Красивый

Никто ему так ничего и не объяснил. Большой альфа ушел, даже не представившись. Дилан уже понял, что не в больнице, пустая с одной кроватью комната мало походила на палату, просто светлая комнатка с каменным полом и высоким потолком, похожая на пенал. Доползши до окна, Дилан увидел незнакомую гористую местность и совсем упал духом. Когда по стеночке добрался до двери и подергал ручку, убедился – дверь, как он и думал, оказалась закрыта. Он вернулся на кровать, и задумался. Все-таки, его похитили. Какие-то извращенцы. Голый, в одном одеяле, босиком – далеко он не убежит, да и вообще, сможет ли выйти из здания? Долго он в одиночестве не промаялся, пришел какой-то омежка, хлипкий, невзрачный, он тащил поднос с едой, за ним шел бета с баулом, потом оказалось, что там одежда. Расспросить тюремщиков не удалось, бета и омега отмалчивались, подтвердили только – да, мы в горах. Бета еще, прежде чем дать Дилану одежду, сел перед ним на колени, и ловко, Дилан и моргнуть не успел, нацепил ему на обе щиколотки браслеты. Молча продемонстрировал их действие. Нажал на мелкий пультик – ноги у Дилана сами собой съехались, и кольца браслетов намертво прилипли друг к другу. Бета коротко пояснил: – Если от дома отойдешь, так же будет. Идти не сможешь. Убедившись, что Дилан понял назначение противоугонных браслетов, пультик отжал, и Дилан смог развести ноги, но сказать по причине изумления ничего не мог. Нда. Убежать не выйдет. Хитрые браслетики... Интересно, можно ли их снять? Бета как услышал, выдавая штаны и рубаху из грубой холстины, предупредил: – Снять не пытайся, не получится. А глава сразу узнает, сигнал к нему на пульт пойдет, узнает и накажет. До вечера Дилан промаялся в одиночестве, потом пришел давешний огромный альфа, и принес поднос с ужином. За ним предупредительно закрыли дверь, слушая, как гремит ключ в замке, Дилан нервно-озлобленно рассмеялся: – Зачем так много предосторожностей? Боитесь, что сбегу? С этими украшениями? Дилан задрал ноги и штаны съехали, обнажив металлические полоски вокруг тонких щиколоток. Альфа взглянул мельком на представление, Дилан валялся на кровати, дергая в воздухе ногами. Проговорил нелюбезно: – Нет, омежка. Предосторожности эти, скорее, для твоей охраны. Не думаю, что тебе хватит ума и главное, умения – преодолеть горные тропы, переломаешь ножки, сладенький. А мне бы этого не хотелось. Да и другим... Альфа замолчал, поставил поднос на кровать, приказал – ешь – и отошел к окну. Дилан угадал за прежней нахальной манерой альфы наигранное спокойствие. Явно напряжен, злится, и Дилану не надо бы его сердить. Дилан притих, вяло ковыряясь ложкой в непонятного вида бурде. Есть не хотелось совершенно, его волновали другие более насущные вопросы. Альфа вскоре подошел к Дилану, посмотрел на почти нетронутую еду, хмыкнул, молча взял Дилана за руку и повел к двери. Дилан запаниковал, вырвался, отскочил от альфы, закричал: – Куда ты меня ведешь, альфа?! – Стэн, – помолчав, с усилием сказал альфа, – меня зовут Стэн. Я веду тебя представить своему клану, омежка. Но Дилана было уже не остановить, он орал: – Зачем это? Не нужно меня представлять! Вы мне не ответили ни на один вопрос, и тащите куда-то! Где мой муж, где я, почему вы меня тут держите? И нацепили еще какие-то рабские браслеты! Я домой хочу. Отпустите меня, пожалуйста! Альфа надвинулся на него, давя, пригибая к полу альфа-силой, проговорил злобно: – Ты не в том положении, чтобы выбирать. Теперь ты наш клановый омега, и ночью тебе сегодня не спать, ждут тебя – с очень большим нетерпением. – Что вы? Что вы говорите? – задыхался Дилан, от ужаса сползая по стенке, – Но я не хочу! Не могу, я замужем. Я несвободен, понимаете? Вы не можете меня взять и отдать, о боже... Вы же выкрали меня. Джон даже не знает! Я заплачу, он заплатит, только выпустите меня! Я напишу доверенность на имущество, его можно продать, очень дорого, только выпустите. Альфа вздернул его вверх, схватив за рубашку на груди, притянул его к своему лицу, нос к носу, проговорил злобно: – Он уже заплатил. Твой драгоценный Джон, любимый муж, заплатил тобой за свободу. Расплатился тобой, чтобы не возвращаться в ненавистный клан. Он думает, что свободен, но, знаешь что? Через месяц я верну его – или он вынужден будет привести в клан еще одного омегу. Потом еще. Он слабый, гнилой человечишко, ненавидит все и вся, за что вы таких любите? Оглушенный, Дилан смотрел в такие близкие, светлые от бешенства глаза Стэна, и понимал, что попал в какой-то дикий, невозможный кошмар. Этого не может быть! Он даже забыл сказать, что не любит Джона, но по сравнению со всем другим уже озвученным это был такой пустяк, не имеющий в данной ситуации никакого значения. Стэн тем временем отпустил его рубашку, потащил к двери за руку, выговаривая ровным голосом, словно вбивая Дилану в голову: – Согласно брачному контракту твое имущество перешло клану, не думай, что кого-то сможешь подкупить и сбежать. Даже если у тебя есть какой-то счет, ты не сможешь до него добраться. И, живей давай, переставляй ноги. Счет у Дилана был. На этот счет ежемесячно Рой перечислял кругленькую сумму, сейчас Дилан за эту мысль хватался, как за соломинку. Если... если несколько месяцев подряд со счета не будут списываться деньги, Рою позвонят из банка, и... И что? Он решит, что Дилан нашел богатого нового мужа? Дилан так был перепуган, что когда они вышли в ярко освещенный холл, чуть в обморок не грохнулся. Холл полон был таких же, как Стэн – огромных альф, у многих были бороды, все они были здоровые, страшные, у всех алчно светились глаза и встретили они появление омеги в сопровождении Стэна дружным радостным ревом.