За Периметром Черной Полосы

      — Поскорее бы вернуться домой, — тихо прошептала девушка.       Маринетт медленно волочила ноги по длинному широкому тротуару, изредка запинаясь об неровности асфальтированной старой дорожки и лежащих на ней камушков. Окоченевшие дрожащие руки мертвенной хваткой сжимали два белоснежных пакета со множеством продуктов, что слегка покачивались в разные стороны в такт с огромным ритмичным шагами Дюпэн-Чэн.       Голубые лазурные глаза задумчиво смотрели вдаль с совсем маленькой ноткой обеспокоенности сквозь иссиня-черную, уже немного отросшую челку. Ей не раз доводилось слышать, а иногда и лицезреть всевозможные статьи об неоднократных кровопролитных убийствах неуравновешенного маньяка, который по сей день продолжал орудовать по ночам.       Но, как ни странно, она не опасалась стать очередной жертвой какого-то неадекватного психопата и умудрилась прогулять достаточно огромное количество времени на вечерней улице Парижа.       Телефон разрывался от многочисленных звонков встревоженной матери, и хотя Маринетт прекрасно слышала противную громкую вибрацию мобильника, она не отвечала на звонок и продолжала неспешно тащить за собой большую тяжесть.       Обычно Дюпэн-Чэн не склонялась к длительным ночным прогулкам, особенно когда стрелки наручных часов готовились вот-вот пробить ровно одиннадцать вечера. Ее мать велела зайти в магазин по окончанию занятий и строго по длинному нудному списку затратиться на немалое количество нужных продуктов, дабы пополнить давно иссякшие запасы еды в холодильнике.       Но в планы женщины не входило отправлять свою любимую и единственную дочь на улицу в такое позднее время суток, и девушка, по собственной глупости, сдуру решила прикупить все необходимое именно сейчас. В последние дни это превратилось в обыденное дело — совершенно не слушаться родителей и вытворять самые абсурдные поступки, выполняя различные поручения сородичей абсолютно не вовремя.       Загадочное поведение заставляло мать лишь удрученно вздыхать и хвататься за быстро бьющееся сердце; а отца лишь злобно и непонятливо хмуриться на необычайные странности, которые нечасто, но все же наблюдались в слишком молчаливой дочери.       Возможно, такие резкие перемены в настроении и в поведении в целом возникли благодаря сильным стрессам и переменам в общении, о которых девушка не слишком-то хотела делиться с родителями. И даже сейчас Маринетт больше беспокоилась не о чувствах и переживаниях близких, не о своей безопасности, а скорее была сосредоточена на своем недавнем всеобщем позоре и ссоре с когда-то лучшей подругой.       С одной стороны она успела свыкнуться с мыслью, что ее детская влюбленность никогда не станет взаимной; но с другой — надоедливые, гложущие душу мысли продолжали усердно напоминать о всегда мило улыбающемся и красивом Адриане. Дюпэн-Чэн не могла и догадываться, что объект ее воздыхания и всеми любимая «моделька» является злобным убийцей, что умудряется вести одновременно аж две разные и между собой вообще никак не пересекающиеся жизни.       И иногда ночью, когда она мечтательно представляла милого Агреста с легкой, почти незаметной усмешкой на немного загорелом лице, тот безжалостно и с превеликим садистским удовольствием расправлялся с очередной жертвой, напоследок ехидно ухмыляясь противной сумасшедшей улыбкой конченого психа.       Брюнетка с досадой покосилась на темную аллею, вдоль которой следовали фонари, тускло освещающие дорогу и густые, высоко возвышающиеся деревья в виде самых непролазных дебрей города. Ноги неуверенно побрели в сторону заброшенного парка, больше похожего на небольшой темный лес.       Но не успела она толком сделать и нескольких шагов, как послышался непонятный противный свист, после чего Маринетт с недоумением обернулась. Взгляд быстро скользил по темным очертаниям многоэтажных домов, что не очень хорошо виднелись издалека. Все же Дюпэн-Чэн поспешила ускориться, дабы поскорее покинуть сомнительный переулок, но только она сделала несколько широких шагов, как из одного пакета вдруг неожиданно вывалилось на сырую грязную землю практически все его содержимое.       Девушка что-то ворчливо пробубнила себе под нос и ринулась быстро подбирать с земли разбросанные продукты. Ее внимание привлекла разорванная пачка сухих хлопьев, сквозь которую просочился небольшой метательный нож, оставшийся прямо в картонной разноцветной коробке.       — Маленьким девочкам не стоит гулять одним… — осипший и немного хрипловатый голос насмешливо окликнул девушку. — …Тем более ночью.       — Кто здесь?! — в ту же минуту вскрикнула она.       Дюпэн-Чэн нервно оглядывалась по сторонам, но рядом никого не было кроме нее и опустошенной, плохо освещаемой улицы. Девушка поправила большой капюшон серой кофты, быстро встав на ноги и совсем позабыв про продырявленный пакет с разбросанными продуктами, что остались покоиться где-то на земле.       Глаза с опаской метались по округе, но в ответ следовало лишь одно безмолвие и звук дующего прохладного ветра. Она была готова поклясться, что отчетливо успела расслышать чей-то мужской и вполне разборчивый голос, который точно не мог ей показаться.       Но картина абсолютно пустого тротуара говорила совершенно об обратном и ставила под сомнение разволновавшуюся брюнетку, по чьим ладоням уже давно бежал солоноватый холодный пот, в то время как тело бросило в мелкую невидимую дрожь.       Маринетт сделала несколько неуверенных шагов назад, ссылаясь на разбитую усталость и измотанность за весь прошедший тяжелый день в колледже, до сих пор ощущая себя не одной в этом темном парке.       — Твоя смерть, — язвительно прошипел маньяк.       Маринетт оглушительно взвизгнула, когда ее спина врезалась в неизвестного, и поспешила отпрыгнуть от спокойно стоящего и предвкушено вздыхающего парня. Ему было привычно наблюдать за подобной реакцией людей, которые поздно возвращались с работы или учебы, а потом вдруг удивлялись нежданному появлению серийного неадекватного убийцы.       Женские крики, вопли что-то непонятно кричащих школьников и неоднократный испуг девушек — всё это было обыденным делом, отчего такие обычные вещи наскучили сумасшедшему киллеру, который с превеликим презрением осматривал свою каждую случайно попавшуюся жертву грядущего кровопролития.       Он любил разнообразить свои убийства предсмертными разговорами с жертвами, чтобы досыта насладиться их страхами, печалями, мольбами и просто нереально зашкаливающими эмоциями.       Он мог с фирменной гадкой улыбкой наблюдать за тем, как какой-нибудь чиновник пытается всучить ему побольше денег, лишь бы тот оставил его в живых и не трогал. Но нет, парень все равно продолжал вытворять свое излюбленное дело из жестокой мести ко всему живому, вновь убивая и вообще не беря то, что ему предлагали трусливые наглые глупцы.       Адриан, а точнее Кот Нуар, преследовал собственные цели и не брал у других жалкие вшивые бумажки, ведь его отец был достаточно богатым и влиятельным человеком. Девушка поджалась, делая неуверенные трясущиеся шаги назад, а Агрест же злобно ухмыльнулся.       Зеленые глаза продолжали сверкать ярким изумрудным огнем безумия, что очень хорошо подчеркивала практически черная маска, закрывающая вместе с огромным капюшоном толстовки половину его слегка загорелого лица. Брюнетка видела лишь блеклую тень хитрой усмешки и прокручивала в голове план своего побега, как это делали многие его бывшие покойные жертвы.       Но он не боялся, что какая-то очередная глупая девчушка сумеет вдруг убежать и утереть нос такому, как он. Адриан действительно думал, что он намного умнее всего глупого общества и не воспринимал всерьез все требования, к которым он, как и остальные, должен был прислушиваться.       И даже сейчас он был уверен в своем превосходстве, как обычно широченно маниакально улыбаясь во все тридцать два зуба. Только в ночное время суток Агрест нисколько не боялся показать свою настоящую сущность, что все время жила под маской смазливого безобидного личика «модельки».       — Думаешь, ты сбежишь от меня, тупая идиотка? — прокуренный голос выражал лишь крайнюю степень раздражения. — Не надейся на это!       В руке его блеснул серебристый нож, хорошо отражающий своей поверхностью яркие огоньки многочисленных фонарей. Сначала послышалось непонятное нервное хихиканье парня, но постепенно оно начало перерастать в громкий, ненормальный смех последнего психа, эхом раздающийся по всему ближайшему опустошенному кварталу.       Маринетт до жути пугало странное поведение этого ненормального, особенно этот смех, от которого закладывало уши. Она даже себе и в мыслях представить не могла, что перед ней стоял ее возлюбленный Адриан и говорил ей такие отвратительные вещи, сопровождая это ехидной противной улыбочкой.       