За Периметром Черной Полосы

      За оконцем двухэтажного домика давно стоял поздний темный вечер. Только яркий искусственный свет монитора компьютера блекло освещал просторную душную комнатушку Дюпэн-Чэн.       Помещение находилось в более хорошем и прибранном состоянии, что совсем на некоторую долю времени помогло сосредоточиться на собственных раздумьях немного ушедшую в себя Маринетт. Но шквал различных мешающих мыслей все равно целой горой вновь навалился на хрупкие плечи девушки, не давая той спокойно расслабиться после тяжелого трудного дня.       Измотанную девушку мучили груды вопросов о странном сообщении от сомнительного анонима, но Маринетт всеми силами пыталась убедить себя в чьей-то случайной ошибке. Она верила во что угодно, приводя всевозможные аргументы о том, что кто-то просто напросто ошибся номером телефона или решил специально плохо подшутить над вечно неуклюжей неудачливой девчонкой.       Голубые притомленные глаза уже слипались от усталости, но взволнованный взгляд с прежним интересом смотрел прямиком на святящийся экран в одну точку.       Бессильные родители девушки давно улеглись спать, в то время как долгожданный сон никак не хотел приходить к Маринетт, и она все это свободное время проводила в интернете, рассматривая страшные статьи про ужасающие убийства в Париже.       Столько новостей в своей жизни ей еще ни разу не доводилось лицезреть, но, по великой случайности, именно неуклюжей девушке посчастливилось остаться живой и невредимой после неудавшегося нападения психопата. Изредка пугливый взор девчонки тревожно переходил на письменный стол с лежащим на нем телефоном, неожиданная находка которого просто не давала покоя всполошенной Дюпэн-Чэн.       Подсознательно девушка осознавала, что, в принципе, это вполне мог являться неуравновешенный убийца, чья персона не смогла смириться с провальным проигрышем; но остатки надежды продолжали внушать совершенно другое, чтобы немного успокоить расшатанные нервы не спящей хозяйки… Причем очень и очень зря.       А ты не боишься, что сегодня кто-нибудь умрет?       Рука с мелкой трясучкой вздрагивающе и слабо взяла святящийся в кромешной тьме телефон. На его экране было отчетливо видно черными тонкими буквами это маленькое новое сообщение, но оно вселяло своим содержанием лишь панику в сердце, отбивающее быстрый сбитый ритм, как после долгой утомительной пробежки.       Женские пальчики начали медленно набирать текст своего сообщения, но иногда Дюпэн-Чэн с неуверенностью смотрела на прозрачную поверхность закрытого окошка и представляла перед собой эту страшную маниакальную усмешку на лице Кота Нуара.       Но из невинного, больше присущего маленьким детям любопытства девчонка, сама того не зная, готовилась попасться на крючок убийцы и играть теперь только по его правилам.       Было куда лучше проигнорировать все пришедшие сообщения, но Маринетт особо не задумывалась, что тем самым усугубляла сложившуюся ситуацию и действовала по хитрому скрупулезному плану убийцы. Ведь настенные часы уже показывали без двадцати одиннадцать, и время как раз-таки близилось к кровопролитному началу ночной любимой охоты Агреста.       Вы ошиблись номером. Пожалуйста, перестаньте мне писать.       Я так не думаю!       Почему?       Посмотри в окно!       Маринетт неуверенно приподнялась с кожаного кресла, с опаской оборачиваясь назад в сторону включенного мигающего компьютера. Ее шаги были нерешительными, и складывалось ощущение, что Дюпэн-Чэн вот-вот с визгом упадет на холодный темный паркет.       Живот сводило от страха, а внутри несобранной рассеянной девчушки закипал огонь пламенных, смешанных и терзающих чувств. В голубых глазах плескался бушующий синий океан отчаяния, и что-то безрезультатно пыталось остановить чрезмерно любознательную девушку на пути к нежелательному зрелищу.       