За Периметром Черной Полосы

      Тихое, режущее до дрожи слух противное пиликанье будильника разорвало гробовую тишину в просторной комнатушке. Оно продолжало раздражать своим звуком Маринетт и эхом раздаваться в самых потаенных уголках разума, выводя из раздумий лежащую на кровати Дюпэн-Чэн.       Но в этот раз она, как всегда, не витала где-то далеко в облаках, представляя перед собой аккуратные ровные черты лица Адриана или его фирменную ангельскую улыбку. Мысли были совершенно иные и обладали абсолютно другими очертаниями, хоть как-то скрашивая своим присутствием долгое нудное одиночество посреди груды ненужного хлама и пыльных, давно завалявшихся под кроватью учебников.       Целую ночь уставшей школьнице не удалось ни на минуту заснуть; она стеклянными голубыми глазами рассматривала каждый миллиметр белоснежного потолка, что в кромешной тьме казался тусклым и немного серым. Сумасшедший убийца, будоражащий ранее спокойный и прекрасный Париж, не давал никакого покоя черноволосой девчушке и заставлял лишь одним воспоминанием о себе жмуриться в немом безмятежном ужасе.       Она прекрасно понимала, что нужно было хоть немного поспать, но сладкий долгожданный сон никак не приходил к измученной Дюпэн-Чэн и не забирал ее в царство Морфея. Белки глаз были немного покрасневшими, а под ними находились огромные фиолетовые синяки, что только подчеркивали усталый образ своей юной обладательницы.       Девушка медленно приподнялась с кровати, внимательно вглядываясь на время настенных часов и на красные мерцающие цифры на новомодном будильнике. Впервые за столь долгое время учебы в колледже у нее не было никакого желания идти туда, выслушивать новые насмешки других учеников, проходить мимо Альи, а, самое главное, в конце учебного дня возвращаться домой через половину крупного и кишащего различными кровопролитиями города.       Бледные ноги еле-еле ступали по темному коричневому паркету, изредка покачиваясь от разбитой усталости в разные стороны и не делая слишком спешных резких движений. Брюнетка была очень спокойной и не смотрела по сторонам как обычно, вновь боясь опоздать на первый урок, задержавшись на утренней трапезе или обычным пересмотром многочисленных глянцевых журналом с фальшиво улыбающимися «модельками» наподобие того же самого смазливого Агреста.       Маринетт, как обычно, заскочила в ванную, предварительно захлопнув белую дверцу уборной. Холодная свежая вода смогла приободрить вовсе не спящую Дюпэн-Чэн, и брюнетка, наконец-таки почистив зубы и еще раз безразлично взглянув на в светлых нежных тонах маленькую комнатушку, покинула ее.       Взор пристально скользил по большому, набитому вещами шкафчику, и Маринетт, как всегда, принялась выбирать нужную себе одежду. Мысли, стресс после случившегося и различные переживания время от времени терзали сомнениями девушку и тормозили любые ее действия.       И даже сейчас, представ перед широко распахнутыми дверцами своего огромного деревянного шкафа, Дюпэн-Чэн думала совершенно о другом. Бледные женские руки медленно потянулись к своей привычной повседневной одежде, которую она изо дня в день умудрялась носить, лишь иногда меняя школьные штаны и другие детали большого гардероба.       Но как только девушка хотела вытянуть из стопки еще незатронутых поглаженных вещей обыкновенные брюки, к ногам девчушки упало черное платьице до колена, которое раньше не привлекало особого внимания школьницы.       — Маринетт! Вставай, а то опоздаешь в колледж! — мать, словно по какому-то определенному графику, снова отчеканила излюбленную краткую фразочку.       — Да-да, конечно… — растерянно прикрикнула девчонка.       Голубые глаза с интересом рассматривали кружевные красивые узоры на верхней части платья и с нескрываемым детским любопытством изучали прикованным взглядом эту вещицу. Раньше бы она ни за что не посмотрела на такую темную мрачную одежду, доверяясь стандартным проверенным вещам; но сейчас внутри нее что-то будто бы перевернулось с ног на голову, от чего хотелось вытворять другие, более стоящие поступки.       Желание глупо улыбаться также пропало вместе с жаждой поболтать с недоуменным Агрестом… Ей вообще больше не хотелось разговаривать, даже с бывшей лучшей подругой, которая совсем не так давно давала ей дельные советы и старалась всеми способами привлечь драгоценное внимание Адриана, что одним только упоминанием сводил с ума и заставлял трепетно глотать ртом прохладный воздух влюбленную девчонку.       Сейчас же Маринетт осознавала, что все эти глупые несчастные попытки завоевать расположение Агреста были ничтожным полнейшим бредом. Возможно, она поняла это, когда ее чуть не прикончили серебристым острым ножом и оскорбляли где-то в темной подворотне, ведь именно это окончательно сподвигло ее на иное течение в жизни и коллективе среди одноклассников.       — Маринетт, скорее спускайся вниз! Завтрак ведь стынет!       Она отчетливо слышала слова своей любимой матери, но все же, как обычно, промолчала, поглаживая руками подол черного, уже надетого на себя платьица. Зеркало в полный рост показывало другой вид, от чего складывалось ощущение, что это вовсе не та заикающаяся девчушка с широченной несуразной улыбкой на лице; а какая-то другая, никому не знакомая девушка со спокойным тихим поведением.       Иссиня-черные волосы не были собраны в обыкновенную прическу, а небрежно торчали в разные стороны. Отросшая челка спадала на, казалось бы, мертвецки бледное усталое лицо, частично прикрывая собой лазурные глаза, что с ноткой непривычной колкости оглядывали девушку с ног до головы.       Дюпэн-Чэн толком не понимала, что с ней такое происходит и от чего вдруг резко появились новые перспективы, которые как никогда манили своей невыполнимостью. Но, довольно улыбнувшись своему отражению, она поспешила было спуститься вниз, временно позабыв о вчерашнем инциденте в заброшенном темном парке, серьезном разговоре со своей взволнованной мамой и…       …Потерянном смартфоне.

