За Периметром Черной Полосы

      — Твой отец попросил передать тебе это в целях безопасности.       В руках высокой черноволосой женщины блеснул небольшой газовый баллончик, который обычно всегда держат при себе молодые боязливые девушки, поздно возвращающиеся с работы или учебы. Ассистентка холодным, абсолютно вымерзшим взглядом безразлично смотрела на изумленного паренька, что сидел за столом, еще не приступив к своему ужину.       Ей было совершенно плевать на эту, как она думала, глупую самовлюбленную «модельку», в чьей голове одно тщеславие и алчность. Это включало ее работу — постоянно контролировать вместо босса, в принципе, спокойного школьника и вечно выслушивать долгие нудные рассказы блондина о проведенном дне в колледже, только изредка кратко и с непоколебимой холодностью отвечая на дурацкие вопросы, больше присущие маленьким детям, нежели повзрослевшим парням.       И сейчас, когда Агрест хотел специально понервировать Натали и сказать очередную неудачную шутку, она только быстро кивнула на остывшее вечернее блюдо и поспешила скрыться за ближайшим углом огромного трехэтажного особняка.       На обеденном столе остался стоять этот баллончик серебристого оттенка с какими-то розовыми надписями с рекомендациями по использованию этой несложной конструкции. Адриан еле подавил подступающий смех, выдавливая из себя лишь негромкие, почти неслышные смешки.       Его отец пытался уберечь Адриана от Кота Нуара — самого разыскиваемого убийцы Парижа, который каждую неделю оставлял все больше бездыханных женских и мужских тел лежать на грязном окровавленном асфальте в какой-нибудь очередной подворотне.       Но проблема состояла в том, что днем он был хорошим милым Адрианом со смазливым личиком, что мог без умолку трещать с Нино и рассказывать всякие небылицы, притворяясь нормальным подростком со стандартными интересами; а ночью же становился страшным, казалось бы, сумасшедшим киллером, о ком строчили кучу разнообразных статей с предполагаемой внешностью, оказывается, малолетнего убийцы.       Ехидно усмехнувшись, Адриан демонстративно скинул со стола эту ненужную ему ерунду, с отвращением вспоминая отца с вечными упреками и хмурым, всегда озлобленным выражением лица.       Зачем ему какая-то бесполезная штуковина, когда у него имеется в наличии целый арсенал блистающих ножей с разным лезвием и острием? Откусив кусочек хорошо прожаренного жирного стейка, Агрест со всеми правилами приличия начал поедать сие блюдо, приготовленное персональным шеф-поваром.       Он, как всегда, блаженно улыбнулся своей фирменной, а, самое главное, поддельной ангельской улыбкой, что только подчеркивало его лживую доброту. Никто не догадывался о его настоящей сущности; не замечал это ехидство в изумрудных глазах, которые ночью становились будто в несколько раз ярче и злее; а, самое главное, никому не доводилось видеть черную маску, закрывающую половину его лица.       Все считали его злодеем, а он же себя — героем. Он отбирал у других близких и не раз выслушивал гневные проклятья плачущих горькими слезами людей, которые брали новые газеты с огромными заголовками о новом убийстве. Но ему было плевать, и даже сейчас он радостно вспоминал о каждом крике и предсмертном вопле любой другой жертвы.       — Скажи спасибо от меня повару, Натали! — радостно воскликнул Агрест, чтобы секретарша услышала его.       В глазах Адриана плескался один энтузиазм и безумие. Вечер уже кончался, и совсем скоро должна настать та самая ночь, которая вновь заберет с собой новую жертву обстоятельств и когда-то давно разбитых чувств Агреста.       Если он не счастлив, то почему другие должны радостно улыбаться и смеяться, как его одноклассники? Его уже никто и ничто не остановит на пути к холодной мести ко всем жалким успешным людишкам.       — Хорошо, — спустя несколько секунд безэмоционально протараторила только что появившаяся Санкер.       Но там уже никого не было, конечно же, кроме опустошенной тарелки и газового баллончика, который теперь покоился на дорогой белоснежной плитке с черными аккуратными узорами. Женщина устало хмыкнула, поправляя выбившуюся прядь темных волос и подняла этот предмет, что босс наказал безоговорочно всучить порой не всегда послушному Агресту.