Но для нее было настоящей пыткой не узнать истинной правды, и все нежелания и сомнения с беззвучным треском ломались под напором девушки и ее неравнодушия к происходящему.       Огромный город, видневшийся на обозрении у многих его жителей, в том числе и Маринетт, был увенчан яркими мелькающими огоньками. Вроде бы поздний глубокий сегодняшний вечер не предвещал ничего особенно плохого; но как только бдительный приметливый взор приближающейся к окну девчонки неторопливо опускался ниже, то увиденное заставляло лишь шокировано хватать ртом воздух перепуганную Маринетт.       Убийца стоял на краю асфальтированного тротуара и в упор смотрел на закрытое окошко, просверливая безумным взглядом еле заметные в мрачной темноте женские очертания силуэта Дюпэн-Чэн.       Ранее светлое небо было затянуто черным беспросветным полотном, и в угольной безысходной тьме ночи, при неярком свечении белоснежной луны лицо киллера казалось Маринетт мертвецки бледным и одним из самых страшных зрелищ на всем белом свете.       Широченная злобная ухмылка, запечатлевшаяся так ярко в памяти у цепко охваченной страхом Маринетт, продолжала блистать во все тридцать два зуба и когда-то пугать одним только своим видом жалких погибших людишек. Немного спортивное тело прикрывала собой черная мужская толстовка и той же тональности свободные штаны.       Капюшон кофты слегка сливался цветом с огромной маской, на фоне которой изумрудные глаза Агреста виднелись более выразительно и выглядели в несколько раз ярче. Рука его крепко, непоколебимой мертвенной хваткой сжимала легкую рукоятку серебристого ножа.       Девушка, что все это время внимательно следила за разыскиваемым убийцей, взбудораженно и встревоженно представляла у себя в мозгу, как с начищенного острого лезвия будут безмятежно падать на землю маленькие капли алой густой крови.       Она с раскрытым от удивления ртом смотрела на стоящего на улице парня и не могла даже пошевелиться, пребывая в полнейшем ступоре. Орда различных страхов будто бы сковала все хрупкое юное тело девушки, и неприятный противный вкус разоблачения не давал дернуться с места растерянной Дюпэн-Чэн.       Она уже могла с точностью до наоборот вообразить себе свою же смерть и услышать где-то в потаенных уголках разума собственные душераздирающие предсмертные крики. Психу доставляло садистское удовольствие наблюдать за подобной реакцией, которую, к счастью или к сожалению, он видел плохо из-за большого расстояния между ними.       Лишь спустя минуту, а может и больше, Маринетт уловила противную вибрацию мобильника, что своим противным звуком соизволила врезаться в уши брюнетки. Телефон все это время находился прямо у нее в руках и издавал привычный монотонный звук, отчего ей не составило особого труда машинально ответить на входящий вызов.       По телу разлилась новая волна будоражащего страха, но на этот раз какое-то чувство, скорее всего самосохранения, дало плоды, и разволнованная Маринетт все же сделала один шаг назад.       — Как думаешь, почему ты до сих пор жива? — из трубки послышался насмешливый, хрипловатый и слегка прокуренный голос парня.       — Я… Я… Не знаю… — бегло протараторила остолбеневшая Маринетт. — Отстань от меня! Что тебе от меня нужно?!       — Вот и я не знаю, — с долей ироничной наигранной досады устало проговорил киллер. — Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос. Не притворяйся безмозглой дурой… А хотя нет… Ты и есть безмозглая дура!       Адриан улыбнулся уголками тонких губ, с приподнятым настроением ожидая услышать какую-нибудь гневную тираду со стороны очередной простенькой девчушки. Но она продолжала пребывать в безмолвном созерцании и трепетно вдыхать душный воздух в комнате, тщетно пытаясь разглядеть сквозь прозрачное стекло окошка получше мимику лица сумасшедшего парня.       