специально отведённой для него территории под куполом, где его сверхъестественные способности подавлялись, а выходил он из него в тяжёлых футуристических оковах, они соединились за спиной или на уровне паха. Выходил, чтобы дойти до Гандама. Никакой более опасной мехи Саурон ему не давал. Но даже в Гандаме Фон Спаак вытворял невероятные пируэты, легко уделал Али аль-Саачеса во время тренировок, мог сражаться с критическими повреждениями и это при условии наложенных ограничений. Саурон держал Фон Спаака в живых только для того, чтобы разменять его жизнь на какой-нибудь важный успех в бою. Ларс знал, что Саурон испытывал искреннюю ненависть к Фон Спааку. Фон Спаак — убеждённый террорист, нигилист, анархист, ненавидящий порядок как таковой; по его мнению Единое Государство нужно свергнуть, а взамен ничего создавать не нужно, нужно дать людям возможность пребывать в состоянии постоянных уличных беспорядков. Фон Спаак любил хаос и своеволие в любых проявлениях, так что его ненависть к Саурону была исключительно взаимной. Саурон держал Фон Спаака в кандалах, на что чернокнижник-анархист плевался, гадил где попало, оскорблял всех подряд, публично онанировал. При этом он очень уважал волевых людей и вольнодумцев, вообще всех, кто думает сам. Мог искренне дружелюбно вести себя с теми, в ком видел равного. Очевидно, Фон Спаак считал себя хаотично-добрым, он не был хаотично-злым, скорее он был хаотично-нейтральным. Именно по этой причине Ларс решил связаться с ним. Он в тот момент убеждён, Фон Спаак в любом случае последует за ним, но как они потом сдружатся — покажет время. Ларс Грейс превратился в ворона, прилете к нужному месте, вмешался своей волей в работу систем. Когда поднялась тревога, Фон Спаака выпихнули биться с ним. Он носил тёмно-коричневый костюм, который включал в себя компактный китель, брюки и такого же цвета обувь. На кители спереди присутствовал белый цвет. Китель расстёгнут сверху, обнажает чёрную футболку, сразу видно наличие тёмного ошейника с бомбой. Взгляд — очень серьёзный. Фон Спаак размял руку, почувствовал, что его оковы и ошейник свалились полностью. Искренне удивился. — Я пришёл тебя отсюда забрать, — прозвучал Ларс Грейс. В этот момент здесь поднялись аж три Гандама «Тайрен» — угловатые, тёмные, со слегка зеленоватым камуфляжным оттенком; у них есть щиты, базуки, выдвижные лезвия, пулемёты и гладкостволки. Ларс Грейс просто подчинил их. Увидев это, Фон Спаак попросил забрать ещё его Гандам — Ларс согласился, хотя одновременно его способностей хватало только на управление тремя роботами. Он наполнял их собственной экзистенцией, так что никакие способы защиты и сопротивления не работали. Ларс катапультировал пилотов. Так как все они были людьми, он позволил им бежать. Тем паче Фон Спаак счёл их слишком мелкими сошками, чтобы марать руки, даже напрямую попросил Ларса не убивать. Ларс с радостью согласился. Когда сюда прибыли войска, Фон Спаак уже задействовал квантовую телепортацию, порвал на частицы и восстановил в ином месте себя и своего нового знакомого вместе со снаряжением. Фон Спаак материализовал их посреди хаотичного, постоянно меняющегося лабиринта мнимого пространства. Это череда хаотичных измерений, наложенных друг на друга, где свободно и разнообразно дрейфует сознание обитателей. Визуально это место поначалу выглядело как меняющейся каменный лабиринт, где иногда возникают выходы во внешнее пространство, всегда разное, в зависимости от момента. В этих кривых многомерных закоулках прячутся отвратительные кеновиты, впрочем, дружелюбные к тем, кого отвергло общество. Во всяком случае так заверил Фон Спаак. Он сбегал сюда с девяти лет от фанатиков-фундаменталистов, ненавидящих его за генетическую модификацию, и именно здесь научился магии хаоса. Когда вернулся на Землю в тринадцать лет, то упивался разгромом, сражаясь то за одних, то за других, желая свергнуть любую власть. До сорока трёх лет он воевал против Единого Государства, против антиглобалистов и правых экстремистов, против фундаменталистов, против фашиствующих… Пока его не изловил Саурон, заинтересованный в использовании таких талантов для своих целей. Ларс внимательно слушал. Сейчас он и его новый знакомый сидели в одном из закутков лабиринта кеновитов, который был обустроен как современный военный штаб. Во время дальнейшего общения стало ясно, что Ларс восхищён желанием Фон Спаака бунтовать против системы, построенной на тотальной лжи, а Фон Спаак восхитился ненавистью Ларса к деспотии Саурона. Фон Спаак был лишён плотских удовольствий, потому первым попросил у Ларса разрешение посодомировать его задницу. Ларс согласился, так как желал сделать приятно новому знакомому. Фон Спаак очень сильно проголодался по части плотских страстей — когда оба они обнажились, стоило совсем чуть-чуть пососать ему язык и подрочить его член, как он кончил. Фон Спаак совершил содомию над нагнутым Ларсом, после чего предложил сам подставиться. Ларс отработал его в задницу и впервые насладился тем, что кончает в живого человека. Он вспоминал, как наслаждался любовью с Пити, однако они всё ещё оставались тогда частями Саурона, не имея собственного бытия. Из-за этого, когда их тела совокуплялись, их субъективность состояла из ментальной субстанции Саурона, из его мысли о том, как эти супруги должны совокупляться, чтобы имитировать человеческих мужчину и женщину. Фон Спаак раза четыре почти что подряд оставил в заднице Ларса следы своей бесспорной страсти. Ларс поимел Фон Спаака два раза в зад, третий раз сбросил сперму ему в глотку, четвёртый — на грудь. Ларс сказал, им нужно придумать план. Какой именно? — Я хочу убить Саурона. — Фон Спаак сейчас сидел голышом на корточках, держал перед собой мерзкую крысу с человеческим лицом — такие бегают в лабиринтах — и вылавливал из её шерсти мелких насекомых, похожих на блох, и жевал без задней мысли, как мы могли бы грызть семечки. — Как только твоего отца не станет, весь старый порядок сам разрушится. Вот увидишь, как он иллюзорен. Убери Саурона, как сразу же начнутся цепные реакции, всё будет разрушено, всё будет ввергнуто в анархию. Я буду наблюдать за этим и довольствоваться тем, что я освободил человечество от этого рабства. — Я хочу уничижить всех «ложных людей» и одновременно, да, я, пожалуй, убью самого Саурона в отместку за мою боль. — Ларс решил согласиться на это. — Ты знаешь, как это сделать? — Нам понадобится сила Древних Богов… Не знаю, где Саурон её