Ванная
21 ноября 2016 г., 19:03
Примечания:
ДОБАВЛЯЙ В ИЗБРАННЫЕ — ДОБАВЛЮ ВЗАИМНО!
— Ну и что ты здесь забыл? — нервным шепотом спросила девушка спустя минуту, крепко сжимая в руках полотенце.
— Мне надоело сидеть в этом чертовом шкафу и ждать, пока ты здесь намоешься! — злобно прошипел парень. — И вообще, какого черта ты делала в полиции и трепалась там про меня?! Думаешь, они спасут тебя от меня? Думаешь, ты сможешь спокойно жить, а меня поймают эти ублюдки? Не в этой жизни!
Агрест широко раскрыл зеленые глаза, и зрачки его сузились до минимальных размеров. Он крепко сжал руки в кулаки, обволоченные в черные кожаные перчатки, и на последних словах перешел на хриплый сорванный крик.
Мозг взрывался как фейерверк от пылающей ярости, которую несколько минут назад заменяли подростковые разбушевавшиеся гормоны. На лице запечатлился звериный оскал.
Маринетт теперь хорошо видела его лицо и могла с умопомрачительной точностью разглядеть, как его тело судорожно подрагивает от психопатических припадков.
Она видела, что Агрест находился явно не в духе, и любое глупо слетевшее слово с губ могло понести за собой уйму ненужных последствий. К примеру, залитая кровью плитка и выпотрошенное тело были здесь точно ни к чему.
Прошло много дней после последнего убийства, но сложившиеся обстоятельства, учащенные поиски Нуара и Дюпэн-Чэн, что не в силах держать язык за зубами, вынуждали отложить все свои прихоти и потребности куда подальше.
Адриан не знал, на ком стоит отрываться и на кого выливать жгучую ненависть, потому Дюпэн-Чэн была тем самым счастливым шансом Агреста.
— Я тебя не засовывала в этот шкаф и не предлагала рыскать по дому! — вскричала девушка. — Не надо мне только угрожать! У меня из-за тебя тоже немало проблем, так что живо выметайся отсюда и дай мне одеться, или я вызову полицию!
Она определенно ненавидела этого парня, и при встрече с ним внутри появлялось неприятное чувство, напоминающее о случившемся с Сабиной. Терпение Нуара лопнуло, просто взяло и лопнуло, прямо как воздушный шарик или мыльный пузырь. Агресту все равно было плевать.
Жизнь была для него сплошной игрой, переполненной интригами, сплетнями и людьми, от которых нужно было избавляться и ради этого пропадать многие ночи на осенних улицах Парижа.
Ему было и смешно до колик в животе, и досадно, и почти что всегда скучно от практически не меняющихся вещей, и по ночам страшно от замучивших кошмаров. Сейчас ярость немного остыла и притухла, но разгорающийся азарт заменял одно чувство другим.
— И откуда столько смелости набралось? — ехидно спросил Нуар. — Ты тут, значит, стоишь в одном полотенчике, виляешь своей задницей, у меня нож в руке, а я еще должен слушать какую-то идиотку и уходить?! Я что, похож на придурка или аутиста? Если ты не заметила, то я пришел сюда точно не мультики смотреть… — Агрест сделал растяжную паузу, приложил палец к тонким губам, растянувшимся в ненормальной широченной улыбке. — А вы не подумали, Миледи, что я могу не дать вам одеться? Может, я до сих пор зол на вас и хочу, чтобы вы загладили передо мной свою вину?
Щеки по жизни стеснительной Маринетт покрылись пунцовым румянцем, ярко выделяющимся на бледном лице Дюпэн-Чэн.
Эти многозначные шутки вводили в краску девушку, но, как бы она ни старалась утихомирить пылкость и смущенность, все несчастные попытки терпели крах изумленной Маринетт.
Парень лениво оперся на запотевшую стенку, склонил голову на бок и сложил руки на груди, бросаясь взрослыми шуточками. Что только ни делала Дюпэн-Чэн, чтобы не думать о нехороших вещах, но получалось выкинуть испорченные мысли из головы как-то паршиво и плохо.
