За Периметром Черной Полосы

      — И как же так вышло, что твоя мама считает меня твоим «другом»? — заинтересованно спросил Адриан.       — Ну понимаешь, я… как бы… Это долгая история и…       Маринетт начала невнятно мямлить и что-то неразборчиво бубнить себе под нос, то сильно краснея при неудачных попытках сформулировать четкое предложение, то так же сильно бледнея от смущения.       Девушка скромно сидела на самом краю кровати в просторной комнате Агреста и до дрожи боялась повернуться к слегка усмехающемуся парню.       Адриана всегда забавляла закомплексованная Дюпэн-Чэн, и он даже представить себе не мог, что однажды такая стеснительная и замкнутая в себе заика осмелится вдруг попросить у него помощи, да еще без обычной глупой широченной улыбки на лице и без детской прически в виде двух маленьких собранных хвостиков.       Ловкие пальцы парня умело застегивали небольшие пуговицы белоснежной накрахмаленной рубашки, в то время как его холодный невозмутимый взгляд брезгливо разглядывал свое отражение в огромном зеркале.       Его внешность обладала вполне привлекательными параметрами, но один только ее вид на новенькой глянцевой обложке журнала просто выводил Адриана из себя, особенно когда очередная безбашенная фанатка начинала буйно восхищаться таким «красавчиком».       Агрест считал себя первоклассным убийцей, раз смог поставить на уши весь Париж своими неоднократными преступлениями, и безумно желал, чтобы в нем видели настоящего монстра, а не пустоголового милого «мальчика-модельку».       Парень с немалым усердием сдерживал подступающий гнев вместе с будоражащей мозг жаждой раздолбать на мельчайшие осколки гладкое отражающее стекло и не навредить ничего не подозревающей девушке. Маринетт же давным давно замолкла, крепко поджав тонкие губы и изредка постукивая каблучком черной туфельки по темному паркету.       Она даже и не могла мечтать оказаться в спальне своего возлюбленного, но, признаться, Дюпэн-Чэн не чувствовала себя здесь слишком комфортно, от чего постоянно ерзала на мятой незаправленной постели.       Адриан в перерывах между многочисленными думами замечал невидимые самотерзания одноклассницы и хотел надменно рассмеяться над ее пугливыми реакциями на посторонние шорохи, которые иногда доносились с первых этажей от бестолковых ленивых горничных и вечно угрюмой Натали.       — Тебе не стоит влюбляться в таких, как я.       — Что ты имеешь ввиду? — встревоженно спросила Дюпэн-Чэн.       — Я понимаю, что я нравлюсь тебе, но ты зря сказала своей маме о нашей… «дружбе»?       — Поверь мне, я ничего такого не говорила. Это чистая случайность! В общем, тебе лучше ничего не знать…       На последних словах Дюпэн-Чэн очень тихо зашептала, но Агрест смог расслышать негромкое бормотание озадаченной девушки. Ей было очень трудно завязать нормальный разговор с парнем, при этом ни разу не запнувшись ни на одном слове и не ляпнув лишнего.       Адриан, чтобы не наводить на себя ненужных подозрений, решил косить под дурачка и непонимающе вглядываться сквозь зеркало в голубые лазурные глаза, переполненные страхом и недоверием ко всему происходящему.       Эта загадочная история закрутилась только благодаря ему в обличии безжалостного убийцы, но ей даже в голову не приходило, что кровожадным киллером являлся именно милый Адриан со смазливым, симпатичным и всеми излюбленным личиком.       Черноволосая девчушка внимательно наблюдала, как бледная рука парня потянулась за черным дорогим галстуком, небрежно лежащим где-то на самом краю деревянной прикроватной тумбочки.       Его костюм был идеально выглажен, что подчеркивало аккуратность не очень-то и опрятного блондина, чья каждая футболка или рубашка обязательно была халатно смята.       — Черт! Да как же завязывают эту удавку! — ворчливо проговорил парень. — К этим петлям бы еще какая-нибудь инструкция прилагалась, а то не так и не так!       — Хочешь, я тебе помогу?       