Красивый

Дилан замер на жестком ложе, старательно пытаясь отключиться от реальности, но не получалось никак. Он вздрагивал от каждого шороха, и все больше приходил в недоумение – обычно всегда а зале развлечений кто-то был, но сейчас – никого. Что происходит? Ближе к девяти вечера, когда обычно здесь уже активно развлекались, прошмыгнули две тени на периферии зрения, еще кто-то прошел торопливо в угол, а кто-то – судя по запаху альфа – подошел и кинул на него плед. Дилан даже поблагодарить не успел и не увидел, кто благодетель, тот быстро ушел. Тишина напрягала, где-то в дальнем закутке слышны были характерные звуки, но невидимые члены клана, казалось, старались не шуметь. Дилан, устав ждать неизвестно чего, незаметно заснул. Спал он чутко, потому проснулся до того, как кто-то коснулся его плеча. Дилан вскрикнул – разом заболело разбитое лицо, ныли стянутые мышцы, он так неудобно лежал из-за браслетов. Некто откинул плед, и Дилан узнал склонившегося над ним Лулу. В зале мягко светились ночники, и Дилан увидел парочки и группы, непривычно притихшие, даже разговаривали шепотом. И Лулу, оглядев его, присвистнул и тоже шепотом спросил: – Это ты Стэну рожу расцарапал? Дилан не ответил, Лулу сочувственно добавил: – Смотрю, тебе тоже досталось. Тяжелая у него рука. Дилан опять промолчал. Дико хотелось пить, хотелось в туалет, но он молчал, набираясь сил. Сейчас он скажет, попросит... Лулу, не дожидаясь от него действий, откинул плед и зашуршал у Дилана за спиной, приговаривая: – Сейчас, подожди... Уф, пузо мешает. О, все, снял. Давай вставай, отведу тебя в ванную комнату, лицо смазать, рожа у тебя... хм. Извини. Перекусишь быстро и назад, пока Весса на входе караулит. Мне Рихшан ключ дал, быстрее, Диль, надо быстро вернуться. Дилан ничего не понимал. От кого надо прятаться, почему торопиться? Отдуваясь, Лулу отрывисто рассказывал, таща его к жилому сектору: – Уф, этот глава, ну, который гость. Достал, везде ходит, нос сует. Ты в курсе, что они с этим кланом альфами меняются? Раньше и омегами менялись, но сейчас тут, ха-ха, кроме нас с тобой и смотреть не на кого, а мы оба в залете. Но этот хрыч все равно, прикинь, на тебя намекал. Рихшан рассказывал, мол, осторожные намеки делал Стэну насчет того, что у них там быстро тебя перевоспитают. Но Стэн – рожу кирпичом... Блядь, Диль, иди сам, а! Заебался тебя тащить. Зачем меня послали, вон, пусть бы Шука, он здоровый... Зачем все это? Да, блин. Я тоже у этих спрашивал, – Лулу пренебрежительно ткнул подбородком в сторону омежьих комнат, – говорят, что для клановых омег бросаться на главу неприемлемо. Раньше бы, в старину – тебя бы кнутами наказали, но у них в клане такое давно не практикуется, Стэну пришлось перелопатить библиотеку цинхги, этих диких охотников, чтобы найти самое безобидное наказание. – Безобидное? – прохрипел Дилан, падая на скамью в ванной комнате. Лулу пожал плечами, быстро выуживая откуда-то с полки влажную салфетку и нависая над его лицом: – Ну рожу, конечно, то есть лицо, тебе попортили, но ничего непоправимого... Волосы отрастут, синяки сойдут. Я ж говорю, если б этого чужого главы не было, когда ты к Стэну ворвался, никто бы не стал тебя прессовать. А так – немыслимое оскорбление. Ты же слышал этого напыщенного индюка. Не дергайся, дай посмотрю... Да, ну и рожа. Дилан всхлипнул. – Ну-ну, – смущенно бормотнул Лулу, – не плачь только. Завтра этот гондон уедет, и все успокоятся. А кстати, тебя вообще какая муха укусила? Чего ты на главу полез? Если убить хотел – не так надо. Я бы... Лулу задумался, видимо, вспомнил о Джоне, мрачно закончил: – Яйца им всем оторвать надо, вот что. Информация от Лулу немного утешала – но не слишком. Дилана сильно волновал