Партии джентльменов

После того, как сначала Кэтрин, а потом и Ронни с Дэвидом покинули штаб-квартиру, Питер и Дженнифер остались одни. — Сейчас начинается самое нервное, верно, Питер? — рассмеялась Дженнифер, подходя к окну и потягиваясь. — Да, — рассеянно согласился Питер, провожая взглядом ее фигуру, все еще отчетливо видимую на фоне темнеющего неба. — Я тут решил припасти немного коньяка. Хочешь присоединиться? Дженнифер резко повернулась, одарив Питера ошарашенным взглядом. — Давно это ты взял такую привычку? А был таким правильным мальчиком… — то ли с притворным, то ли с искренним сожалением произнесла девушка. — Правильные мальчики ни в чем себе не отказывают, спят со всеми подряд и блюют на благородные лестницы и паркеты, — поморщился Рейнолдс, наливая коньяк в два бокала. — Но мы, ренегаты и отщепенцы нашего класса, должны волей-неволей держать марку. В конце концов, если мы не будем лучше большинства, то кто будет? — заметил Питер, подходя к Дженнифер с бокалами в руках и протягивая ей тот, где жидкость была лишь на самом донышке. Дженнифер молча приняла бокал, но не стала пить, а вновь повернулась к окну. — Ты знаешь, о чем мы говорили с отцом? Ну, кроме, конечно, бедных рабочих Блокенфельда. Дженнифер молча покачала головой. — Обо мне. О том, что отцу нужно, чтобы после смерти я не остался последним представителем блистательного рода Рейнолдсов. И знаешь что? Он предложил мне жениться на тебе. — На мне? Давно ли министр Рейнолдс полюбил бедную, скромную Дженнифер Эмелрэд? — Охх… Бедную, скромную… Отец умнеет, Дженнифер. Это значит, что он начинает искать компромиссы, а не слушать только себя. Он понимает, что я не хочу жить в том мире условностей, в котором живет он. И предлагает построить мостик из одного мира в другой. В этом плане ты компромиссная фигура. Благородного происхождения, красивая, изящная. И в то же время не скучная светская девушка, а…девушка, вызывающая у меня симпатию. Дженнифер несколько вымученно рассмеялась. — Не могу представить тебя, Питер, достойным, степенным отцом благородного семейства. Значит, ты намерен успокоиться и занять положенное тебе по рождению место в обществе? — Никогда, — с чувством ответил Питер. — Остепениться — значит умереть. Но, думаю, отец теперь смирится с этим. — Чего же ты все-таки хочешь? Хочешь на самом деле, я имею в виду. Быть свободным или примириться с семьей и обществом? — Я хочу всего и сразу, — рассмеялся Питер. — Если серьезно, то сейчас мне хочется только одного. Забыть обо всем, что меня окружает, и уехать. Не переселиться куда-нибудь, а постоянно быть в движении, видеть новые города, новых людей. Словом, путешествовать, как какой-нибудь восточный принц инкогнито. — Бежишь от себя? — Дженнифер внимательно и даже как-то пронзительно посмотрела в лицо Рейнолдсу, и тот отвел глаза, не выдержав взгляда карих глаз, приобредших в этот момент какое-то строгое выражение. — А сможешь ли? — Не знаю. Но в жизни бывают такие моменты, когда нужно что-то менять. Необязательно даже в лучшую сторону, просто менять. Ты, конечно, помнишь момент, когда мы с тобой все начинали. Я имею в виду, вот это все, — Питер обернулся и широким жестом обвел их офис. — Я просто не мог выдержать университета и всего этого лицемерия вокруг. Сейчас в каком-то смысле такой же момент. Ты понимаешь меня, Дженнифер? Дженнифер с серьезным видом кивнула и подняла бокал. — За тебя, Питер. — Может, лучше за успех? — приподнял тот бровь. — За то, чтобы все остались живы, — решила Дженнифер. — Да будет так. — Да будет так, — подтвердил Питер. Они чокнулись и выпили, после чего какое-то время молчали, вглядываясь в почти уже совсем темную улицу. Дженнифер первая нарушила молчание. — Что у вас происходит с Ронни? — Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил Питер. — Не прикидывайся, — одернула его Дженнифер. — Я вижу, что что-то происходит. Ронни все реже и реже бывает в штаб-квартире, ты готов заподозрить его в предательстве на ровном месте. А уж та сцена на днях… Вы бы подрались, если бы не я. «Сказать ей или нет, какую она играет в этом роль», — на секунду задумался Питер. — Просто… Пути расходятся. Это неизбежно. Ему, очевидно, не совсем нравится то, чем он занимается. И он все активнее демонстрирует свое недовольство. Мне же нечего ему предложить. Это ситуация, в которой только один выход. Мы не поссорились. Но я это чувствую. И он чувствует. — Хорошо, — при этих словах голос Дженнифер как-то нехорошо