Меланхолия Джереми Фрейзера

- А в гадания ты веришь? - спрашивает Джем, наматывая на вилку спагетти. Рядом лежит телефон со включенной громкой связью. - Они даже менее обоснованны, чем вещие сны, - вещает через динамик голос Вейера. У него на фоне звуки кипящей воды и лёгкий звон посуды. Видимо, готовит ужин. - Вещий сон - это наше собственное предсказание на будущее, выполненное разумом из наших воспоминаний, приправленное умением анализировать произошедшее и происходящее с возможностью составления вероятного сценария будущего. Другое дело, что тяжело заставить такие сны сниться. - Гадания в основном строятся на этом же. Даже если некоторые люди уверенны, что они видят будущее. - Но есть ли более-менее известные феномены? - В истории остаются только удачные предсказания, а несбывшиеся быстро исчезают. - А как же с концами света? - Это очень громкие истории, обычно вокруг них устраивается ажиотаж. Иногда намеренный. Разве тебе не нравится ощущение, что ты смог пережить конец света? - Может, мы его и не пережили вовсе, и все умерли в одну и ту же секунду, и просто этого не знаем? - Не самая удачная гипотеза. - Хорошо, а как тебе вариант, что наша жизнь - это отголосок того, что мы прожили до смерти? Сами мы давно мертвы, а события продолжают случаться, как свет долгие годы исходит от уже уничтоженных звёзд. - Это звучит куда интересней. - Но всё-таки что насчёт гаданий? Много ли ты о них знаешь? - Это больше способ разобраться в себе через другие предметы. Люди хотят верить, что вещи способны впитывать их энергетику, чувствовать их и понимать заместо хозяина, что происходит на душе и что ещё случится. - Странно слышать это от оккультиста. - Я ведь не говорил, что безоговорочно верю в эти практики. Карты Таро очень интересны, у них много разновидностей колод, но по факту это всего лишь цветные картонки, которые влияют на жизнь даже меньше созвездий на небе. - Это как услышать от священника, что на самом деле бога нет. - Увлечения и работа не всегда завязаны на искренней и слепой вере. Ты ведь и сам знаешь, что прежде всего я рационалист. Моё увлечение оккультными практиками - это интерес, а не вера в их реальность. Ты допускаешь существование бога, а я допускаю существование магии. Но это не означает, что мы оба в это верим. - Действительно, - фыркает Джем. - Но что до того, что чужие предсказания сбываются? - Так ли сложно предсказать будущее другого человека? - Не знаю. Я никогда не пробовал. - Что сейчас перед тобой? - Тарелка спагетти. - Погадай мне на них. Джереми вскидывает брови. Идея звучит абсурдно, нелепо, нереально... Но чем это хуже кофейной гущи? - Ну... Ладно, - с сомнением отвечает Джем и вытягивает одну макаронину из общей кучи. Она оказывается длинной. - У меня в руках длинная лапша, это к благосостоянию. Ну, знаешь, она длинная и жёлтая, это как много золота, и в будущем тебя ждёт финансовое благополучие. - И с чего ты это взял? - Просто это символично и возможно. - Вот примерно так это всё и работает. Хотя откуда у меня деньги? - Будет забавно, если сбудется. - Скажешь что-нибудь ещё, или этого примера тебе достаточно? - Гадать по макаронам трудно. Давай мы продолжим, когда я заведу что-нибудь другое под рукой. - Как хочешь. - В любом случае, способен ли человек, зная предсказание, воплотить его в жизнь просто из уверенности, даже скрытой, что так и должно быть? - Если он достаточно внушаем. Что тебе нагадали? - Ну... - Джереми не уверен, что хочет озвучивать это, но решает поведать хотя бы половину правды. - Что скоро умрёт кто-то из моих знакомых. - Учитывая ширину твоего круга общения и вероятность данного события в целом, это ничем не лучше твоего предсказания про моё благосостояние. - Ты прав, - пожимает плечами Джем. Непроизвольно, пускай и знает, что собеседник этого видеть не может. Это больше для самого себя. - Но могу ли я как-то поспособствовать? - Если не прямым убийством или косвенной провокацией, то вряд ли. - То есть у меня два варианта: если это