Меланхолия Джереми Фрейзера

Решение о замене окна было не столько судьбоносным, сколько просто тяжёлым. Джереми всё ещё ощущал иррациональное неприятие того факта, что он будто бы мстит окну за свои беды, демонтируя то. Несмотря на то, что он решил оставить раму, он всё равно ощущал себя каким-то мелочным предателем. С другой стороны, можно ли назвать мелочью разбитую голову, из-за которой ты столько валялся в больнице и сейчас ходишь с бинтами? За это можно и поквитаться. С другой стороны, затылок он разбил об стол, но тот стоял как ни в чём ни бывало и на помойку не собирался. А окно было сломано. Тем не менее, Джем всё же вызвал работников, чтобы те занялись заменой окна. Снял деньги с карты, чтобы расплатиться. Стоит это не то чтобы очень дорого, но и дешёвым назвать трудно. В итоге спустя пару часов после транзакции позвонил Лиам. Скрепя сердце, Джем всё же ответил на звонок: - Позволь спросить, зачем тебе такая сумма, - раздалось вместо приветствия. - А ты получаешь уведомления по поводу того, сколько и когда я снимаю? - фыркнул Джем. Он об этом знал и не видел ничего такого, ведь это нормально - смотреть, куда деваются деньги, которые ты высылаешь, но очень уж хотелось повредничать. - Так зачем тебе столько денег? - Окно на кухне сломалось и не закрывается. Дешевле и проще поставить новое, чем возиться с этой древностью. - Мне дорога эта квартира, как память. - Ага, именно поэтому ты её бросил, меня бросил, город бросил? Всё, что тебе напоминало маму? - Когда-нибудь ты поймёшь. - Да всё я понимаю. Ты просто бежишь от своих проблем. Лиам бросил трубку. Джереми не перезвонил. Настроение после короткого разговора было взвинченное. Если кто-то и мог быстро вывести Джема из душевного равновесия, так это его отец. Заботливый, в чём-то любящий и хороший... Подлый трус и жалкий беглец от проблем. Хуже всего было осознавать, что Джереми унаследовал от него эту черту. Может, пока он не поступал так глобально, как его отец, но в определённых перспективах видел себя скрывающимся бог весть где от кого-то, возможно очень даже близкого и любимого. Зачем? Почему? Просто потому, что убежать - проще. Джереми знает, что так делать нельзя, что проблемы сами собой не исчезнут и лучше бы их решить, но как же приятно думать, что ты быстрее и умнее, чем то, что творится вокруг... Но Джем знал, что это не так. Может, не задумывался об этом всерьёз, но в подкорке была пометка, что убегать от проблем - себе дороже. Нужно уметь стратегически отступать, но потом обязательно возвращаться. И если Лиам не сбежал, а отступил, то что же он собирается сделать? Хотя Фрейзер старший определённо просто бежал. Он был таким и никаким другим. Правда, думая о своём отце, Джем не мог не отметить, что тот всегда неплохо зарабатывал. Не то чтобы они жили в роскоши и достатке, но никогда не бедствовали. Лиам присылал достаточно денег, что наталкивало на мысли, что тот очень хорошо устроился на новом месте. Иногда Джем допускал, что отец уехал из-за работы, а то, что бросил его тут - это такая извращённая забота. В любом случае, Джем понятия не имел, что творилось в голове его отца, и узнавал в нём себя. Посмотришь со стороны - не догадаешься, зачем и почему он что-то делает. Отличие было в том, что Джем любил все свои воспоминания и отказываться от них не хотел. Так он в итоге вернулся к окну. Облокотившись на старый подоконник, парень смотрел на город, на то, как снуют под окнами люди и как по улице едет транспорт. Он жил в довольно оживлённом месте, где шумно даже ночью. Только после больницы он это заметил, привыкнув к тишине. Человек может привыкнуть к любому шуму и спать даже под рёв турбин самолёта, а что уж говорить про жизнь улицы? В наш век больших городов этот фоновый шум не более заметен, чем мысли, кишащие у нас в голове. Мы обращаем на них особое внимание лишь если прислушаемся. И хорошо, если свои мысли мы слышим чаще, чем акцентируем внимание на шелесте колёс по асфальту. По небу плыли белые облака, а по улице проносилась пыль, волнуемая лёгкими порывами ветра и ногами спешащих прохожих. Вдалеке шумела поливальная машина, что выехала мыть тротуар. После неё в тёплые и жаркие дни становится особенно душно, и иногда это не проходит до самого вечера. Но погода здесь непостоянна, и пускай не меняется так же резко, как в тропиках, но дольше пары дней одинаковой не держится. Хоть какой-то шанс на разнообразие. Погода похожа на Джереми. Да и на любых других людей тоже, как ему думается. Вообще-то, город был довольно скучным. Здесь были все атрибуты, к которым привык современный человек: парки, торговые центры, деловой квартал, жилая застройка и куча транспорта, но не было своей изюминки. Джереми не с чем было сравнивать, потому как за пределами города он был разве что в окрестностях пары километров, но он догадывался, что случайный турист не захочет здесь задержаться, и человек с широким выбором мест вряд ли захочет остановиться тут. Однако, его домыслы опровергала добрая часть его друзей. Их родители переехали сюда из разных мест, но причины Джем не знал. Виллем говорил, что они просто переехали за офисом компании, которую выкупили, а остальные даже не задавались вопросом, почему живут здесь, а не где-то ещё. Навскидку, здесь когда-то