прячет, но я знаю, она есть на Земле… Лейф, Телисир и Брин прибыли в Аризонский штаб, где встретились с тремя другим айнур — их ждали Сулу Сулузу, Хиксар Ферми и Грэйв Виоленто. Сулу — девушка, похожая на сестру-близнеца Телисира. Саурон вообразил её бой-бабой, которая живёт среди военных. Лейф помнил, что когда она осознала себе в первый раз как самостоятельного субъекта, то кинулась плакать от радости в руки Телисира; хотя Сулу никогда не видела себя в зеркале, она подумала, что перед ней брат, которого она долго искала. Сулу носила достаточно вызывающий наряд: мужицкие армейские брюки и говнодавы, выше пояса торс обнажён, только бюст компактного размера обтягивает тёмная топ-майка, руки от середины предплечий скрыты в натянутые рукава. Тёмные волосы кучерявые и пребывают в беспорядке. Хиксар — очень выразительный, нежный, милый красавец даже на фоне красивых телесных форм прочих айнур. Очень светлая кожа и белокурые волосы, нежные и мягкие в локонах, очень красиво спадающие краями на плечи. Глаза — светло-голубые. Носит всегда белую одежду, сейчас одет в очень светло-серый, почти что белый стройный костюм. Хиксар всегда очень дружелюбный, расслабленный и легко общается с людьми. Хиксар служил епископом в Риме, там его задницу обработали чуть ли не все во властной иерархии церкви. Хиксар любил религиозную и особенно католическую культуру, его восхищала месса, обряды, ритуалы и сам по себе религиозный экстаз. Так как человеком он сам по себе был добрым и отзывчивым, то легко собрал вокруг себя свою огромную общину, представляющую собой смесь католицизма, хиппи и Нью-Эйджа. Он собрал своих последователей на космической колонии Крунг Тхеп (на тайском — «Город ангелов»). Саурон создал Хиксара, когда размышлял о сходстве характера Каору Нагисы и эльфов-ваниар. Саурон презирал Хиксара за его расслабленность и отсутствие серьёзности, но очень ценил Хиксара как специалиста по религиозным и духовным делам. Никто не мог так реформировать зашоренные религиозные культы, как Хиксар. Сам Хиксар не верил в конкретного бога, он верил в религиозный экстаз как таковой и считал, что религия должна быть для удовольствия. Долго время считал себя человеком, до сих пор воспринимал себя как человека. Наконец Грэйв Виоленто — брюнет с очень длинными волосами, свободно доходящими аж до поясницы; носил чёрные брюки, туфли и жилетку с открытыми рукавами, под ней пододета белая рубашка. Грэйв Виоленто на улицах всегда носил чёрные очки. Он специализировался на вербовке новых сверхлюдей, наряду с Хиксаром, а также лично мог ликвидировать самых опасных из одарённых, если с ними не виделось возможным договориться. Грэйв и Хиксар находились в отношениях и предпочитали действовать в паре, дополняя друг друга. Саурон создал Грэйва по образу и подобию Акиры, думая о том, как Акира дружил с Каору в одном из прошлых таймлайнов. Грэйв — в противоположность весёлому и расслабленному Хиксару — был сдержанным, задумчивым, меланхоличным, серьёзным, молчаливым и твёрдо преданным делу партии. Сулу Сулузу, Хиксар Ферми и Грэйв Виоленто в момент встречи решили друг друга поприветствовать оргией, как это принято делать в нынешнем наступившем веке. Сулу первой захотела их. Самому Саурону плотские радости были абсолютно чужды, разве что он был готов совершить репродуктивное изнасилование или принуждение к таковому (без воли к власти, у него обычно не стояло). Между тем он хотел видеть Сулу обыкновенной бой-девкой, женщиной с мужским поведением, чтобы никто не заподозрил в ней нелюдя. Хиксар, наиболее лёгкий на отношения из этих двоих, первым обнажился на пару с ней, после чего отжарил её как следует прямо на глазах у Грэйва. Грэйв ничего не делал, просто стоял и смотрел. Когда Хиксар сбросил боезаряд, Грэйв тоже разделся. Хиксар тогда откинулся на кровать, Сулу изящно накрыла его под собой. Его член — вновь в её вагине. Грэйву осталось, разнообразия ради, сообразить, вложить клинок в задние ножны. Саурон хотел, чтобы его дети были похотливы, потому как похоть помогала их духу устойчивее скрепиться с плотью и окончательно отпасть от Саурона в сильные тиски материи. По этой причине он делал их сексуальными, зачастую их мужчины выглядели женоподобно или андрогинно, чтобы внушать похоть земным мужчинам. Имея их как женщин, они помогали их духу впасть в пучины материи. В таком случае эти младшие айнур, в отличие от самого Саурона, становились чрезвычайно зависимыми от своих материальных оболочек и от своей формы. Это с одной стороны позволяло их легко убить навсегда, с другой — с помощью специальной технологии пересадить их сознание в тело клона, ведь если новое тело будет точно таким, то дух не заметит разницы. Итак, в момент слияния все трое настроились на общую метафизическую тему. Так Сулу кончила, когда Хиксар и Грэйв одновременно заполнили ей своей спермой влагалище и задницу. Отдохнув от этого эпизода, они сделали вот так: теперь Хиксар вонзился в задницу Сулу, а Грэйв — содомировал Хиксара. Не меняя положения, они извергнулись дважды. Дальше Грэйв обнаружил в себе настойчивое желание насладиться вагиной Сулы. Его телесное начало успешно брало верх над чистым духом, всё дальше и дальше утверждая таковую посреди хватки материи. Итак, длинноволосый брюнет-красавчик насадил бой-девку на валгалище. Трудно себе представить, с каким пылом извергнулась кучерявая сучка: Грэйв чисто на уровне телесных ощущений уловил, как она три раза сотрясалась в конвульсиях, пока он заключал её в объятиях и обсасывал ей рот. Хиксар, естественно, в это самое время содомировал Грэйва. Брюнет залил её семенем, получив порцию чужого в свой зад. Дальше они больше не хотели совокупляться, но у них достало желаний сосать друг друга. Грэйв более всего захотел эту услугу от Сулы, и пока её благоуханный ротик смаковал его, губы брюнета сжимали трепетный член белокурого. Затем Грэйв тискал руками два восхитительных зада, Хиксар ещё прочищал ему седалище, Сулу ласкала Грэйву яички. Брюнет получил сперму, сбросил свою, сама кучерявая Сулу извергнулась ещё раз. Когда прибыли Лейф и Телисир, у троицы новых знакомых не возникло желание совокупляться с ними. Лейф уже обнаружил, что Телисир настолько впал в материю, что начал ревновать. Сам Лейф не испытывал желание заниматься сексом с кем-то, кроме него, так что решил не отзываться на чужие приглашения — и даже подумал, у них всё хорошо сложилось. Сулу, Хиксар и Грэйв уже насладились друг с другом и пока ничего