За Периметром Черной Полосы

      Несколько часов назад.       — Алло! Скорая! Кажется, я сейчас сдохну… — тихо прошептал убийца в трубку телефона, потерянного по ошибке Маринетт.       Это было не очень разумным — звонить в больницу, будучи самым разыскиваемым киллером Парижа. Но еле открыв белую крышку телефона, он в конце концов выдернул старую сим-карту и бросил ту куда-то в сторону деревьев. Рана от ножевого ранения осталась не очень глубокая, но Агрест не был настолько глуп, чтобы вынимать лезвие серебристого ножа и делать ситуацию в несколько раз хуже.       Возможно, он бы мог найти другой, более безопасный для него же способ выжить; но парень находился не в том состоянии, в котором он обычно с холодностью и безразличием продумывал мерзкий план нового кровопролития. Из навороченного смартфона послышался не совсем понятный и разборчивый женский голос, а, судя по всему, он принадлежал представительнице прекрасного пола.       Убийца кратко ответил на пару-тройку вопросов, как ему казалось, очередной дуры, целый день занимающейся всякой ерундой. Его бледная, немного замаранная в густой алой жидкости дрожащая рука хваталась за бок живота. Ему впервые приходилось страдать от собственной острой «игрушки», и тем более проигрывать какой-то жалкой девчонке, что умудрилась сбежать от самого Кота Нуара целой и практически невредимой.       Это было отвратительнейшим чувством — ощутить на себе проигрыш, и Агрест, тяжело вдыхая в легкие прохладный свежий воздух, с отвращением вспоминал побег этой девчушки. Адриан умудрился совершить неоднократные убийства, отбирая у простых прохожих людей их драгоценные жизни, оставляя валяться трупы многих где-нибудь на грязной сырой земле.       Поначалу, глубоко в исчернялой душе его пугали свои желания и действия; но как только он представлял перед глазами плачущую, тяжело умирающую мать, которой по глупой ошибке бестолковые врачи поставили совершенно неверный диагноз, внутри в одночасье что-то менялось, и это «что-то» заставляло Агреста вытворять ужасные вещи.       И сейчас он скорее мечтал даже не выжить, а перед кончиной вдоволь насладиться предсмертными хрипами улизнувшей девчонки. Парень не считал это плохим и себя каким-нибудь конченным психом, хоть и многочисленные статейки различных журналистов пытались вдолбить ему в голову абсолютно другое.       Он скорее продолжал безустанно создавать иллюзии абсолютно идеальной жизни, в то время как в жестокой реальности, от съедающей его с костями ненависти давно успел погрязнуть с головой в этом тягучем болоте преступлений и черных грехов в виде изощренных убийств.       — Ну я тебя еще найду, сука! — хрипло прошипел блондин, когда в поле зрения вновь попался торчащий из живота нож. — Да вы все еще попляшете, жалкие твари!       Парень тихонько, почти неслышно хихикнул в кулак, сдерживая подступающий смех. Но даже сквозь сильную боль ему хотелось оглушительно расхохотаться, наплевав на все и вся. Спустя десять, может даже пятнадцать минут в черной, кромешной тьме ночи Агресту без особого труда удалось разглядеть фары, ярко мерцающие искусственным, режущим зеленые глаза светом.       Большая машина поспешила остановиться посреди огромной асфальтированной дороги, и из салона быстро выскочила молоденькая девчушка, может, на несколько лет старше самого убийцы. Парень странновато хмыкнул, заприметив подбегающую к нему русоволосую девушку, чем-то похожую цветом своих волос на противную высокомерную Хлою.       В одной из рук у нее виднелся оранжевый большой чемоданчик с красным небольшим крестиком на крышке. И она, немного запыхаясь, присела рядом с Адрианом, на черной толстовке которого давно виднелось большое кровавое пятно от ножевого ранения.       Девушка с небольшой брезгливостью оглядывала не самую приятную картину, когда аккуратно приподняла края кофты с большущим капюшоном, по-прежнему закрывающим лицо Адриана.       