Меланхолия Джереми Фрейзера

Следующим утром Джереми пробует показать себе перед зеркалом пантомиму. Какой абсурд, что он чувствует себя идиотом наедине с собой же, зная, что он занимается чем-то вполне серьёзным. Дыхание сбивается, и хочется немедленно всё прекратить, а взгляд в зеркале выражает растерянность и неприятие. Так глупо Джем себя давно не чувствовал. Но он стискивает зубы, приказывая себе продолжать, и хотя бы сохранять спокойное выражение лица. Верить в то, что ты делаешь, так же, как веришь в то, как ты лжёшь. Это всего лишь ложь без слов. Нужно относиться к этому серьёзно. Спустя какое-то время волнение и иррациональная мысль, что он ведёт себя нелепо, отпускают. Приходит понимание, что это такая же работа, как и остальная. Бег в парке по утрам со стороны тоже может выглядеть глупо, но это не должно останавливать людей. Кто-то посмеётся, а кто-то с уважением похвалит. Нужно оставаться спокойным и понимать, что именно ты делаешь. В конце концов это станет приносить удовольствие. Закончив сеанс борьбы с самим собой, Джереми одевается и уходит шататься по окрестностям в поисках Генриетты. Он чувствует себя намного уверенней, готовый спокойно стоять на своём до последнего. После утренней зарядки для эмоций, он предвкушает, что не растеряется, если его вдруг схватят за горло. В любом из смыслов. Нужно будет поблагодарить Маттейса. Его совет оказывается удивительно действенным. Возможно, он сам и не знает, насколько. С девушкой они сталкиваются в парке через несколько часов. Генриетта сначала отступает от неожиданности, а потом уверенно подходит к Джереми. Похоже, кто-то тоже тренировался держаться. - Погуляем? - спрашивает Джем. - Погуляем, - кивает Генриетта. Напряжение между ними может убить пару птичек не хуже высоковольтной линии передач. - Как поживаешь? - Прекрасно, а ты? - Аналогично. Сегодня хорошая погода, не так ли? - Безусловно. И виды чудесные. Всё бы ничего, но звучало это так, словно они пытаются прикончить друг друга каждым словом. Не сговариваясь, они присаживаются на лавку в тени. Друг на друга не смотрят, и держатся напряжённо-уверенно. Каждый настроен на победу. - Не надумал сознаться? - Не надумала сказать, в чём именно я должен сознаться? - Ты сам это прекрасно знаешь. - Ах да, ты же до слепого уверена в своей правоте. Тогда зачем тебе вообще моё признание? - Без него тебя не арестуют. - А меня есть за что арестовать? - Я просто сдам тебя полиции, они обыщут квартиру, и ты обречён. - Это кто же им даст ордер? На основании слов какой-то девчонки, да ещё и непонятно о чём? У меня больше шансов подать заявление на клевету, и вот за это они возьмутся быстрее и охотнее. - На моей стороне правда. "А на моей - хорошие адвокаты" - мысленно отвечает Джем, но вслух говорит совершенно другое: - Ты в этом так уверена? В конце концов нельзя так бездарно попадаться. - Да. - Я всё ещё хочу знать, в чём ты меня обвиняешь. И почему именно меня? - У меня есть доказательства. - Чего? - Твоей вины. - В чём? - Ты сам знаешь. - Слушай, это уже не смешно. Скажи ты наконец, чего от меня хочешь, - со вздохом просит Джем. Получается убедительно, словно он устал это слушать потому, что совсем не понимает, в чём проблема. - У меня была сестра, - вдруг отвечает Генриетта и замолкает, низко опустив голову и сжав руки в кулаки. И Джем понимает, в чем дело. Вот и опрокинутая костяшка домино, что качнулась теперь в его сторону. Он думает, что если когда-нибудь решит жениться, выяснится, что он виноват в смерти брата или сестры супруги. Или убил ее возлюбленного, и сложись все иначе - она была бы не с ним. Он ничего больше не станет рассказывать, но история будет преследовать его до конца дней. Его вина. Беда в том, что раскаяние не наступает и сейчас. - И... Что случилось? - вкрадчиво спрашивает Джем. Всё он прекрасно знает, Генриетта права, но он будет играть роль до последнего. Он не станет подставляться просто чтобы кто-то хоть ненадолго поверил в справедливость. Не его это