В отражении кривых зеркал

― Если вы приехали искать своего приятеля, то его, смею заверить, здесь нет, ― Афэ смерила растерянно воззрившегося на нее Абажа уничижающим взглядом. ― Да что, вы, сударыня, мне бы и в голову не пришло такое, я приехал… ― Стало быть, ― скривившись, перебила она его, ― как обычно, прибыли досаждать мне. Я, кажется, вам не раз говорила, господин Абаж: вы тратите время попусту. ― Вы сегодня не в духе, ― усмехнулся он, ― я вижу. И знаю также, что являюсь не самым желанным гостем в вашем доме. Но все равно, я уже в который раз, хочу вам сказать, что… Она снова не дала ему договорить. ― … что вы целиком и полностью к моим услугам! Да, я помню, ― она нервно повела плечами. Этот увалень, честно признаться, утомил Афэ чрезвычайно: как ему самому-то не надоело! Каждый день, будто усердный служащий в присутствие, является засвидетельствовать ей свое почтение! Все они, поклонники, которые наперебой рассыпали комплементы ее красоте и обаянию, давным-давно уж ей наскучили. Афэ знала, что стоит ей шевельнуть пальцем ― они извернутся, да и заставят солнце светить ночью, а луну днем. И, кто знает, возможно, однажды она, поразмыслив как следует, выбрала бы себе самый лучший вариант. Нашла бы партию, достойную ее во всех отношениях. Любой из этих дурней, вившихся вокруг нее, почел бы за величайшую честь стать ее мужем. ― Ты достойна самого лучшего, доченька, ― всю жизнь повторяли ей отец с матушкой, и Афэ знала, что это правда, ей стоит только захотеть, она сразу же получит все, что ее душе угодно. И вот, каково же было ее удивление, когда на том, будь он трижды проклят, балу, Абаж представил ей своего хмурого приятеля. Афэ уже предвкушала очередную победу, глядя на него (подумалось поначалу, что и смотреть-то там особо не на что: не красавец, прямо скажем, но… в этом и была его привлекательность) она не сомневалась, что та у нее уже в кармане. Она улыбнулась ему, и по идее, он сразу же должен был пасть к ее ногам. Еще она подумала тогда, как было бы забавно, кабы два закадычных приятеля вдвоем принялись соревноваться друг с другом, только ради одного ее взгляда. Но этот бука, какой наглец, вы только подумайте, даже не взглянул в ее сторону! А ко всему прочему, будто этого было мало, он начал оказывать знаки внимания ― и кому? ― этой несчастной Акбулог! Афэ готова была придушить эту тихоню! Вот так серенькая мышка, всегда в тени, готовая ей услужить, вечно смотрящая на нее снизу вверх! И кто бы мог подумать, что воспитанница ее отца, которую сама Афэ считала всю жизнь не более чем своей служанкой, однажды осмелится перейти ей дорогу. Она и так (хотя никто об этом, разумеется, не догадывался) ненавидела Акбулог всей душой, а уж теперь… Афэ просто обязана указать той ее место. А самое главное, в этом она никому бы не призналась, даже под страхом смерти, дело было еще и в том, что ей, кажется, по-настоящему понравился хмурый и неулыбчивый господин Нушрок. Что же до препятствий, то… ее покойный отец, в числе прочего, учил ее еще и тому, что любое препятствие нужно попросту уничтожать. ― Вы на самом деле влюблены в него, да? ― голос Абажа отвлек ее от мрачных мыслей. Афэ чуть было не расхохоталась: до того жалко было на него смотреть! ― Не все ли равно, господин Абаж, вам так хочется быть в курсе моих сердечных дел? ― Я просто хочу вам помочь, дорогая Афэ, ― грустно отозвался он, ― поверьте мне. Абаж был растерян и, в глубине души, зол до крайности. Да, конечно, он знал, что эта девушка ― крепкий орешек. Она была единственной наследницей огромного состояния своего отца, рано осиротевшая, и потому теперь она могла себе позволить жить так, как хотела. В поклонниках у нее ходила, без преувеличения, вся столица, и до поры, до времени Абаж считал, что она всего лишь заносчивая сверх меры нахалка, у которой всех достоинств ― денег куры не клюют. Но когда в один прекрасный день он был представлен ей, то