Она даже не представляла, кому в данный момент помогала выжить и полностью позабыла про всевозможные кровопролитные убийства ненормального психопата, лежащего прямо сейчас перед ней. Адриан уже не смотрел, как медсестра что-то спешно доставала из своего чемоданчика и лишь краем уха улавливал непонятное шуршание вместе с громким гудением огромной машины.       Парень слабо почувствовал, как девушка спешно вколола какую-то жидкость в районе кровоточащей раны, скорее всего быстродействующее обезболивающее или любой другой препарат из той же оперы.       Блондинка, слегка зажмурившись, крепко сжала рукоятку серебристого ножа и, наконец сосредоточившись на спасении человеческой жизни, плавным движением выдернула острый предмет из левого бока живота.       Густая алая кровь хлестнула с новой силой, но девушка начала достаточно быстро перевязывать колотую рану белоснежными бинтами, которые мгновенно окрасились в красный сочный оттенок. Агрест издал болезненный стон и крепко стиснул зубы, сжимая обе руки в кулаки.       — Ты боишься смерти? — невзначай поинтересовался Адриан у девчушки.       — Не волнуйся, ты выживешь! — ободренно воскликнула девчушка.       Она за свою долгую опасную работу не раз слышала подобные вопросы и всегда говорила первое, что приходит на ум. Но парень, в отличие от этой девушки, не боялся за свою грешную черную душонку, а тем более за жизнь, и его нескрываемый интерес подразумевался в новом предсмертном разговоре с очередной жертвой.       Окровавленный нож лежал совсем неподалеку возле него, и он без зазрения совести уже готовился убить им доброжелательную молодую девчонку. Это было крайне подло с его стороны — убивать того, кто всем сердцем желал спасти ему жизнь, но Адриан не обладал человеческими чувствами и никогда не сожалел о содеянных убийствах.       Его психика была уже давно ко всем чертям сломлена, и размышлял киллер по-своему, не так, как все. То, что казалось всем нормальным людям ужасным и безусловно противным, привлекало его, а хорошие вещи лишь заставляли противиться Агреста и бежать подальше от яркого света во мрак преступлений.       Но сейчас дело шло не о собственных принципах и каких-либо приоритетах, а о личной безопасности.       Адриан не был настолько благороден, чтобы отвечать за свои поступки, и поэтому боялся стать еще одним заключенным в маленькой камере тюрьмы, получив пожизненное.       На его лице отразилась тень лукавой улыбки, больше похожей на сумасшедшую, которую можно было отчетливо увидеть у какого-нибудь душевно больного из психиатрической больницы.       Рука в черной кожаной перчатке стремительно потянулась к одиноко лежащему холодному оружию, но медсестра этого не видела, сохраняя самообладание и продолжая перевязывать белыми бинтами рану.       — Я, может быть, и выживу, но ведь ты умрешь… К примеру, сегодня!       Смешанные чувства были переполнены иронией, и он со своим привычным фанатизмом пропел новую многозначную фразочку. Парень обожал заставать в полнейшем ступоре и тупике этих глупцов, рассматривая их ужасающие гримасы, навеки застывшие в немом страхе. Блондинка непонимающе взглянула на ехидно ухмыляющегося Агреста и внимательно вглядывалась в его изумрудные глаза, что были напрочь пропитаны коварным безумством и душевной болью.       Но Адриан давно перестал понимать такие вещи, как «хорошо» и «плохо», в конец запутавшись в паутине недомолвок и светлых промежутках разума, которые лишь изредка наблюдались в повседневной жизни между многочисленными ненормальными припадками. Хоть ему и было «слегка» плохо внутри, он продолжал свято верить, что его существование прекрасно, и живет он намного лучше других.       На секунду парень остановился, но все же прежняя злоба, как обычно, проснулась, и он, замахнувшись холодным оружием, полоснул серебристым блистающим лезвием по шее кряхтящей девчушки.       — Что ты наделал, больной ублюдок?! Ты убил ее!       — Да неужели? Я думал, она просто легла отдохнуть! — саркастично протянул блондин.       