было недорогое жильё, потому как город довольно молодой. Если его и воздвигали из пустоты, то им нужны были люди, которые его заселят. А что здесь предложить кроме самой квартиры? Абсолютно нечего. В общем-то, таких городов сотни и даже тысячи. А может, всё было совсем не так. Джереми никогда особо не интересовался историей места, где он живёт, и историей вообще. Своё прошлое он любил, но чужое его совершенно не волновало. Хотя, может, и стоило бы разузнать о прошлом того, что касается тебя напрямую. Но когда это паразит беседовал со своим хозяином о жизни? Рабочие на просьбу оставить раму лишь пожимают плечами, потому что их не касается, что парень будет с ней делать. Возможно, если бы не необходимость проверить документы, они вообще не интересовались бы Джемом и так и не узнали бы, что он несовершеннолетний. В качестве оправдательного документа он подсунул доверенность от имени отца (искусно подделанную, конечно) и на этом интерес к нему был потерян окончательно. Впрочем, какому ребёнку вообще придёт в голову, что, пока родителей нет дома, будет очень прикольно поменять окна? Джем усмехнулся, представляя себе это. Ну и глупость. Бумажки, росписи, прослушивание инструкции, получение визитки - вот он какой, мир сервиса. В детстве кажется интересным хоть разочек побыть ответственным, как родители, и за что-то поотвечать, но с возрастом так хочется спихнуть эти обязанности на кого-то другого... Джему было не на кого. Да и ситуация была не та - странно было бы ныть, как это тяжело и сложно, если тебе нужно лишь проставить пару подписей и потерпеть шум. Вот если бы он делал это сам... Окно так и осталось бы старым и сломанным. Новый подоконник шире того, что был, и оконная рама больше не двухслойная, что освобождает много места. Теперь можно использовать подоконник как разделочный стол, или лежать на нём и смотреть в окно. На нём можно лежать даже вдвоём, как кажется Джему, не привыкшему к такому количеству пространства. Открыв обе створки, он свешивает ноги наружу, но под коленками неприятно режет карниз, и ощущения совершенно не те. Может, защита от таких дураков, как он? Любоваться видами можно и из квартиры. Ноги тоже должны быть внутри. Кто-то любит сидеть на подоконнике, привалившись к окну, и смотреть, как по стеклу стучит дождь... Джереми мотнул головой, понимая, что опять вспоминает Оливера. Тот любовью к подоконникам в отличие от Джема не страдал, зато обожал сидеть в дождь у открытого окна или ходить без зонта по улице. Он был похож на мокрую мышь и получал от этого какое-то своё удовольствие, непонятное Джереми. Настолько же, насколько остальные люди не понимают его привычку сидеть на подоконнике, свесив ноги наружу. И вывалиться тогда у него было намного больше шансов, чем схлопотать окном по лбу и оказаться в больнице с разбитым от падения затылком. Разочарованный в том, что любимая привычка теперь какая-то не такая, Джереми звонит Маттейсу и обстоятельно излагает суть жалобы. Вейер его слушает молча, не перебивает, а потом приглашает к себе на экскурсию. Джем запоминает из этого приглашения одно: "Если тебе не нравится, когда вокруг много пустого места, то можешь посмотреть, где его нет вообще". Это звучит очень заманчиво, и Джем сразу уходит собираться. На всякий случай прихватывает с собой рюкзак, потому что время уже вечернее, и вполне вероятно, что заночует он у Вейера. Если подумать, этого ему бы не хотелось. Оставаться на ночь с Маттейсом один на один Джем всё ещё остерегался. Мало ли когда он снова захочет очень активно показать, насколько Джереми ему нравится. Фрейзер не может сказать, большая у Маттейса квартира или маленькая, потому что квартиры он и не видит - всё, буквально всё вокруг завалено мебелью и барахлом, причём хозяину не принадлежащим. Джереми словно в подсобке музея, куда убирают большую часть экспонатов. Выглядит очень внушительно. Передвигаться по квартире тяжело. Джем, конечно, не собирает собой все углы, но с непривычки не везде протискивается. Маттейс же очень ловко маневрирует между завалами. Джему в какой-то момент кажется, что если убрать всю мебель, то выяснится, что это не квартира, а одна большая комната, в которой и стен-то нет. Но Вейер говорит, что где-то они существуют. Даже находит кусок между шкафов. - Вот скажи, зачем тебе столько мебели? - с неподдельным интересом спрашивает Фрейзер, сидя на чужой кухне. Там места ровно протиснуться между столом и гарнитуром по узкой полоске пространства, в которой двое, как кажется, не разойдутся даже боком. - Как ты понимаешь, это всё не моё. - Понимаю. Но почему не выкинешь? - Довольно тяжело вынести всё это на помойку. - Найми грузчиков? - Денег жалко. Да и пока я не начну ремонт, я могу об этом даже не думать. - Тебя не нервирует такая обстановка? Мне кажется, что весь этот хлам вот-вот сойдёт на меня лавиной. - Я уже привык. - А чьи это вещи? - Видимо, большей части моих родственников. Здесь не было постоянных жителей, каждые пару лет тут обитали разные люди, бережно хранящие вещи друг друга. И это я ещё вынес их одежду и прочие тряпки, собиравшие пыль и запах. - То есть здесь было ещё больше хлама? - Да, сейчас большая часть шкафов полупустые. - Я даже представить не могу, сколько всего тут хранится. Может, здесь есть