понял, что это не так. Она была, бесспорно, горда и заносчива, но вместе с тем ― необычайно умна, остроумна, остра на язычок, и, поговорив с нею однажды, хотелось провести рядом всю жизнь. Как и все прочие, он в глубине души надеялся, что станет тем счастливцем, которому она ответит взаимностью. Честно признаться, общество давно уже гадало, только что ставки не делали, перед кем же, наконец, падет эта неприступная крепость. И вот… кажется, покуда это заметил только он, но вскоре, если Афэ хотя бы раз на людях не выдержит и даст выход раздражению и досаде, все узнают, что первой красавице королевства дали от ворот поворот. Больше того, предпочли ей другую, да ко всему прочему ― ее же родственницу! Будь он неладен совсем тот вечер! Что тогда на него нашло, зачем он потащил Нушрока на тот бал? Пусть бы тот сидел дома, глядишь, ничего бы и не было. А у Абажа был бы шанс. Теперь же… положение осложнилось дальше некуда. ― Вы? И чем же, позвольте спросить? ― вопрос Афэ вывел его из задумчивости. Кажется, она и впрямь не на шутку увлеклась его приятелем. Или же в ней говорит избалованная капризная девчонка, которой не досталось новой игрушки. Какая, в сущности, разница? Она, судя по всему, хочет досадить несостоявшемуся поклоннику, а если он ей поможет, то, кто знает, не добавит ли это ему очков в ее глазах? ― Если он вам нужен, сударыня, то, наверное, мне не стоит говорить, что есть только одно средство заполучить то, вернее, того, кого вы хотите. ― Вам легко говорить, ― она в посмотрела ему в глаза и поджала губы, ― но… если подумать, вы-то его лучше знаете, так что… Раз уж начали, скажите, как мне его добиться? ― Прежде всего, вам нужно будет… как бы это поделикатнее сказать… избавиться от досадной помехи. ― Это мне и без вас ясно! ― Афэ нервно взмахнула рукой и отвернулась. ― Как мне это сделать? Убить ее, что ли? ― усмехнулась она. ― Ну, зачем же так жестоко, сударыня. Достаточно будет просто разлучить их. ― Каким образом? ― Пока мне трудно сказать что-то определенное, но… если подумать… ― Так подумайте, господин Абаж! ― сверкнула глазами Афэ. ― А как придумаете, сообщите мне, и уверяю, я буду вам чрезвычайно признательна! ― она снова отвернулась от него, давая понять, что аудиенция окончена. Абаж сидел у себя в кабинете, бездумно перебирая бумаги, разбросанные по столу и размышлял. Ему не давал покоя состоявшийся несколько дней назад разговор с Афэ. Имело ли все это хоть какой-нибудь смысл? И… самое главное, она, разумеется, роскошная женщина, он был бы рад, если бы она ответила ему взаимностью, но с другой стороны, с Нушроком они знакомы дольше. Их отцы любили друг друга как родные братья, их самих связывают узы многолетней дружбы… Ну почему все так сложно? ― К вам господин Нушрок, ― доложил лакей. ― Проси, ― вздохнул Абаж. ― Ну, наконец-то, я уж думал, ты совсем позабыл своего друга, ― улыбнулся он вошедшему Нушроку. ― Где ж вашу светлость носит целыми днями, что у него не осталось даже и нескольких минут для старого приятеля? ― Ты же знаешь, ― пожал плечами Нушрок, ― дела. ― О, да! ― язвительно усмехнулся Абаж. ― О твоих делах уже вся столица говорит. Она настолько хороша, твоя малышка? ― Ради всего святого, ― поморщился Нушрок, ― ты же знаешь, я не выношу подобных шуток! ― Ну, извини, не хотел тебя обидеть. Так что случилось? Да ты садись, садись и рассказывай. ― В общем, ― начал Нушрок, поудобнее устраиваясь в кресле, ― его величество всерьез решил заняться укреплением своей власти. ― Опять эта безумная идея с кривыми зеркалами? Слышал, слышал, я как-никак тоже бываю в столице… Слушай, Нушрок, ну ты же вроде человек неглупый, да и о его величестве нельзя сказать, что он умом не блещет, все же, не принц, его братец. Неужели вы всерьез считаете, что этому кто-то поверит? ― Ты недооцениваешь его величество. Если это будет повсеместно… если все будут считать, что это ― единственная правда, все