Истерические вопли вылезшего из большой машины хиленького мужчины заставили лишь странно хмыкнуть Агреста, который поспешил схватить смартфон своей сбежавшей «подружки» и отползти подальше. Но мужчина, конечно, успел догнать его и мертвенной хваткой схватить за ноги. Адриан недовольно пробурчал себе что-то под нос, и гнев в ту же секунду вперемешку с захлестывающим адреналином проснулись внутри опешившего Агреста.       Он начал с небывалой силой вырываться, и как только мужчина ослабил хватку, парень сильно пнул того по ноге. Мужчина не сдержал равновесие, грохнувшись на холодный грязный асфальт рядом с разозленным убийцей.       Маньяк не любил идти на поводу у кого попало и выслушивать оскорбления в свой адрес, но, к несчастью, все люди, осмелившиеся хотя бы пройти в ночное время суток мимо неуравновешенного психа, уже давно поплатились за это своей единственной жизнью…       Мужик попытался выхватить у него нож, дабы не пострадать от рук малолетнего убийцы, но удача сегодня была явно не на его стороне, от чего лезвие просочилось прямо через намеченную цель, а значит, через когда-то прежде бьющееся сердце.       — Как вы меня достали! Ненавижу! Я вас всех терпеть не могу! Чтобы вы все сгорели заживо в Аду!       Парень продолжал проклинать весь мир и наносить все больше ран на теле уже погибшего мужчины; но ему было все мало, и он вымещал весь свой накопившийся гнев на бездыханном валяющемся теле.       Его уже ничто не могло остановить, и лишь злоба руководила им. Возможно, где-то глубоко в подсознании и остатками незадетого светлого разума он осознавал, сколько страданий он принес людям; но жизнь не так прекрасна, как хотелось бы, и парень все равно вселял ужас и кошмар в сердца многих людей.       Он не мог не убивать, что-то постоянно заставляло его делать это снова и снова, с каждым днем все сильнее теряя здравый рассудок и все больше сводя с ума. Постепенно пламя гнева угасло, после чего на замену ему пришел лишь громкий психопатический смех.       В итоге он ничего этим не добился, оставив лишь одну из семей без отца и родителей без дочери…       Это его своеобразное хобби — разбивать чужие мечты и надежды.

***

      — Адриан, почему тебя сегодня не было в колледже? — голос друга из мобильника разорвал тишину. — Сегодня такое произошло! Ты будешь в шоке!       Адриан, как обычно, начал выслушивать все подробности от друга, лишь изредка поддакивая на его речь. Парень беззаботно валялся на не застеленной кровати, рассматривая маленькие трещинки на белоснежном потолке.       Сейчас ему не очень хотелось с кем-то разговаривать, но, чтобы не подавать виду, он все равно это делал. Нино был весьма болтливым и общительным другом, являясь вполне жизнерадостным человеком, в то время как Агрест был его полной противоположностью.       Он был молчаливым и скромным парнем, который часто появлялся на обложках глянцевых журналов и светил своим смазливым личиком, раздавая направо-налево кучу автографов; но цель его жизни состояла лишь в убийстве людей из жестокой мести ко всему живому.       Конечно, парень мог лишний раз улыбнуться проходящей мимо симпатичной Хлое или подергать бровками красивой старшекласснице, но просто ради развлечения.       Никто не любил его настоящую сущность, а только поверхностную оболочку, как влюбленная Дюпэн-Чэн. Но, отчасти, он считал, что будет правильнее притворяться нормальным и дружить с надоедливым Нино.       — Ты не ответил на мой вопрос! У тебя что-то случилось?!       — Нет, я просто немного заболел! Завтра я буду в полном порядке!       Агрест еще раз посмотрел на перевязанный бинтами живот и слабо усмехнулся, закуривая уже четвертую крепкую сигарету и вдыхая в легкие вредные пары никотина. Раз в месяц, после тяжелого стресса, он любил расслабиться именно таким безобидным способом.       — Представляешь! Твоя эта Маринетт пришла сегодня в черном наряде, да и странная она сегодня какая-то… Еще этот маньяк убил ночью двое или трое людей. Как думаешь, зачем он это делает?       — Двое, Нино, двое…       Агрест пропустил мимо ушей вопрос Нино и, быстро отключившись, вновь взглянул на потерянный телефон девчонки, чей экран мобильника был в небольших царапинах и уже с новой сим-картой.