проблемы. - Она погибла в консерватории. Не успели довезти до больницы. Её звали Джули... - уже тише шепчет девушка, сглатывая непрошенные слёзы. И будь неладна эта чёртова человеческая эмпатия, Джереми становится немного жалко, и он хочет её утешить. Кладёт руку на плечо. - Соболезную, - с тяжёлым выдохом говорит он. Эти слова даются ему нелегко - он же понимает всю свою вину за это, и то, что его слова ничем не помогут и ничего не исправят. Вот только он не жалеет о содеянном и будь возможность обратить всё вспять - не стал бы. Пожалуй, именно от этого слова не хотят срываться с языка и застревают в горле. В эту ложь он не верит и верить не хочет. - Я видела тебя там, - по-прежнему тихо говорит девушка. - Тебя и твоих друзей. - Там было много народу. - Фрейзер пожимает плечами. - Я был недалеко и заинтересовался происходящим. К тому же... - Джереми задумывается, стоит ли это вообще говорить, но решает прояснить ситуацию. - Там был мой парень. Генриетта переводит на него нечитаемый взгляд. - Что? Я бисексуал и на тот момент встречался с парнем, - объясняет Фрейзер. - Я появился бы там так быстро, как только бы смог, узнав о произошедшем. Мне повезло, что я был рядом. - Что ты там делал? - постепенно успокаиваясь, спрашивает Генриетта. - Как ни странно, дожидался его. Мы хотели потом сходить куда-нибудь пообедать. Давно не выбирались из дома. У него вдохновение - слова сами по себе льются, мазками ложась на общую картину. Он пишет шедевр, особо не концентрируясь. Ложь так тесно переплетается с правдой, что Джем допускает, что он и не врёт вовсе. Может, он пригласил бы Оливера куда-нибудь. Может, он был там не из любопытства, а от волнения за близких. Может. Ну, или нет. - Почему ты не пошёл с ним? - Никогда не интересовался классической музыкой. К тому же, он был там с классом, и как-то странно это выглядело бы. Мы не афишировали отношения. Генриетта заметно успокаивается. Джереми старается изо всех сил верить в собственную ложь. Ему удаётся, ведь он действительно ждал Оливера, так? Не пошёл бы потому, что не любит такую музыку. Об их отношениях знали только его друзья и родители Оливера. Оливер был там с классом. Джем ждал его. В принципе, всё правильно. - Это тот парень, которого ты отдал медикам? - Да. Он был не в себе от увиденного. Я не представляю, что он пережил, - делится Джереми. Его история начинает выглядеть не менее грустной и трагической. - Там были ещё твои друзья. - Друзья? Только один. - Двое, - настаивает Генриетта. - Опиши их. - Один высокий и рыжий, а второй пониже и темноволосый. Твои соучастники, - настаивает она. Кажется, не верит. Всё ясно, она не берёт в расчёт, что с Маттейсом он тогда же и познакомился. Со стороны это выглядело слишком странно, и Джем, наверно, тоже бы перепутал, не зная ситуации. Но нужно понять, как выкрутиться. - Рыжий любит музыку. А второго я вообще впервые увидел. Он просто вывел моего парня, - Джем не называет имён. Нельзя. Страшнее доказательств может быть только собственный не в меру длинный язык. - Да ну? Я знаю, что вы общаетесь. - Он узнавал, как себя чувствует мой парень. На фоне стресса у нас завязалось общение. - И как себя чувствует твой парень? Вот чёрт. Сам себя загнал в тупик. Так, для начала нужно решить, где вообще Оливка находится - здесь или в Италии? Мне кажется, всё ещё в Италии. Главное, чтобы не здесь. Нет, главное, чтобы она не знала, где он на самом деле. - Он сейчас в Италии с семьёй. Ему нужен отдых, смена обстановки. Но его родители против того, что их сын встречался с парнем, так что я по понятным причина не полетел с ним. Да и я лежал в больнице на тот момент, какие тут полёты? Во-вторых, нужно как-то сообщить, что он мой бывший. Сказать, что мы расстались из-за его поехавшей крыши - грубо, ведь я в её глазах получусь ублюдком, бросившим человека в тяжёлой ситуации. Да, я такой и есть, но мне нужно создать впечатление. Сказать, что это он меня бросил? Так истолкует, что это потому, что я во всём виноват, и будет