будут видеть только то, что угодно королю… ну, и разумеется, тем, кто помог ему в этом нелегком деле. Нет, дорогой друг, ты не прав, это может стать очень полезным! А кроме того ― принести неплохой доход. Особенно тому, что возьмет под свой контроль производство. ― Ну и кто же этот счастливец? ― кисло осведомился Абаж, догадываясь, впрочем, какой будет ответ. ― Не догадываешься? ― черные глаза Нушрока сверкнули торжеством. Абаж закусил губу: черт возьми, в рубашке он родился, что ли? Опять ему повезло! И ― самое главное ― почему ему самому не пришла в голову эта идея?! ― Но это еще не все, я правильно тебя понял? ― спросил он, изо всех сил стараясь не выказать досаду. ― Да, ― кивнул Нушрок, ― ты прав. Извини, но эту новость ты узнаешь не первый, тебе досталось почетное второе место: первой узнала тетушка. Я решил жениться. Абаж затаил дыхание и подался вперед, привстав с кресла. ― На этой твоей малютке Акбулог? ― А что, есть какие-то другие варианты? ― Честно говоря, ― задумчиво протянул Абаж, снова откинувшись в кресле ― я тебя не понимаю. Она бесприданница, бог весть, какого захудалого рода; мягко говоря, не блещет ни умом, ни красотой… Что ты в ней нашел? ― Я, знаешь ли, сыт по горло и умом, и красотой, ― мрачно отозвался Нушрок, ― что же до знатности и приданого, то, думаю, мне и своих сбережений хватит, да и имени тоже. Она же возьмет мое. А что до всего остального… я не могу тебе объяснить, почему. Просто знаю ― это именно она. ― Любовь зла! ― протянул Абаж. ― Не смейся. ― Да я даже и не думал. Но, честно говоря, я бы на твоем месте выбрал бы другую. ― Ты о ее сестре говоришь? ― Она ей не сестра. Твоя ненаглядная просто была взята в их семью на воспитание, я тебе рассказывал. ― Не суть. Прости, но я не хочу об этом говорить, давай считать, что мы не сошлись с тобой во вкусах. ― Да разумеется, извини! Я просто круглый дурак и зря начал этот разговор. Поздравляю! ― Абаж протянул другу руку. ― Благодарю, ― отозвался Нушрок. ― Ты будешь шафером. ― Для меня это честь! ― почти искренне отозвался Абаж. Не успела осесть пыль из-под подков во дворе, как Абажу доложили о визите баронессы Афэ. Он усмехнулся, удовлетворенно кивнул головой и велел слуге проводить дорогую гостью в библиотеку. ― Я прошу простить, господин Абаж, ― даже не поздоровавшись, прямо с порога начала Афэ, ― я без приглашения, но дело не терпит отлагательств. ― Я думаю, сударыня, ― целуя ее длинные холеные пальцы, проговорил Абаж, ― что догадываюсь, что это за дело. ― Вы уже слышали? ― спросила она, глядя ему в глаза. ― Имел честь, ― кивнул он. ― Он просил у меня ее руки! - в ее голосе слышались разочарование и горечь. Абаж отвернулся, чтобы она не заметила, как он улыбается. Узнаю старину Нушрока, ― подумал он, ― просить руки избранницы у старшей в семье, прямо как во времена рыцарства! Интересно, на колени-то хоть не вставал? ― И что же вы ответили? ― он все же не мог отказать себе в удовольствии поддеть ее хотя бы так. ― Не время язвить, господин Абаж, оставьте при себе свою иронию! ― невероятно, но когда она злится, становится еще красивее. И где, все же были глаза у Нушрока, насколько тогда все было бы проще! ― в очередной раз невпопад подумалось Абажу. ― Вы говорили, ― продолжала Афэ, нервно хрустя костяшками пальцев, ― что придумаете, как нам… разлучить их. ― Я уже придумал, ― кивнул Абаж. ― Извини, друг, ― в то же мгновение пронеслось у него в голове, ― но, как ни крути, ты сам виноват. ― И? ― выдохнула Афэ. ― Чего же проще, сударыня, ― он снова поднес к губам ее руку и, понизив голос, торжествующе произнес, ― ложь! ― Ложь? ― Именно. Вам надо оболгать ее перед ним. Причем, сделать это так, чтобы он поверил во все безоговорочно! А знаете, как это сделать? Вам известно, какая ложь самая сильная? Афэ только молча покачала головой, жадно ловя каждое его слово. ― Та, сударыня, ― улыбаясь проговорил Абаж, ― которая замешана на правде.