***

      В проеме двери, ведущей прямиком в школьный кабинет, наконец-таки появилась Дюпэн-Чэн. Занятый учитель что-то прежде чертил белым мелком на зеленой доске, рассказывая новый материал и изредка поправляя округлые, немного спадающие с переносицы очки.       Учитель строгим угрюмым взглядом холодно посмотрел на Маринетт, которая стеснительно стояла в стороне и выжидала ответной реакции от преподавателя. Ученики, что прежде скучающе сидели за своими партами и без особого старания списывали груды огромных, не всегда понятных предложений себе в конспектную тетрадку, все же отвлеклись от занятия.       Многие странно покосились на внешний вид черноволосой девчушки, в том числе и высокомерная Буржуа, что лишь громко демонстративно хмыкнула на такое мрачное появление своей главной соперницы. Алья изумленно вздохнула, но вновь уткнулась в раскрытый толстый учебник, чтобы больше не смотреть на бывшую подружку. Она больше не выдавливала привычную глупую улыбку и лишь с украдкой глядела то на взбушевавшихся одноклассников, то на как никогда хмурого учителя.       — Почему вы соизволили опоздать на мой урок?       Девушка растерянно потупила взгляд голубых глаз и, что-то непонятно пробурчав, осталась стоять на том же месте под колкими пристальными взорами многих учеников. Дюпэн-Чэн не любила слишком много внимания к своей персоне, особенно после неприятных неоднократных случаев в колледже. Преподаватель, со своей привычной беспринципностью, уставился на очередную опоздавшую ученицу, что заявилась только к середине долгого нудного урока.       На самом же деле его, где-то глубоко в душе, радовало опоздание Маринетт, ведь язык уже заплетался от многочисленного монотонного монолога с самим собой и постоянных, никого не воодушевляющих рассказов об одном и том же.       Но, скрыв свою искреннюю радость под маской холодного безразличия ко всему живому, как это делали многие занятые люди, он только пренебрежительно кашлянул в кулак, показывая на обозрение всем свое наигранное бесстрастие.       Учитель лишь устало махнул рукой в сторону свободных парт и, снова повернувшись к доске, продолжил быстро писать на ней уже давным-давно вызубренный материал.       Маринетт, как обычно спотыкаясь на пустых местах, доковыляла до самой последней пустующей парты. Конечно, ей хотелось пойти уверенной властной походкой, как это делают привлекательные девушки из многих дешевых фильмов, но пока в ее сторону слышались лишь тихие насмешки учеников и веселое девичье хихиканье. Но, к счастью, этого всего не видел ее возлюбленный Агрест, которого по какой-то неизвестной причине…       не было ни на одном из уроков…