Девушка слабо хихикнула на раздраженность Агреста, но когда тот озлобленно покосился на развеселенную Маринетт, ее радостное выражение лица сменилось на более спокойное и приобрело некую толику унылости.       — Ну, раз ты так настаиваешь… — его тон голоса похолодел, и, казалось бы, проснувшаяся пылкость и гнев отошли на второй план.       Дюпэн-Чэн неуверенно приподнялась с постели и начала делать медленные растяжные шаги, дабы вновь не запнуться и не повалиться на пол на обозрении дорогого ей человека.       Адриан до сих пор то туда, то сюда разъяренно крутил в руках несчастный галстук и рассерженно рассматривал поблескивающую при тусклом свете лампы его черную материю.       Чтобы разорвать безмолвное напряжение, витающее в гробовой тишине и в воздухе, она решила поторопиться и поберечь расшатанные нервы разгневанного Агреста.       — Все очень просто, сначала нужно успокоиться, а затем приступить к нашему с тобой плану…       Одноклассница увлеченно и несвойственно себе убедительными щепетильными движениями принялась завязывать эту злополучную «удавку», словно до этого момента рассеянной несобранной девушке ни единожды приходилось заниматься таким делом.       Маринетт задорно красноречиво говорила о предстоящей встрече с родителями и с некой каплей тревоги рассказывала Адриану о своих родителях, а особенно о хитрой приставучей матери, с которой бедному Агресту неизбежно придется поговорить и хотя бы попытаться произвести на нее хорошее приятное впечатление.       Парень пропускал мимо ушей все старательные и редко идеально сказанные речи Дюпэн-Чэн, безразлично рассматривая белый потолок душной комнаты.       — Все готово, — почти неслышно проговорила Маринетт. — Неужели тебе мама ни разу не завязывала галстук?       Последний вопрос подобно эху разносился в голове у Агреста, что стоял как вкопанный на одном и том же месте и с поддельной равнодушностью смотрел на трясущуюся Маринетт.       Эта была отличная возможность воспользоваться таким удачным моментом, быстро вытащить из кармана серебристый нож и прикончить перепуганную девчушку, напоследок показав весь свой скопившийся гнев и неутолимую жажду снова и снова проливать кровь жалких людишек.       Его светлые брови сильно нахмурились от услышанного, и в изумрудных глазах промелькнул недобрый огонек. Но внешне он оставался хладнокровным, и по нему нельзя было сказать, что он еле сдерживал свои маниакальные припадки.       Может, только руки изредка нервно подрагивали от злобы и желания жестоко прикончить свою одноклассницу, а затем, сотворив новый грех, как по отпетому сценарию разразиться садистским психопатическим смехом.       Дюпэн-Чэн с широко раскрытыми глазами смотрела на странную реакцию своего «друга», боясь издать хотя бы один лишний звук.       Он крепко сжал запястья девушки, от чего та смогла только жалостливо взвизгнуть. Агрест обожал делать другим больно, но сейчас его отклонения проявлялись не в самое подходящее время, хоть Маринетт пока и не подозревала Адриана в многочисленных убийствах.       Возможно, если бы сейчас часы показывали около одиннадцати вечера, парень бы, как обычно, расправился с очередной жертвой; но черные стрелки циферблата показывали лишь шесть вечера, и до излюбленной кровавой охоты оставалось еще предостаточно времени.       — Я, пожалуй, надену обычную одежду, — несмешливо сказал Адриан, проводя рукой по воздуху и показывая на самого себя. — Я же все-таки не твой женишок!       Агрест ослабил хватку, и Маринетт быстро отскочила от таинственно ухмыльнувшегося парня. Девушка закрыла ладонями глаза, когда убийца начал быстро расстегивать рубашку.       — Неприлично подглядывать, Маринетт… — он слабо хохотнул в кулак, окончательно смутив своим поведением закомплексованную Дюпэн-Чэн.       Она точно не знала, как пройдет предстоящая встреча. Однако странности, наблюдавшиеся у лукаво улыбающегося и хитро смотрящего Адриана все больше удивляли разволнованную Маринетт…