права. Так не пойдёт. Взяли паузу в отношениях? Так снова получаюсь ублюдком. Наврать, что я его жду? Если попытаюсь ей понравиться, то опять-таки выставлю себя в дурном свете. И вообще, у меня есть шанс с этой по-видимому консервативной дамочкой, если я тут признался в бисексуальности? Сказать, что он туда переезжает, и что мы не можем поддерживать отношения на расстоянии и останемся теперь друзьями? Наверно, это единственный вариант. - Ты выписался. Чего не же отправишься следом? - Во-первых, мне всё ещё нельзя по медицинским показаниям. Во-вторых, у меня нет такой суммы. В-третьих, родители хотят, чтобы он там остался, и мы решили, что так будет лучше. Окончательно успокоившаяся Генриетта переводит на него взгляд. Смотрит внимательно, с прищуром. - Вы расстались? - Получается, что так, - Джем пожимает плечами и напускает на лицо вполне настоящую печаль. Расставание всё ещё его немного коробит. Она всё равно свела к тому, что Джем виноват. Главное так не думать. Она ещё ничего не доказала, и это - случайное совпадение. Если Джем не будет нервничать и открещиваться, ей не за что будет уцепиться. - А вернуть его? - Может, позже. Я хочу, чтобы он хорошо провёл время и успокоился, - говорит Джем и сам удивляется своей честности и внезапному откровению перед самим собой. Он действительно желает Оливеру всего хорошего. Безо всякого там сарказма. И, что немного бьёт по собственному самолюбию, подальше от себя. - Вот как... - задумчиво шепчет она. Парень думает, как бы продолжить разговор. Ему не понятно, как Генриетта отнеслась ко всей этой истории из его уст. Сомневается потому, что начинает ему верить, или потому, что не верит категорически? Всё ещё нельзя говорить ничего о теракте. Она не выдвинула обвинения, а он, растроганный собственной грустной историей, должен дальше ничего не понимать. Главное ничем себя не выдать. Джем - он сейчас канатоходец, раскачивающийся наверху. Вроде известно, что упадёт, а вроде бы и нет. Наверно, о чём-то таком и размышлял Шрёдингер, пихая кота в коробку. - А... Где была на тот момент ты? - наконец-то спрашивает Джем. - Ждала свою сестру. - Сколько ей было? - Двенадцать. Мысленно Джереми кривит губы, прикидывая, что Джули была сосем ребёнком. Погибшим по его вине. Да ещё и не сразу - Генриетта ведь сказала, что не успели довезти до больницы, то есть девочка была жива и мучилась. Наверно, звучит ужасно. Наверно, Джереми должно стать мучительно страшно и стыдно. Но, похоже, кто-то заразился от Виллема этой страшной болезнью - безразличием. Хотя, конечно, Джем ощущает болезненный укол где-то в груди. - Вот как... - теперь уже он задумчиво это шепчет. - И я знаю, что это твоя вина. - В чём? - вскидывает брови Джем. Вот так сразу? Ему наконец-то выдвигают обвинения? - Ты виноват во взрыве, - озвучивает приговор Генриетта. - Погоди, что? - Фрейзер усмехается. - Как ты вообще это представляешь? - Думаешь, я поверю, что пианист сам подорвался? - То есть я пришёл и его подорвал? Ты сама понимаешь, насколько бредово это звучит? - Я знаю, что я права. - Да откуда? И почему из всех людей крайним вдруг сделался я? - Это были вы. - Кто? - Ты и тот парень с чёрными волосами. - Как мы могли это сделать, если я его тогда же впервые увидел? - Вы общаетесь. - Все люди иногда общаются, но мы стали общаться уже после того случая. - Вы близко общаетесь. - Насколько близко? И как это влияет на прошлое? - Я докажу, что это ты. - Как ты докажешь то, чего нет? - Это было. - Ты веришь в бога? - внезапно обрывает её Джем, и глаза его успевают блеснуть какой-то нехорошей мыслью в глубине. - При чем тут это? - Так веришь? - Верю. - А его нет. Докажи, что он есть. Не можешь? Или боишься, что окажешься не права? - Ты далеко не бог, - отмахивается она, оценив нескромную аналогию. - До-ка-жи, - по слогами тянет Джереми, и голос его сквозит агрессией. Генриетта ожидаемо вздрагивает, коротко и едва заметно. Она верит. Вера бездоказательна. Джем по итогу разговора выглядел растерянно-возмущённым, будто