произойдёт, то я поверю в предсказание, а если нет, то разуверюсь в нём? - А ты сейчас веришь или нет? - Я не знаю, - честно отвечает Джем. - Я не склонен к вере в подобные штуки, но и не могу уверенно заявить, что меня это никак не задевает. - Тебе остаётся только ждать. - Да, именно. И всё это время предсказание будет находиться в квантовой суперпозиции, - вздыхает Джем. - Хотя, это не совсем верно. Тут скорее случай с котом Шрёдингера. Так будет правильнее. - Рано или поздно коробка откроется, и ты увидишь результат. - Если не свяжу его ошибочно с тем, с чем он не связан. Предсказание существует отдельно от событий и, будем полагать, они никак не влияют друг на друга. Ты прав, что сам я не могу ему поспособствовать. Если бы была предсказана моя собственная смерть, мои уверенность или неуверенность могли бы повлиять на исход через изменение поведения под воздействием моих переживаний, но сторонние силы от меня не зависят, если не полагать мысли реальным фактором воздействия на природу и мироздание. Так или иначе, всё произошло бы и без предсказания, и если бы я его не знал, то не связал бы произошедшее ни с чем, а теперь я буду ожидать несуществующей связи. Вернее, я создам её в тот момент, когда решу, что событие произошло, и это будет ошибочно. - А как насчёт варианта просто забыть? - Зачем? Это скучно, - искренне удивляется Джем. - Тебе нравится себя накручивать? - Да, конечно. В какой-то степени это нравится всем людям. Придумать что-нибудь и смотреть, что происходит. - Даже если это причиняет дискомфорт? - Особенно если это причиняет дискомфорт, - уверенно замечает Джем. - Хорошо, пусть так. Для понимания нашего разговора мне ещё нужно поближе познакомиться с упомянутым тобою котом. - Ты не знаешь этот эксперимент? - Только в общих чертах. А вот с понятием квантовой суперпозиции я знаком весьма смутно. Но, похоже, они связаны. - Да. Вообще, это очень известный кот. Если простую суть эксперимента ты знаешь, то мне нет причин сейчас ударяться в объяснения. - Я предпочту сам прочесть. - О, кстати, - воодушевлённо говорит Джем, - это не единственный квантовый кот. Есть ещё квантовый Чеширский кот, если тебе интересно. Это эксперимент с отделением свойства предмета от самого предмета. Кажется абсурдным, но в какой-то степени очень занятно. - Хорошо, я посмотрю, что это. А сейчас я хотел бы поужинать. - Приятного аппетита, - желает Джем и, услышав незатейливое "спасибо", завершает вызов. Верит ли он сам в предсказание? Этот вопрос занимает его надолго и с масштабом. Джереми смотрит на себя в зеркало, что висит в ванной, и умывается холодной водой. Мысли в голове роятся не переставая, и Фрейзер иногда отчаянно улыбается их абсурдности. Вера в предсказание зависит от внушаемости человека. Если я внушаем, то я стану искать связь и ожидать её, даже если при прочих равных условиях за исключением самого знания о предсказании я не стал бы этого делать. Если я не внушаем, я проигнорирую любой исход и замечу, что это случилось бы в любом случае и не имеет к словам никакого отношения. Предсказание отличается от прогнозирования тем, что в основе прогноза должны лежать какие-то данные и их обработка, а предсказание совершается по большей части интуитивно. Но в определённых случаях нет разницы между ними и прогнозом. Если так подумать, в науке тоже используются предсказания. Когда статистические данные или достаточное количество источников информации ещё не существуют, то делается предсказание, или, проще говоря, тычок пальцем в небо. Оно может оказаться верным или неверным и требует проверки. В случае, если оно неверно, всегда сохраняется шанс, что верно будет следющее, и справедливо наоборот. Получается, что нельзя уверенно заявить, что предсказания не имеют смысла. С точки зрения вероятностей можно прийти лишь к нулевой, когда дело касается вполне бытовых вещей, к коим относится смерть без нереальных уточнений о её обстоятельствах. Другое дело, что в их основе не лежит реальный опыт. Это просто