Потупленный взгляд голубых глаза предавал этой игре остроты и давал Нуару безмерную самоуверенность в правильности своих действий, в действительности ломающихся от полнейшего отсутствия логики как таковой, редко просыпающейся в голове у парня.
Адриан сделал резкое движение рукой и дернул светлыми бровями, от чего Дюпэн-Чэн сделала быстрый шаг, неуклюже отшатнувшись в другую сторону. В этот момент он жалел, что Маринетт не знает того, кто скрывается под маской, из своеобразных соображений, конечно же.
— Знаешь… Копы могут найти здесь только изнасилованный труп… — с едкостью сказал Агрест. — Смекаешь, о чем я, а?
— Хватит шутить, это уже не смешно! — грубо проговорила Дюпэн-Чэн.
— А я говорю серьезно! Хватит ломаться, как маленькая девочка! — с ухмылкой сказал парень. — Неужели я настолько плох? Ну, убил я немного людей, и что теперь? У меня, между прочим, тоже есть мужские потребности… Не могу же я вечно только бегать с ножиком за всеми.
— Это уже не мои проблемы, а твои… — с неприязнью прошептала Маринетт. — Ищи другую дуру. Я не несу ответственность за твои кошачьи гормоны…
Агрест до сих пор не смирился с тем, какое ему придумал прозвище Париж, и теперь просто взрывался от того, что сказала Маринетт. Только он мог постоянно морозить всякие глупости похлеще Нино, особенно он доставал своими подколками Натали, удивляющейся от такой бесхребетности и бесстыдности единственного сына Габриэля.
Это был тот самый день, когда Агрест действительно не врал и нуждался в женской поддержке со стороны своей подружки…
Дюпэн-Чэн переполняло дикое желание ударить это никчемное создание природы, но на то была несправедливость несправедливостью, что ничего и никому не давалось так просто и легко по взмаху волшебной палочки.
Адриан странновато улыбнулся, откладывая серебряный нож в карман черной толстовки и плотоядно рассматривая с ног до головы женское тело и всю Маринетт в целом.
Его забавляла такая реакция Дюпэн-Чэн на его безобидные намеки, но поделать с собой он ничего не мог и, соответственно, притворяться все двадцать четыре часа в сутки абсолютно нормальным человеком было немыслимым.
— Может быть, я уже нашел ту самую дуру? Пошевели куриными мозгами! Зачем мне искать глядя на ночь кого-то, если тут стоит полуголая баба, и эта баба ты! — сквозь зубы процедил убийца. — Разделите этот вечер со мной, Моя Леди, вы точно не пожалеете об этом…
— Что ты несешь? — с содроганием спросила Маринетт, когда Агрест был совсем близко. — Я буду кричать! Скоро придет папа и следователь! А еще я позвоню Адриану!
— Этой крашеной блондинке из журнала она позвонит… А он уж и ринулся помогать такой дуре, как ты. Да, рыжий клоун и твой отец, может, еще на что-то способны, но я не уверен, что твой любовничек собирается спасать тебя… Скорее уж помогать мне.
Маринетт с непониманием взглянула на хихикнувшего парня и определенно не понимала смысл его слов. Ей было не очень приятно слышать оскорбления про своего возлюбленного, но это же он, как бы, сам над собой издевался и шутил.
Дюпэн-Чэн раздраженно закатила глаза, но вскоре испугалась, когда ее бледные плечи были насильно прижаты к одной из стен ванной комнаты.
По телу прошлась ноющая боль от резкого удара по спине, и она болезненно зажмурилась, со сдавленным вздохом стиснув зубы. Садистская усмешка расползлась на его лице, черты которого Дюпэн-Чэн могла намного лучше разглядеть, нежели в кромешной тьме ночи где-нибудь в заброшенном и не снесенном здании.
Нуар ей кого-то тщетно напоминал своей внешностью, но огромная черная маска, капюшон, отбрасывающий тень на лицо и вульгарное поведение сбивали ее с толку и никак не нагоняли ее на ту правдивую мысль, что самый разыскиваемый убийца Парижа — ее странноватый милый одноклассник, чью персону без внимания не оставил еще никто, в том числе и по уши влюбленная в него Маринетт.