клад? - Если хочешь, то можешь покопаться в вещах, - предлагает хозяин. Джереми тут же с любопытством лезет в стоящий рядом шкафчик, но находит там только кучу разной посуды. Наверно, стоит осмотреть другие шкафы. Ничего не говоря, парень поднимается и уходит копаться ближе к входной двери, где, как ему кажется, должно лежать что-то более дельное. Но там тоже предметы посуды, какие-то запчасти, инструменты, радиатор и неопознаваемая мелочь в пакетах. Джем и не рассчитывал тут найти чертежи атомной бомбы или сундук с золотом, но, может, что-то могло бы привлечь внимание... Однако, барахло не представляло никакой реальной ценности. Джереми даже не чувствовал, что это тоже чьи-то воспоминания, потому как они были заброшены, скучны и неказисты. Если это была чья-то жизнь, то она выдалась очень заурядной. Вещи в квартире Джема были куда интересней, может потому, что им с виду не было глубоко за тридцать лет от роду. Даже бестолковые книжки Оливера выглядели интересней и веселее, чем то, что Джем находил, выдвигая ящички и открывая створки. Дело ли в том, что вещи, хранящие память былых лет, имеют ценность лишь тогда, когда ты знаешь их историю, или сами вещи такие, что не хочется с ними знакомиться? Джем искал зацепки, но ничего не было. В залежах бумаг и книг не находилось фотоальбомов, не было ни имён, ни других упоминаний о личности жильцов. Фрейзер окончательно убедился, что те забрали отсюда всё, что имело хоть какую-то ценность, и скинули сюда лишнее. Как захоронение токсичных отходов. Квартира Маттейса походила на маленький гроб, в котором похоронили лишние, ненужные вещи - включая самого Вейера. Джем находил эту ссылку довольно символичной, ведь, как он убедился, здесь хранилось всё то, что семье было не интересно. Возможно, некогда любимые вещи, потерявшие свою ценность. Джереми расстроился бы, будь он на месте Маттейса. Должно быть, обидно, когда тебя списывают на хранение в кладовку, которую больше не планируют открывать Но Вейер, наверно, этого не чувствовал. Актёр не мешал Джереми лазать по ящикам и с внутренним интересом наблюдал за ним, следя за реакцией и поведением. Джем был увлечён поисками чего-то любопытного. Маттейс, конечно, знал, что Фрейзер ничего не найдёт - сам актёр не раз рылся в этих местах. Чтобы найти что-то стоящее, нужно было углубиться в самые недра, но это долго и скучно. Наверно. Во всяком случае, Джереми быстро потерял интерес к изучению шкафов, тумбочек, трюмо, полок и прочей мебели, которой квартира была набита до отказа. Скользнув по Вейеру взглядом, Джем просочился в его комнату. Хлама в ней было поменьше, и там была единственная в квартире постель, что сразу позволяло сделать вывод, что актёр обитает тут. Ещё в глаза бросались стопки книг, какие-то фотографии, ноутбук (непривычно современная деталь для квартиры родом из далёкого прошлого) и какие-то амулеты, висящие над рабочим местом. Маттейс чертыхнулся бы, если б был более эмоциональным, чем он есть. Такая мелочь, а сейчас играет большую роль. Фрейзер сразу протянул руку к ним, потрогав, повертел в руках. Вейер поставил чашку на стол, пододвигая ту Джереми, старясь отвлечь того от созерцания оккультной символики. Но Джем уже отметил это. - Так ты правда оккультист? - Смотря что ты понимаешь под этим словом. - Ну... Веру в магию, потусторонние силы, совершение странных ритуалов и прочие вещи, что показывают в кино? - Тогда не совсем. Я не верю в это всё. Но, согласись, это довольно интересно. - Хм... То есть это хобби вроде коллекционирования? - Почти. Я собираю такие вещи, да, умею делать их сам. Знающим людям это скажет многое. Незнающим и не нужно разбираться. - Для чего они? - спросил Джем, задумчиво водя пальцами по металлу кулона. - Вот этот якобы привлекает удачу, другой - один из оберегов, а третий успокаивает. - Звучит убого, - делится парень впечатлениями. - Ну а чем по-твоему занимаются оккультисты? По ночам призывают дьявола? - Ну... - Джем отводит взгляд в театральном жесте. Он примерно такого мнения о тех, кто увлекается магией. - Не думаю, что демоны существуют. Во всяком случае, не в нашем измерении. И вряд ли есть магия. - Тогда зачем это всё? Просто потому, что это интересно? - А зачем люди изучают религию, например? Ведь не доказано, что Боги существуют, и пока нет никаких реальных подтверждений того, что вера способна даровать какие-то особые силы. Но это не принято считать чем-то настолько же странным и опасным, как магию и оккультные практики. - Да, тут ты прав. Но разница в том, что магия была в противовес религии. Первая используется для атаки, а второе - для защиты. Не просто так же сжигали ведьм. Вернее, просто так, потому что и то и то - одного поля ягоды. - Если ты поищешь что-нибудь на тему колдовства сейчас, то прежде всего найдёшь именно защитные заклинания. Между религией и магией другая разница: религия объясняет окружение как чьё-то потустороннее вмешательство, над которым человек не властен, а магия - как то, что может управляться человеком, пускай и не полностью. Джереми задумывается, скользя взглядом по книгам на столе. Вейер был прав, что магия - это то, что придумали люди для того, чтобы объяснить то, что видят, но ещё не понимают. И в отличие от религиозной веры в то, что нельзя