Крекеры

      Нуар хмурым и отчасти удивлённым взглядом рассматривал свою руку. Поворачивал ладонь в разные стороны, смотрел на неё под разными углами. — Ты чего? — поинтересовался у друга Нино. — Да я… Ты не видел моего кольца? Может я его где-то оставил и забыл? — с надеждой взглянул в лицо друга Кот Нуар. Нино тяжко вздохнул. — Бро, а я давно тебе говорил его не носить. Оно же постоянно слетало с руки, прямо как проклятое!       Нуар неопределённо вздохнул и поджал губы. Друг был прав. Кольцо и правда было великовато, из-за чего непрочно сидело на пальце. Рано или поздно оно должно было потеряться.       Интересно было лишь одно: где именно оно слетело?

•••

      Плагг слышал, как кто-то протяжно закричал, а после быстро и верно стал замолкать.       Спрятав телефон, он мгновенно слетел вниз по лестнице, выбегая около сцены. Совсем рядом слышалось практически угаснувшее рыдание, которое в следующую секунду пропало совсем.       Плагг быстро развернулся и ужаснулся. На сцене, у подножия лестницы, лежала ЛедиБаг, находившаяся в бессознательном состоянии. Под её головой растекалась алая лужа, а рука была вывернута под неестественным углом. Времени, чтобы думать о произошедшем, как такового, не было. Плагг практически моментально набрал номер скорой помощи, а после терпеливо, но нервно стал дожидаться приезда медиков.       Ему непременно хотелось расспросить ЛедиБаг о её самочувствии, но и без вопросов было ясно, что всё очень и очень паршиво. Хотя бы потому, что девушка не может ответить на его расспросы, потому что она, черт побери, была без сознания.       К немому удивлению Плагга, врачи приехали довольно скоро. Возможно это из-за того, что вызов поступил из «Леон’а», и все подумали, что в опасности какая-нибудь важная шишка, на пример Джаггед Стоун. — Что случилось? — старый мужчина преклонного возраста внимательно глядел на Плагга из-под своих очков, иногда забавно шевеля своими пышными полуседыми усами. — Я… Я не знаю… — рассеянно бормотал Плагг, постоянно оглядываясь на то, как ЛедиБаг аккуратно погружают в машину. — Молодой человек, — устало начал санитар скорой помощи, — эта девушка очень сильно травмирована, и есть подозрения на то, что это далеко не несчастный случай… — Подождите! В смысле «не несчастный случай»? — бестактно перебил врача Плагг.       Мужчина напротив устало вздохнул, снял свои очки и продолжил более уставшим голосом, словно стал старше на ещё несколько десятков. — А то и значит. Вы просто взгляните на неё, — оба развернулись в сторону раскрытых дверц кареты скорой помощи, куда практически закончили загружать пострадавшую, — такой серьёзный перелом руки, едва ли не перешедший в открытый, разбитая голова… — доктор вновь развернулся лицом к Плаггу, — от простого падения с лестницы, пусть даже такой высокой, таких травм быть не может. Я думаю, что кто-то основательно постарался, сталкивая эту девушку с лестницы. Как думаете, кому она могла насолить?       Со стороны машина раздались крики, оба беседующих развернулись и увидели какого-то парня, активно машущего у себя над головой рукой. Это означало, что погрузка больного закончена. — Прошу простить, но вынужден Вас покинуть. — Мужчина развернулся и направился к карете скорой помощи, но Плагг схватил его за рукав. — Я тоже поеду! — воскликнул он, тоже направляясь к машине. — Нет-нет-нет, постойте, — поумерил его пыл доктор, а другие ребята, стоящие около машины, загородили проход. — Кем вы приходитесь пациентке? Родственником? — Нет.       И тогда Плагг понял, какую глупость сморозил. — Ну вот види… — Я её парень! — сказал он, пытаясь ухватиться за последнюю возможную ниточку, чтобы проникнуть в машину.       Доктор странным взглядом выжидающе посмотрел на Плагга, после чего, устало вздохнув, сказал пропустить его.

