Красивый

Пришлось оставить Кассия и Атема в больнице, альфы ни в какую не хотели уходить от своего зачахшего омежки. Стэн и сам понимал, для Лина так будет лучше, клановый омега, всю жизнь не покидавший свой клан, оставшись один в больнице мог решить, что никому больше не нужен, а тут – он будет видеть своих, и знать, что его не оставят. Альфы сразу же направились в административный корпус, сорвав со стенда бумажку «требуются санитары», а Стэн решил немного задержаться в долине. Ему требовалось подумать, привести мысли в порядок, забить поглубже поднявшуюся в душе муть, глупые сомнения, и да – побыть какое-то время вдали от так волновавшего его омеги. В клане с Диланом под охраной троицы братьев ничего не случится. Не должно, и даже тупые сомнения по поводу выбранной в отношении этого омеги линии поведения бесили сейчас – что? Какого хуя должно быть иначе?! Все так, как и должно быть, клановый омега – значит клановый омега, и никак не больше. То, что не вмещалось в простое понятие «клановый, общий, для всех», лезло во все стороны как тесто из кадки, приходилось, сцепив зубы, обрезать, выжигать, вытаптывать из сердца, вырывать из души это лишнее, неправильное, но Стэн все равно испытывал гнев. За то, что они были, эти чувства, как не выжигай. Не было бы - не удрал бы в смятении из клана, не побежал бы, как юный альфик, исполнять все желания омежки, точно как испорченный неправильным воспитанием житель равнины. Все они тут, эти альфы – скачут перед своими омежками как дрессированные обезьяны. Стэн никак не хотел становиться таким – а вот поди ж ты. Злой, как сто чертей, Стэн слушал, как бормочет что-то бетка из обслуги гостиницы, пригибаясь и кланяясь, и только усилием воли не позволял вырваться гневу наружу, бета не виноват, что его, Стэна, так корежит. Показалось на мгновение, будто кто-то пристально наблюдает за ним из окон гостиницы, но он никого не увидел за плотно задернутыми шторками. – Отнеси в номер, – кинул бедолаге баул, и не глядя на него, направился к зданию гостиницы. Бета, пыхтя, двинулся за ним. Оставшись один в номере, Стэн немного успокоился, и растянувшись на узкой кровати, задумчиво разглядывал потолок. Мысли в голове он больше не придавливал, и отстраненно размышлял, а почему бы, собственно, и не? Можно посмотреть на этого мужа – бывшего мужа Дилана – Стэн не знал, зачем ему это нужно, но если хочется, зачем искать обоснования. Говнюка Джона можно тоже прощупать, чем занимается, впрочем, и так понятно, обихаживает очередного омежку, просаживает денежки, что выгрыз за омегу, которого притащил в клан, поди уже и просадил все, но Стэн не сомневался – найдет деньги, выкрутится. Всегда был хитрожопым. Хотелось еще смутно – посмотреть, просто присмотреться к жизни в долине, к местным омегам, к отношениям между омегами-альфами, понять, откуда, из какой жизни выпал Дилан? И как подступиться к избалованному, но внезапно не такому уж и хлипкому омеге. В Дилане Стэн чувствовал стержень, совсем недавно увидел – может, как раз тогда, когда дурной омега влетел в кабинет и не раздумывая вцепился ему, вожаку, главе, в лицо! Неслыханно. И... да, Стэн, кажется, совсем не знает омегу. Теперь хотелось узнать. Стэн поймал себя на том, что улыбается, проводя пальцами по щеке, где омега оставил царапины. Нахмурившись, сел – он же не валяться в номере приехал – надо действовать. А прежде всего позвать услужливого бетку, и расспросить, где можно принять приличествующий жителям долины вид. Да, точно. Сперва влиться в толпу, а то взгляды жителей Форгина – боязливые, настороженные никак не располагали к общению и добыванию информации. *** Бета оказался расторопным, ушлым, мигом вывалил на Стэна кучу адресов, и даже предложил провожатого, но Стэн отказался – не такой уж он дикарь, чтобы заблудиться, если уж зверье выслеживал в горах, то пару дурацких салонов найдет. Подходящий костюм стального цвета нашелся быстро – под цвет глаз, чирикал юный омежка-консультант, плотоядно оглядывая могучие плечи клиента, и Стэн с легким недоумением долго смотрел в ростовое зеркало, разглядывая нового себя – такого непривычно элегантного, и даже, хм, помолодевшего. Рубашка, галстук, даже