Агрест же и вовсе не думал, что перед ним тряслась и чуть ли не плакала его одноклассница, ведь ее лицо и тело были тщательно прикрыты серой толстой кофточкой с капюшоном, от чего было и вовсе непонятно, кто перед ним стоял. Лишь женский, дрожащий от страха и холода голос навел его на мысль, что перед ним стояла замерзшая девушка, которая, судя по всему, до этого держала путь домой с огромными пакетами.       И все же слова киллера не особо остановили Маринетт. Агрест находился на грани неуравновешенных действий и присущего многим маньякам желания убивать. Пламя энтузиазма все сильнее разгоралось внутри Адриана и он, готовясь со всем своим фанатизмом подойти к трясущейся Маринетт и безжалостно вонзить острие прямо сквозь быстро бьющееся сердечко Дюпэн-Чэн, безнадежно и с каплей досады топнул ногой по мокрому асфальту.       Брюнетка со скоростью света помчалась в противоположную от дома сторону и, конечно же, в первую очередь от киллера. Все же перспектива быть убитой каким-то психом из темной подворотни не очень-то привлекала девушку, да и умереть такой жалкой смертью от рук непонятно кого не желалось никому, а семнадцатилетней боязливой девчонке тем более.       Ей хотелось жить и творить добро, а ему — отнимать у других близких кому-то людей и бесчувственно сжигать в черный прах чужие мечты. Агрест оскалился и сжал руки в кулаки, ринувшись за быстро убегающей девчонкой.       — Куда ты побежала, дура?! Ты все равно сдохнешь!       Кот Нуар без оглядки помчался за испуганной до смерти девчушкой, яростно крича ей что-то вдогонку. Если днем у него на отлично получалось скрывать свою истинную сущность, талантливо притворяясь обычным хиленьким школьником, то сейчас же его с головой захлестывал адреналин.       Он ни за что не хотел отпустить живой какую-то проходимку и, как обычно, побежал за очередной глупой девчонкой, поздно возвращающейся домой. Девушка уже сильно запыхалась, но страх быть пойманной психом кое-как подгонял Дюпэн-Чэн, силы которой были на исходе.       Но вечная неуклюжесть в конечном итоге как всегда подвела ее, и она с грохотом упала на асфальт, стерев в кровь обе коленки. Адриан победоносно расхохотался, что не очень-то обрадовало старшеклассницу.       — Это был один из самых коротких побегов, — едко процедил убийца. — Закончим начатое!       Его рука продолжала безустанно сжимать излюбленный острый нож, чье лезвие пролило много багровой крови ни в чем не повинных людей. Голубые глаза с ужасом таращились на убийцу, и мысли смешались воедино в гудящей голове. Маринетт пыталась отползти подальше и из последних сил хваталась за надежду спастись, оставшись целой и невредимой.       Но у сумасшедшего киллера были другие представления насчет очередной глупенькой жертвы, и он уже во всех подробностях представлял предсмертные хрипы школьницы. Его мозг был затмен болью и ненавистью ко всему живому, и лишь отголоски светлого разума ничтожно пытались остановить Агреста.       Он прекрасно помнил, как его же мать умирала у него на руках, и это только подогревало желание поскорее расправиться с очередной человеческой тварью. Нагнетающую тишину разрывала одна тихая, почти неслышная вибрация мобильника, которая раздражала своим звуком порой даже и обладательницу навороченного смартфона.       Но именно сейчас Дюпэн-Чэн больше беспокоила ее безопасность, нежели какие-то гудящие звонки взволнованной матери. Ведь речь шла не о простых подростковых обидах, а о жизни, которая находилась буквально на тоненьком волоске от смерти.       Киллер яростно замахнулся своим серебряным, хорошо наточенным ножом, и уже готовился нанести решающий удар прямо в сердце; но к счастью или к сожалению, Дюпэн-Чэн успела увернуться, и лезвие устремилось мимо намеченной цели. Девушка взвизгнула, когда убийца навис над своей жертвой и решил сделать новый, более точный удар.       Маринет было неописуемо страшно, и живот крутило от дикого нарастающего стресса. И по благословению судьбы ей каким-то чудесным образом удалось отразить удар холодного оружия. Лезвие устремилось прямо в бок живота психа, благодаря чему на черной кофте начало расползаться огромное красное пятно, и Агрест повалился прямо на свою жертву.       Несколько капелек крови попало и на серую толстовку Маринетт, и она, в конец испугавшись этого ненормального, не без усилий откинула в сторону тяжелую тушу маньяка.       — Черт! — болезненно прошипел Агрест, зажмурившись. — Ну я еще доберусь до тебя…       Адриан с ехидством посмотрел на отдаляющуюся женскую фигурку, и даже сквозь боль злобно ухмыльнулся, увидев выпавший из кармана штанов противно гудящий телефон девчонки.       Даже удача бывает иногда на стороне неудачниц…