Ей было больно смотреть на него и тем более осознавать, что она может именно сегодня умереть от рук этого больного и слетевшего с катушек маньяка. Маринетт всегда боролась за жизнь и последними усилиями цеплялась за нее.       Даже сейчас, будучи морально сломленной внутри, она всеми способами старалась измениться и стать другим человеком.       Из трубки послышались сдавленные смешки убийцы, которые вновь начали становиться безудержным маниакальным смехом; но какой-то радости Маринетт это не приносило, а скорее сильнее пугало своим искаженным звуком из телефонной трубки.       Она никогда не встречала людей наподобие этого киллера, и впервые вживую видела целый ходячий букет психических расстройств.       — Ты… Ты хочешь убить меня? — тихо прошептала Дюпэн-Чэн, когда парень немного успокоился после своих припадков.       — Надо же, сама догадалась! Я помечу этот чудесный день в календаре! — саркастически проговорил Агрест, раздраженно шмыгая носом. — Выходи на улицу, слабоумная, я наконец разберусь с тобой!       — Ты серьезно думаешь, что я настолько глупая, чтобы выходить на улицу к тебе? Еще чего! — лихорадочно сказала она.       — Ну, тогда не обижайся, если я случайно проникну в твой дом и убью всю вашу гребаную семейку, — едко прошипел убийца. — Я жду тебя, и давай без сюрпризов.       Маринетт слабо качнула головой вперед, слушая быстрые однообразные гудки из телефона. Ей было безумно страшно и плохо, но допустить смерти самых любимых близких ей людей она просто не могла. Короткими крошечными шагами она, с горем пополам, добралась до раскрытого деревянного шкафа.       Дюпэн-Чэн робко вываливала с полок горы прежде хорошо свернутых вещей, хватая ту же одежду, в которой в тот самый злополучный вечер она поздно возвращалась домой. Из голубых холодных глаз потекли крупные жемчужины слез, слегка поблескивающие в полутемной мрачной комнатушке.       Маринетт тихо, почти неслышно всхлипывала, застегивая молнию на серой огромной толстовке. Ей не хотелось идти на вторую встречу с маньяком и тем более знать, что она окончится так же плачевно, как и для многих умерших жертв.       Бурная впечатлительная фантазия девушки уже вырисовывала предстоящее убийство и не могла оторвать свой взгляд от закрытого окошка, понимая, что эта черная долгая ночь в родном полюбившемся Париже, возможно, самая последняя.       Она не была храбрым героем или же продуманным злодеем из дешевых фильмов и комиксов. Маринетт являлась типичной легкомысленной девчонкой, каких миллионы по всему миру, и просто боялась собственной смерти, как и многие чуткие чувствительные люди.       Она не шла на встречу с убийцей с гордо поднятой головой и не делала красивых грациозных шагов, словно прекрасная высокая принцесса. Дюпэн-Чэн, как обычно, спотыкалась на пустых местах, но лишь изредка, не так часто, как раньше.       Кисть ее руки с трясучкой сжимала белый смартфон, а по румяным щекам продолжали скатываться еле заметные невысохшие слезинки. Родители в соседней комнате спали крепким сладким сном и даже не могли подозревать, что в это время Маринетт прямиком шла в лапы к персональной смерти и постепенно теряла всякую надежду на спасение.       Убийца же предвкушенно ждал, когда наконец в проеме входной двери появится его одноклассница. Ступеньки лестницы совсем немного скрипели под медлительными шагами девушки, и она необычайно боялась, что именно в эту секунду нервная мама или хмурый отец проснется от посторонних звуков.       Но этого не происходило, и где-то глубоко в душе Маринетт жалела об этом. План киллера шел прямо как по маслу, и сегодня ему безгранично везло, ведь он всегда был уверен и целеустремлен в своих желаниях, изощренно претворяя их в жестокую реальность.       Дюпэн-Чэн уже подходила к выходу из дома и была близка к усмехающемуся убийце. Замок двери немного щелкнул, от чего она с противным скрипом слегка приотворилась, впуская в дом ночную сырую прохладу после прошедшего дождя.       