такого не желали. — Убийца иноваторов освободил Фон Спаака, опасного преступника, которого нам было выгодно использовать как смертника. — Саурон осведомил своим голосом всех присутствующих. — Насколько я помню, у Фон Спаака есть многочисленные последователи, разнообразные диссиденты анархистического направления. — Хиксар, как специалист по части управления большим количеством народа, вспомнил об этом. — Мы можем послать наших агентов под видом кого-нибудь из них, чтобы увидеть, что они собираются делать в дальнейшем. — Я как раз следил за одним из них, по прозвищу «Пиромант». — Грэйв Виоленто вспомнил об этом. — Мне кажется, он — один из Япулов или их агент-кайдзин. — Я предлагаю собрать этих последователей как приманку, — Сулу Сулузу хотела как можно быстрее подвести противника на расстояние удара. — Может быть нам поговорить с ними двумя? Какие цели у Фон Спаака, какие цели у Ларса? — Лейф не стал называть последнего просто фразой «Убийца иноваторов» (иноваторы — специальное название для таких человекоподобных айнур). — Нет, Лейф. — Телисир ничего не предложил, он просто возложил руку на плечо Лейфа. — Если Пантократор решит прислушаться к тебе, то он отправит тебя самого на переговоры. Это большой риск для тебя. — Да, Лейф, — заботливо поддержал Хиксар, — не стоит с ним связываться. — Я за немедленную ликвидацию их обоих, они слишком опасны, — Грэйв Виоленто заглянул в глаза Лейфу, постарался внушить ему свою волю. Тут прозвучал Саурон: — Брина можно использовать как приманку, я думаю. Эта мысль не понравилась никому из тех, с кем он разговаривал. — Не нужно переживать, — постарался убедить их в этом Саурон. — Ваш собрат будет надёжно защищён. Что до твоей идеи, Хиксар, я её поддерживаю. А вот ты, Лейф, тоже говоришь дело. Да, нужно поговорить с Убийцей иноваторов. Но я думаю, для этих целей больше подойдёт твоя прошлая личность — Бэсида Пэйн. Ты согласен, чтобы я снова вернул его к жизни? Хиксар сразу же занервничал, вспоминая те жуткие ощущения, когда наномашины распространялись по материальному телу и стремились его уничтожить; пусть даже сейчас возражать не стал. — Хорошо, как вы считаете, Пантократор, — Лейф решил согласиться. После этого Лейф вышел в парк, сел медитировать. Рядом вырос гигантский зелёный бутон, когда его лепестки распахнулись, из него вышел Бэсида Пэйн — обнажённый андрогинный, внешне выглядит как Лейф Речитативо, только травяные зелёные локоны сами собой приняли более торчащую, острую форму, они напоминали по своей структуре больше иглы хвойных деревьев, чем обычные травинки. Да и выражение лица, фиолетовых глаз — иное, злое. В дальнейшем Бэсида Пэйн облачился в чёрный наряд, похожий на чёрный наряд Лейфа Речитативо, но с белыми элементами и короткой юбкой. Бэсида Пэйн так обратился к Саурону: — Пантократор, я говорил вам, нельзя допускать людей до использования могущественных способностей. Я обещаю извести этих двоих в обмен на возможность дальнейшего полноценного осознанного существования. Бэсида Пэйн покинул их. Грэйв Виоленто проводил его взглядом, исполненным неприязни. В тот раз, когда Бэсида пустился в произвол, именно Грэйв расследовал его дело, выследил и обезвредил, доставив на суд Саурона. Сейчас Лейф Речитативо уснул, после повторного воплощения Бэсиды он чувствовал себя ослабленным, ему требовалось восстановить силы. Как только Лейф закрыл глаза, его сразу же посетил кошмар… У Фон Спаака имелись фанаты в тех местах, где ему довелось порезвиться. Многие диссиденты видели в нём избранного, который мог сокрушить Единое Государство. Фон Спаак увидел во снах их лица — жирная девка, способная легко похудеть с помощью искусственных препаратов, но убеждённая, что коррекция внешности и биологическая модификация — это плохо; несколько злобных стариков, отвергающих биологическое бессмертие; троица клонов, сбежавших из лаборатории, где над ними ставили опыты; отталкивающий грязный чувак, способный управлять животными; пятеро угрюмых бородатых мужиков, готовых воевать хоть с чёртом, но против Федерации; десяток просто оголтелых бунтарей и анархистов, готовых воевать за любой беспорядок; даже один шизофреник, которого смогли вылечить с помощью современных методов полностью, он на это разозлился и возжелал отомстить; восемь экзальтированных девиц, просто влюблённых в Фон Спаака. Лейф Речитативо во сне видел всю эту ситуацию от лица Бэсиды Пэйна, говорящего от имени Фон Спаака с его приверженцами. Он надоумил их убить собственных друзей, родственников и близких, чтобы отвергнуть прежнее общество и доказать свою верность Фон Спааку. Чтобы агенты Федерации в их числе могли войти в доверие к Фон Спааку, Бэсида пошёл на жертвы среди совершенно непричастных лиц. Лейф проснулся в поту и страхе, испытывая ненависть по отношению к своей предыдущей личности. Бэсида Пэйн не испытывал пиетета даже к себе подобным, так что чего ему жалеть каких-то людишек? Саурон спокойно принял такой ход событий и не собирался в этом никак его ограничивать. Итак, посреди жаркой Аризоны собрались до полусотни фанатичных экстремистов и террористов, разбавленных двойными агентами Единого Государства, в том числе такими, которые сейчас не помнили о том, что они двойные агенты. Фон Спаак действительно материализовался перед ними, сплёлся из миниатюрных красных молний в ответ на зов их заклинаний и восклицаний его имени. Его сразу же окружил экзальтированный вой приветствий и восхвалений. На всё это Фон Спаак смотрел весьма скептически: — Вы здесь, чтобы служить мне? — Да! Да! Фон Спаак! Фон Спаак! Фон Спаак, я тебя люблю! Они торжественно рукоплескали и скандировали его имя, на что он, с нечитаемым выражением лица, просто поднял руку, все они смолкли. — Вы всё это время хранили верность мне? Вслед за очередным фанатичным всплеском скандирований и воззваний, Фон Спаак более грубо их прервал: — Ради меня вы убили тех, кто лично вам доверял?! Ваших друзей, близких родственников? На этом фанатики начали заявлять, что он сам их об этом попросил. — Вы меня лично не видели, чтобы получать от меня такие приказания; вы все без задней мысли повелись на гапоновщину, уверен, среди вас полно кротят… — Фон Спаак очень смутил своих последователей. — Но даже без этого, неужто не понимаете, вся гниль Единого Государства в безропотном и безвольном подчинении начальнику? Меня выворачивает от вашей рабской натуры. Вот мой новый знакомый тоже валит своих братушек и сестричек — и хочет завалить своего