носки, принесли туфли, потом откуда-то и плащ, шелковый шарф, словом, выходил из салона Стэн слегка ошеломленным, держа на сгибе руки светлый плащ, и в ушах все еще звенел взволнованный голосок омежки – вы непременно зайдите в салон напротив, там вам поправят волосы – последний штрих, только непременно! Омежка так откровенно пялился на него, и вздыхал сокрушенно вслед, что Стэн совершенно не желая этого все-таки зашел в парикмахерский салон, и тут же пожалел об этом. Чертовы омеги замерли, разглядывая его, как загипнотизированные кролики, Стэн внутренне застонал и сделал было шаг назад, но юные и не очень мастера все одновременно зашевелились, и через полминуты глава клана был окружен плотной толпочкой возбужденно галдящих – бесцеремонных! – наглых омежек, некоторые даже дергали его за волосы: – Какой экземпляр! – Нельзя так обращаться с волосами, мистер! – Какое варварство... – Какие волосы! Ужас, нужно непременно покрасить... – Они прекрасны, какие густые, мягкие... – Но надо непременно покрасить! – Нет, высветлить! – Еще чего! Но боже мой, даже так красиво, а если их хорошенько побаловать... – Поухаживать за ними... – Нужно всегда ухаживать за волосами, ох уж эти альфы! Сэр, это же ваша визитная карточка, ваше лицо! – Немножко подстричь концы, но оставить длину... – Так редко встретишь альфу с такими роскошными, длинными волосами! – Но во что вы их превратили, сэр?! – Непременно оставить длину! Такой шикарный хвост! Вырваться не удалось. То есть, он бы конечно, раскидал этих гомонящих омежек одним пальцем, но это ведь, черт бы их побрал, омеги. Пусть и равнинные, и наглые, каких в клане никто никогда не видывал, но все таки омеги, жизнь дающие. Черт бы их побрал – сумрачно костерил про себя омежек Стэн, пока они хлопотали над ним, водили куда-то мыть голову, усадили в кресло, обмотали какой-то тряпкой, и колдовали, попискивая, над его волосами, потом он под приятными прикосновениями размяк, и перестал обзывать себя тряпкой – ну и ладно. Никто же его из клана не видит, не видит его позор, ну в крайнем случае обреет потом голову, даже если выйдет под руками омежек нечто экстравагантное и нестерпимое. Он почти заснул, прикрыв глаза, и осторожное прикосновение к запястью почувствовал не сразу. – Все готово, сэр, – робко и с придыханием пискнул кто-то ему на ухо, – посмотрите, так хорошо? Стен с опаской посмотрел в зеркало, и с облегчением вздохнул. Никаких ультрафиолетовых канареечных цветов, чего он опасался, глядя на радужные прически омежек, никаких кудрей и прочих излишеств, прическа не изменилась – тот же хвост, и почти тот же цвет, но приглядевшись, Стэн понял, что изменения все-таки есть. Исчезла седина, волосы приобрели блеск и шелковистость, они сияли, ухоженные, непривычной гладкой каштановой массой перетекали на спину, закрепленные в районе лопаток хитрой блестящей штучкой, а дальше Стэн не видел но понял, длину волос трепетные омежки оставили прежней. Смотрели на него омежки так же, как и давешний консультант из одежного бутика, и Стэн со странным стеснением в груди подумал – какого черта? Почему все так несправедливо. Они там в клане подыхают без омег, а здесь толпы, и сами кидаются. Стену не пришло в голову, что эффект, производимый им на омег, есть следствие его личного влияния, альфасилы, и вовсе не значит, что на любого другого альфу омеги смотрели бы с такими пожирающими взглядами. А еще на задворках мелькнула мысль, что сучонок Джон живет слишком сладко. Легкая добыча кругом, даже если его, совсем не молодого, и далеко не красавца – так обхаживают. Убрался из салона Стэн с трудом, и уже выйдя наружу сразу увидел результат. Все встречные омеги теперь провожали его заинтересованными взглядами, сопровождающие их альфы мгновенно напрягались, но почуяв в Стэне силу вожака, отводили взгляды, или опускали глаза. Прежде он ловил только настороженность и опаску, интерес если и был, то украдкой, будто изнеженные омежки видели в нем опасного, дикого зверя. Теперь они его считали своим, а вот хорошо это было или плохо – Стэн еще не решил. Но посчитал, что миссия по вливанию в социум завершена успешно. И, конечно, поторопился.