вмешиваться в мироздание, магия предлагала человеку попробовать. Конфликт был именно в этом. Если абстрагироваться от этих двух тем, то оба подхода, в общем-то, верные. Но действительно, чем лучше верить Бога и носить крестик, нежели носить на шее амулет и верить, что тот привлекает удачу? Это ведь одно и то же. Только первое - привычно, а второе - странно и зачастую воспринимается скептически. Если бы Джему пришлось выбирать сторону, он предпочёл бы быть оккультистом, чем верующим в Бога. Верить в себя интереснее, чем выдумывать кого-то, кто будет отвечать за твои поступки. - Однако, почему этим увлекаешься именно ты? - спрашивает Джереми после затянувшейся паузы. Иногда, когда от него хотят, чтобы он по старой привычке увёл разговор в другое русло, Джем намеренно возвращается к одному и тому же, пока не добьётся ответов на вопросы. - Я не знаю. Просто мне интересно разбираться в том, что люди когда-то думали о мире. - То есть тебе нравится только та часть, что о прошлом? - Современная магия, если её можно так называть, в большинстве своём глупа и направлена не на объяснение нового, а на возвращение к старым дремучим взглядам. - Но есть что-то интересное? - Если человек не замыкается на вере в сверхъестественные силы, то он делает занимательные выводы. Ты ведь и сам знаешь, что наука может объяснить далеко не всё. - Да. То есть, никогда не знаешь, что окажется правдой? - Именно. - Но это не объясняет твоей тяги к оккультизму, - качает головой Джереми. Ему правда интересно, почему у Маттейса, безэмоционального и логичного до мозга костей, такое странное хобби. В его воображении эти черты не вязались между собой. Вейер не знает, что ему на это сказать. Он не знает, верит ли во всё это, отвергает ли на самом деле или делает вид, зачем он мастерит амулеты по всем правилам и почему знает некоторые гримуары чуть ли не наизусть. Ищет ли он в монстрах людей или людей в монстрах? Пытается ли он найти способ получить новые впечатления и знания если не из эмоций, то из оккультных практик? Не стало ли это его дурной привычкой? - О... - Джем находит ответ и без этого. - Буду считать, что у тебя на роду написано. - он берёт в руки книгу, лежавшую в середине стопки. "Иерархия демонов" Иоганна Вейера. - Пей чай, пока совсем не остыл. - Почему ты не хочешь об этом говорить? В конце концов вряд ли тебя это задевает, а если задевает, то мне от этого ещё интересней. Я не буду считать тебя более странным, чем ты есть, и что бы ты там обо мне ни думал, я спокойно отношусь к таким увлечениям. Не понимаю, но стараюсь понять. - Я не могу ответить на твои вопросы об этом. Это так же сложно, как мои эмоции. Ты говоришь, что они есть, но я совсем не разбираюсь в них. В чтении гримуаров я преуспел куда больше. - Зато я нашёл ответ на вопрос о том, что тебе нравится. Ты любишь оккультные штучки. То есть, у тебя есть какие-то увлечения, которые ты, к тому же, скрываешь. - Людям ни к чему это знать. - Ты забыл их убрать, да? Или не думал, что я придам значение книгам, которые ты любезно отвернул корешками к стенке. Ты не хотел, чтобы я знал. Но вообще-то Вил уже настучал мне, так что я не удивлён находке. В конце концов ты притащил ему амулет с могильной землёй. Ты действительно ходил туда? - Да. - Твоё хобби имеет удивительные масштабы, - заключает Фрейзер. - Так что это было? Ну, смысл того амулета? Ведь у них у всех есть какие-то значения. Вейер не хочет отвечать на этот вопрос, потому что это правда глупо. То, что он сделал - настоящий идиотизм, и он это прекрасно знает. Знал, когда ещё только собирался делать. Однако, что-то такое перемкнуло у него в мозгу, и он принялся за работу. - Лучше ответь. Иначе я прочту все твои книги и сам тебя заколдую. - Проклятье. Можно сказать, что неуточнённое. Могильная земля используется как правило для привязки к миру мёртвых, а земля с могилы близких людей имеет особую силу. Джереми смотрит несколько озадаченно, даже удивлённо. Не потому, что Вейер пытался проклясть его лучшего друга, нет. - Но причём тут Тревор? - Джем-то знает, но он не думал, что это знает и Маттейс тоже. Во всяком случае не так твёрдо и уверенно. - Он сказал, что я влюблён в тебя. Я показал ему, что не один страдаю подобным. Вейер действительно мстил. Джереми стало несколько не по себе. Не то чтобы он считал Тейса совсем ну безобидным парнем - Джем скорее был склонен преувеличивать опасность, чем преуменьшать - но такого не ждал. Суть-то была не в самом амулете и проклятье, это правда. Оскорбление было в другом. - А ты хранишь бабочку? Маттейс взял одну из книг и открыл на середине. Бабочка была заламинирована и выполняла роль закладки. На этом моменте Джереми окончательно перестал понимать происходящее вокруг и захотел домой. Становилось не по себе от близости не столько к чёрной магии, сколько к одному начинающему (или уже опытному?) оккультисту. Вейер ловил эти перемены в чужом настроении. У Джереми очень живо блестели глаза. - Вряд ли тебе стоит опасаться этого. Магия, как мы оба знаем, работает не так, как пишут в книгах и показывают в кино. Это Вейер знал, как работает магия на самом деле, а Джереми - нет. Было не по себе даже пить чай, что принёс Маттейс, потому как мало ли из чего был тот заварен. С него станется собрать