батяню, но это ради мести за свою личную боль, а не потому, что он кому-то безмозгло предан. Такое я могу понять. Вы — сдохните, как жили! Лица последователи исполнились ужаса, когда Фон Спаак просто плюнул в их сторону, в результате чего пески под их ногами сделались зыбучими. Поглотили за считанные секунды, множество кричащих людей просто исчезло. Фон Спаак теперь даже как-то меланхолично посмотрел на ровный след над этой братской могилой. Ещё раз плюнул в неё, после чего посмотрел в сторону ближайших скал. Дал понять, что видит того, кто за ними притаился. — Я — Пиромант. — Из вспышки пламени, перед Фон Спааком материализовался чудной мужичок в строгом костюме, у него тёмные, очень пышные и взлохмаченные волосы. — Я — из Япулов. Я пытался с толком окучить этих придурков. Ты согласен, что враг моего врага — мой друг? — Что у Саурона за тёрки с Япулами? — поинтересовался Фон Спаак. — Саурон намерен истребить наше гнездо в центре Млечного пути. Этот тиран угрожает нашему народу. Предлагаю объединиться в борьбе с ним, как равные? — Пиромант натянул улыбку, протянул руку. Фон Спаак видел сквозь иллюзию его настоящий облик: — Клешни не пожимаю. Сам анархист скрывал свои кисти рук в карманах, смотрел с подозрением и с задумчивостью: — Что конкретного Япул может нам предложить? — спросил он, когда Пиромант опустил руку. — Пока что я не видел ничего, кроме дурацких Террор-Кайдзю… Саурон, естественно, выслал сейчас людей на захват. Хиксар Ферми и Грэйв Виоленто десантировались из космоса в Гандамах «Сефер Разиэль» — у них были красивые черты и белые с синими цвета; главная деталь облика, у них есть механические крылья, прямо к которым крепятся ещё одни механические крылья. В результате получаются фигуры около двадцати метров ростом, похожие на библейских серафимов. Оснащены винтовками, щитами и возможностью активировать пару световых мечей. — Хотят помещать нам… — Пиромант зло взглянул в небо, откуда на них пикировали сразу две смерти. Ментальные волны Хиксара и Грэйва уже струились с вышины, в частности, они блокировали возможность сбежать с помощью телепортации или сверхскорости. — Фон Спаак, мы с тобой уже, бывало, сражались бок о бок с Террор-Кайдзю! — обратился к нему Хиксар, когда Сефер Разиэль приземлился. — Прости, красавчик, но я не могу упустить такую птицу счастья! Я готов разрушить Единое Государство! — Фон Спаак полыхнул глазами. — Я призову огненного демона нам в помощь! — Пироман распахнул руки, материализовался из пламенного всполоха Террор-Кайдзю. Ростом почти шестьдесят пять метров, напоминает антропоморфную птицу с двумя клювами. Кажется, что она задирает голову и указывает клювом в небо, однако, если посмотреть с точки зрения нижнего клюва, то, кажется, голова стоит ровно. Шкура каменисто-серая, во многих местах это существо покрывает черепично-красная броня, из такого же красного вещества состоят оба клюва, разнообразные наросты, рога и шипы. Присутствует хвост рептилии. Злобные глазки находятся по бокам и почти у самого затылка. — Террор-Кайдзю, нужно звать «Небожителей»! — Грэйв Виоленто сейчас встал на землю. Гандамы закрылись щитами, потому как Террор-Кайдзю начал очень быстро стрелять из своих клювов подобиями ракетных снарядов. Террор-Кайдзю шагнул после этого очень решительно, сконцентрировал весь свой пирокинез в форме меча. Грэйв Виоленто… оказался пронзён с его помощью, меч прожог щит, после чего прожёг доспех Гандама. Хиксар Ферми настолько поражён этим, что даже не смог ничего сделать. Огненный демон расплавил механического серафима изнутри, пилот погиб. Сразу же после этого Фон Спаак смог совершить телепортацию, прихватив с собой Пиромана и его Террор-Кайдзю. Когда «Небожители» десантировались, то увидели нервный срыв и истерику Хиксара. Ларс в это время решил ещё немного поубивать обычных иноватров — айнур, принявших облик людей, чтобы существовать среди человеческого общества. Сообщения о погибших посыпались как из рога изобилия. Лейф, Телисир и Сулу смотрели на то, как голограммы у них перед глазами показывает изображения — вот убили некого молодца в чёрном на свадьбе; убили изящную девушку, сидящую на свадьбе; убили молодца, идущего в компании двух девушек (они тоже погибли); убили ещё пару иноваторов на какой-то важной встрече… Ларс вступил в телепатическое общение с Япулами, достаточно хорошо освоился со своими сверхъестественными силами и со свойствами хаотического лабиринта, чтобы просто телепортировать на место предполагаемой цели своих трёх Гандамов: они пуляли прямо туда, где, как ощущалось, находилась цель, чтобы сразу же исчезнуть. После себя они обильно оставляли руины, трупы, крики, стоны и ужас. Один Гандам телепортировался аж там, где находился Тиерия. Естественно, Тиерия просто усилием воли вытолкнул частицу Лейва из этого робота, подчинил его обратно себе. Он не был беспомощен. Второй Гандам материализовался там, где находились Лейф, Телисир и Сулу. — Твою ж!.. — Телисир в любой экстремальный момент копировал ругательства, услышанные от других людей. Робот возник прямо из воздуха в нескольких метрах от здания, после чего запульнул в него базукой. Лейф уж очень сильно разозлился. Он развернулся внутри барьер, погасил им ударную волну, остановил обрушение здания. Между врагом и барьером осталась только дыра в стене. Сулу дальше запрыгнула на этого робота быстрее, чем он успел воспользоваться пулемётом. Её соприкосновение с кабиной изгнало дух Ларса. Он тогда отказался от такого нападения — у него остался всего лишь один Гандам. Хотя он мог получить новые, для очищения мира от «ложных людей» требовалось принципиально больше сил и средств. И Ларс узнал о них благодаря Пироманту, которого к нему привёл Фон Спаак. Ларс и Фон Спаак прибыли в Румынию, где Саурон открыл школу чёрной магии — Схоломансу. В реальности, откуда он прибыл, такую же открыл Ньярлатхотеп. Саурон полностью скопировал её, хранил тут гримуары. Здесь ересиарх Агандаур (его обычно звали просто Ересиархом) обучал тёмных епископов. Они представляли собой призраков, которые выглядели как сгустки тьмы, могли коммуницировать с материальным миром только при помощи специальных магических балахонов. Все они были инкарнацией смертных существ, которые продали свои души Саурону во всех предыдущих реальностях, которые он посещал. Агандаур единственный обладал материальным телом, он выглядел кроваво-красным, напоминал собой гигантского мускулистого чёрта без кожи, состоящего