Меланхолия Джереми Фрейзера

Джереми просыпается уставшим, помятым и абсолютно недовольным тем, что делает с собственной жизнью. Всего один коктейль не произвёл эффекта с дикой головной болью и тошнотой, но самочувствие было паршивым. "Будто провёл ночь с клофелинщицей" - вдруг думается ему, пускай в его жизни такого определённо не случалось. Он вспоминает про сонный паралич, и невесело фыркает - хорошо, что сознание проснулось до того, как эти ужасы накрыли его с головой. Почему же он начинает думать лишь после того, как что-то происходит? Ядрёная мятная паста и холодная вода гарантированно приводят в чувство. Зевая, Джем меняет свою повязку, что успела немного пристыть к ране. Может, он и не наматывал бы бинт на место, если бы планировал сейчас вернуться в постель. Нужно сходить за продуктами, иначе уютное домашнее заточение перестанет быть приятным. Джереми клонит в сон. Он постоянно зевает - мозг отчаянно пытается проснуться и хлебнуть побольше кислорода, но это не помогает. Солнечный свет заставляет щурить глаза, и Джем недовольно надевает очки. Заодно спрячет красноту. Закапать капли было бы более разумной идеей, но в его аптечке их отродясь не было. Его корзина в продуктовом выглядит так, будто родители уехали, оставив денег на пару дней, и ребёнок побежал себя баловать всякой всячиной. Апельсиновый сок, шоколадки и прочие сладости, чипсы, какая-то мясная нарезка и плавленный сыр. А ведь Джем уже два года как сам покупает еду, и в холодильнике по мановению волшебной палочки не появляются продукты. Но эта детская привычка, тяга к нездоровой еде так и не уходит. Да Джем и не собирается с ней расставаться. В очереди на кассу, раскачиваясь с пятки на носок, чтобы не задремать, Джереми вдруг цепляется взглядом за девушку в соседней очереди и тут же замирает. Хотел бы он сказать, что этот от её красоты, но нет. Он просто понимает, что это та, кого он искал. Вернее, та, что искала его. Он отворачивается, но косится на неё, и, когда уже расплачивается, ловит ответный взгляд. Она смотрит в упор, даже, кажется, не моргая, пытаясь запомнить всё-всё. Джем чувствует себя неловко, потому что никто ещё не пытался рассмотреть его так пристально. Она вот-вот достанет лупу и попытается заглянуть в самую душу. Идти домой - плохая идея, иначе, если она узнает адрес, начнёт появляться у самых дверей, а раз он пока ее не замечал, имеет смысл предположить, что дом и квартиру она пока не узнала. Фрейзер идёт в парк и устраивается на лавочке, прямо из горла отпивая сок. На самом деле всё, чего он хочет - вернуться в квартиру и выспаться, но девушка идёт за ним по пятам и сидит на соседней лавке, не сводя взгляда. Это начинает нервировать. - Ну если уж ты меня преследуешь, то, может, уже представишься? - не выдерживает он наконец, громко обращаясь к незнакомке. Она вздрагивает, тушуется и бегает взглядом во всему вокруг, но потом неуверенно встаёт и подходит ближе. она выглядит растерянной. - Это ведь ты ходила ко мне в больницу? - без прелюдий интересуется он. Желание уйти и отоспаться придаёт и смелости, и напора. - Да, - вздыхает она и садится рядом. - Ну и чем же я тебя так интересую? - А ты не знаешь? - Нет, - беззаботно отзывается Джем. Хочет его в чём-то уличить - пусть сначала докажет его причастность. - Врёшь. - Все люди врут. Но, вообще-то, я действительно не знаю, откуда к моей персоне столько внимания. - И совсем нет догадок? - она напирает. Хочет, чтобы признался сам. - У меня много знакомых, и я не знаю, кто из них на этот раз выдал моё местоположение. - А ты часто скрываешься? - Нет, но то, что я лежал в больнице - это разве скрываться? И смысл ко мне туда ходить и ни разу не поздороваться? - То есть ты не будешь признаваться. Я так и думала. - А в чём я вообще должен признаться? - Джереми снимает очки и смотрит на неё своими зелёными глазами в красной окантовке. Говорят, в глаза врут самые смелые. Джереми есть, у кого поучиться спокойному и безэмоциональному взгляду, но всё-таки он другой человек, и у него в зрачке по-прежнему сидят любопытные черти. Девушка вновь тушуется от такой откровенной наглости. Или просто откровенности? Видно, что она сомневается в своих догадках и хочет