элемент везения. Вероятное событие. То есть прорицатель, или кто там ещё этим занимается, либо очень везучий, либо догадливый. Но точно ли не существует способов получения реальной информации о будущем? Эта область абсолютно не исследована. Впрочем, если полагать умение хорошо угадывать невозможным, то я просто попадаю на ошибку игрока. А так как экстрасенсорные способности научно не доказаны, я могу спать спокойно. Или нет? Может, наука просто не настолько развита? Всё упирается в то, что я думаю об этом до сих пор. А я ведь не внушаемый человек. Нет же? Боже, я сейчас пытаюсь внушить себе, что я не внушаемый... Джереми в очередной раз издаёт нервный смешок и ополаскивает лицо ледяной водой. Нужно на что-нибудь отвлечься. Одну навязчивую мысль перебить другой, и будет неплохо, если с пользой. Фрейзер решает вернуться к разработке стратегии по отводу вины и подозрений от себя. У него не так уж много реальных средств и возможностей для этого, но нужно постараться. Проигрывать всё ещё не хочется. Особенно сейчас, когда мысль о победе подстёгивает желание избежать навязчивой идеи о предсказании. Чёрт бы побрал этих Грезе - они реально дурят ему голову. Вернее, они подают идею, а Джем её разжёвывает и смакует, сам себя сбивая с толку и окончательно запутывая. Правду говорят, что меньше знаешь - крепче спишь. В то же время это ложь. Ему не спится крепче от того, что он не знает, что именно о нём узнала Генриетта. Сейчас, в спокойном состоянии, Джем видит главный изъян своей оборонительной системы, завязанной на отрицании и агрессии - она не позволяет ему узнать, что именно известно девушке. Та слишком сильно тушуется под напором и вместо опрометчивой раздачи фактов замолкает, не позволяя ознакомиться с информацией. Нужно как-то выведать побольше сведений. Втираться в доверие поздно, да и маловероятно, что получится, но попробовать можно. В конце концов он берёт ноутбук и пишет Ио. Jeremy: Привет. У меня есть пара вопросов. Io: какого чёрта? Джереми даже не удивляется. Ио бывает дружелюбным через раз, и иногда очень рад поговорить, а иногда просто кроет матом. Сейчас он хотя бы был настроен на разговор. На самом деле Фрейзер не так уж много знал об Ио. Их тогда познакомил Виллем, который, похоже, дружил с Сольбергом без малого большую часть своей жизни. По отношению к Джему парень был довольно холоден, даже его агрессия выглядела среднестатистической, а не направленной на него лично. Впрочем, Джем не видел, чтобы Ио написывал подобное другим, и вообще чужих переписок не читал, а при личной встрече Сольберг был более чем спокойным. Голова у него, похоже, была горячей, но темперамент всё-таки достался от скандинавов, так что он был более чем сдержан. Или чрезвычайно ленив - этого Джем точно утверждать не мог. Он действительно мало о нём знал. Разве что самое основное, не носящее какой-либо эмоциональной окраски: Ио богат, неприхотлив, хорошо разбирается в технике и не очень-то любит живое общение. Или делает вид, что не любит. Задумываясь о том, что за почти два года Ио так и остался ему незнакомцем, Джереми как-то совсем уж нечитаемо усмехается. Стоило бы им узнать друг друга поближе? И как это вообще осуществить? Не заявишь же человеку спустя такое количество времени что-то вроде "давай познакомимся?". Джем, конечно, горазд был на подобные выходки, но... Ио всё-таки живой человек. Со своими чувствами и тараканами в голове, представления о которых Фрейзер до сих пор не имеет. Вот мало ли что он учудит в ответ? Даже если ничего - Джереми в любом случае окажется неприятно удивлён этой новостью. Поняв, что пауза затянулась, Джем таки возвращается к переписке. Jeremy: Это насчёт теракта. Io: ты придумал что-то ещё? Jeremy: Нет. Мне нужна кое-какая информация по делу. Io: то есть всё делал ты, а информация почему-то у меня? Jeremy: Если уж совсем придираться, то ты занимался перепрошивкой телефонов и оба аппарата принадлежали тебе. Но меня не это интересует. Io: не находишь ли ты смешным, что