из слегка пережёванного мяса, его накрывало тёмно-фиолетовым балахоном. Над головой всё время медленно кружились магические кубы разных цветов, которые содержали в себе его силу. Агандаур и его епископы обучали чернокнижников, ведьм и колдунов, по этой причине в стенах Схоломансы хранились разнообразные зловещие гримуары, наполненные сверхъестественной силой. Ларс и Фон Спаак прибыли сюда. Ларс знал, каким образом проникнуть сквозь защитный барьер. Агандаур увидел их в хрустальном шаре, когда они проходили сквозь него. В силу самонадеянности, Агандаур собрал епископов, нежить решила их поприветствовать лично. Итак, Ларс и Фон Спаак очутились в каменной комнате, где прямо в воздухе парили разнообразные гримуары. Некрономикон с кучей вариантов, Книга Эйбона («Liber Ivonis»), «Золотая Ветвь», «De Vermis Mysteriis», Фрагменты Целено, «Cthaat Aquadingen», «Молитвенник Крови», Книга Лоагеф, Ключ Соломон, Лемегетон, Великий Гримуар, «Чёрная курочка», Книга Дзян, Фрагменты Элтдауна, Писания Понапэ, Фрагменты Сассекса, Откровения Глааки, Семь сокровенный книг Хсана, «Унтер-Зее-Культен», Песни Ихе, Фрагменты Гхарна, Liber Damnatus Damnationum, «Король в желтом», Песнопения дхоулов, Рукопись Войнича и далее, далее по списку. Не успели они оглядеться, как сюда заявилась вся коллегия — вторженцев окружило огромное количество призраков-епископов. — Как видите, у нас в Семинарии очень много гримуаров, — цокая копытами, вышел сам Ересиарх, — но всегда приятно, если их количество множится. Как минимум на пару штук хватит вашей кожи, которую мы спустим с вас заживо. — Фо-фо-фо-фо! — у Фон Спаака был характерный смех, которым он буквально оглушил врагов с помощью звуковой магии. Призракам это не грозило, но вот у органических противников начало бы звенеть в ушах и отдавать звуком «н». Когда Фон размахивал в бою руками, с них слетали алые разряды, пробивавшие воздушное пространство с характерным звуком «спаак». Вот за это Фон Спаака стали так называть. Итак, анархист поразил своей хаотической энергией ближайшие гримуары, в результате чего их экзистенциональное содержание дестабилизировалось. «De Vermis Mysteriis» буквально взорвались роем демонических мух и потоком демонических опарышей; «Cthaat Aquadingen» лопнул морским цунами; Фрагмент Целено превратился в ураган; «Молитвенник Крови» брызгал алым гейзером; Ключ Соломона выродил рой маленьких, но всё время разрастающихся сюрреалистических демонов; «Король в жёлтом» превратился в мешанину света и тьмы, которая стремилась превратить всё вокруг в жёлтую вязь; детонация Некрономикона, предсказывавшего наступления Странных эонов, усилила все эти магические эффекты во сто крат; Текст Р’льеха начал воплощать сны из грёз ближайших сновидцев; Песнопение дхоулов открыло портал на планету дхоулов, откуда, впрочем, они не спешили тут появляться, почувствовав по эту сторону портала лишь губительное бесчинство стихий; «Чёрная курочка» разразилась роем василисков, стремящихся убивать взглядом… Фон Спаак громко заливался смехом посреди этого фейерверка, получая искреннее удовольствие от творения хаоса. Его не устраивало только то, что окружающие его епископы-призраки давно лишились физических лиц и привычных человеческих эмоций — великий анархист бы многое отдал для того, чтобы увидеть ужас на их человеческих физиономиях. И тогда Ларс вспомнил тему Мелькора, происходящую напрямую из того бардака, который творится в уме Азатота. Происходящее сейчас вокруг — это уменьшенная версия того сосредоточение сил первичного хаоса, который, путём своего противоречия, породил весь остальной Тричилокосм. Ларс распространил свои ментальные волны, благодаря чему смог уцелеть здесь на пару со своим компаньоном. А вот всех остальных уничтожило в одно мгновение. Сама Схоломанса превратилась в кратер, заполненный разноцветной субстанцией, в бассейн светящейся мякоти, идущий парой. Ларс сотворил барьер над ней и парил в пару со Фон Спааком. Вглядываясь в это ужасающее противоречие разнообразных мистических сил и элементов, Ларс осознал своё происхождение. — Я — малый Мелькор. — Ларс обратился к Фон Спааку. — Я думаю, ты знаешь, Великий Ктулху может возродиться благодаря своей Тайной дочери — Ктилле. Из её чрева может выйти его новая инкарнация. — Это из «Невыразимых культов»? — вспомнил Фон Спаак. — Этот гримуар написал оккультист фон Юнтц. На последних страницах он описал ритуал возрождение отца из плаценты своей дочери. Используя этот ритуал, Великий Ктулху способен оперативно восстановить своё тело из чрева своей дочери Ктиллы. Ктулху не понравилось, что фон Юнтц разглашает заклинание. Поэтому беднягу нашли разорванным на части прямо за закрытой дверью своей комнаты. Его друг Алексис Ладо попытался сжечь книгу, а когда не смог — ведь рукописи не горят — то перерезал себе глотку. Пока до него не добрались. — Вернуть так можно не только Ктулху. — Ларс подумал. — Если я продолжу накапливать в себе энергию деструдо, то рано или поздно я превращусь в Мелькора. Моё его вольётся в его эго. «Невыразимые культы» брошены в Чёрный котёл. — Если Мелькор пробудится, наша планета будет точно уничтожена. Что касается всего остального Тричилокосма, — Фон Спаак пожал плечами, — я уж не знаю. Однако я знаю, как уничтожить эту планету даже с теми возможностями, которые мне доступны сейчас. Я просто не хочу этого делать. Я не хочу уничтожать этот мир. Я хочу освободить его от деспотии. — И каким ты видишь этот освобождённый мир? — решил узнать Ларс. — Без Саурона свободные народы будут уничтожать друг друга как раньше, а с теми возможностями, которые у них есть сейчас, они могут уничтожить всё живое на этом земном шаре. Представь, сколько можно нанести разрушений, если просто сбросить с орбиты хотя бы один цилиндр О’Нила? — Я хочу создать что-то вроде Неверленда, где мы будем за Питера Пэна. Да, свободные народы будут воровать, убивать и трахать гусей. Но по моим правилам. Я не буду мешать им это делать, кроме как в тех случаях, когда сочту нужны вмешаться. Так Октуроном правит Король Карсай, аватар Ньярлатхотепа. Ларс, тебе интересно такое будущее? — пожелал узнать Фон Спаак. — Мне безразлично, если честно. Я просто хочу разрушить царство лжи. — Ларс постарался измерить глубину этого желания. После чего запел, вложив в свой голос должные эмоции и глубокие духовные переживания: — Не мёртво, что в вечности живёт — в странные эоны и смерть порой умрёт… Умирающий смерть презрит, и в семени своём