вопрос, что будет дальше? Оставит Стэн наказание в силе, или – что? Лулу все не отставал – зачем ты это сделал? – и обрабатывал ему лицо. Дилан, решившись, пояснил: – Хотел, чтобы Лина отправили на лечение. Он же умирает. На Лулу его признание произвело неизгладимое впечатление. Он выронил тряпицу, которой вытирал остатки крови с лица Дилана, открыл рот, и вытаращил глаза. Постоял с минуту, выдохнул: – Ну ты псииих. Получать звездюлей из-за загибающегося омежки чужака! А не насрать тебе на них? Дилан нахмурился было, но малейшая мимика приносила боль, он сказал с раздражением: – Положение омег в клане непосредственно и нас касается. Мы можем оказаться на его месте в любой момент! Ты готов умереть тут без медицинской помощи? Нет? Тогда надо добиваться, чтобы здесь был врач, или чтобы была возможность всегда до него добраться. Живут, как дикари. Я разве неправ? На этот раз хмурился Лулу, он мельком посмотрел на свой торчащий живот, потом снова на Дилана. И вдруг выдал: – Вот вроде умный ты, говорить красиво умеешь. Как попался тогда такому прохвосту как Джонни? Дилан мог огрызнуться. Мог высокомерно промолчать, как сделал бы раньше, но он не стал, мысли о его ужасной слепоте, приведшей к нынешнему сложному положению, постоянно терзали его самого. Признался грустно: – Наверное потому, что в жизни у каждого омеги случаются такие моменты, когда он становится особенно уязвим. Беззащитен. Это может быть развод, как у меня, потеря привычного круга общения. Человек внезапно оказывается в вакууме, ему даже поговорить не с кем, и чем больше времени проходит, тем сложнее ему восстановить социальные связи. Хорошо, если рядом чуткие родственники в трудную минуту. А если нет? Появляются такие, как Джон, они очень хорошо умеют влезать в душу, манипулировать людьми, обманывать. И... вот. Дилан развел руками, мол, вот, сижу теперь неведомо где и непонятно, что будет дальше. Лулу задумчиво смотрел на Дилана: – Не все понял, но общую мысль уловил. Вздохнул, сел рядом и коснулся плечом: – Ты был жутко одинок и очень несчастлив? Дилан повесил голову. Это ли причина его положения? Не все, кому не повезло в любви, оказываются жертвами мошенников, и не все одинокие люди так доверчивы, каким был Дилан, скорее наоборот. Может, тут еще есть немного правды в словах Стэна – он жил в золотой клетке. И оставшись без нее, райская птичка стала легкой добычей. – Ладно, – сказал Лулу, – мы что-то расслабились. Скорее делай свои дела, я тебя накормлю и вернемся назад, вдруг этот гондон пришлый решит на тебя полюбоваться. *** Через четверть часа они вернулись в зал развлечений, где по-прежнему было удивительно темно и тихо, лишь шушукались две парочки в углу. Удивленный, Дилан спросил, пока за спиной с браслетами возился Лулу: – А что случилось-то? Почему здесь никого нет? Лулу хихикнул, и, помогая устроиться Дилану на жестком ложе, сказал весело: – А ты разве не понял? Альфам клана Стэн втихаря от гостя велел к тебе не приближаться, прикинь? Вот они теперь боятся вообще сюда заходить, ну и, я думаю, их твоя побитая рожа здорово впечатлила. Ходят такие, хм... задумчивые. А Стэн вообще – вид такой, что сейчас взорвется, вот и думают, ну его. А эти, которые братья, твои поклонники – они так нехорошо на гостя зыркают! Там вообще комедия, Стэн, когда гость не видит, на него злобно пырится, а сам братьев от него отталкивает, я сам в окно видел. – Ничего не понял, – Дилан пошире раскрыл затекшие глаза, посмотреть в лицо Лулу, уже не смеется ли он над ним? Что вообще происходит, почему такая реакция? Лулу перестал лыбиться, наклонился над Диланом, поправляя плед, и легкомысленно ответил: – Не понял и не надо. Я, может, сам неправильно понял. Спи, хы, младший муж.