целое зелье из трав, которые не понятно как подействует на Джереми. Фрейзер стремительно становился параноиком. - Я люблю тебя и не стал бы тебе вредить, - сообщает Маттейс, видя, что чужая неуверенность в нём никуда не уходит. И вот это заявление, чёрт возьми, ещё страшнее всего того, о чём Джереми думал минутами ранее. Фрейзер успевает пожалеть, что легкомысленно согласился прийти в чужую квартиру, потому что даже сбежать отсюда некуда. Да и попробуй протиснись сквозь все эти мебельные завалы. И бежать сил нет - Фрейзер словно прирос к дивану, на который осел, и с места сдвинуться не смог. Маттейс даже вздохнул, добавляя себе эмоций. Джем говорил, что его напрягает, когда актёр не показывает их хотя бы для виду. Вейер и правда старается успокоить Джереми. Это трудно, когда не понимаешь, что творится в чужой голове, и когда обладатель мыслей тебе их не озвучивает. Проецируя это в обратную сторону, актёр понимает, что тоже ведёт себя неправильно. Им стоило разговаривать более открыто. Действительно, что скрывать Маттейсу от человека, которому он - единственному - признаётся в любви? Это всё из желания казаться лучше, чем есть. Правильней, нормальней. За этими чисто человеческими мыслями Маттейс забыл, что Джему это всё не нужно. Он-то как раз любит неправильных, интересных и тех, у кого можно пошариться в мыслях. - Что именно тебя напрягает? - спрашивает Вейер в очередной попытке достучаться до Джема. - Наверно, то, что это всё действительно странно, - голос Джереми становится тихим и задумчивым. Как тогда, когда они были у него дома. - Не бери в голову. - Ты тоже, - кивает ему Вейер. Чтобы у них всё было одинаково. Джереми чувствует, что старательно отодвинутое плохое настроение вернулось. Не из-за Маттейса, а само по себе, потому что его всколыхнули ассоциативные ряды. Иногда они вели себя странно, нелогично и удивительно, если смотреть со стороны, но Джереми всё было ясно. Он знал, на что он так реагирует, и ничего с этим поделать не мог. Не хотел даже. Есть некая грань между обычной жизнью и тем, когда проваливаешься в бесконечные пучины самокопания. Это не прогулка по минному полю, а поход по реке, едва схваченной льдом. Стоит ноге оказаться на участке, который ещё не сковало достаточно крепко для опоры, как ты падаешь в ледяную воду и не можешь выбраться. Так холодно, что даже не чувствуешь. Тейс осторожно опускает руку на чужое плечо и ненавязчиво поглаживает. Этот жест - типичное выражение привязанности, заинтересованности и желания поддержать. Джем отмечает, что Маттейс касается его очень ласково, с любовью. Это вызывает в голове новый парадокс - он же не способен на это всё. Вся его любовь к нему - не больше, чем неудачный виток мыслей, если он и правда не способен на чувства, или вся его жизнь - полный самообман, если он таки способен. Нельзя испытывать что-то одно и только к одному человеку. Или Джем просто мыслит узко и ограниченно, загоняя Вейера в удобные его разуму рамки? Джереми знает, что он что-то упускает, и даже знает, что. Джем не имел прямых доказательств, что Вейер способен на чувства, кроме как его к нему любовь. Однако, пробегаясь даже по их разговору всего минуту назад, Джем находит ещё одно чувство. Маттейс умел ощущать обиду и реагировать на неё. Его не задевало большинство вещей, но на что-то он реагировал. Например, на Виллема. Они оба проявляли друг к другу чувства, им несвойственные в повседневности. Значит, что-то всё же было. Или это тоже - фикция? Человеческая психология удивительна в плане подлогов, самообмана и выдачи желаемого за действительное. Разобраться в ней, наверно, невозможно, и это удручает. Однако, Джереми нельзя тонуть. Точно не здесь. Если уж Фрейзер и предавался этим мыслям, находясь в плохом настроении, то только в своей квартире наедине с самим собой. Именно поэтому Джем делает волевое усилие, одёргивая себя. Надолго этого, конечно, не хватит, но разум быстро проясняется. Удобно, когда ты умеешь себя заставлять что-то думать, делать или чувствовать. Даже если это требует больших усилий и вызывает внутренний конфликт. Джем аккуратно перехватывает чужую руку и убирает с плеча. Взглядом ищет часы - успеет он домой или нет - но не находит. - Который час? - спрашивает он. - Половина десятого. "Успею" - решает парень и на ходу цепляет свой рюкзак в коридоре. - Тебе так не нравится моё общество? - Голова болит. Вейер знает, что эти простые слова - ложь и одновременно правда. Джем соврал, использовав это в качестве причины, но скорее всего сказал правду, отмечая как факт. - А если честно? - Ну... - Джереми разворачивается к нему лицом. - Я чувствую себя не на своём месте. Ты хороший, наверно, но сейчас я предпочёл бы компанию только себя. Может, ещё и в квартире дело. Ты привык к этим завалам мебели, а меня они душат. Слишком мало места и света, слишком мрачно и старо. Но мне нравятся вещи в твоей комнате. В том числе ящики, что ты запираешь на ключ, хотя живёшь один. Вейер кивает. Джем всё-таки заметил, что все ящики стола были заперты, хоть Тейс и не видел, как тот вообще их касался. - Ты ведёшь себя как волны на море. То накатываешь на берег, то отступаешь обратно. - Маятник. Я чувствую себя странно, - Джем хочет выбежать из квартиры, но одёргивает сам