и правда удивлён несправедливым обвинениям в чём-то абсолютно возмутительном и невозможном. Генриетта внимательно посмотрела ему в глаза, но взгляд уже вторил эмоциям на лице. Искреннее негодование. Девушка засомневалась. Фрейзер это, конечно, заметил. Главное не выходить из образа, что угодно, но до конца удерживать маску несправедливо обвинённого. Даже если она не вяжется с его предыдущими поступками, даже если Генриетта права на все сто процентов - он должен до конца не сдаваться. - Ты ненормальный, - шепчет девушка. - Да ну? Мне так не кажется. Ненормально - преследовать меня, надумав, что я устроил взрыв в консерватории. Ничего, что там находился мой парень? Думаешь, я его так терпеть не мог, что убить хотел, и пришёл туда убедиться, что он теперь-то наверняка сдох? Что ты вообще обо мне можешь знать, чтобы выдвигать мне такие обвинения? Ты правда думаешь, что я способен на такое? - искренне негодует Джем, повышая тон. Лёгкая паника в смеси с возмущением, злостью и обидой. Будто бы он правда этого не делал, будто бы он не отправил парня туда, где своими руками приготовил взрыв. Будто бы он действительно был неспособен на такие ужасные вещи. - Ты знаешь, что я права... - как-то совсем задушенно шепчет девушка, обмирая. - Нет, не знаю, - резко обрывает Джем. - Я не мог такого сделать даже в самых смелых мыслях. Как вообще можно это всё устроить? Ты не думала об этом? - Как-то можно... - Ну вот как? Просвети меня, глупого, как можно подорвать человека. Генриетта смолкает, вновь низко опуская голову. Вот-вот заплачет, или тень так падает на лицо. Фрейзер не думает, что перед ним сидит плакса, нет - это всё от эмоций. Иногда они обретают форму слёз так лихо, что человек этого и не замечает. Будь проклята эта эмпатия, Джереми завидует сейчас Маттейсу и Виллему, думая, что вот у них бы не возникло этого противного чувства, что он перегибает палку. Но он должен гнуть до хруста, до перелома. Чтобы Генриетте больше и в голову не приходило, что он в этом виноват. - С-собрать всё необходимое и передать... - А откуда бы я взял необходимое? Может, знаешь адресок чёрного рынка поблизости, я бы посмотрел на товары. Или ты думаешь, что каждый второй может дома изготовить взрывчатку? - напирает Джем. Девушка права даже в этом. Она, чёрт возьми, как-то умудрилась всё понять и связать, и Фрейзер ей завидует, понимая, что он бы точно так не смог. И в бешеном эмоциональном порыве едва ли не молится, чтобы она не знала, кто его лучший друг. Янсзон мог достать что угодно, и это легко предположить, зная его фамилию. Хоть бы она не была в курсе. - Я не знаю, но... - Ах вот оно что. То есть тебе просто что-то там показалось, - Фрейзер скрещивает руки на груди и раздражённо отворачивается. - Мне очень жаль, что ты и твоя семья пережили потерю, мне жаль твою сестру, но я понятия не имею, с чего ты взяла, что я к этому как-то причастен. У меня от этой истории у самого вагон проблем, и я даже в теории не знаю, как можно сделать взрывчатку и кому-то её незаметно подсунуть. - Я... Прости... - девушка всхлипывает, и Джем прикусывает внутреннюю сторону губы. - Ничего, - выдыхает о и приобнимает её за плечи. - Я всё понимаю. Наверно, это очень тяжело и горько, и ты хочешь найти виновников любым способом. - То есть ты правда не имеешь к этому отношения? - сквозь всхлипы спрашивает девушка. - Нет, прости, - парень обнимает её, позволяя выплакаться на своём плече, и успокаивающее поглаживает по спине. "Прости, что я так нагло тебе вру" - думает он. Как обычно, с излишней театральщиной, эдакой дешёвой, но горькой на вкус драмой. - Проводить тебя домой? - вежливо интересуется он, когда девушка в его объятьях затихает. Она кивает и берёт его за руку, показывая направление. Живёт в трёх домах от него выше по улице, потом ещё два дома влево, по удалению от реки. Они прощаются в чистом ухоженном дворике, и Джем напоследок смазано целует её в солёную от слёз щёку. Он ещё долго стоит после того, как она уходит, погружённый