Свадьба в Ноттингеме

      А тем временем похитители, связав Гая по рукам и ногам, уносились всё глубже в лесную чащу. Разбойникам удавалось весело переговариваться на ходу не сбавляя скорости, — да и в целом, они не выглядели особо обременёнными думами по поводу совершённого ими похищения, — и расслаблено следовать заученому на зубок маршруту, со всеми его кочками да ямками. Так что с  каждой секундой вероятность того что по пробуждению Гисборн обзаведётся синяками на боках возрастала. Будь у мужчины возможность, он давно бы уже обласкал похитителей самыми лестными словами, такими что тамплиеры бы заслушались. — Так куда будем девать это? — хмыкнул Матч, тормозя своего жеребца возле спешившегося Малютки Джона. — Мы свою часть плана выполнили. Что дальше?       Джон, к которому и был обращён вопрос, в ответ лишь неразборчиво хмыкнул, стаскивая бессознательную жертву похищения с крупа своей лошади и почти бережно опустил его на корни под дубом. Задумчиво оглядел Гисборна с макушки до сапог, будто впервые видит, и, что-то решив, великан распорол верёвку на длиннющих ногах. Не хватало ещё что бы тот вскочил с перепугу, да переломал такую красоту. — Может оставим его тут? — предложил Алан торопливо спрыгивая рядом. — Робину скажем, мол сбежал его ворон яхонтовый.       Джон проигнорировал очередную бредовую идею барда, как и многие другие разной степени бредовости, а Матч усиленно затряс головой. Из всех присутствующих, врать на уровне магистра умел только Э'Дейл, — этот прохвост наверняка мог обхитрить даже черта, — а вот остальные имели свойство выдавать правду по первому требовательному взгляду атамана. Лгуны из них и так не очень, бегающие взгляды и один болтливый рот, в лице Матча, доверия не внушали никак, а уж под пристальным зелёным взглядом Робина и вовсе пот на лбу выступал.       Не смотря на это, и на то что огребет в итоге от атамана поболее всех, Алан не сдавался, на кону стояла его жизнь черт побери! Гисборн его пугал до икоты даже отдавая приказы на расстоянии, а уж быть тем кто в лицо скажет ему о безвыходности ситуации в которой он находится Э'Дейл не желал. — Ладно. Ладно. Но ведь можно же-!       Профессиональному лжецу пришлось прерваться, задохнувшись очередной гениальной идеей. Стрела, явно принадлежащая всем известному борцу за справедливость, пролетела сквозь спутанные волосы Джона и, сбив новую шляпу Матча, чуть не угодила в Алана и, благоразумно молчавшего до сих пор, Уилла, пролетев точно меж ними. Пришлось притихнуть, пока атаман подъезжал на серой кобыле. — Парни, — Гуд насмешливо оглядел их, подольше задержав взгляд на Алане. Тому хватило благоразумия выглядеть пристыженно. — Я же просил. — Ну Робин, это же Ги-и-исборн.       Матч ткнул пальцем в сторону вышеупомянутого так будто это всё объясняло. Получив по голове луком, — не больно, но обидно, — верному, но говорливому, другу Робина пришлось таки заткнуться, не желая испытывать судьбу и нервы атамана. Джон вовремя решил проявить инициативу и кивнул в сторону безсознательного врага: — Так его к тебе закинуть?       Робин благодарно кивнул, оглядываясь по сторонам: не видать ли погони, и, подтянув бесчувственное тело вверх, крепко обхватил помощника шерифа поперек груди, чуть не разбив себе нос о затылок Гая. Хоть Гисборн и был без сознания, но хлопот с ним от того не поубавилось, длинное тело так и норовило сползти или упасть, пока Робин не придал ему устойчивой позиции, заставив облокотиться на себя спиной. И только уложив черноволосую голову на свое плече да проверив надёжность такого положения, Робин мягко дёрнул уздцы. Разбойники тоже успевшие за это время седлать свой транспорт, двинулись следом, держась неподалеку, продолжив переговариваться.