себя, понимая, что ведёт себя абсурдно. Он обещал не поддаваться приступам сиюминутных желаний и вести себя хоть сколько-то логично. Скинув рюкзак с плеча на пол, Джереми проходит обратно на кухню и садится за стол. Вейер никак не комментирует его поведение, но смотрит очень внимательно, жадно до любых вдохов и жестов. Он пытается понять, что заставляет Джереми так себя вести, но, конечно, не находит ответа. Джереми тоже не знает, что с ним творится. На улице уже темно, и Фрейзер смотрит в окно, попивая любезно поставленный Маттейсом чай. Он чувствует себя очень странно. Эти скачки настроения сильно отличаются от тех, что были раньше. Джереми понимает, что так он от чего-то пытается убежать. В прямом смысле. Эти приступы сопровождаются резкой сменой деятельности, а сейчас ещё и места. Фрейзеру за себя неудобно, потому что обычно он не такой. А может, ему просто не нравится то, что с ним происходит. Он протягивает себе руку, ловит её, а потом разжимает пальцы и летит вниз, в бесконечные пучины самокопаний. Джем ищет причины своих поступков, но впервые не находит им вразумительного объяснения. Он всегда был импульсивным и делал то, что хотел, но это становится совсем уж из ряда вон для него. Он не успевает чего-то захотеть, но успевает чего-то испугаться. Его скрытые проблемы лезут наружу. - Я совершенно запутался, - делится он будничным тоном, будто замечает, что на улице вечер, а значит темно. - Когда-нибудь ты распутаешь себя. Это нормально, что ты теряешься в мыслях и эмоциях. - Разбираться в других людях всегда проще. Вот они все такие простые и понятные. Меня бы кто так распутал. - Я не могу, прости. - Я знаю, - кивает ему Джем. При всём желании Маттейс не смог бы его понять. Хотя бы потому, что никто Джереми не поймёт, если он не понимает сам себя. Вздыхая, парень возвращается к некогда прерванной им же беседе. - Так зачем ты подарил Вилу тот кулон? - Символический подарок. - Думаешь, он тебя ненавидит? - А как думаешь ты? - Возможно, - Джем пожимает плечами, делая новый глоток. Зелёный чай с, кажется, жасмином. - Сложнее сказать, за что именно. Видимо, просто за то, что это - ты. - Получается, что у любви и ненависти одни и те же причины. - Это всего лишь две стороны одной медали, - Джереми отворачивается к окну. - Вернее, у них есть граница, ужасно размытая, и в какой-то момент эти чувства неразделимы. Я думаю, нормально любить и ненавидеть одновременно. - Думаешь, эти чувства всегда вместе? - Конечно нет. Но частенько случается, что они перемешиваются, или сменяются одно другим. Джем усмехается, думая о Янсзоне. Чувства перемешиваются, да? Будет забавно, если его почти ненависть вдруг обернётся симпатией, или он таким странным образом уже её выражает. Если скажет такое Виллему - тот его, наверно, убьёт. Но так как мыслей он читать не умеет, тем более с расстояния, Джереми может посмаковать это, рассмотреть с разных сторон и в конечном итоге прийти к выводу, что он бы этого не хотел. Оказывается, ревновать друг друга к Маттейсу было их общим хобби. Парень успокаивается и вновь начинает относиться к ситуации прохладно. По Маттейсу видно, что если не бить его по голове с целью изменения состояния и не обкалывать наркотиками, то он даже жеста лишнего в его сторону после той истории не сделает. Не сказать, что боится, потому что умеет ли он вообще бояться Джем не знает, но остерегается по чисто логическим причинам. Фауст говорил, что его странное поведение - гормоны, и это Джем заставляет их выбрасываться. Но, видимо, Вейер научился с этим справляться лучше, чем Джереми со своим настроением. - Постель, я так понимаю, у тебя одна, - не спрашивает, а безразлично утверждает Джем. - Стоило предупредить? - Да нет, я и не думал, что у тебя тут хоромы с кучей спальных мест. Однако, на такую тесноту тоже не рассчитывал. Вообще, трудно угадать, как выглядит чья-то квартира. - Надеюсь, ты не разочарован. - Нет, это даже интересно. Но хоть пальцем меня тронешь - руки оторву, - Фрейзер залпом допивает остатки чая и смотрит выразительно, тяжело. Даже Маттейс ощущает себя неуютно под этим взглядом. Джереми ещё никому не доводилось такое заявлять. Обычно он очень даже не против секса и выступает инициатором, но конкретно с Вейером он предпочитал держать дистанцию. Хотя, чем больше он об этом думал, тем меньше был против. Но не сейчас. Маттейс не предлагает ужин, и Джем знает, что это не от недружелюбности или жадности, а от того, что денег у актёра в обрез. Он и не согласился бы его объедать - ума хватило наесться дома. Это было своего рода заботой. Впрочем, обеспечивать Тейса он не собирался, и потому его забота носила только характер невмешательства. В очередной раз подцепив рюкзак, Джем протискивается с ним в ванную. Переодевается, а потом достаёт бинты и принимается менять повязку. Он меняет её утром, когда встаёт, и вечером перед сном. На моменте, когда Джереми уже снял старый бинт, он замечает в зеркале взгляд Маттейса, стоящего у двери и наблюдающего. - Ну и как тебе? - Стало лучше, - отвечает он. - Я бы сказал, что почти зажило. - Смотря с чем сравнивать, - пожимает плечами парень и начинает накладывать новую повязку. - Без бинтов я пока не могу. Или не хочу. Некомфортно себя чувствую с открытой раной на затылке. - Без