в свои мысли. Он думает о том, какой он всё-таки мудак временами. Или всегда. Дома за ужином Джем впервые открывает списки погибших, смотрит их сквозь воображаемые пальцы. К середине встречает имя Джули. Джули Томсон. Генриетта действительно назвала своё настоящее имя, и Джем внимательно изучает её страницы в соцсетях, особенно списки друзей. Никаких общих знакомых. Как же она его нашла? Кто-то должен был ей сказать и имя, и то, что он попал в больницу. Или эта ненормальная смогла отыскать его среди множества страниц их города, выставив нужные фильтры? В любом случае, в больницу же она как-то попала. Нужно будет спросить невзначай, кто её родители. Может, они там работают. С другой стороны, тогда Фауст бы знал её хотя бы мельком. Или он просто решил не лезть? Ещё немного попялившись на её страницу, Джереми пересылает её Маттейсу, сопроводив это нехитрым вопросом "Ты её видел?". Ответ приходит быстро, и он оказывается утвердительным. Джем тут же перезванивает актёру, и не за тем, чтобы поблагодарить за вчерашний совет насчёт мастерства. - Где ты видел её? - В училище. Секция бальных танцев принадлежит ему и, насколько я знаю, она в ней занимается. - Вот как... - теперь головоломка начинает складываться во что-то вразумительное. - Это и есть та девушка, что тебя преследует? - Она самая. - Удачи. - Думаю, теперь-то она на моей стороне, - хищно шепчет Джем, но потом резко меняет интонацию. - Кстати, спасибо за совет с пантомимой. Здорово помогает держать себя в руках до последнего. И за совет про враньё тоже. - Обращайся. - Всенепременно. Пожалуй, я даже задумаюсь о том, не стать ли мне актёром. - Если что - я к твоим услугам. - Знаю. Бывай. Джереми представляет себя на сцене вместе с Маттейсом в какой-нибудь Шекспировской постановке, и ему нравится эта мысль. Может, стоит задуматься об этой карьере всерьёз? В конце концов он очень обаятелен, любит водить людей за нос и готов примерить на себя хоть десяток чужих шкур. Нужно будет разузнать у Маттейса подробности. Но, если честно, на сцену Джема не очень-то и тянуло. Он любил внимание, но там его было слишком много, и оно было не его личным. Наверно, актёрская работа всё-таки не для него. Да и на дно, если что, с такой не заляжешь, а непопулярным актёром Джем себя видеть не хотел. Перед сном, уже лёжа в постели, Джереми анализирует сегодняшний день. То, как он, оказывается, хорошо умеет держать себя в руках и притворяться, если нужно. То, как близка к правде (а может и является правдой) его ложь. То, как он реагирует на чужие эмоции, которые легко смахнуть с души как надоедливый сор. То, что в своей жизни роль Джереми Фрейзера удаётся ему на ура. Он ведь не сказал ничего такого, верно? Даже поделился правдивой историей из жизни. Утешил девушку. А уж уточнять, что он всё вот это начал тогда - лишнее. Если уж она выследила его через шпионаж за Маттейсом, то становится понятно, почему она считала их друзьями. Наверно, связала всё. Другое дело, что она почему-то их запомнила, и это кажется ему подозрительным. Ладно он - пришёл смотреть, что устроил, и разглядывал окружающих. А она вот так сходу решила искать в толпе виноватых? Нужно будет предъявить ей это. И на всякий случай отсмотреть видеоматериалы на предмет наличия на записи их шайки на заднем плане. Или поступить проще - попросить разобраться Ио. Тот наверняка отсмотрел все видео с того дня, пока клепал свои статьи. Приправить эту ложь ещё парой заходов, сыграть несколько актов нового спектакля - и проблема решится сама собой. Понятное дело, что сейчас Генриетта успокоится немного, отойдёт, и снова в него вцепится, наверняка припоминая, как дерзко он вёл себя до этого. Стоит ли делать вид, что она всё неправильно поняла и запомнила? Объяснить, что он так реагирует на незнакомцев с непонятными целями? Пригласить её на новое свидание? Джем улыбается этой мысли. Генриетта начинает ему нравиться. Либо он любит ходить по острию. Чёрт это разберёт, что он держит в своей дырявой голове.