заставил меня перепрошить телефоны и настроить их на шифрование, но вполне открыто пишешь об этом в скайпе? Jeremy: Мне кажется, поздновато читать мои переписки сейчас. К тому же, я ни в чём не сознавался. Мне есть, в чём сознаться? Io: ты хорошо поёшь, когда тебе это выгодно. Джереми слышит в голове этот слегка пренебрежительный спокойный голос. Но, чёрт возьми, действительно очень красивый. Джем слышал, как поёт Ио. Он и рад бы услушаться этим до смерти. Jeremy: Ты всё равно поёшь лучше. Вот мне и интересно, что и о чём ты напел. Io: тебе выдать весь список статей и прокомментировать? Jeremy: Ну что ты, мне можно и поскромнее. Io: ты и скромность - вещи совсем разные. так чего ты от меня хочешь? Jeremy: Ты ведь отсмотрел все материалы с камер? Io: с чего тебя это так заинтересовало спустя время? суд уже состоялся, история отгремела и забывается. тебя ввести в курс дела касательно новых трендов? Jeremy: Ты видел там эту девушку? [ссылка] Io: по-твоему я всех помню? я посмотрю. Jeremy: А нас? Io: была пара кадров с камер наблюдения, у телевидения есть кадры, где ты с Оливером. но по мне так ничего компрометирующего. зачем тебе это? Jeremy: Вот та девушка меня подозревает. Я хочу убедиться, что нигде не прокололся. Io: ты прокололся в тот момент, когда решил, что это вообще хорошая идея. Jeremy: Не спорю. Пока Ио набирал своё сообщение, Джем улёгся на живот, расположив ноутбук в изголовье кровати. Io: если уж ударяться в теории, то круг подозреваемых у тебя не только среди тех, кто там был, а ещё и среди тех, кто об истории знает. и самое весёлое в том, что никто не сознается, кто именно тебя сдал. Джереми поджал губы. И Сольберг туда же? Они решили планомерно свести его с ума что ли? Jeremy: я могу идти методом исключения. Io: не можешь. ты не знаешь достоверных фактов и алиби на столь долгий период, так что рано или поздно напорешься на ошибку. Jeremy: даже если кто-то меня сдал, спасибо, что не полиции. Io: может, лучше уж ей? я так понимаю, ты не в курсе, что в голове у той особы, а там могут быть как маразматические и шизоидные помыслы, так и вполне реальные улики. Jeremy: я вполне уверен в том, что оставшиеся улики имеются только у меня. Io: а что насчёт меня? Jeremy: если только ты не настроил перенос данных ещё и на свои устройства. но это опрометчиво, нет? Io: ладно, ты прав. я тоже пуст, только свидетельские могу дать. Jeremy: они не играют роли, пока нет телефона и распечаток. к тому же, доказательства ты не предоставишь, только себя втянешь в лишнюю суматоху и присядешь вместе со мной. Io: я вообще не собираюсь лезть в твою историю. оно мне надо? Jeremy: зато ты на ней неплохо поднялся. Io: вряд ли гонорар и лайки от статей в интернете сопоставимы с человеческими жизнями. Jeremy: сделанного не воротишь, знаешь же, да? так что нет смысла жалеть о прошлом. Io: это не меня ловят, я и не жалею. а ты вот всполошился. Jeremy: на самом деле я ещё подумал, что ни разу не смотрел репортажи и прочее. может, посоветуешь парочку? Io: с места событий? Jeremy: да. обсуждения после мне не слишком интересны. если только в них не светится та девушка. Io: [ссылка][ссылка][ссылка][ссылка] Jeremy: спасибо, я пока посмотрю. Io: ок. Джереми перешёл по первой из четырёх ссылок и, игнорируя броский заголовок новостей, включил видео. Судя по ракурсу, камера находилась справа от входа в консерваторию, тогда как Джем с ребятами обосновался слева. Сквозь толпу можно было различить смутное мельтешение, и, кажется, это был Маттейс. Джем старался высмотреть Генриетту, но её тоже не было видно. Зато отчётливо виднелись тела, что выносили из консерватории, пока ещё живых людей. Мертвецов, как Джем понял, соскребали со стен и пола уже позднее. Второе видео хронологически шло почти впритык после первого и показывало уже левую часть. Вот здесь можно было рассмотреть, как Маттейс сдаёт Оливера в руки Джереми, как Фрейзер говорит с тогда ещё незнакомцем и как прижимает к себе парня. Взгляд цепляется за