уйти. - Так как тебя зовут? - вздыхает Джем и делает ещё глоток. Похоже, домой он попадёт не раньше, чем через пару часов. - Генриетта, - представляется она. Фрейзер вскидывает брови, с подозрением отнёсшись к имени. Конечно, он привык к любым именам, но... Если это ложь, то какая-то очень наглая. Наглым он хочет видеть в этом взаимодействии лишь себя. - Меня действительно так зовут, - настаивает девушка. Раздражается. Видимо, он не первый, кто сомневается в этом. - Что же, а как зовут меня? Она уже открывает рот, чтобы сказать, как вдруг её взгляд делается злобным, и она замолкает на полуслове. - Да ладно, я прекрасно знаю, что ты уж точно в курсе, как меня зовут. - Тогда ты знаешь и то, по какой причине я здесь. - Нет, - флегматично пожимает он плечами. - Понятия не имею. - И долго ты будешь ломать комедию? - А ты? Просто скажи, чего ты от меня хочешь. - Ты сам это знаешь. - Но ты скажи, вдруг я ошибаюсь? Или боишься, что ошибаешься именно ты? - Я настаиваю на том, что ты понимаешь, о чём я. - А я настаиваю, что хочу услышать это прямым текстом. Они замолчали, с ожиданием глядя друг на друга. Уступать никто не собирался. Джереми по натуре своей был очень упрямым, но особенно сильно это выражалось, когда его мотивом была вредность. Всё он прекрасно знал и понимал, но признаться первым - это стопроцентно подтвердить причастность к делу, чего ему делать, конечно, не хотелось. Если уж она поплелась за ним в парк, случайно (случайно ли?) встретив в магазине, то она будет разнюхивать всё-всё. Проблема том, что Джереми не знал, что именно ей удалось разведать о нём. Очевидно, что не только имя. Как минимум она знала, что он общается с Виллемом, и даже пыталась вступить с ним в разговор. К тому же, она что-то разнюхивала в больнице, где её словили Грезе. Её точно видела Психея - рисунок оказался крайне удачен. Вообще, Джем вдруг понял, как точно её охарактеризовал Виллем. До встречи с Генриеттой он не представлял, как по виду можно понять, что человек занимается бальными танцами, но ему это вдруг показалось ужасно логичным. Идеальная осанка, одновременно уверенная и лёгкая поза, даже с виду сильные ноги. Рисунок Психеи - простой набросок без подробностей - тоже был более чем точен. У Генриетты не было ни одной примечательной черты непосредственно от природы. Самая обычная девушка, которую он никогда бы не смог узнать на улице, если бы не искал. И если бы она не искала его. Будь это любовным романом, Джереми бы отметил, что именно так вдруг узнают в другом человеке свою вторую половинку. Но он не любил такие истории. - Так что ты будешь делать? - первым не выдерживает Джем. Ему не нравится сидеть в тишине, если чувствует от человека угрозу. Лучше оппонента уболтать. - Доказывать. - Что? - Ты знаешь, что. Фрейзеру ужасно хочется хлопнуть себя рукой по лбу, в грубой форме продемонстрировав, как он воспринимает её упрямство, но он гораздо более сдержан, чем можно подумать. К тому же, упрямится едва ли не сильнее этой девушки. Это было бы забавно, но Джем чертовски, до одури хочет спать. Однако, пойти домой сейчас - привести её в квартиру. Нужно как-то от неё избавиться. Джем не придумывает ничего лучше, чем вывести её из себя. Обиженные люди, разгневанные чужим поведением - страсть как импульсивны и быстро забывают о первоначальных планах. По тому, как меняется её настроение, Джем делает вывод, что она не тот типаж, что всегда с холодной головой. Скорее наоборот. - То есть я не понимаю, о чём ты, а ты замкнута на своей правоте. Боюсь, разговора у нас не выйдет. - Мне и не нужен разговор. Хватит признания. - В чём? - Может, хватит притворяться? - Просто скажи, в чём я должен тебе признаться. - Ты знаешь ответ. - А ты не знаешь мой ответ. И не узнаешь, пока не задашь вопрос напрямую. - Ты расскажешь. - Что? - То, что скрываешь. Джереми это начинает надоедать. Этот чёртов диалог может длиться бесконечно, и ему не за что уцепиться. Голова откровенно не варит. Нужно менять тактику. - Ну вот признания в чём ты от меня хочешь? В любви? Генриетта смотрит несколько непонимающе и удивлённо, даже сконфужено. Отлично, значит, можно двигаться в этом направлении. - С чего бы? - спрашивает она. - Ну а зачем ещё