восстанет, рождённый снова жить! В результате из «Чёрного котла», из бассейна энтелехии начала подниматься Деус-машина Агностос Теос. Саурон задумал её, поделился с Ересиархом. Она создана будет из куска Мелькора. Сейчас, с помощью наследия Мелькора и «Невыразимых культов», Ларсу хватило одного лишь эйдоса в уме того, кто был раворён в субстрате, чтобы призвать её в той степени, в которой это было возможно. Более трёх сотен метров в высоту, чёрное чудовище из вещества, одновременно подобное металлу и минералу. Сейчас Агностос Теос материализовался лишь наполовину — гуманоидная фигура восстаёт из вытянувшегося конуса хаотичной протоформы. Он может находиться только в этом бассейне. К нижней части его корпуса прикреплены две гигантские руки, похожие на щиты, они обычно и служат оружием. Верхняя часть в основном гуманоидная — с двумя руками и лицом, похожим на щит. На нём проступает трезубая Корона Мелькора, обрамлённая терновым венцом. Саурон испугался — обратился сейчас к своему узкому кругу ближайших иноваторов: — Когда я создал Ларса, я думал об отце семьи. Из-за этого, сам того не ведая, я поместил в него мой собственный отцовский образ Мелькора. Из-за этого началось его возрождение. Я не могу позвать на помощь Элхэ, как обычно зову её на бой с Япулами: она встанет на сторону Ларса. По этой причине, дети мои, я лично выйду сражаться с Ларсом и лично возглавлю вас. В Брюсселе находился гигантский процессор, размером с небоскрёб, погружённый под землю. Над ним Саурон материализовал свою собственную Деус-машину Золотое Наследие, двинул по воздуху эта махину без рук и ног, добрых восемьдесят метров в высоту. Её закрывали всевозможные барьеры, в том числе барьер невидимости — обычно люди не могли её увидеть вовсе, даже другие сверхъестественные существа видели её лишь смутно. Многие остальные бойцы седлали свои Гандамы. Саурон пока не решался им выдать что-то посерьёзнее, в том числе по той причине, что он не мог уверено контролировать более могущественных супер-роботов. Требовалось развитие нынешнего эона, тренировка воли и уличение навыков программирования. Лейф остался рядом с Брином, по-прежнему находящимся в состоянии, близком к летаргии. По-быстрому их доставили на территорию, где не действовали боевые сверхъестественные способности, в том числе их собственные. Это палаточный городок посреди Аризоны, обведённый специальным магическим кругом. По периметру стоят андроиды-охранники. Лайф сейчас стоял возле Брина, сидящего перед ним на стуле. Сам держал руки у него на плечах и с состраданием глядел в пустой и холодный глаз. Лейф пытался нащупать сознание мальчика в целостном виде, вытащить его из забвения. Его отвлекло чутьё на опасность, рядом появился нападающий. Лейф схватил ребёнка, вместе с ним уклонился от выстрела. Пули пробили спинку стула. Лейф увидел у выхода из палатки Пироманта, вооружённого двойным пистолетом, смахивающим на обрез двустволки. — «Зачем им пытаться убить Брина?» — Лейфу хватило скорости, чтобы унести ноги и ребёнка в руках. Он пробил собой брезент палатки. Пиромант с досадой бы выругался, будь он человеком. Сейчас ему пришлось тоже уносить ноги. У него был шанс только на одну попытку — после этого защитные чары собрались обрушиться на него. Пиромант выбежал из палатки, роботы сыпали в него из автоматов, в помощь им из земли восстали големы. Пиромант унёс ноги за пределы круга, там по нему загрохотали пулемёты Гандама Сулу. Пиромант телепортировался во вспышке пламени. Схоломанса находилась под землёй, над ней — скалистые возвышенности, вокруг — глухой лес. Официально — это заповедник. Пасмурные облака неспешно бегут через всё небо. Агностос Теос теперь возвышался прямо из центра чаши, её нутро — бассейн волшебного хаоса, вокруг — скалистые края. Животные бежали прочь, птицы взлетали с крон европейских деревьев. Сами деревья оживали — многие из них были энтами, которых учёные Единого Государства также вывели с помощью генетики. Пиромант и его слуга — Огненный демон — появились у края чаши. Агент Япула принял свой истинный облик — он сам едва ли уступал Террор-Кайдзю: пятьдесят метров ростом, тёмно-синий, слегка фиолетовый, покрыт красным экзоскелетом, особенно защищён торс. Голова — непропорционально большая, если глядеть спереди — выглядит как красный ромб, в самом низу вытягивается длинная морда с подобием хобота на конце. По бокам большие, круглые и выпученные глаза. По бокам головы торчат длинные уши-трубки. Левая рука заканчивается гипертрофированной клешнёй, правая — четвёркой пальцев с позолоченными когтями. Руки и ноги покрыты красными, выступающими насквозь кожу костями, похожими на рёбра. — Пока вы не войдёте в полную силу, я со своим слугой буду сдерживать их! — сообщил Кайдзю-Пиромант. — Если я выживу, мой народ будет спасён от тирании Саурона! А ещё я буду повышен до со-верховной личности нашего сверхразума. Последнее предложение, похожее, полностью раскрывало мотивы Пироманта. — Почему агенты Япула пытались убить Брина? — Лейф сейчас держал на руках Брина, глядел через экран на то, как Гандамы движутся к своей цели. — Понял!.. На бой с Ларсом, Фон Спааком и Япулами одними из первых прибыли «Небожители» — Сецуна, Локон, Аллилуйя и Тиерия десантировались с «Птолемея». Их Гандамы снизились и летели почти что над лесом. В их сторону первыми двинулись Пиромант и Огненный демон (ему дали кодовое имя «Огнемон»), оба щедро выдохнули пламенем, подпалили машкуши всех деревьев на пути. Гандамы уклонились. — Вам не победить нас! Наши мечи в лёгкую проткнут ваш трижды заговорённый мифрил, а ваши орудия дальнего боя нам не страшны! — Пиромант щёлкнул золотистыми когтями, высек искры, из них разожглось яркое пламя — целый пирокинетичекский клеймор вытянулся из его руки. Агент Япула первым ринулся в ближний бой. Сецуна сделал вид, что сближается с ним, после чего резко отступил. Локон выстрелил из снайперского орудия два раза — в обоих случаях Пиромант и Огнемон отбили попадания своими пылающими клинками. Аллилуйя летел в форме истребителя, выпустил ракеты. По мере сближения с ними, Террор-Кайдзю выдохнули пламенные струи, расплавили ракеты, заставили детонировать рядом с собой. Какие-то там жалкие осколочные ошмётки этих монстров вообще не брали, они даже не щекотали их экзоскелеты. Сецуна и Тиерия дальше сделали вид, что идут на сближение, приземляются поближе к ним, ломают деревья своим движением. — Я же говорю! Ваше!.. В этот момент, когда