Виллема. Тогда Фрейзер не придал этому значения, но Янсзон был страшно бледен, почти белый, и даже на видео заметно, как тяжко он дышал. Третье видео оказывается уже со звуковой дорожкой от ведущей новостей, и там показано, как продолжают выносить пострадавших. Есть и Маттейс, несущий на руках девочку, и Джему думается, что было бы весьма занятно, окажись ей Джули. За кровью плохо видно, но чисто по телосложению она примерно того же возраста, что погибшая сестра Генриетты. Возможно, это даже она, но ведущая не называет людей поимённо. Четвёртое видео снято примерно от машин скорой помощи, когда Джереми пытался отлепить от себя Оливера, чтобы сдать того врачам. В толпе видна Генриетта, но недолго, так как её быстро закрывают другие люди. Но и этих секунд Джему достаточно, чтобы заметить её злой немигающий взгляд. Она была с той же стороны, где он. Она действительно всех видела. Однако, это не оправдывало её теорий. Там было ещё много народу, и Джем приметил ещё пять-шесть компаний по типу своей. Если только Генриетта не решилась пройтись по всем... Jeremy: спасибо, помогло. Io: интересно? Jeremy: да, довольно-таки. Io: у меня ещё кое-что есть. самое то на ночь. Jeremy: давай. вряд ли тебе удастся меня напугать. Io: [изображение] Когда фотография прогрузилась, Джереми не то побледнел, не то позеленел, и зажал себе рот рукой, силясь подавить приступ накатившей тошноты. Это был кадр, сделанный внутри консерватории, когда основную массу тел уже вынесли и оставили только самые обезображенные и, вероятнее всего, безнадёжно умирающие или уже мёртвые. На месте, где был музыкальный инструмент, остались только дымящиеся щепки, фрагмент сцены был уничтожен вдребезги, а следов пианиста... Джем сглотнул, борясь с ещё одним позывом очистить желудок. Всё, что было видно - ошмётки тела, несуразными тёмными лоскутками валяющиеся вокруг. На стене были брызги крови, но какие-то подкоптившиеся. Огня почти не виднелось, только тлеющие остатки сцены, инструмента и кресел. Переводя взгляд к креслам, Джем шумно выдыхает и закрывает глаза. Если от Тревора почти ничего не осталось, то там было полно вполне человеческих тел. Отчётливо видно, что уничтожило их прежде всего ударной волной от взрыва и полетевшими осколками и щепками, но некоторые раны явно указывали и на флашеты. Первый ряд был черный и почти без крови, а вот дальше все полы были залиты, кресла, вырванные из пола, валялись на трупах, у многих из которых лопнула кожа. У некоторых даже выпали внутренности. Сосчитать людей по фрагментам Джем не захотел, но полагал из новостей, что их таки больше. А так - противно до жути, но скромненько. Тошнить перестаёт уже через пару мгновений. Когда Джереми рассчитывал силу взрыва, он прикидывал, чтобы Тревора разнесло на кусочки, а остальное его не сильно волновало. Его главной уликой был пианист, которого и нужно было уничтожить. Все остальные разрушение - дело случая. Однако, огневой мощи заряда не хватило, и повреждения были нанесены прежде всего именно силой удара. Джем не рассчитывал на фаер-шоу, но ожидал пожара. Вряд ли его так оперативно затушили. Значит, слабо вспыхнуло. Иначе здание бы горело. Однако, даже из предыдущих видео видно, по крайней мере с первого, что здание таки подкоптило, и окна тоже выбило. Наверно, всё-таки быстро потушили. Там же была система пожаротушения, а потолки высокие - вряд ли сильно покорежило. Jeremy: какая мерзость... это в какое время? Io: примерно спустя два часа после самого взрыва. Jeremy: пожар был? Io: да, но его оперативно затушили водой. огнетушители в таком случае используют редко (насколько я знаю, там были углекислотные), всё-таки там пострадавшие. если по ним ещё из баллона поддать, то шанс спасти резко сокращается. Jeremy: судя по фото, спасать там некого. пианист в труху, первый ряд здорово подкоптился, а дальше по инерции. Io: у меня ещё куча таких фотографий. хочешь? для хорошего сна. Jeremy: я всё равно уже в деталях рассмотрел эту, хуже спать точно не