Вино
10 ноября 2016 г., 09:34
Примечания:
ДОБАВЛЯЙ В ИЗБРАННЫЕ — ДОБАВЛЮ ВЗАИМНО!
Маленькие капельки дождя бесшумно скатывались по стеклянной поверхности окна двери машины, а дождь продолжал громко тарабанить по железным крышам различных домов. Маринетт спокойно развалилась на заднем сидении и изредка переводила обеспокоенный взгляд на хмурого отца, что сидел за рулем и увлеченно следил за дорогой, но никак не смотрел на свою дочь.
Слишком холодно и неуютно было Дюпэн-Чэн в салоне машины, хоть и печка работала здесь, казалось бы, круглосуточно. Под холодом подразумевалась черствость отца и его скупость на эмоции, неумение правильно проявлять сопереживания близким людям. Одним словом, они просто весь путь до дома молчали.
Иногда только Маринетт пыталась что-то спросить, но затем сразу же замолкала. Разговор не завязывался, ибо мужчина совсем не хотел вымолвить хотя бы два несчастных словечка, впрочем, как и всегда.
В запасе у обоих имелось паршивое настроение, которое можно было сравнивать с раскатами грома и белыми сверкающими молниями, ведь то же самое творилось в истерзанных людских душах, обреченных на долгий неутолимый страх.
Маринетт плохо себя чувствовала, находясь рядом с угрюмым отцом, отчего перед голубыми глазами вновь мелькали картинки всех происшествий. Сейчас она обостренно возненавидела Нуара, которого проклинала всем почерневшим сердцем и считала своим заклятым врагом.
Столько ненависти ей никогда не приходилось испытывать на вечно ухмыляющегося парня, возлагая на него все городские проблемы, как это делали многие жители Парижа. Даже этот кавардак в семье происходил именно из-за убийцы, ну, так считала именно разгневанная Дюпэн-Чэн.
Возможно, он и был виноват в содеянных грехах, психически болен, но точно не виновен в инсульте нервной матери.
Для него было обычным развлечением делать то, чего нельзя в принципе делать. Правда, в этот раз Агрест был частично замешан в сложившейся ситуации, как и Маринетт, винившая и себя за глупость, и Кота Нуара за ночные встречи.
Она тяжело вздохнула, вроде бы собралась с мыслями и решила снова попробовать поговорить с Томом. Конечно, было немного трудно сказать что-то более вразумительное, но, наверное, именно так Дюпэн-Чэн хотелось расслабить нервы за обычным обсуждением заканчивающегося дня.
— Папа, я правда не знала, что так выйдет, — настойчиво сказала Маринетт.
— Маринетт, все нормально, — убедительно оповестил ее отец.
— Неужели ты злишься на меня? — растерянно спросила она. — Я не знала, что у мамы были проблемы со здоровьем и ей нельзя было нервничать! Тем более, ты уже знаешь, что…
— Маринетт, — резко перебил мужчина, — я понимаю, что ты взрослеешь, хочешь свободы, но всегда лучше сказать правду и не обманывать саму себя… Ты серьезно думаешь, что я поверю в то, что все те ночи ты спасалась от не пойманного убийцы?
Тонкий намек и снисходительное поведение сородича изумляли Дюпэн-Чэн. Он говорил свободно, не стеснялся своей бесцеремонностью как-то задеть дочь и отказывался верить в ранее рассказанное девушкой. Для него это были лишь поверхностные лживые сказки про Нуара, готового с первого знакомства жестоко расправиться с новой жертвой.
Том был обычным жителем Парижа, отличающимся, разве что, своей скрытностью и редко наблюдающейся навязчивостью, и, как все жители крупного мегаполиса, наверняка не раз успел увидать статьи с огромными заголовками про кровавые убийства неожиданно объявившегося психопата.
Частые просмотры программ по телевизору не обошлись без специальных выпусков криминальных новостей, а уж кто, как ни заскучавший сорокалетний мужчина, смог повидать все происходящее в суровой реальности? Правильно, никто.
Вот поэтому мистеру Дюпену, с присущей ему скептичностью и дикой любовью к дешевым детективным сериалам, вообще не верилось в слова Маринетт.
— Но я ведь говорю серьезно… Я видела его! — вскрикнула Дюпэн-Чэн.
— Маринетт, пожалуйста, давай посидим в тишине. Сегодня был очень тяжелый день, — устало сказал Том. — Давай мы это обсудим завтра утром, когда отдохнем и придем в себя. Ты мне все потом расскажешь, а сейчас мы доедем до дома, уляжемся спать и в этот раз ты никуда не пойдешь… Хорошо?
— Да, конечно, — с недовольством проворчала Маринетт, — а затем мы обязательно сходим купим мне плюшевого пони, которого ты мне обещал подарить на мое семилетие…
— Обязательно, — саркастично произнес Мистер Дюпен.