•••

      Весь день в больнице был очень беспокойным и долгим. Время было медленным и тягучим, точно мёд. Плагг честно и верно ждал, когда ЛедиБаг придёт в себя. Врачи носились по коридору туда-сюда. Спустя некоторое время Плагга даже успокоили, что с пострадавшей всё в порядке. Но никто не говорил о тои, когда она может прийти в себя.       Плагг даже сумел пробраться в палату. Он встал около кровати, на которой лежала девушка. Склонился, осматривая свежий белоснежный гипс. Судя по тому, что ему сказал доктор, под гипсом были железные спицы, чтобы рука лучше срослась. Вокруг головы была белая повязка, чем-то напоминавшая ленту снега в морозной речной воде. С лица танцовщицы стёрли кровь и макияж, поэтому теперь Плагг мог рассмотреть каждую черту её бледного безмятежного лица.       Позже к Плаггу обратились с просьбой о контактах с семьёй Маринетт, но Плагг не мог дать им желаемого. И чтобы его не выгнал взашей, сказал, что её родители против их отношений, поэтому контактных номеров у него нет. На вопросы о месте проживания, да и на вопросы об их личностях он также не смог выдать ничего разумного. Что-что, а заговаривать зубы Плагг умел.       В больнице он пробыл до позднего вечера, вернее, до момента, пока не закончилось время посещения. И как бы он не протестовал, ему пришлось покинуть больницу, оставив девушку за спиной. И не смотря на то, что они не были особо знакомы, и на то, что по началу отношения у них не очень заладились, сейчас его действительно пожирало беспокойство за эту девчонку.       Его голова была так занята мыслями о произошедшем, что Плагг даже не додумался кому-либо рассказать об этом, даже Тикки.       Перекусив камамбером, размышляя, Плагг решил отвлечься и рассмотреть то, что он наснимал в будке ди-джея. Поудобнее развалившись на чёрном диване, слегка поскрипывающем пружинами, мужчина достал телефон, разбирая отснятое видео на кадры. Постепенно на размытом заднем плане, коем была сцена, стало появляться красное пятно, а после и рыжее. И сначала Плагг не обратил на это ни малейшего внимания. А когда заметил игру цветовых пятен, к нему пришла довольно интересная догадка, которую он пока предпочёл держать при себе.

•••

      Утром Мариннет пришла в себя. Чувствовала она себя ужасно. Во рту было сухо, как в пустыне, голова гудела, а про руку и говорить нечего.       Чёрное кружево ресниц тревожно задрожало, а после девушка лениво раскрыла свои голубые глаза. Белые стены палаты расплывались, сливаясь в кружащийся водоворот различных оттенков белого. От запаха лекарств и дезинфекции тошнило. Спустя какое-то время в палату вошла медсестра, а после у Маринетт просили телефонные номера её родственников. А она совсем не хотела, чтобы родители узнали о травмах, полученных от танцев, занятия которыми были запрещены.       С тяжестью в сердце и удушающим комом в горле, сиплым, едва слышным шёпотом Маринетт сообщила всё, что требовалось.       И это очень удручало. Какое-то серое и мрачное чувство удушающей верёвкой вилось в груди, обвивая горло. Маринетт знала, чем это закончится. Родители разочаруются в ней. Сильно, укоризненными и мрачными взглядами сверля свою дочь. Отец тяжело вздохнёт, печально сдвинув густые брови, а мама скажет, что говорила, с такой неподражаемой интонацией, которая точно туго натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. С интонацией, присущей лишь только матерям, глубоко разочаровавшимся в своих детях.       Когда дверь вновь тихо скрипнула, оповещая о посетителях, Маринетт крепко зажмурила глаза, готовясь выслушивать слова о том, как она ранила сердца своих родителей. Но ничего этого не произошло. Мама, подскочившим от волнения голосом, стала расспрашивать Мари о самочувствии, причитала, как они с отцом сильно испугались за дочь. Даже Том, вечно спокойный, полностью соответствующий своему образу неразговорчивого великана, сейчас был растроган и безумно рад тому, что его дочь осталась более ли менее в порядке. — То есть… — Маринетт закашлялась, прочищая горло, — вы не разочарованы мною? — в уголках её голубых глаз показались слезинки. — Нет, дорогая, что ты! — всплеснула руками Сабина, смахивая непрошенные слёзы. — Мы очень горды тобой, — заверила она дочь. — Мы знали, что танцы были твоей любовью, и думаю, если бы мы не запретили тебе заниматься ими тогда… — Сейчас ты бы могла бы быть в порядке, — закончила мысль мужа Сабина.       Маринетт не могла в это поверить. После всего того, что она натворила, после такого грубого нарушения запретов, после всего этого… Родители горды ею.       Слёзы сдерживать сил боле не осталось, и они несмело направились вниз по щекам, едва не попадая в уши и щекоча. Мари захныкала, словно маленький ребёнок, протягивая к родителям руку и не сдерживая себя.       Родители осторожно обняли дочь, помогая справится с эмоциями. Том, осторожно проведя по бледной щеке, утёр мокрую дорожку от слёз и сказал, что они всегда, всегда будут любить Маринетт.