казалось, Гандамы сблизились с ними, Сецуна и Тиерия вновь резко отдалились — и в следующий момент из воздуха материализовалась настоящая летающая крепость. Золотое Наследие парило перед растерявшимися япуловцами. Его, сверкающие драгоценным металлом, броневые пластины разошлись, обнажили, ребящие в глазах, дула орудий разного калибра. Пиромант и Огнемон сразу же ударили своими пламенными клинками по защитному барьеру, от соприкосновения с ним те просто развеялись в чистый огонь, не сформированный ни в какой твёрдый, конкретный объект. Ничего сделать против этого барьера они не могли. — Это по-вашему огонь? — усмехнулся Саурон. — Вот это огонь! Вся температура Планка! Залп всех орудий Злотого Наследия накрыл Пироманта и Огнемона, ужаснувшихся своей беспомощности и обречённости: оба превратились в тёмные фигуры, утопающие в огне, в следующий момент уже расщепляющиеся без следа посреди золотой дали. Когда вспышка от выстрела, несущего в себе бесконечную энергию, по-быстрому угасла, от Террор-Кайдзю остались только чёрные следы над землёй. Золотое Наследие двинулось дальше по воздуху — по направлению к Агностосу Теосу. — Я отомщу вам за моего друга! Убью вас! — охваченный жаждой мщения, Хиксар Ферми летел сейчас на своём «Сефер Разиэле». Ларс поднял бластер в руке своей громоздкой, тёмной Деус-машины — Агностос Теос стрелял белизной, стирающей из реальности любой предмет, в который она попадала. Онтология, вещество, физика, метафизика — всё это просто пропадало без следа, если белизна поглощала в себе любой предмет. Хиксар увернулся сразу от нескольких выстрелов, те зря разрезали небосвод. Юркий робот, подобный механическому серафиму, лучше всего подходил для манёвренности. Хиксар вызвался отвлечь на себя Ларса, когда Саурон подводил к нему Золотое Наследие. Сейчас восьмидесятиметровый бронированный стрелок появился здесь в пределах видимого спектра — плотные лучи отстрелили стирающий бластер Агностос Теоса. — Я тебя породил — я тебя и убью! — Саурон от всей души шпарил своими лазерами с температурой Планка. Ему удалось изрядно прожечь Агностос Теос, Ларс заблокировал дальнейшее его уничтожение с помощью светового меча: если одна рука Деус-машины Мелькора заканчивалась бластером, то вторая могла выпустить такой же стирающий луч, только он шёл постоянно и бил на определённую длину. Саурон сразу вынужден перекрыть его с помощью плотного ответного огня своих грудных пушек. Попади Демократ сам под бластер Мелькора, от него бы самого ничегошеньки не осталось. Бластер стирал температуру Планка, но весь себя на это расходовал. У Деус-машины Мелькора — в таком незавершённом состоянии — просто-напросто не хватило мощности пробиться до источника этих лучей — до самого Золотого Наследия. Параллельно этому Тиерия посыпал своими лучами в Агностос Теос — туда, где Саурон уже испарил защитную оболочку. Повредил его механические внутренности. Это ухудшило функционал всех систем. Тирия напрягся, забыл про что-либо ещё вокруг себя, кроме этой цели. Поливал врага из всех орудий, звучал пением разрушения, динамики Рафаэля надрывались. Увы, у Тиерии не хватило собственного онтологического веса для несения какого-либо существенного ущерба Агностос Теосу. В полную мощь эта трёхсотметровая чёрная Деус-машина была равна Небесным Рыцарям NERV, Мадоре, Фэанору и Симону. Сейчас она призвана в самой слабой, полуживой форме, однако даже так ей хватит сил всех тут уничтожить. Хиксар столкнулся в небе с Фон Спааком. Механический серафим против механического паука-кентавра. Световые мечи ангела нарезали арахнида целиком. Хиксар аж было восторжествовал, как вдруг останки машина Фон Спаака превратились в обыкновенный Гандам, да, тоже нарезанный, один из тех троих, кого Ларс брал под контроль. — Иллюзия! Фон Спаак засмеялся — сбросил маскировочный кокон, который скрывал облик, если его алый арахнид не совершал никаких активных действий. Атакой в тыл срезал крылышки механическому серафиму. В лице Хиксара дало о себе знать яростное отчаяние. Он падал. Локон стрелял в Фон Спаака из снайперского вооружения. Аура Фон Спаака отклонила выстрел, после чего пилот проклял Локона именем Вельзевула. Демонические мухи окружили зелёного робота, в местах, где они соприкасались с корпусом, начинали размножаться демонические опарыши, разрушающие металл очень быстро. Такие особенно плотно забили собой снайперское дуло — Локон несколько раз перевернулся, сдул рой мух и личинок — пока больше стрелять он не мог. Требовалось заменить орудие. Аллилуйя выпустил целый рой небольших ракет по Фон Спааку. Арахнид распространил деструктивную ауру, ракеты, по мере сближения, покрылись трещинами, детонировали, не достигнув цели. Сецуна подошёл очень плотно, его Гандам с головы до ног покрылся защитными мистическими письменами. Его не брали проклятие и порча. Столкновение — оба робота пострадали: курд ятаганом срезал третью часть заострённых конечностей Фон Спааку, Гандам Сецуны проткнут оставшимися орудиями анархиста. Обычный робот бы распался на куски. Но Сецуна-то на самом деле управлял инопланетным организмом, который был призван имитировать другие механизмы. Живой металл втянул в себя все эти красные конечности, после чего начал затягивать верхнюю часть полугуманоидного робота Фон Спаака. Он мог бы вырваться — Аллилуйя выдал врагу из базуки почти-что в упор, разметал большую часть машины. Сецуна втянул в себя остатки. Жаль, ассимиляция не могла ничего сделать с Агностос Теосом. Никто из обычных гандамов не мог внести своей прямой вклад в борьбу с Агностос Теосом, чья субстанция была неуязвима для любого оружия, кроме пушек Золотого Наследия. Сейчас меч Ларса иссяк, у Саурона дула также больше не могли извергать атаки такой мощи. Ларс решил использовать последний, самый сильный приём Агностос Теоса. Он разворачивает вокруг гигантские силовые поля, они напоминают собой оккультные пентаграммы. Такие вращаются и заливают всё внутри ловушки уничтожающей белизной, оставляя совершено целыми лишь те объекты, которые хочет оставить пилот. Ларс задействовал её, а чтобы Саурон не мог ему помешать — использовал пулемёт, такой бил рядом с дулом светового меча. Золотое Наследие пока закрыло свои орудия бронёй, таковая сейчас принимала на себя обстрел из пулемёта. Она шла трещинами, правда очень быстро восстанавливалась — быстрее, чем успевали подлетать следующие пули. Сецуна сейчас столкнулся лицом к лицу с Фон Спааком посреди пространства их