меня будет преследовать красивая девушка? Ох, Джем, только не заврись. - Ты знаешь, зачем, - говорит она, но как-то не так уверенно, как было раньше. Интонация ниспадающая, в тоне появляется сомнение. - Давай встретимся вечером? Это свидание. Её глаза распахиваются, а сама она почему-то начинает краснеть. Пользуясь замешательством, Джереми берёт её руку и мягко целует, как делали это мужчины в знак приветствия и почтения. Это окончательно выбивает девушку из колеи, и она будто забывает дышать. - Встретимся в шесть здесь же, сходим на набережную, пообщаемся. Буду ждать. Джереми улыбается той самой улыбкой, о которой в компании ходят слухи. Она ему безумно идёт. На Генриетту она тоже производит впечатление, как и все остальные действия. Девушка смотрит абсолютно потерянно, не понимая, что происходит. Джем быстро удаляется, пока она не опомнилась и, нервно оборачиваясь, спешит к себе домой. Вроде бы она действительно за ним не пошла. До назначенного времени ещё полдня, и нужно бы понервничать, понарезать круги по квартире и позвонить Виллему, но Джем находит силы лишь убрать продукты, завести будильник и лечь спать. Его буквально рубит. Он просыпается в пять от незатейливой мелодии в телефоне, что стоит на будильнике. Недовольно повертевшись с боку на бок, встаёт и уходит в ванную - привести себя в порядок. Контрастный душ, новая повязка, сверху, как и все разы до - бандана, ровно скрывающая бинт. Джем ненавидит головные уборы, но светить повязкой не хочет. Она привлекает больше взглядов, чем обычная чёрная бандана. С одеждой он долго не мудрствует, ограничившись обычными камуфляжными штанами и чёрной футболкой. В рюкзак, правда, всё-таки кладёт кофту - на улице тепло, но неизвестно, сколько они прогуляют, и если Джем поведёт её на набережную, то там может оказаться гораздо прохладней. В общем, сейчас, когда он проснулся, Фрейзер соображает и планирует куда лучше. Постепенно начинает доходить и то, что он пригласил её на свидание. Девушку, которая пытается доказать его виновность. Браво. Впрочем, если это сработает, Джереми сорвёт большой куш. Джем приходит на место встречи немного заранее и, сидя на лавке, допускает мысль, что девушка вообще не придёт. Пытается решить, пошёл бы он. В роли авантюриста - безусловно да, в роли человека с подозрениями - вряд ли, потому что такое поведение напрягает. Генриетта оказывается авантюристом. Этого и следовало ожидать от человека, который его преследует. Она считает, что теперь-то всё получится. Они вдвоём собираются водить друг друга за нос. Беда лишь в том, что одновременно. Если ведущий одновременно и ведомый, то это хождение по кругу. Бесполезные попытки что-то кому-то доказать. - Здравствуй, - Джереми улыбается, даже не скрывая, что старается произвести впечатление. Тяга к театральщине заметна во всех его действиях. Он как плохой актёр, который каждым своим жестом раскрывает последующий, знает сценарий, но сильно переигрывает. Или хочет, чтобы так думали окружающие. - Здравствуй, - настороженно отвечает Генриетта. Ей, видимо, не верится, что тот, за кем она столько времени наблюдала из засады, охотно пойдёт на контакт. Пускай и не так, как ей хотелось бы. Джереми галантно берёт её под руку, и они идут к набережной. У девушки по лицу пятнами ползёт румянец, и она не знает, куда себя деть, но руку вырвать не пытается. Джереми это откровенно веселит, но он только лишь улыбается, нарочно глядя по сторонам. Молчит, чем вгоняет девушку в ещё большее смущение. Вдоволь насладившись её бесполезными попытками собраться с мыслями, он наконец-то начинает разговор: - Так, собственно, откуда такой интерес к моей персоне? И давай обойдёмся без шарманки, что я всё прекрасно знаю. Нельзя во всём быть уверенным. Что такого в том, что ты скажешь, что же такое я скрываю? - Это неприятная тема. - Но разве как-то иначе можно в ней разобраться? Отлично, она действительно что-то о нём знает. И что с ней теперь делать? - Думаю, мне нужно время. - Ты ведь понимаешь, что пока ты не скажешь, я не пойму? - Джереми склоняет голову к плечу, смотрит вопросительно. И видит по глазам, что девушка прекрасно понимает двойное дно в его словах. Он не будет понимать, пока ему не