Девушка неуверенно всматривалась в даль и видела тихо стоящего на конце тротуара улыбающегося киллера. Его зеленые глаза внимательно наблюдали за любыми движениями своей будущей жертвы. Парень продолжал стоять на одном и том же месте, склонив голову немного вперед.       Для него это было самым лучшим чувством — спустя долгое время ощутить этот приятный вкус победы и собственного превосходства над всем Парижем. Каждая секунда казалась мучительно долгой, а гробовая тишина лишь делала ночную атмосферу более напряженной.       — Ты хотел убить меня? Убивай! — громко прикрикнула заплаканная Дюпэн-Чэн, останавливаясь возле психа на приличном расстоянии.       Их разделяла одна большая, освещенная не очень ярким светом фонарей асфальтированная дорога, по которой время от времени со скоростью света проезжали различные машины.       Подросток ехидно ухмылялся своей одной из самых гадких усмешек, скрывая истинные чувства под темной пеленой безумств и нетождественных действий. Он, вроде бы, не хотел делать слишком плохие вещи, но им постоянно двигала одна лютая ненависть, детские забытые обиды, никем не понятые чувства и свирепство на весь белый свет.       В порыве гнева парень мог вытворять все, что угодно, не в силах контролировать свои поступки и худшие эмоции. Но сейчас его спокойствие подразумевало некую радость за одержанную победу и только с виду не предвещало ничего плохого.       — Ну, так неинтересно! — вдруг, спустя несколько секунд, отозвался маньяк. — Давай лучше сыграем в игру…       Маринетт непонимающе оглянулась и сделала несколько спешных шагов назад, когда убийца начал все ближе подходить к Дюпэн-Чэн, которая все это время стояла по другую сторону дороги. Каждое его действие было переполнено энтузиазмом и пафосом, и это ничуть не смущало усмехающегося парня.       Эти ненамеченные встречи с киллером не очень-то нравились изумленной девушке, ведь уже вторая из них грозила Маринетт умереть в муках от серебряного острого ножа, чью легкую рукоятку убийца ловко обвивал пальцами правой руки.       Она всеми силами подавляла дикое желание оглушительно закричать и позвать на помощь; но Маринетт находилась словно в каком-то кошмарном реалистичном сне и не могла выдавить из себя хотя бы один жалкий девичий визг.       Всевозможные эмоции с головой накрывали девушку, и по причине сильного испуга она пропускала мимо ушей воодушевленные речи убийцы.       Ее прерывистое дыхание было рваным и сбитым, как и мысли, вновь перемешанные в целую кипящую смесь бессвязных событий и отголосков накопившихся воспоминаний.       — Я сосчитаю до ста, а ты должна где-нибудь за это время спрятаться. Если в течение пяти минут я не найду тебя, то ты останешься живой; а если найду — ты труп! — он с весельем в упор посмотрел на перепуганную девчушку. — Правда, я здорово придумал?       — Я… Я… Не уверена, что это безопасная идея…       — Правда ведь?! — уже с криком повторился озлобленный Агрест.       — Да, да, конечно!       Маринетт быстро развернулась в противоположную сторону от своего дома и в первую очередь от убийцы, на чьем лице заиграла новая сумасшедшая улыбка.       Дюпэн-Чэн с последними остатками исчерпанной надежды верила в благополучное решение разгоревшейся игры, которая была придумана намного раньше этого наглого хама и имела совершенно незамысловатое название; за исключением одной маленькой, практически незначительной загвоздки: проигравший не умирал.       Девушка рассекала потоки холодного ночного воздуха и лишь иногда, по чистой случайности, вступала в небольшие невысохшие лужи после несильного дождя, обрызгивая мокрыми большими каплями грязный серый асфальт и собственную одежду.       