Балаган на Бейкер-стрит

— Нет, Шерлок, я не буду записывать твоё завещание. Даже не надейся, — Джон с невозмутимым видом продолжил читать газету, даже не взглянув на развалившегося на диване в позе истинного страдальца детектива. А пока Джон не смотрел на Шерлока, то Шерлок с превеликим удовольствием смотрел на Джона. Даже не просто смотрел, а уже неприлично долго разглядывал. Любовался бликами от лампы на его волосах, теплотой сложившегося образа. — Джон! У меня, вообще-то, тридцать семь и три. И это наиглобальнейшее превышение нормы. — Шерлок завернулся в одеяло. — О да, превышение нормы на целых три десятых градуса! — вспылил Джон и отбросил газету. — Я – врач, Шерлок. Не тебе меня учить. И, как тот же врач, могу тебя заверить, что превышение на три десятых — вполне нормально, для больного простудой человека. Обычной простудой, Шерлок! — Джон в переизбытке эмоций взмахнул руками. — У меня слабый иммунитет. Твоя «обычная простуда» может обернуться для меня летальным исходом. А поэтому я рассматриваю все варианты дальнейшего развития событий. Нет, Шерлок не пытался напугать Ватсона или что-то вроде того. Ему просто нравилось наблюдать за разным Джоном. Вот сейчас он сжимает кулаки — не хочет сорваться на нём, непутёвом и умудрившемся заболеть детективе, потом он их разожмёт, потрёт переносицу одной рукой. А потом, скорее всего, всё же сорвётся. Но Шерлок уже узнал, что долго злиться, по крайней мере, на него, Джон не умеет. — Хм. И почему же ты, со своим слабым иммунитетом гоняешь под ливнем за очередным маньяком, оставив дома шарф? — Джон говорит преувеличенно мягко. Точно сорвётся. — А, Шерлок? Детектив неопределённо взмахнул рукой. — Ну, шарф я не оставил, а забыл. И вообще, я рисковый мужчина, если ты не заметил. Джон, не удержавшись, фыркнул. Услышать такое от Шерлока было верхом фантазии. Или?.. Джон обеспокоенно взглянул на детектива. — Шерлок, у нас случайно градусник не сломался? — Нет, он в полном порядке. И моя температура критична, но недостаточно высока для того, чтобы я нёс откровенный бред, а ты думаешь именно об этом. — Потому что всё похоже именно на это, — Джон усмехнулся. Он с наслаждением потянулся в своём кресле. Шерлок на диване плотнее замотался в одеяло, но на самом деле наблюдал за потягивающимся Джоном. Свитер приподнялся немного вверх, обнажая упругую кожу так и не потерявшего свою отличную форму пресса, и Холмс задумался, много ли ещё интересного скрывает Джон под своими мешковатыми свитерами. Доктора же грызло абсолютное непонимание происходящего абсурда, так что вскоре тишина была прервана его голосом. — Ладно, Шерлок, хорошо. Давай ты мне сейчас объяснишь, зачем тебе завещание, и я подам тебе ручку с бумагой, которые лежат на столе и до которых ты не в состоянии дотянуться самостоятельно. Детектив с трудом оторвался от созерцания полосы загорелой кожи. — Ну, знаешь, я вообще уже старый, здоровье меня подводит, — на этих словах Джон широко ухмыльнулся. По его личным наблюдениям выходило так, что Шерлок был абсолютно здоров, о чём он, кстати, несколько раз сам же и упоминал. — Знаешь, череп я подумываю отдать тебе, а… Дальше терпеть этот балаган Ватсон уже не смог. Кулаки вновь сжались. — Шерлок, я, конечно, польщён, что мне достанется твой любимый череп, но случится, это, боюсь, только лет через тридцать минимум, — с достаточной долей раздражения произнёс Джон. — Но Джон! Я же смертельно болен… — и Холмсу опять не дали договорить. Доктор поднялся со своего кресла и теперь угрожающе высился рядом с диваном. Взрыв не заставил себя долго ждать. — Простудой, — прошипел Джон. — Простудой! Как мы пришли домой, то ты, чихнув два раза, с умирающим видом рухнул на диван и с головой замотался в одеяло. А через десять минут потребовал от меня, чтобы я записывал «твоё последнее слово». Тебе не кажется, что это немного, самую малость, перебор?! — Если только малость, — проворчал детектив в подушку, а потом резко повернулся и вперился в Джона взглядом, аля «говорить „пожалуйста“ я не буду, но считай это просьбой». — Платок подашь? Он знал, как такой взгляд совместно с такой интонацией действует на Джона. Знал и, конечно же, вовсю пользовался. Ведь сопротивляться такой «просьбе», да и когда она была сказана столь страдальческим голосом, было бы чистой воды мазохизмом. А мазохистом Джон не был — Шерлок бы уже заметил, — и потому он, с тяжёлым вздохом, кивнул, совершенно не осознавая, как потеплел при этом его взгляд, и оглядел комнату на наличие пачки одноразовых платков, которые, как доктор точно помнил, он оставил на каминной полке вблизи черепа. Естественно, пачки платков там не оказалось. Её вообще нигде в поле видимости не оказалось. — На кухне, слева от моего чайника. Чайник не трогай. Эксперимент. — Шерлок внимательно проследил за бегающим взглядом доктора. — Что же она там делает, а, Шерлок? — Про очередной эксперимент Джон решил ничего не спрашивать. У Шерлока с недавних пор под эксперименты появился собственный чайник, так что доктору, за свой беспокоиться не было необходимости. — Понятия не имею! — совершенно невинным голосом крикнул Шерлок вслед удаляющемуся на кухню Джону. На губах плясала хитрая, но добрая улыбка. И всё же Шерлок любил, когда его доктор о нём заботился. Ради этих тёплых взглядов, милого ворчания и вздохов о том, как он — Шерлок — легкомысленно относится к своему здоровью, было не грех и простудиться, и намеренно оставить дома любимый шарф.