бинтов заживает быстрее, - делится с ним Вейер. - По опыту с рукой? - С ней тоже, - он уходит, и слышно, как в спальне открывается ящик. Наверно, полез за постельным бельём. Джереми скользит взглядом по ванной комнате. Всё такое же старое, как и в остальных комнатах, только зеркало над раковиной новое - должно быть, Тейс купил, чтобы можно было за собой нормально следить. Он же учится на актёра, ему, наверно, важно хорошо выглядеть. Однако, зачем ему столько бритв, Джем совсем не понимает. У него есть и кассетные, и отдельные лезвия для станка, а в шкафчике, в который любопытный Джем заглядывает в поисках чего-нибудь эдакого, находятся две опасных бритвы. Джем даже недоверчиво косится в сторону спальни, подмечая, что вообще не замечал за Вейером какой-то повышенной волосатости и даже не думал, что тот бреется, вспоминая насколько гладкое у него лицо. Потом приходит мысль, что бреет Вейер не лицо, и Джем широко ухмыляется отражению. Какой этот актёр всё-таки интересный парень. Правда, про бритвы Джем так и не спрашивает, когда возвращается в комнату. Постель уже расстелена, и Вейер сидит на ней, уставившись в ноутбук. Джем ползёт к стенке, прикидывая, что если уж Вейера замкнёт, то проще мощным пинком скинуть его с дивана и оглушить, чем пытаться сбежать в этих мебельных катакомбах. Да, Фрейзера немного параноит по поводу совместной ночёвки. Чужая влюблённость на грани мании в такой момент не кажется милой и приятной, а больше пугает. Хотя, если уж быть с собой честным, Джем знает, что Вейер ему ничего плохого не сделает. Но на всякий случай повредничать стоит. Время для Джема ещё детское - всего половина двенадцатого, но болтать больше не хочется. Маттейс не мешает парню устраиваться, потом подаёт простынь, чтобы укрываться. Говорит, в квартире слишком жарко для одеял, и Джем охотно верит. Тут действительно тепло и даже душно. - Спокойной ночи? - Если надумаешь поговорить, то я не сплю, а валяюсь с закрытыми глазами, но в целом - да, спокойной. Джем знал, что Вейер ему кивнул, даже не открывая глаз. Парень окончательно успокоился, прислушиваясь к своим ощущениям. На новом месте было немного непривычно, и квартира Маттейса была странной и угнетающей, но чувствовал себя Джем вполне комфортно. Не хуже, чем в больничной палате, хоть и не так здорово, как у себя дома. Зато здесь был один плюс - он был не один, и даже безмолвный сейчас Маттейс, что-то читающий, успокаивал его. В то же время в актёре был и минус, подсознательно Джереми напрягавший. Не только той историей с настойчивыми приставаниями, но и тем фактом, что Джем обещал показать ему, что он зря с ним связался, а в итоге лежал в его постели, прижавшись к стенке, и тихо пытался заснуть. Как-то это не походит на подтверждение той угрозы. С другой стороны, первой частью плана было максимально расположить к себе Вейера. Казалось бы, куда сильнее, но они ведь были плохо знакомы. Например, за это время Джем впервые побывал у него в гостях. На самом деле Фрейзер просто не интересовался бытом и жизнью своего друга, занятый другими делами. Когда они познакомились, Джем большую часть времени торчал дома с Оливером, планомерно съезжающим с катушек и кричащим во сне, а потом он попал в больницу, откуда не то что в гости - домой долго попасть не мог. Сейчас он навёрстывал упущенное, проявляя к актёру учтивый интерес. Тот уделил Джереми много внимания, и за это парень был благодарен. Он не считал, что внимание не заслужено (скорее уж он считал его должным и не придавал особого значения), но хоть немного не ответить взаимностью не мог. Впрочем, он мог бы искупить все свои огрехи ещё парой поцелуев, но это скучно. И так не посмотришь, как актёр живёт. Пока Джем всё это думает, он с закрытыми глазами улавливает изменение освещённости - Вейер гасит ноутбук - и возню под боком, когда парень укладывается. Всё так же не открывая глаз, Джереми представляет чужую позу: Вейер лежит на левому боку, спиной к нему, чуть согнув ноги в коленях и подложив одну руку под голову. Приоткрыв один глаз, Фрейзер не сразу фокусируется в темноте - в квартире Маттейса значительно меньше света, чем в его собственной - но вскоре видит, что его догадки верны, и на этом совсем успокаивается. Мысленно пожелав актёру спокойной ночи ещё раз, Джереми расслабленно выдыхает и засыпает сам, перед этим успев лишь подумать о том, что же всё-таки может видеть Маттейс во сне. Просыпается Фрейзер один. Первым под руку попадается телефон Вейера, который показывает, что сейчас всего шесть утра. Обычно в это время Джереми если не ложится, то всё ещё спит, но сейчас он не чувствует, что сможет уснуть снова. Рано лёг. Думая об этом, Джем вспоминает, что у Маттейса режим, в отличие от него, и тот встаёт очень рано. Вернее, нормально для обычного человека, но для Фрейзера, привыкшего жить в другом ритме - рано. Потянувшись, Джереми встаёт и идёт искать хозяина. Вейер сидит на кухне, пьёт растворимый кофе и читает новости. - С добрым утром, - здоровается он раньше, чем Джем вообще соображает, что нужно что-то сказать. - С добрым, - Фрейзер зависает на пороге, а потом протискивается внутрь кухни. - Кофе? - учтиво интересуется Маттейс. - Нет, спасибо, - Джем смотрит в чашку с подозрением. Ему вообще не нравится