•••

      На следующее утро Плагг появился практически под начало соревнований. Он лишь хмыкнул, про себя отмечая, насколько качественно убрали кровавые следы со сцены, ничего не афишируя.       Тикки набросилась на Плагга с возмущениями о том, что тот пришёл через чур поздно, едва не опоздав. Тот лишь что-то лепетал о том, что поздно лёг, не уточняя, из-за чего, отмахиваясь от её справедливых замечаний, и оглядывался вокруг, отмечая, что Нуар выглядит каким-то дёрганным.       И у последнего были на то свои причины. Он был неприятно удивлён тем, что его Леди, его главная, на сегодняшний вечер, соперница опаздывала. А когда всё началось, то он был в смятении. Что происходит? Радовало лишь то, что первыми выступали Вольпина и Леди Вай-Фай, и это значило, что его Леди ещё могла успеть или появится. Зависело от того, чем она сейчас занята. Но парень даже и представить не мог, что на данный момент девушка находилась дома, мило посапывая в кровати, даже не вспомнив о соревнованиях, пока она бодрствовала.       А на сцене была битва. Но неравная. Одна соперница была ловка, сильна и хорошо обучена, а второй не доставало опыта и выдержки. И если для зрителей всё происходило на равных, намётанный взгляд профессионала сразу отличал серебро от золота.       Ещё перед выходом на сцену, задолго до этого момента, до тренировок Аля знала, что шансы её не столь велики. И на сколько бы высокомерной и самодовольной выскочкой не была девушка, скрывающаяся за рыжей маской и образом хитрой лисицы, она была вполне права, так лестно отзываясь о себе. Она была очень талантлива. Но многие знали, что она уступала ЛедиБаг.       И это довольно забавно. Все видели её упорство, заканчивающееся проигрышем, но никто не видел её коварство, которое, по-видимому, окончится победой. Или почти никто…       Музыка уже подходила к концу, но Кот не спешил уведомлять кого-либо об отсутствии ЛедиБаг, всё ещё надеясь на её появление. И парень хотел рвать на себе волосы, когда выступление девушек закончилось, а она так и не появилась.       Они, бодро махая зрителям и ловя их восхищённые овации, удалились за кулисы. — А сейчас, на сцене появится пара, которую вы все так долго ждали! — публика радостно взревела от слов Тикки, распаляясь всё сильнее. Нуар рвал на себе волосы. И в этот момент Плагга точно иглой прошило. Он вышел на сцену, приближаясь к Тикки, а после прошептал ей на ухо, вызывая радостные возгласы толпы от происходящего: — Они не выступят, ЛедиБаг в больнице…       Убрав микрофон подальше, чтобы не было слышно, о чём они говорят, Тикки возмущённо прошипела: — Что?! — взяв себя в руки, девушка объявила: — Приносим извинения, технические неполадки, — и, схватив Плагга за рукав чёрной рубашки, вылетела со сцены, направляясь к Джаггеду.       Девушка стала объяснять ему всю ситуацию. хотя информацией, как таковой, не располагала. Когда лимит знаний был исчерпан, девушка посмотрела на своего коллегу, Джаггед сделал также, и они стали ожидать от него ответа.       И где-то в глубине души, да что уж там в глубине, Плагг действительно понимал, что должен обо всём рассказать. Ведь Вольпина, ради достижения собственных целей, подвергла опасности жизнь другого человека. Её, как минимум, следует исключить из соревнований, а если рассуждать более глобально, то она может и сесть.       