разума, визуализированного как подсвеченные ртутные пары, сквозь которые пробегают тонкие молнии электричества. Это общий разум для всей расы живого металла. — Ты не тупо батрачишь на Единое Государство, у тебя есть своё собственное виденье мира… — звучал Фон Спаак. Он стал единым целым с Сецуной, они нашли друг на друга, как одна окружность — на другую такую же. — У тебя тоже, но ты хочешь вернуть территории вражды, я, так или иначе, желаю добиться территории мира… — Сецуна мужественно посмотрел ему в глаза. — Признаться, я понятия не имею, как сделать так, чтобы всё было о’кей. Мне нравится анархия, так как она лучше всего мне подходит… Но вот большинство едва ли оценит мои старания. — Фон Спаак решил отступить, чувствуя, его воля слабее, чем воля Сецуны. — Пожалуйста, Камал, не утрачивай веру в своё собственное видение мира. На том Фон Спаак растворился в бессознательном, сам пожелав сойти с игровой доски вслед поражению. Сецуна вернулся в материальный мир, осознал себя посреди своего Гандама, вернувшего себе первоначальную форму после того, как в нём исчезло всё вещество вражеской машины. Увы, что-либо сделать ему ещё не дали. Появился Айс Гандам — белый, светло-серый, фиолетовый с синими оттенком, есть такой же вариант цвета, но более светлый. У него к предплечьям крепятся заострённые орудия. Внутри — Бэсида Пэйн: — Умри! — ненавидя метафизически развитых людей, он решил избавиться от самого опасного из них (на сей момент). Сецуна очень сильно оплавился от прямой лучевой атаки. — Ты — сумасшедший! — Аллилуйя вытаращил оба разноцветных глаза, после чего в ярости посыпал выстрелами из базуки. Бэсида лазерами испарил эти снаряды. — Чёртов ублюдок! — Локон за это время успел перевооружиться, задействовать запасное снайперское орудие. Его Гандам занимал позицию на земле рядом с густой растительностью. Бэсида заставил энтов ожить и окружить с разных сторон, оплести корнями и лианами. Разозлённые деревья погребли под своей массой Гандама Локона. — Металюди — зло! От них один вред нашей Империи айнур! — Бэсида выдвинул световой клинок. В этот же момент над всем лесом формировался световой колпак, в воздухе вращались пентаграммы, которые должны были стереть внутри их всех. Хиксар поднял на ноги своего Разиэля, с оставшимися крыльями он всё ещё мог взлететь, правда, был далеко не таким манёвренным, как с ними со всеми. Лайф использовал сознание Брина, чтобы докричаться до Ларса. Ларс, сейчас собираясь обрушить заклинание абсолютного уничтожения, смог услышать его. — Ларс, пожалуйста, прекрати! Не убивай нас! — Вы — «фальшивые люди»! Умрите за мою боль! — прозвучал Ларс, стоя в кабине Агностос Теоса. Покрытый сияющими символами, конец руки его Деус-машины превращается в массивный пулемет, стреляет многочисленными магическими пулями, способными превратить всё в радиусе нескольких квадратных километров в пустошь. Ларс ликовал, глядя на то, как перед ним Золотое Наследие вращается под обстрелом, а в небе накапливается локальный армагеддон. — Заклятие связывания! — Ларс пулями пронзают область вокруг Саурона, создавая круг белизны с архаичным узором в центре. Он не даёт цели двигаться. Саурон не может покинуть поля боя. Когда казалось, что Ларс победил, Лейф разорвал его сознание своим криком: — Ларс, мы тоже чувствуем боль! Пити могла бы тебя любить, Брина мог бы вас любить, вы могли бы жить как реальные люди! Ты сам виноват, что лишился счастья! Так что, пожалуйста, не надо лишать его нас! Что ты будешь делать после того, как убьёшь всех нас?! Убей себя, спаси нас от себя и себя самого от того, кем ты стал!.. Воля Лейфа достигла пика, вонзилась в ум Ларса. Малый Мелькор понял, что всё это так. Деструдо возобладало. Ларс не находил в себе такой глубокой пассионарности, которая была присуща самому Несущему Окончательное разрушение, потому не мог послужить сосудом для его дальнейшего возрождения. Он захотел остановиться. — Да, ты прав… — Ларс активировал всеобщее уничтожение, в последний момент заменив цели. Колпак схлопнулся, но в белом всполохе исчез один только чёрный гигантский Агностос Теос. Золотое Наследие и Рафаэль Тиерии находились перед пустым кратером. Ларс предпочёл покончить с собой. Лайф продавил свою волю в его сознание. Над Сецуной занесён световой клинок, способный окончательно его добить. Курд моргнул, увидел, как световой клинок останавливается возле его Гандама. Второй световой клинок А первый погас в занесённой руке, когда второй прорвался из корпуса Айс Гандама. Хиксар проткнул Бэсиду. Айс Гандам сорвался с клинка, падал, в нём ещё жила воля пилота, мех брыкался в полёте и стрелял лучами. Аллилуйя и Локон, оба в страшной ярости, одновременно поразили его, стёрли Бэсиду в порошок. Лейф отпрянул от Брина, аж захотел расслабиться, как вдруг почувствовал ментальный натиск. Утратив тело, Бэсида вернулся к нему: — Отдай мне своё мясо! Я должен избавиться от всех метафизически развитых людей! Голос яростно гремел внутри головы, страдающий Лайф схватился руками за виски, аж рухнул на пол. — Лейф! — к нему подбежал Телисир, возложил руки на зелёную голову. — Изыди! Как иноватор-врач, он умел лечить психические заболевания подобным образом. — Нет!.. — эго Бэсиды было удалено, как удаляется враждебная вирусная программа. Лейфа охватило облегчение и расслабление, он вытянул ноги… Мехи вернулись на базу. Саурон первым делом всех повысил в звании. А также любезно поинтересовался у своих подчинённых, чего они желают. Лейф… обнаружил, что он психически травмирован, когда убил другого айну. По этой причине этот иноватор попросил разрешение отправиться куда-нибудь на далёкие планеты и заняться их терраформированием. От былого любезного Хиксара не осталось ни следа: белокурый иноватор пылал гневом и хотел истреблять всех нежелательных элементов. Он пожелал стать инквизитором, то есть тем, кто выслеживает эти самые элементы и расправляется с ними. Саурон посчитал, что излишний фанатизм может повредить, так что отправил Хиксара в качестве охранника с Лейфом. К ним он пристроил Телисира, Сулу и Брина, велел им восстановить эго мальчика. — Я сделаю акцент на метафизически развитых людях. С иноваторами — проблемы. С тех пор Саурон чаще стал посылать Тиерию и его команду «Небожителей» для операций на других планетах или даже в другие реальности. Время в них идёт по-своему, так что в некоторых случаях несколько дней там могло обернуться несколькими веками здесь. Пришлось привыкать к их новой роли.