растворимый кофе. Вернее, как отдельный странный напиток иногда нравится, но как кофе - ни за что. Да и Джем не имеет привычки начинать утро с чашечки бодрящего напитка, предпочитая сок. - На завтрак могу предложить яичницу. - Спасибо, но я ещё не голоден. - Это странно, учитывая то, что ты не ужинал. - Мои внутренние часы показывают разгар сна, а во сне я не ем. И сразу по пробуждению никогда не завтракаю, мне нужна пара часов, чтобы пришло желание перекусить. Думаю, позавтракаю я уже у себя. - Уходишь? - Ну да. А тебе разве никуда не нужно? - В одиннадцать на лекцию. - Вам читают их круглый год? - Сейчас нам читают не преподаватели, а другие актёры. Театральный сезон подходит к концу, и у них появилось время поделиться знаниями. - Ах да, летом же каникулы у театра. Кстати, я ни разу не спрашивал, но актёром какого театра ты хотел бы быть? - Драмы, - не задумываясь, заученно отвечает Тейс. - Я так и думал. - Для оперы я не вышел голосом, а балет меня не привлекает. - Не умеешь петь? - Джем задумчиво подпирает подбородок рукой и выжидающе смотрит. Поняв намёк, Вейер демонстрирует парню распевку. Его голос звучит приятно, но на высоких нотах немного дрожит и срывается, к третьему кругу появляется придыхание - без остановки Маттейс не может удерживать ритм. Но зато он идеально копирует сами ноты. - У тебя красивый голос, - честно говорит Джем. - Но для оперы не подходит, ты прав. Вернее, может и подходит - я не разбираюсь в голосах - но тебя нужно долго учить. - Объёма лёгких не хватает, - Вейер даже шумно вздыхает, говоря это, потому что не выровнял до конца дыхание. - Зато ты мог бы петь в мюзиклах. - Это могу. Проблем с попаданием в ноты у меня нет. - Я заметил, хотя не могу сказать, что у меня музыкальный слух. Джем чуть улыбнулся, разглядывая Маттейса. Итак, он ещё и поёт. - А танцевать умеешь? - Все основные танцы. - Это какие? - Джем не может угадать, что Вейер относит к этой категории. На ум идёт только вальс. - Вальс, танго, мамбо, сальса, фламенко, степ, полька, чечётка - более-менее сносно, остальное - просто видел. - Ого, - парень даже присвистывает. - Я некоторые не знаю даже в теории. - Могу научить, если хочешь. - Как-нибудь в другой раз, - мягко отказывается он. Хотя идея о фламенко ему нравится. Или о танго. Но представляя себя в танце с Маттейсом, Джем начинает посмеиваться в мыслях. Это выглядит глупо. Хотя если надеть на Вейера платье, то из него получилась бы симпатичная партнёрша из старых фильмов. Он очень пластичный. Джереми ещё раз скользит по актёру взглядом. Парень никогда не сравнивал красоту актёра с женской, даже при упоминании Белоснежки. На девушку Вейер совсем не походил, он был по-мужски тонким и пластичным, вытянутым и с идеально ровной спиной. Глядя на него сейчас, Джереми с уверенностью мог назвать его очень красивым - на свой вкус. За других Джем не ручался. - А ты умеешь танцевать? - вдруг переадресует вопрос Вейер, оторвав Джереми от немого созерцания красоты напротив сидящего. - Вальс. В теории. Давно было, - Фрейзер пожимает плечами. - Для школьного бала пару лет назад заставили разучивать всех, но, как ты можешь догадаться, с тех пор я его и не танцевал. - Почему? - Я похож на человека, который ходит по приёмам аристократов и путешествует по ночам в прошлое, чтобы потанцевать на балу с прекрасной незнакомкой? - скептически фыркает Джем. - Думаю, ты можешь заниматься абсолютно чем угодно. - Да, наверно, ты прав, - легко соглашается Фрейзер. - В конце концов люди действительно бывают непредсказуемы, даже ты. - Мне довольно странно это слышать. Логика не может быть непредсказуема. - Да ну? Это наша логика предсказуема. А чужая - очень даже внезапна. Да и, согласись, ты совершил ряд поступков, противоречащих здравому смыслу. Я просто констатировал факт. Вейер робко улыбается в ответ, снизу вверх глядя на собравшегося в ванную Фрейзера. Так он выглядит счастливым. Наверно, свет так падает на глаза. Сменив повязку, Джем вежливо прощается с актёром и собирается домой. Уже стоя на пороге квартиры, ведомый внезапным порывом, Джереми за воротник футболки тянет Вейера на себя и смазано проводит губами от уголка губ до щеки, а потом молча исчезает, будто его не было. Маттейс не успевает ничего спросить, словно зачарованный, и ещё пару минут опирается на незакрытую дверь, глядя в пустоту лестничной клетки. На улице солнечно, как Джереми и любит. Добирался он сюда вечером и не успел разглядеть окрестности, но место оказалось знакомым. Почти на той же улице, что ведёт к дому Джема. Только Вейер живёт почти в её начале, а Фрейзер - почти в самом конце. Идти далековато, и он предпочитает автобус. Разглядывая дома и витрины, Джереми невольно цепляется взглядом за вывеску цветочного магазина. Того самого, в котором работает Аквамарин. Выскакивать из автобуса ради встречи не хочется, но он вспоминает, что на подлокотнике дивана лежит визитка с номером девушки, которую он никуда не пристроил. К тому же, Джем понимает, что телефона с собой тоже не брал. Дырявая голова. Дома в его отсутствие, конечно же, ничего не меняется. В телефоне пропущенный только от Кимо. На Фрейзера почти накатывает приступ одиночества, но он мотает головой, прогоняя тот. Однако, это не помогает. Что-то всё ещё не так.