Том тяжко вздохнул, вспомнив то самое неисполненное обещание десятилетней давности. Отец из него вышел так себе. Воспитанием дочери в основном занималась проворная Сабина, контролирующая всех и вся; а отец всегда был где-то в стороне, подальше от семейных хлопот с чашкой горячего чая в руках и пультом от телевизора.
Так вышло, что не получалось у него общаться с людьми, а про маленьких детей говорить и нечего. Маринетт это сказала в шутку, странновато ухмыльнувшись ехидной улыбкой, как это обычно делал Нуар.
Для слегка несостоявшегося бестактного мужчины, которого постоянно упрекала вредная жена, эти слова были будто холодный снег за шиворотом. Такая же мелкая дрожь по спине, но в несколько раз слабее и далеко не от сверкающих хлопьев снега.
Том злобно прищурился, рассматривая развеселенную хитроватую улыбку на лице девушки, словно это была не всем знакомая милая и закомплексованная девчушка, а какой-то другой человек с разрушительными мыслями в голове.
В машине снова поселилось затишье, не считая громкого тарахтенья машины и непонятных шуршаний на заднем сиденье. На дороге столпилась большая нерассасывающаяся пробка. Маринетт было ужасно скучно рассиживать целый час в машине и слушать шипящее радио, громкость которого отец каждую секунду то убавлял, то прибавлял в надежде услышать какую-нибудь удивительную новость.
Правда вот, кроме искаженных неразборчивых слов ведущего и нервных вздохов дочери мужчине не посчастливилось расслышать ничего стоящего, только сильнее выводя из себя девушку своими громкими ерзаниями на несчастном подобии потрепанного кресла. Постепенно голубые уставшие глаза начали слипаться, а затем и закрываться от нагрянувшей скуки, поселившейся в салоне машины.
Этот день сильно вымотал Дюпэн-Чэн, и она, сама того не замечая, провалилась в крепкий долгий сон, перед этим вспоминая болезненно бледное тело Сабины и, по закону жанра, вполне себе здорового Адриана Агреста.
— Что же с тобой будет, Сабина? — это последнее, что успела услыхать задремавшая Дюпэн-Чэн.
***
Маринетт сидела на диване в гостиной за просмотром неинтересных фильмов, когда время уже переваливало далеко за полночь. Выспавшись в машине, Дюпэн-Чэн не хотела укладываться в мягкую постель, и одолевшая бессонница никак не давала полного покоя измотанной девушке. На ее щеках остались мокрые, поблескивающие в полумраке дорожки от крупных жемчужин слез. Мигом навалившиеся проблемы не хотели оставлять Маринетт, чье сердце изливалось кровью от переживаний за мать, что теперь бессознательно лежала в городской больнице с инсультом; и из-за отца, напрочь отказывающегося верить в россказни дочери. Если бы однажды в школе не произошла та самая ссора с Сезер, она наверняка бы сейчас беззаботно болтала с Альей, жаждущей узнать истинное лицо убийцы и приводящей кучу бредовых теорий про личность Кота Нуара. Только накрученные принципы и желание отстраниться от глупого общества брали вверх; да и сама Алья не торопилась возобновлять дружбу с бывшей подружкой, устав от постоянных разговоров про красавчика-Адриана и нытья по пустому месту. Иссиня-черные волосы были растрепанными, белки лазурных глаз покрасневшими, а на самой Дюпэн-Чэн по-прежнему красовалось черное коротенькое платьице. Ее бледная рука с трясучкой сжимала зеленое стеклянное горлышко открытой бутылки с алкогольным содержимым. Маринетт слабо ощущала распространившийся аромат спиртного, которое Дюпэн-Чэн без зазрения совести впервые в своей жизни испивала прямо из бутыли, получив перед этим, как она думала, статус самой непутевой дочери Парижа. Отец ее спал с оглушительным храпом на весь дом, совсем не ведая о том, что его дочурка осознанно напилась в хлам и прямо сейчас в час ночи пыталась дозвониться до «недоступного абонента». Другая ее рука держала беленький смартфон с новой вставленной сим-картой, а сама Маринетт находилась в ожидании долгожданного ответа на звонок, слушая мучительно долгие гудки из телефонной трубки. Вот жалко было, что никто не отвечал, будто бы специально игнорируя вызов Дюпэн-Чэн. Девушка, будучи в опьяненном состоянии, особо не задумывалась о последствиях и некультурном вторжении в личное пространство в такое позднее время. — Черт! Ну почему Адриан не отвечает мне? — заплетающимся голосом спросила она. — Может, он чем-то занят? Может, он сейчас на фехтовании или фотосессии? Алья когда-то дала номер модели, но пригодился он только сегодня. У нее много раз не получалось пригласить парня своей мечты куда-нибудь в кино или недорогое