Но… как таких, доказательств у него не было. Размытые пятна на заднем фоне ни о чём не говорят, сам он ничего не видел, лишь слышал крики — и ничего более. Но даже эти причины не были основанием, чтобы скрывать темные дела Вольпины.       А ещё Плагг не хотел о чём-то говорить без решения той девчонки, которая была ЛедиБаг. Кто знает, возможно в ней взыграет миролюбие, и она захочет оставить это без огласки. А, быть может, Плаггу просто показалось, и её никто не сталкивал. И это был действительно… — Несчастный случай, — бросил он.       Тикки пронзительно на него посмотрела, а после обернулась к Джагедду: — Так что делать с Котом Нуаром? — С кем? — не понял мужчина. — С её соперником. Парнем, который сегодня должен был выступать вместе с ней, — пояснила Тикки. — А, он… — Джаггед задумался. А ведь его ассистентка говорила ему продумать порядок действий в подобных ситуациях… И почему он её не слушал? — Пускай проходит в следующий этап, — сказал Джаггед, отмахиваясь от ведущих.       Спустя несколько минут зрителям было объявлено, что ЛедиБаг отсутствует, из-за чего Кот Нуар проходит в финал без борьбы. И, как и ожидалось, с ним также проходила Вольпина. Леди Вай-Фай даже не расстроилась, чего не скажешь о её парне. Да-да, в отличии от Кота и ЛедиБаг, этих ребят уже давно пронзили стрелы купидона.       И нужно сказать, что шансы на то, что Кот и Леди могли бы быть вместе стремительно приближались к нулю.       Маринетт проснулась посреди ночи от жуткого кошмара, в котором её столкнули в тёмную бездну. Холодная и пугающая темнота обволакивала со всех сторон, и лишь кольцо Нуара было видно в этой чернеющей круговерти.       Мари тяжело дышала, пустым взглядом сверля потолок над собой. Это было то, что совсем вылетело из её головы.       Девушка вспомнила о кольце своего напарника, упавшем прямо перед её лицом, пока последние искры сознания совсем не угасли.       Полуфинал, постоянные толчки, падение, кольцо… Всё это было связанно. Мари была в этом уверена. И раз уж этой ночью сон её покинул, девушка решила хорошенько обо всём поразмыслить.       Мысли не совсем хотели связываться друг с другом, но через часок-другой начала выстраиваться полноценная картина. Мари вместе с Котом проходит в полуфинал, где становится его главным соперником. Кот Нуар, зная, что победу вырвать так просто не удастся, решил прибегнуть к подлости, совершенно не заботясь о жизни соперницы. «Но что если, — проскользнула одинокая мысль, — всё это было подстроено. Подобные кольца не такая уж и редкость…»       Но почему-то эта идея совсем не удовлетворяла. Маринетт знала, что она хочет. Она хочет ненавидеть Кота Нуара. Ещё одна, совершенно отвратительная, но такая навязчивая мысль возникла в её голове. А что, если все эти разговоры о чувствах, вся эта его показная любовь… Что, если всё это с самого начала было игрой?       Или не было… В любом случае, Маринетт твёрдо решила, что она пойдёт на финал, в образе ЛедиБаг, но в качестве зрителя. И там она окончательно узнает: любить Нуара или ненавидеть.