***

      — Адриан, представляешь, позавчера опять произошло убийство! — из навороченного смартфона послышался удивленный голос лучшего друга.       Телефон лежал на прикроватной тумбочке, и звонок стоял на громкой связи, чтобы не таскаться с мобильником по спальне то туда, то сюда. Голова была вообще забита совершенно другими мыслями, которые никак не касались глупых новостей Нино, ведь Адриан узнает о них всегда самый первый.       Правда, об этой тайне лучше знать только Агресту, но никак не впечатлительному Нино, от которого все самые свежие новости расползаются даже лучше, чем от надоедливой противной Хлои. Полиция продолжала глупо и очень даже плохо искать убийцу, изощренно убивающего толпы невинных людей; его хмурый отец постоянно пытался отыскать хоть одну маленькую зацепку о личности Кота Нуара, в то время как эта целая и невредимая «личность» каждый день мельтешила перед усталыми глазами отца на старых семейных фотографиях.       Агреста же забавляла эта суматоха, образовавшаяся только благодаря ему. Раньше Париж мог спать намного спокойнее, и почти все его жители оставались в полнейшем порядке, разумеется, как и все, бегая на работу, в школу, или в тот же самый колледж.       — Неужели?! — Адриан с притворной и привычной обеспокоенностью вскричал эту фразу, якобы удивляясь таким сложившимся событиям.       В его руке со слегка выступающими синеватыми венами виднелся немного поблескивающий нож, в остром железном лезвии которого можно было прекрасно разглядеть собственное отражение. Агрест не был глуп, чтобы держать подобные вещицы у себя в комнате. Все холодное орудие хранилось на старом пыльном чердаке дома, куда уже многие годы не ступала нога человека; кроме убийцы, конечно.       Но именно этот нож с серебряной рукояткой был самым любимым и всегда находился рядом с ним при любых обстоятельствах. Стрелки наручных часов близились к одиннадцати, а значит, скоро должно было настать время охоты и новых захватывающих приключений для киллера.       Нино продолжал что-то усердно зачитывать другу из газеты в телефонную трубку, говоря не самые понятные вещи. Беловолосому парню было совершенно плевать на его россказни, и лишь иногда он поддакивал и что-то бубнил себе под нос.       Яркие зеленые глаза с нескрываемым интересом наблюдали за своей игрушкой, с чьей помощью было пролито много людской багровой крови, которая так радовала парня одним своим видом.       — Адриан, а ты в курсе, что мы тоже можем пострадать? Нам нужно быть осторожнее…       — Я так не думаю.       Вопрос друга вызвал лишь слабую усмешку на немного загорелом лице Агреста. Нино говорил с таким удивлением и пребывал в большом шоке, боясь пострадать от рук поехавшего убийцы. Агрест на некоторое время замолк, в то время как его лучший друг продолжил зачитывать новые небылицы из статей, пестрящих в желтых газетах со всевозможными утками.       Парень поднялся с постели, хватая с прикроватной тумбочки рамку с фотографией, где отчетливо виднелась улыбающаяся женщина. Его тонкие губы слабо коснулись старого фотопортрета, и он, наигранно улыбнувшись, поставил обратно рамку на ее почетное место. Посмотрев еще раз на время, Агрест поторопился, хватая из шкафа мятую одежду, а, точнее говоря, спортивный костюм.       Черная кофта с маленькими кошачьими ушками на огромном капюшоне вместе с такого же цвета свободными штанами уже через минуту оказались на спешащем пареньке. Но это было еще не все; последним штрихом, который завершал окончательный образ Кота Нуара, была темная, практически черная маска и тонкие кожаные перчатки с острыми ненастоящими коготками на кончиках пальцев.       — А как думаешь, Адриан, в какой одежде он убивает людей? — спустя секунду, немного запыхаясь от своей же речи, спросил Нино.       — В смокинге, наверное…       Блондин злобно ухмыльнулся и быстро выключил телефон, бросив его куда-то на кровать и схватив свой излюбленный нож.       Адриан убивает не потому, что он какой-нибудь конченный псих…       Он это делает из мести… В честь своей когда-то умершей от рака матери.       Каждый по-своему прав и грешен… У него своя справедливость.