выдвинут обвинения, даже если знает их наизусть. - Я подумаю об этом, - кивает Генриетта. Хмурится. - Ладно, тогда давай поболтаем о чём-нибудь другом, - беззаботно предлагает Джереми, тут же переключаясь от роли загадочного обольстителя ко вполне обычному парню. - Чем ты увлекаешься, что любишь? - С чего бы? - настороженно уточняет она. - Мы вроде как на свидании, я считаю нормальным поинтересоваться у спутницы её увлечениями. Она шумно и рвано выдыхает, отводя взгляд. - Хорошо, - наконец отвечает девушка. - Я увлекаюсь бальными танцами и историческими реконструкциями. Почему-то Джереми не удивлён. Наверно, на фоне последних его знакомств Генриетта кажется обычной, нормальной девушкой. Или он ждал от неё чего-то такого изначально. Трудно объяснить причины, но теперь, когда он узнал ответ на вопрос, это тоже кажется очевидным из её внешнего вида. Ей очень идёт, или, вернее сказать, это действительно в её духе. - А у нас в городе есть кружок по реконструкциям? Чего, кстати? - У нас нет, хотя я иногда хожу на встречи любителей. Мне нравятся балы, а ещё история с семнадцатого по девятнадцатый век. - Почему так? - Мне кажется, это особенное время. Этикет, особая атмосфера, прекрасная литература... Генриетта действительно этим увлечена, и Джему это очевидно хотя бы потому, что она перестала смущаться и заговорила с интересом. К ней вернулась уверенность. Наверно, она не так уж часто общается с противоположным полом не в рамках своих танцев, и там у неё какой-нибудь один партнёр, возможно, её молодой человек. Или, может, она в ожидании принца на белом коне. В любом случае, эта прогулка - не её обычное времяпровождение. Она держится сдержанно, статно. Если первым выделила этикет, то очень уважает его соблюдение. Классическое воспитания на книгах о тех временах. - Ты бы хотела жить в то время? - Да, оно нравится мне больше нынешнего, - соглашается девушка. - А чем тебе не угодило нынешнее? Генриетта смотрит ему в глаза, и в этом читается вполне ощутимое "тобой", но девушка молчит. Она вежлива и сдержанна. И, похоже, искренне недолюбливает Джереми. Если не сказать, что заочно терпеть не может. Джем думает, почему. Как именно она оказалась вовлечена в его историю, и ради чего хочет доказать его вину. Откуда она вообще о нём узнала. Вряд ли в его компании - та же Карин сразу бы сказала ему об этом. Да и не похоже, что она могла иметь отношение к маленькому Амстердаму. Они из разных миров, у них не совпадает круг общения. Её общество - утончённые снобы, а общество Джереми - форменные извращенцы. - Ну так чем? - напоминает о вопросе Джем после затянувшейся паузы. - Беззаконие, - отвечает она. - Почему бы тебе не стать полицейским, чтобы помочь миру? - Это ничего не изменит. Весь аппарат не в порядке. - Но ведь нужно начинать с себя, - назидательно замечает Джем. - Ты веришь, что один человек может изменить мир? - Может, не так глобально, но да. Думаю, любой человек способен сделать что-то, что изменит мир. Хотя бы вокруг него. Генриетта вновь хмурится. Они ведь говорят на самом деле не об этом, и оба прекрасно это понимают. - И как же можно изменить мир вокруг? - Ну, например, сажать цветы, - Джереми выдаёт первое, что приходит ему в голову, вспомнив про Кимо. - Да ну? - девушка смотрит на него со скептицизмом. - Я же не сказал, что это по моей части. Хотя, конечно, мог бы заниматься и этим. - А чем занимаешься ты? - Пока - бесцельно прожигаю время. Возможно, я стану учёным и изобрету что-нибудь. - В какой области? - Я ещё не решил. Джем избегает называть свои интересы, какие-то имена и даже вскользь упоминать своих друзей. Нельзя говорить ничего лишнего. Болтливость вообще крайне опасна, особенно с человеком, который пытается, видимо, отправить тебя за решётку. Генриетта пока выдаёт ему больше информации, чем он - ей. Джереми считает это правильным, ведь у неё и так фора. Он ведь не может залезть в чужую голову и посмотреть, что за теория там сложилась, и какая информация требуется для подтверждения. Может, если он скажет, что ему нравится физика, то всё для неё станет очевидно, она вывалит перед ним папку с доказательствами, а из кустов выскочат полицейские и арестуют его. Попадаться Джем не