кафе, но, оказывается, простая бутылка вина творила чудеса и сделала все за застенчивую Маринетт. Она была готова ко всему, даже на то самое свидание с Агрестом, давно созревшее в ванильных мечтах впечатлительной девчонки. Омрачало все это только воцарившаяся ночь на дворе и женский голос робота, доносящийся из телефона. Маринетт не хотела сдаваться на половине пути к мечте и с яростью нажимала на ярко-зеленую кнопку вызова, чем-то напоминавшую мутному туманному взору девушки изумрудные глаза модельки. В эту холодную осеннюю пору Мари очень сильно хотела встретиться с Адрианом, пропадавшем неизвестно где и с кем. Он был последним человеком, с коим Дюпэн-Чэн могла поддерживать нормальное общение, но, конечно, с заиканиями и тьмой комплексов, словно лишняя грязь облеплявших всю Маринетт.***
— Адриан, уже час ночи. Твой отец думает, что ты спишь, — сдержанно проговорила секретарша. — У Габриэля много работы и неразобранных документов, и он будет весьма расстроен, если узнает, что ты до сих пор не в постели. Ложись спать. — Пф… Бегу и спотыкаюсь, волосы назад! — издевательски пропел Агрест. — И вообще, это не мои проблемы, дорогая! Так что чеши отсюда и не мешай мне! Ты мне не мамочка, чтобы ходить и подтирать мне сопли! — Прошу не грубить мне, — строго сказала черноволосая высокая женщина. — У тебя нет мамы, Адриан, но это не повод повышать голос на старших. Я знаю, что ты не можешь оправиться после смерти матери, но отец желает тебе только всего самого хорошего и страдает от твоих выходок. — Надо же, какая новость! Я просто млею… Ассистентка быстро скрылась в проеме двери, покинув просторную светлую комнату Агреста за считанные секунды в надежде прекратить этот напряженный разговор. Она знала все слабые места жителей этого поместья и неоднократно манипулировала людьми, будто опытный кукловод своими жалкими марионетками. Агрест был раздражен, черкаясь на белой помятой бумажке, разрисовывая шариковой ручкой белоснежный лист в непонятных каракулях. Его второй телефон разрывался от чьих-то незнакомых звонков, но Адриан садистски улыбался, представляя, как кто-то бесится и продолжает названивать. Странно, однако, ведь обычно люди, слушающие долгое дребезжание смартфона, сами начинают еще сильнее раздражаться, а не психопатически улыбаться и с интересом рассматривать светящийся экран этой конструкции, придуманной человечеством. Нет, у него уже немного шалили нервы, но не от обыкновенных звонков, а от несчастной Натали, умевшей без стараний выводить из себя Адриана. — Алло! Адриан Агрест у телефона! Кому там не спится без меня? — парень наконец-то ответил на вызов. — Маринетт Дюпэн-Чэн, — пьяным голосом сказала девушка. — Ты спишь? У Агреста чуть глаза на лоб не полезли. Ему много кто звонил, даже надоедливая Хлоя, предлагавшая сходить на ее День рождения; но пьяная и влюбленная в него одноклассница? Это было что-то новенькое. Да и вообще, обычно в это время суток звонил ему один бестактный Нино с несуразными вопросами и шутками. А сегодня Адриан находился у себя дома, ведь его отец ходил по всему особняку с различными бумажками и мешался под ногами вместе с Санкер, скорее всего, опять сопоставляя факты об убийствах. К счастью, никаких следователей Агрест здесь пока что не видел… Пока что. — Конечно не сплю! Какой дурак спит в пол второго ночи? — саркастично протянул парень, смотря на мятую постель и валяющиеся на ней подушки. — У тебя что-то серьезное? — Я хочу встретиться с тобой. Мне плохо и скучно без тебя! Агрест странновато улыбнулся, почесал блондинистую макушку и, похоже, покраснел. Его почему-то смутила такая просьба, несмотря на то, что в обличии Нуара он кучу раз издевался над неубитой жертвой и заставлял реветь Маринетт. — Где ты? — с интересом спросил Адриан. — Выхожу на улицу, — безразлично отозвалась она. — А ты не боишься напороться на маньяка? — Уже не очень. Я пришлю тебе адрес. Агрест хмыкнул, слушая быстрые гудки и ухмыляясь такому смелому поведению девушки. Он много раз замечал, как Маринетт при помощи Сезер пыталась подойти к нему и позвать на свидание, но обязательно появлялась либо приставучая Хлоя, либо какие-то обстоятельства останавливали Дюпэн-Чэн подходить к Агресту. — Как же ты глупа… Ты, сама того не зная, идешь на встречу с этим маньяком… …Миледи. Адриан снова расхохотался ненормальным смехом, держась за живот и чуть не падая на холодный пол от своих припадков. Столько веселья он еще никогда не чувствовал, ведь жизнь его еще не готовила к общению с немного пьяненькой одноклассницей…