стану. Io: [изображение] [изображение] [изображение] [изображение] [изображение] [изображение] Как же Джереми заблуждался. Тошнота действительно подкатила к горлу вновь и даже обожгла то, но парень сглотнул и поспешил отвести взгляд от экрана. Какая мерзость. Сами трупы его вовсе не пугали: Джем относился к мёртвым как к обычным телам, мясу, и в принципе потрохов тоже не боялся. Однако, Ио постарался подобрать самые подробные, самые противные фотографии, на которых у людей стеклянные испуганные взгляды, выглядывают внутренности, неестественно вывернуты конечности и глубоко вспороты осколками тела. Глядя на это, Джем вдруг понимает насколько же люди на самом деле хрупкие создания. Достаточно всего раз удачно ударить и человек уже становится трупом. У него недавно была возможность это проверить, но ему просто повезло, что ни удар, ни минуты после его не прикончили. А людям, находившимся тогда в консерватории - нет. Всё-таки Джем пострашнее окна. Или Тревор? Это же он запустил механизм. На одной из фотографий всё-таки было видно остатки Тревора. Лучше всего уцелели ноги, хотя сказать такое об оторванных лодыжках весьма странно. Да и Джем нашёл только одну. Были ещё какие-то фрагменты костей, но только в одном парень угадал остатки чужого черепа. Внутренности размазало и припекло сразу, так что никаких ошмётков толком не валялось, а оставшиеся кусочки плоти были для Фрейзера неопознаваемы. План сработал хорошо: Тревор действительно был уничтожен. Переборов тошноту, Джем внимательнее разглядывает фотографию с останками пианиста, вполне целенаправленно выискивая остатки механизма и телефона, но находит лишь бесформенные кучки чего-то. Трудно отличить, где поджарилась плоть, а где расплавился пластик. В любом случае, симкарта уцелеть не могла, как и отпечатки пальцев. Ничьих. От Тревора вообще не осталось ни одной руки. Пояс на деле был не поясом, а вполне собранным костюмом, и основной заряд шёл от груди и живота к рукам, подводя туда не только пусковой механизм, но и саму взрывчатку. Однако, детонатор запускался, если так можно сказать, в обратном порядке - первыми срабатывали части на туловище, а уже потом по цепочке руки и шея, но разница была в долях секунд. Однако, этого было достаточно, чтобы конечности могло оторвать. Джем думал об этом, но запустить все заряды одновременно так и не смог, но пожалел Тревора - лучше сразу уничтожить внутренности, чем дать хоть на секунды почувствовать, как отрывает конечности. Словно в обмен на его жизнь Джереми проявлял к парню сострадание и позаботился о том, чтобы он умер максимально быстро, а значит и безболезненно. О других людях того же сказать нельзя. На фотографиях было видно, как причудливо переплетаются мертвецы с живыми. Многим людям, которых не прикончило ударной волной или осколками, сломало ноги из-за упавших кресел, и самостоятельно выбраться они не могли, потому как ползти там было некуда. Жутко, наверно, лежать среди трупов, когда ты ещё живой, напуганный и отчаянно страдающий от боли человек. Джем определённо не хотел бы занимать ничьё место из этих несчастных. Казалось бы, раз ты понимаешь, что это ужасно, мерзко и неправильно, и категорически не хочешь на чужое место - зачем вообще это устраивать? На самом деле сострадания в Джереми было мало. Ему именно что противно разглядывать последствия, но людей людьми он не воспринимает. Он может теоретически представить, что они могли чувствовать, но его это не пугает. Да, он не хотел бы оказаться на их месте, но это так же естественно, как вообще не желать себе проблем. Подобная перспектива Джема не пугала. Раз так сложилось - что же теперь поделать? Рассуждать о том, что оно могло и не складываться изначально, можно бесконечно, но это никак не исправит уже случившееся, и легче никому уже не станет. Джереми так и не жалел о содеянном, раскаяние не наступало. Возможно, он просто не способен на него, на осознание ужаса своих действий. Но даже если ему всё-всё объяснить и показать, это никогда