— Ну же, ты мне даже ничего не скажешь? — с притворной обиженностью сказал Агрест. — А совсем недавно такая говорливая была… Прямо только ножом и заткнешь. Давай же, поговори со мной, мне ведь так скучно! — с издевкой проговорил парень. — И одиноко, — шепнул Агрест ей на ушко.
— Тебе нужно срочно принять душ, — неслышно и брезгливо отозвалась Дюпэн-Чэн, отворачивая голову в другую сторону.
— Да неужели?! — саркастично протянул Адриан. — Я как раз в ванной! Может, ты заодно составишь мне компанию? А то одному мне будет ох как скучно!
Это предложение выходило за любые рамки приличия, ну или так казалось Дюпэн-Чэн, ведь для Нуара такие детские приставания были лишь цветочками по сравнению со всем его шлейфом грешков, так и ползущим за ним хвостом.
Агрест в упор смотрел на Маринетт, не сводя пристального, слишком проникновенного взгляда с девушки, прижатой, как он и обещал, к стенке.
Адриан, как всегда, ухмыльнулся, но не почувствовал смущения или волнения. Да Агресту вообще было просто фиолетово, что сейчас ему взбредет в голову и что он сделает с ней. Главное, чтобы ему было хорошо, а остальным пускай хоть тысячу раз будет плохо. Он понимал, что это неправильно, ну плевать ему было и все.
Его больше не заботили последствия, и Адриану это окончательно помог осознать как раз тот самый невзрачный для других момент, когда у него прямо на руках умерла любящая мать, унесшая вместе с собой человечность сына и забравшая у него смысл жизни, поселив в его раздолбленном сердце хаос.
Он склонился над Маринетт и с ухмылкой посматривал на редко моргавшую девушку, сокращая сантиметры между их лицами. Дюпэн-Чэн будто бы вросла в землю, а руки парня уже к тому времени переместились на талию.
— Маринетт! Маринетт! Почему у тебя открыта дверь? — с первого этажа послышался громкий мужской голос. — Ты дома?
— Опять! — нагло и с вызовом промолвил Агрест. — Как они меня достали! Ходят вокруг да около и мешаются под ногами, придурки из дурки! Они что, все из психушки сбежали?! — не без издевательства сказал парень.
Этот голос отвлек Дюпэн-Чэн от мыслей, а Агрест с недовольством хмыкнул. Мало того, что этот мужчина просто выбешивал Агреста хотя бы потому, что он чуть не уснул при их первой встрече, так еще он и соизволил сорвать такой важный момент.
Адриан начал еще говорить уйму проклятий, в надежде, наверное, как трехсотлетняя ведьмарка наслать их на весь город. С первого этажа слышался мужской голос, но рука, зажавшая рот Дюпэн-Чэн, не давала той вымолвить и словечка.
Он старался сосредоточиться на своих мыслях, его вид вдруг стал задумчивее прежнего, и он почти что не шевелился, слушая, помимо шумного гула воды, посторонние звуки. Отец как раз расхаживал по коридору дома и с недоумением рассматривал приоткрытую дверь.
Дюпэн-Чэн резко вырвалась из ослабевших «объятий», со всех сил побежала из ванной и уже готовила застать врасплох Нуара, доказав, наконец, правдивость своих слов вечно хмурому отцу.
Но Адриану, казалось бы, уже было без разницы, что сейчас будет, и в кармане он все нащупывал ее телефон, неизвестно сколько раз стащенный у Дюпэн-Чэн.
— Совсем скоро моя миссия подойдет к концу, Моя Леди, — с поддельной безразличностью сказал Агрест, слушая девичьи вопли и возмущения отца, прямо в точности такие же, как у него дома. — Скоро всему придет конец. Еще увидимся, — с ухмылкой прошипел парень.
И когда Маринетт около десяти минут ругалась с отцом и наконец вынудила того сходить наверх, чтобы поймать убийцу — там уже никого не было, конечно, кроме одной сломанной и выкинутой в мусорное ведро сим-карты…