Взгляд нервно метался по просторам темных улиц, улавливая острым слухом мужское громкое эхо от медленного счета бесконечных утомительных чисел. По ее венам разливалась густая алая кровь вместе с захлестывающим адреналином, а пульс продолжал отбивать бешеный четкий ритм.       Она резко завернула за угол в беспросветные темные дебри в виде шелестящих, величаво возвышающихся зеленых деревьев. Время уже переваливало за полночь, и несчастные драгоценные секунды находились на своем исходе.       Девчушка старалась держать себя в руках, с огромным старанием и трудом сохраняя самообладание. Но паника и разом пережитые стрессы только еще сильнее истрепывали нервы Дюпэн-Чэн. Ее жизнь была абсолютно спокойной, но во мгновение ока все успело перевернуться с ног на голову, и теперь некий маньяк насильно вынуждал Маринетт играть в такие опасные, не предвещающие хорошего окончания, игры.       Детская влюбленность, ссора с прежде лучшей подругой и позор в колледже виделись теперь ей не такими страшными вещами и казались Маринетт обыкновенными решаемыми пустяками по сравнению с «прятками» с самым разыскиваемым убийцей Парижа.       Дюпэн-Чэн ловко юркнула за огромное ветвистое дерево и стала судорожно набирать номер телефона, пугливо оглядывалась назад, где хорошо виднелся свет ярких фонарей.       — Алло! Полиция, полиция! — радостно воскликнула Маринетт. — Мне нужна ваша помощь! Я…       Девушка хотела продолжить невнятно тараторить запыхающимся голосом в трубку телефона, но ее рот резко накрыла мужская рука. В ноздри вдарил запах искусственной кожи черной перчатки, что совсем слабо ощущался с примесью уличной сырости.       Мобильник беззвучно упал на холодную землю, плохо виднеясь в кромешной тьме черной ночи. Парень издал что-то похожее на нервный смешок и тихо посмеялся над провалом черноволосой девчушки.       Интуиция, а скорее, громкое запыхание и разговор по телефону девушки еще как помогли найти киллеру напуганную девчонку. Маринетт быстро завертелась в разные стороны и жалко замычала, упав на грязную землю благодаря озлобленному Агресту.       — А я и не думал, что ты настолько тупая… У тебя был шанс, но ты все равно проиграла! — язвительно процедил убийца.       — Не делай этого… Я ведь не сделала ничего плохого! Я не хотела тогда тебя поранить, я случайно! — жалостливо вскричала девчушка.       — Думаешь, меня разжалобит предсмертное нытье? — с насмешкой поинтересовался блондин, пылко сжимая серебристый нож. — Твое последнее слово, полоумная дура!       Вся жизнь буквально проносилась у Дюпэн-Чэн перед голубыми стеклянными глазами, и какое-то тревожное чувство подсказывало ей, что именно в эту прекрасную безмолвную ночь именно она станет новой жертвой Кота Нуара.       Девчушка отползла подальше и забилась в угол возле того самого дерева, вытирая скатывающиеся соленые слезы и иногда громко всхлипывая. Это был конец, ведь парень уже с жгучей ненавистью замахивался холодным оружием на вскрикивающую Маринетт.       В нем вновь вскипело пламя гневной ярости, и в этот раз он даже решил не выслушивать очередную типичную девчонку.       — Я люблю тебя, Адриан Агрест… — успела вполголоса сказать Маринетт, представляя перед собой ту самую, вечно мило улыбающуюся «модельку».       Дюпэн-Чэн уже ожидала того самого злосчастного момента, когда лезвие с неприятным чавканьем быстро окажется в ее бьющемся сердце, а ее густая алая жидкость окрасит зеленую траву в багровый насыщенный оттенок.       Но заостренный конец ножа лишь слабо коснулся красной румяной щеки, оставляя на ней маленькую, незаметную в темноте царапину. Девчушка еще долго не могла раскрыть глаза, прижимаясь к шершавой коричневой коре дерева и шумно вздыхая прохладный воздух.       Но когда она, наконец, набралась смелости и посмотрела в разные стороны, то обнаружила возле себя только один смартфон и больше никакого сумасшедшего психа…