Запасной вариант

      Впервые за очень долгое время мне не хочется идти домой, вновь проходя этим тошнотворным путем к стенам, которые помнят то, что лично я помнить не хочу. Ещё совсем недавно я просто летела как, полярный экспресс, честное слово, в квартиру, где меня ждала якобы моя любовь. Да что уже скрывать, это и правда противно понимать, что ты действительно ошибался. Нет, не то, что ошибался, это слишком мягко сказано. Ты просто доверил всю свою жизнь тому, кто своей единственной целью выбрал погубить тебя.       Осенний ветер бежит за тобой по широкой городской набережной и с насмешкой шепчет на ухо: «Оу, кто это у нас здесь? Да это же всем известная, как железная леди, гордая и высокомерная руководительница главным каналом города Лиана Брандон, да? Только вот что-то она выглядит подавленной и грустной, неужто разочаровалась в вечной любви?». И смех и грех, честное слово. Раньше я смеялась с тех людей, которые страдали от любви; да я и сейчас над ними смеюсь в присутствии посторонних, ведь я не могу портить свой авторитет какими-то сказками о любви, в которую я, между прочим, поверила. Гори оно всё синим пламенем. Особенно тот день, когда я отказалась от принципа «одной хорошо, а самой ещё лучше». Это всё было бы смешно, если б не было так грустно на самом деле.       Последнее время я совсем не могу взять себя в руки. Если это и получается, то на считанные минуты, чтобы утешить себя мыслью, что я в порядке. У меня есть всё, о чём многие только мечтают: огромная квартира в центре города, частный дом за городом, два автомобиля, полный кошелек денег, и не только кошелек, а ещё и счет в банке, дорогие шмотки, элитные напитки, в общем — всё. Даже друзья есть, ну, это само собой понимается, исходя из предыдущего предложения. Итак, у меня есть всё, и в добавок ко всему этому у меня была любимая женщина, которая вот-вот должна была подарить мне ребёнка. Да-да, это никому не послышалось, у меня была жена. Думаю, у нас в Америке это не такая уж и новость, особенно для Нью-Йорка. Ключевое слово во всей этой истории БЫЛА, а теперь нет. Теперь мне кажется, что у меня нет ничего, потому что эта чёртова любовь и все легенды о ней наконец-то добрались и до меня. Все мои планы и мечты рухнули в тот самый момент, когда эта звезда всей моей жизни Адриана объявила мне, что немного ошиблась в выборе супруги. Немного ошиблась, понимаете? Вот я не понимаю, как можно уже носить ребёнка, за которого мы так долго боролись, обивая пороги всевозможных клиник, перед этим сыграть одну из самых шикарных свадебных церемоний года, а потом заявить, что слегка ошиблась. Понятное дело, это стало самым громким скандалом во всём городе, ещё бы: ни один журналист не хотел пропустить такую сочную тему, «Лиана Брандон и её супруга объявили о разводе».       Ох, какие только заголовки не сверкали на этих журналах, и самое интересное, что меня это не особо волновало. Меня волновало лишь то, что теперь моя жена, которая носит моего ребёнка, ушла к какой-то там Аманде Смит и на своих фотографиях в инстаграме выглядит довольно-таки счастливой, как ни в чем не бывало. Только теперь в свои 28 я поняла, что очень сильно ошибалась в своих убеждениях, что меня никогда не сможет разбить какой-то там человек. Но сейчас я осознаю, что разбита, и уже даже не надеюсь собрать себя обратно. Все воспоминания просто съедают меня каждую секунду, которая то и дело душит меня, заставляет пожалеть о всех своих предыдущих поступках; во мне кипит ненависть и любовь одновременно. Когда я вспоминаю, как ладонью прижималась к уже округлому животу жены, я переполняюсь любовью, но стоит мне увидеть её фото с новой возлюбленной в новостной ленте — и я просто прихожу в ярость, понимая, что в этот момент готова на всё. И знаете, даже сейчас, когда я просто спокойно шагаю по улице, залитой туманом, я не могу контролировать свои эмоции, поэтому я даже думать обо всё этом не хочу. Косые взгляды некоторых прохожих, которые меня знают как директора главного телеканала, будто твердят, что видят мои истинные чувства, но это невозможно. Мне кажется, что я играю слишком хорошо, я никогда не покажу свою слабость. Уверенной походкой, вновь горделиво приподнимая лицо и поправляя свои чёрные волосы, я продолжаю идти вперёд, всем своим видом показывая, что меня не в силах пошатнуть ничего. И я почти убеждаю сама себя в этом, пока не вспоминаю, что дома меня ждёт моя новая «жена».       