***

      В целом, пробуждение Гисборна было довольно сносным: мерное покачивание, тепло со спины, ненавязчивый щебет птиц. Гай таким выспавшимся себя со времён начала службы у Вейзи не чувствовал, что уже настораживало, поэтому глаза он открывал с опаской и на вдохе. Впереди был лес; всё ещё светло; позади, — судя по телосложению, — мужчина; руки немеют. Руки? Гисборн нервно дёрнул ими, с облегчением понимая, что они всего лишь затекли из-за веревок.       К сожалению, его копошение не остались незамеченными. — Проснулся?       Поток воздуха обжёг ухо, слишком близко. Гай тут же рванул из, поистине, стальной хватки в желании отстраниться. Его настойчиво вернул обратно, прижимая плотнее. — Какого чёрта происходит, Гуд?       Сомнений в том, что это Гуд почему-то не возникало, таких сомнений отчего-то вообще никогда не возникало в деле с разбойниками. Перепутать Робина с кем-то другим было попросту невозможным, Вейзи даже, однажды, пошутил, что у помощника нюх на недо-графа. Хотя это ещё не понятно у него ли, а не у самого бравого бандита на достопочтенного помощника шерифа. Везде же находит зараза лесная. — Похищение, — бодро отозвался разбойник из-за спины.       Гай неопределенно хмыкнул и с усердием принялся за веревки. Боятся Робина, в лес не ходить, а с руками надо что-то делать. Разбойник правда не выглядел слишком против его потуг к освобождению конечностей, особенно когда нагло устроил подбородок на плече Гисборна, с интересом наблюдая, кто победит: баранья упертость пленного или мудреные узлы Алана. Пока что была уверенная ничья.       Гай нахмурился, но продолжал маятся с веревкой, когда Гуд настойчиво уткнулся носом в его шею, ластясь совсем как большой и вредный кот. Не сдержавшись он всё-таки передёрнул плечами, отгоняя того, и спросил не отвлекаясь: — Зачем? Очередное унижения при всей твоей шайке?       Этот процес хоть и бьёт по хрупкому мужскому эго, но, к ещё большему стыду рыцаря, был привычен почти всем людям шерифа в Ноттингеме. Хотя это ещё не понятно, чем такое время припровождение хуже его официальной работы. Что Вейзи, что Гуд, там итог всегда один. Позор и унижение. — Не глупи, Гиз, — фыркнул атаман, Гай этого не видел, но прекрасно чувствовал. Как и мимолётное касание сухих губ его щетинистой щеки.       Гисборн удивленно замер, даже о путах позабыл на минуту, то ли от нежного поцелуя, то ли от того, что давний враг назвал его по имени. По имени которое не использовал со времён их мальчишества. Желание бежать куда глаза глядят, Гай почувствовал почти физически. Лес иль не лес, какая разница, если самый страшный хищник находится за твоей спиной. — Ты мне дал обет.       Гисборн молча уставился на свои путы, во взгляде проскользнула обречённость. Говорить с придурком позади не хотелось, жить так-то уже тоже. А всеобщее разностороннее молчание начинало раздражать. Если Гисборн просто громко молчал, питаясь подавить внутреннюю панику, то Гуд молчал неприятно, с нотками предвкушения. Остальные разбойники так вообще молчали с неким неодобрением, могло бы показаться что даже незаинтересовано, но сомнений в том что они слышали каждое слово не возникало.       Гисборн нервно выдохнул, прокашлялся и лишь немного севшим голосом переспросил: — Что? — Ты мне себя обещал, — с нотками ехидства пропел Робин.       Гай встрепенулся и забился в руках разбойника, стараясь заглянуть в его бесстыжие глазёнки: — С дуба рухнул, Гуд? Совсем одичал?! — Ладно, — Робин устроился поудобнее в седле. — Тогда слушай историю. Жил был мальчик Робин и решил он, в один прекрасный день, что судьбою ему предначертано идти защищать гроб Господень…