Красивый

*** Каждое утро неизменно начиналось у Дилана одинаково – он тщательно приводил себя в порядок. Долго расчесывал блестящие золотые локоны, умащивал кожу рук и лица кремами, придирчиво разглядывал каждую точку на лице, подолгу зависая перед зеркалом. Зеркало льстиво подыгрывало ему – отражался в нем ослепительно красивый омега, ухоженный, хорошо одетый, стройный. Опушенные темными ресницами большие яркие голубые глаза, брови вразлет, тонкие, четкие. Полные губы, прямой нос с изящно вырезанными ноздрями, нежная, матовая кожа без признака морщин, густые длинные до плеч волосы – он по-прежнему был необыкновенно хорош собой. Даже, пожалуй, лучше стал, чем прежде, ушла юношеская угловатость, худоба, он сверкал богатой, сочной красотой зрелости. Почему-то не принесла ему эта тщательно лелеемая красота ожидаемого счастья. Вздохнув, Дилан отошел от зеркала, и снова принялся бродить по дому. Дом достался ему от родителей, уехавших на тропические острова да так и решившими там встретить старость. Стоял дом запертым, пока Дилан не развелся с гулящим мужем, одно время он даже думал продать его. Хорошо, что не продал. Теперь вот пригодился. Его детская казалась крошечной, спальня – старомодной, все здесь устарело, и мебель, и даже старая обслуга – два седых беты, которых Дилан помнил, когда был совсем мелким. Он так давно покинул этот дом, сразу после раннего замужества. Почти двадцать лет прошло... Теперь возвратился, без мужа, без семьи, даже деньги – весь их общий бизнес остался у мужа, и следовало, наверно, начать судиться с ним – но Рой выплачивал ему щедрое содержание. Опять же, наследник всего, Берт – остался с мужем. Он, конечно, мог вернуться назад, к мужу. Рой долго уговаривал, хватал за руки, умолял, даже клялся, сукин сын, что – никогда больше! – не посмотрит на других омег, но Дилану до тошноты надоело его бесконечное вранье, кобелиный характер, его эти честные глаза, нет, хватит. Дилан хотел попробовать начать жить без Роя. Начать все самому. Пришлось даже имитировать бурный роман, подговорив одного из поклонников, якобы с ним Дилан ушел из дома. Отчасти, оттого устроил спектакль, что не хотел выглядеть брошенным, мол, это я тебя бросил, а не ты, отчасти понимал, что Рой так просто его не отпустит. Постарается замять, как всегда, сделать вид что ничего не случилось, все чинно-благородно, эта его манера не замечать очевидного, не выносить сор из избы, прятать за красивым фасадом грязь – была невыносима. Продолжать изображать идеальную семью не было больше сил. Разразился скандал с привлечением желтой прессы, Дилан демонстративно ушел, и не успел остыть за ним след, как он читал на следующий день в газетах о том, что толпа сочувствующих омежек бросилась утешать своего кумира. В этом был весь Рой – всегда вокруг толпа омег, и на всех его хватает. Только вот мужу мало остается. Было уже не больно – так, пекло немножко в груди, но Дилан привык, за столько-то лет. Еще немного потерпеть, глядишь, отпустит совсем. Дилан уехал со случайным любовником на море, через месяц его бросил, завел другого, этот продержался три недели, тоже получил отставку, вернулся в Форгин вообще с третьим, третий этот продержался дольше других, аж целых пять недель. Для него это было несколько непривычно, так часто он не менял партнеров никогда. За весь период брака у него было столько же любовников, как за последние три месяца после развода. Аж три штуки! Можно сказать, что он ударился во все тяжкие, но, конечно, до Роя ему было далеко. Опять Рой. Дилан все время возвращался мыслями к бывшему мужу, и ненавидел себя за это. Ну сколько можно-то! Нужно встряхнуться, не впадать в тоску и воспоминания – нужно развеяться. Посетить какую-нибудь выставку, или сходить в бассейн, пойти куда-нибудь, где толпа. Решено. Дилан подошел к стационарному телефону, взял лежащий рядом блокнот и принялся перелистывать страницы, размышляя, кого бы взять в компанию, чтобы поразвлечься. *** Дилан скоро нашел подходящую компанию из приличных омег, и они почти скромно веселились за рюмкой ликера в одном из престижных баров «для своих» всего три столика в заведении без вывески. Но потом их группа, уже подогретая и веселая, выдвинулась в ночной клуб. Тоже престижный, и все такое – Дилан морщился, когда ему нахваливали заведение – а то он их не видал! Со студенческой скамьи знаком, Рой провел его по всем мало-мальски известным кабакам и клубам. Они пробыли там два часа, и приятели-омежки, уставшие от язвительных подколок Дилана, предложили ему: – Куда ты предлагаешь сходить, оригинальный наш? Раз тебе не нравятся снобы, надоели сорящие деньгами золотые мальчики – покажи нам других! Наверное стоило остановиться тогда. Отшутиться, придумать какую-нибудь отговорку, но Дилан, полный решимости, потащил приятелей в совсем уж занюханный кабак, о котором знал только потому, что проезжал как-то мимо, и слышал презрительный комментарий от водителя: собирается всякое быдло. Из чувства противоречия потащил. Там, конечно же, они нашли на пьяные задницы приключений. Кики зажали и затащили в туалет для альф, Асси отбивался сумкой от двух пьяных здоровых альф и непривычно сквернословил, а Дилан пытался пробиться в туалет, где верещал Кики, и грозился вызвать полицию. И тогда появился он. Спаситель! Высокий темноволосый альфа с красивой атлетической фигурой и с интересной мордой лица спас их, Дилан в процессе разборок любовался привлекательным внешним видом героя, несмотря на творящийся в кабаке беспредел – омега он или нет? Альфа вскрыл сортир и вытащил задыхающегося, с вытаращенными глазами полураздетого Кики наружу, зашвырнул его в объятия Дилана и надавал затрещин двум альфам, хватавшим Ассика. Потом героический спаситель загрузил всех пьяных омежек в машину Дилана, сам сел за руль и сам всех развез. Последним был, разумеется, Дилан. Расчувствовавшийся, растроганный, восхищенный Дилан провел незабываемую ночь с «Пиратом» – так он про себя назвал альфу, уж очень тот был похож на капитана Блада в известном популярном фильме. И только утром Дилан узнал имя спасителя, оказалось, что у Пирата ужасно скучное имя – Джон.