Ничего умнее мой менеджер и по совместительству лучший друг придумать не мог. Я, видите ли, не должна портить своё имя и доказать всем, что тоже на что-то способна. Мне смешно все происходящее, но тем не менее свою карьеру я рушить не собираюсь. Достаточно уже того, что моя жизнь разрушена. Все журналы и светские новости, понятное дело, успели уже объявить чуть ли не всему миру, что я не теряла времени и тоже нашла «своего человека». Ну и ладно, мне вообще всё равно, а лишний пиар никогда не помешает, особенно в шоу-бизнесе. Мне только интересно, откуда Роберт, этот чудо-гений, знал, что именно Рози согласится стать моей новой, как бы это назвать, спутницей? Я, конечно, всегда замечала, что уже последние лет 10 она не упускала момента, чтобы помочь мне, попытаться поговорить и проявить внимание, но я и не догадывалась, что это всё время она ждала этого предложения, как будто знала, понимаете? Она даже ни с кем не встречалась, что поразило меня окончательно. Но, честно говоря, это её проблемы. Она, конечно, добрая, и заботится обо мне, пытается делать всё для «счастливой совместной жизни», приветливая, и, как все замечают, безумно красивая, но и это меня не радует. Да меня уже ничего не радует, хоть целый гарем приведите этих заботливых и красивых жен, мне всё равно. С этой частью жизни покончено, мне явно в этом не повезло. И всё бы ничего, если бы она меня не трогала. Просто оставила в покое, как я её просила уже миллион раз. Но нет, она как будто не понимает. Не понимает, что я не шучу, что не будет никакой чёртовой семьи и хорошо ничего тоже не будет. И вот я опять поднимаюсь на нужный этаж, открываю дверь своим ключом, уже почти не чувствуя рук от осеннего холода. И что вы думаете: уже на самом входе стоит эта супер-хозяйка.       — Давай помогу… — никогда не понимала, почему она иногда говорит так тихо, что её едва можно услышать, аж бесит, просто бесит. После чего она пытается взять меня за руку и, видимо, помочь снять пальто.       — Не надо мне помогать, — грубо отталкиваю её руку от своей, просто приходя в бешенство. — Я сто раз уже просила не прикасаться ко мне, Рози, мать твою, тяжело это запомнить?       — Прости, прости… — Господи, опять этот её смазливый голос, и опять она отворачивается, чтобы скрыть подступающие слёзы. Я уже стою в надежде, что эта горе-супруга, как всегда, тихо разрыдается и уйдет в комнату, но нет. Она вновь оборачивается ко мне и своими зелёными глазами смотрит на меня так, будто заглядывает не в чёрные, как ночь, глаза, а в саму душу.       — Ты опять без настроения… Я ведь говорила, что…       — О, Рози, нет. Не смей мне ничего говорить, я ведь тебя прошу нормально! Даже не думай. Не надо опять устраивать эти драмы под названием «очередная попытка помощи». Просто не трогай меня, — не выдерживая, я резким шагом направляюсь к своей комнате, точнее к нашей комнате, но никаких «нас» нет. Проходя огромный зал с камином, невольно вспоминаю сидящую на диване любимую жену, которой больше нет. Нет, и никогда не будет. Как же я ненавижу сама себя за такое отчетливое умение вспоминать прошлые моменты до мельчайших подробностей.       — Лиана, послушай… — Рози настойчиво следует за мной. Я это чувствовала даже до того, как она что-то произнесла. Я всегда чувствую её взгляд на себе.       — Это ты меня послушай, — вновь резко и грубо отвечаю я, с некой злостью смотря ей в глаза, — не могла бы ты сделать мне одолжение и свалить отсюда? Из комнаты, где сейчас нахожусь я, м? Давай я тебе дам денег, иди куда-нибудь, ты свободна: гуляй, делай покупки, езжай к друзьям, в конце концов, — я всё время поражаюсь, с каким спокойствием она воспринимает мои даже самые грубые слова в её сторону. На её лице видно обиду и ничего более. Ни капли злости.       — Нет, я останусь дома, с тобой. Я приготовила ужин, он ещё горячий. Так что переодевайся, мой руки и иди ужинать.       — Нет, ты посмотри. Я что, говорю на вавилонском языке, которого не существует? — язвительно спрашиваю, подходя поближе к Рози. — Ты прикалываешься с меня? Если не уйдешь ты, то уйду я. Какой сегодня день? — задумчиво поднимаю взгляд. — О, пятница. Точно, пятница. У меня гонки. Мне пора. Пока, — наигранно улыбаюсь, в душе понимая, что веду себя как подросток, сбегающий из дому ради собственных амбиций, но поделать ничего не могу.       — Постой, какие гонки, Лиана? Ты с ума сошла? Ты ведь всем обещала, что больше не будешь туда ездить. Сколько ты… — она опять хватает меня за руку. Ну что поделать, она опять прикасается ко мне. И как только я оборачиваюсь к ней, она уже осознает свою ошибку и забирает руку резким движением, как будто боится, что я её ударю.       — Повторяю ещё раз. Не смей. Мне. Ничего. Говорить. И НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, не прикасайся, слышишь?! — мой голос повышается, и я ставлю отчетливое ударение на каждой букве. Кто бы знал, как я всё ненавижу именно в этот момент.       — Пожалуйста, не уходи! — едва успеваю услышать перед тем, как покинуть квартиру и показательно хлопнуть дверью, а куда же без этого. Знаю, что сейчас она пойдет плакать и не будет спать всю ночь. Она всегда так делает, эта дура всегда плачет. Но это её проблемы. Я её просила.