хотел и не собирался, но азарт приятно щекотал нервы. Он-то уж думал, что его перестали искать, а тут - такой сюрприз. Что может быть лучше, чем грань разоблачения, запретная черта, за которую не даёшь себя утянуть? Он, конечно, понимал, что нужно опасаться. Но ему было так интересно, что он готов был рисковать. Когда не нужно, Джем всегда с головой окунался в авантюры. Впрочем, бывает ли вообще подходящее время для этого? - Так что тебя всё-таки беспокоит? - интересуется Джем. Так спокойно и буднично, даже ласково, будто общается со старой подругой. - Не думаю, что тебе нужно это знать. - Общение - это обмен информацией. Возможно, тебе удастся выменять у меня что-то на свои переживания. - И какой тебе от них толк? - Я довольно любопытный, - четно признаётся Джереми. - Говорят, что это не порок, но по мне так они сильно заблуждаются. - А я никогда не была любопытной, - задумчиво отвечает Генриетта. - Что же тогда толкает тебя на поступки? - Необходимость. Долг. Личные убеждения. - Так не интересно. Мне нравятся душевные порывы, чтобы внезапно, спонтанно. Планы без планов. - И ты всё так делаешь? - Вряд ли. Жить в обществе - жить в том числе по чужим правилам. Они как раз не на стороне любителей спонтанности. - Не любишь рамки? - Чужие рамки, - поправляет парень. - У каждого есть своя любимая рамка, в которой он существует, лишь изредка с любопытством высовывая нос. - Да ты философ, - отстраненно замечает девушка. - Возможно, - Джем пожимает плечами. Эта фраза начинает ему надоедать. Либо извращенец, либо философ. Хоть бы кто разнообразия ради подметил в нём другие черты. Однако, пытаясь понять, как выглядит в чужих глазах, Джем вдруг осознаёт, что он ведь реально такой. Джем - он философ и развратник.Джем - тот, кого видит большинство окружающих. - Мне больше нравятся точные науки, - говорит девушка. - В философии много неразрешимых вопросов, вариантов и абстрактных категорий. На самом деле на всё можно дать один правильный ответ. - А с чего бы ему быть правильным? - Иногда люди слишком много думают. Вся эта философия - просто блажь от скуки. - Убогая политика, - фыркает Джем. - Как у ограниченного не только уставом, но и интеллектом военного. Ему сказали - он делает так и никак иначе, даже если приказ абсолютно глуп. С другой стороны, такие люди очень удобны в управлении. - Тебе действительно стоило бы меньше думать. - О, правда? То есть, ответы есть на все вопросы, и они однозначны? - Да. - В чём смысл жизни? - В самом факте её наличия. - А что насчёт задач на мораль? - У них у всех есть решение. - То есть для тебя не существует полутонов? - А зачем они? - А ещё мне говорят, что я страдаю юношеским максимализмом, - усмехнулся Джем. - Нельзя всё делить на чёрное и белое. - Почему, если оно таковым является? - Условно говоря, ты не можешь знать, что ты видишь мир в правильном цвете. - Все эти сомнения - лишняя трата времени. - А ты самоуверенна, - Джереми вдруг отпускает её руку, и девушка смотрит на него немного удивлённо. - Никогда не думай, что ты умнее всех. Как-то так ему сказал Фауст, и Джем его действительно понял. Сколь бы талантлив и умён ты ни был, всегда может найтись тот, кто всё делает лучше. Легко обмануть дурака, но ещё проще - зазнавшегося умника. - Я и не думаю, что я умнее. Но я знаю, что я права. - Откуда? - Никак иначе быть не может. - Почему? - Потому что, - раздражённо поясняет Генриетта. - Аргумент маленького ребёнка, - фыркает Джем. Атмосфера накаляется. Кажется, они не просто оказались по разную сторону баррикад, но ещё и категорически не сходятся во взглядах на жизнь. - Меня раздражают люди, которые всё усложняют и везде ищут двойной смысл, придумывая, что кроме одного решения есть какие-то там другие. - А меня раздражают ограниченные люди, зацикленные на своей точке зрения и не желающие принимать чужие даже в рассмотрение, - парирует Джереми. - Это нелепо. - Не более нелепо, чем ты. Генриетта злится и, залепив пощёчину, уходит. Джереми ядовито смеётся ей вслед, и будь он настоящей змеёй - плевался бы ядом на метры вперёд. Он тоже раздражён. Они оказываются полярны во всём. Но почему-то Джереми с тёплой улыбкой кутается в одеяло, вспоминая о ней перед сном.