не заставит его действительно чувствовать. Фрейзер вдруг ощутил себя Маттейсом, которому можно сколь угодно долго описывать эмоции и ощущения, но он просто не способен на них, и не важно, как красочно рассказать. Он всё понимает, но в душе ничего не откликается. Они оба немного бездушные. Дойдя до последней фотографии, Джем уже не отводит взгляд и примеряется с неприятным ощущением. К тому же, люди на ней вовсе не изувечены, просто мертвы, и глаза у них закрыты. Они лежат рядом со зданием, выложенные в шеренгу. Умерли в начавшейся давке. Толпа ничуть не лучше взрыва, а в чём-то ещё страшнее. Волна живых людей, сметающая всё на своём пути. Как-то по телевизору парень видел правила поведения в таких ситуациях, и там говорилось, что если упасть и не суметь сразу подняться, то можно считать себя обречённым. Ещё велика вероятность быть настолько крепко зажатым, что не просто не сможешь вдохнуть - сломаются рёбра и даже позвоночник. Чужая воля к жизни неплохо эти самые жизни губит. Это естественно - хотеть выжить. Равно как и испугаться, запаниковать, а уж в толпе эти настроения доходят до абсурда. Можно сколько угодно готовиться и понимать, что нужно действовать спокойно, но на практике это мало кому удаётся. Нужно иметь либо воистину стальные нервы, либо быть абсолютно безэмоциональным от природы. Интересно, как Виллем так быстро выскользнул из здания? Воспользовался чёрным ходом? Оказывается, Джереми ни черта не знает о содеянном. Ему в новинку фотографии с места событий, мысли о том, что видели и слышали его друзья, каково им было внутри и как они выбирались. До этого он как-то не думал, что убить мог не только взрыв. Не только он. Запуская цепную реакцию, он несколько раз просчитался. Вот это было даже обидно - хотелось же верить, что он достаточно умён. Но, оглядываясь назад, Джереми невесело замечает, что касательно будущего он не очень-то прозорлив. Оглядываясь назад, Джереми понимает, что идёт по своей дороге спиной вперёд, не глядя, куда именно. И даже сейчас он смотрит совершенно не туда. Как стрелка компаса, следующая за севером, оставшимся где-то в минувших днях. Ио он так и не отвечает, погасив экран ноутбука. Спать хочется, но за закрытыми глазами плывут образы, и Джереми решает, что лучше сходить ещё раз умыться. Вода всегда приводит его в чувство. В отражении тот же он, только недовольный. Думает, не приснятся ли ему теперь кошмары. Снов Джереми не боялся тоже, но, имей он выбор, предпочёл бы что-то более приятное, чем сны о мертвецах. Или хотя бы такой сон, где его это не будет волновать. Снотворчество гораздо на издёвки, может до обморока напугать простой бабочкой, а гору трупов будешь считать самой естественной и обычной вещью, совершенно не мерзкой и не страшной. И почему все люди решили методично свести его с ума? Что Грезе, что Ио - все лезут ему в голову, с радостью там что-то двигают и жаждут увидеть эффект. Джем и сам так делал, зная, что это увлекательно. Когда не с тобой. Ведь так естественно любить причинять боль другим, но не любить её испытывать на себе. Правило с отдачей заключается не в желании получить ответный удар, а в готовности. После мыслей о карме Джем был немного готов даже к тому, что ему на голову свалится огромный круизный лайнер. На всякий случай лучше допускать даже невозможное, чтобы потом с того света, если он есть, с гордостью отвечать, что всё-таки угадал. Устроившись после в постели, Джереми нервно вертится с боку на бок. Все позы перестают быть удобными, и вдруг становится одиноко. Фрейзер берёт второе одеяло, сбивает его в ком и обнимает. Он привык спать с кем-то, ему нужно на что-то заползать. Он разве что ноги закидывает на соседей по постели редко, а в остальном ничем не уступает репейнику, что липнет ко всему. Обняв покрепче одеяло, он наконец замирает, устроившись. Перед тем, как провалиться в сон, он успевает подумать, что его там не ждёт ничего хорошего. Отчасти он прав. Ему ничего не снилось. Ничего - это не хорошо и не плохо.