зазвенел. — А вы не подумали, что будет с остальными? С Дэвидом, с Китти. С Хелен. Питер скривил губы. — Это сложный вопрос. Мы в ответе за тех, кого приручили, как нам рассказывали еще в детстве. Это я точно знаю. И мы не дадим им пропасть. Это все, что я могу сказать. Как у тебя все идет с Кэтрин? Ты ведь помнишь мою просьбу? — Помню, но дело не в просьбе, — когда речь зашла о Кэтрин, глаза и взгляд Дженнифер потеплели. — Китти чудесная девочка. И заслуживает лучшей судьбы, чем была у нее до сих пор. И она верит нам, Питер. Всем нам: мне, тебе, Дэвиду, Ронни. Мы должны сделать так, чтобы девочка не обманулась. Помни об этом, хорошо? — Я помню, — кивнул Рейнолдс. — Ты считаешь, она достаточно быстро адаптируется к нормальной жизни? — О, да. Она подвержена перепадам настроения, но учитывая слова Ксавьера… — Ксавьера Чарльстона, — наклонив голову, уточнил Питер. — Ты виделась с ним. — Да, Питер, виделась. И, откровенно говоря, сделала то, что должны были сделать вы с Ронни. Подробно расспросила Ксавьера о жизни Китти в резервации, пока вы с Ронни больше интересовались, что с ней будет, если окунуть ее в прорубь. Прости за резкость. В общем, я не вижу смысла что-то рассказывать, но, поверь, это было ужасно. Это травма на всю жизнь. И она справляется с этим на удивление хорошо. Не думаю, что кто-то из нас так смог бы. Рядом с тобой живет героическая девушка, — слегка улыбнулась Дженнифер. — Цени это. — Рядом со мной живут две героические девушки, — галантно склонил голову Питер, поднимая бокал, в котором еще осталось немного коньяка. — И ты не представляешь, насколько я ценю это. Но не всегда могу выразить. — Да, — задумчиво подтвердила девушка. — Не можешь. Дженнифер открыла рот, собираясь что-то сказать, но передумала и поджала губы. — Что-то случилось? — вежливо поинтересовался Питер. Дженнифер помедлила секунду пожала плечами, затем сказала. — Возможно. Вы все сегодня были очень заняты и могли пропустить это. И я решила, что лучше не стоит показывать это Дэвиду и Китти перед тем, как… Ну, ты понимаешь. В общем, вот, — Дженнифер несколько смущенно подошла к столу, вытащила аккуратно сложенную газету из ящика и кинула ее Питеру. — Страница пять. — «Глас народа», — поморщился Рейнолдс. — Боже, Дженнифер, ты святая мученица, если читаешь это. — Иногда очень полезно. Это газета Эрика Дерхогена, знаешь ли. И он там отметился сегодня. Ну, читай, собственно. Питер поставил бокал на стол, раскрыл газету и начал читать. Сегодня утром состоялось очередное заседание Фолкстинга, на котором главой Народной партии и председателем совета директоров треста «Народная сталь» Эриком Дерхогеном был представлен законопроект, касающийся т. н. лиц с синдромом Альфредсона, более известных нашим читателям как мутанты. Законопроект предлагает усилить государственный контроль за этими существами в силу их опасности для нормальных людей и дать государству полномочия принудительно определять место жительства и место работы мутантов. По мнению авторов законопроекта, такая мера позволит эффективнее контролировать мутантов, которые, как известно, более подвержены приступам агрессии, а также различным психическим отклонениям и извращениям, чем нормальные люди. Господин Дерхоген так прокомментировал представление законопроекта: «Мы живем в очень трудные времена. Бедность, разгул преступности, коррупция. Люди боятся выходить на улицу. В череде этих проблем не последнюю роль играет опасность, исходящая от мутантов. Наши так называемые демократические оппоненты слишком их защищают. Но разве это демократия — отстаивать права мутантов в ущерб нормальным людям? Народная партия так не считает. Люди нашей страны должны чувствовать защищенность. И этот закон — важный шаг к тому, чтобы дать людям это чувство. Существуют ученые исследования, доказывающие опасность мутантов для общества. Мы не предлагаем никого убивать или запирать в тюрьму, нет. Мы предлагаем не только эффективный, но и гуманный способ, который обеспечит людям безопасность и позволит мутантам максимально эффективно работать на благо общества. Через неделю будет голосование по принятию этого закона. И я не вижу никаких препятствий для его принятия». Наш корреспондент спросил у простых людей, что они думают по поводу законопроекта. Итак, вот самые интересные ответы. «Правильно! Я считаю, давно уже пора прекратить этот беспредел мутантов!» Майк, 38 лет, рабочий сталелитейного цеха «Мутанты ненормальны! За ними не только надо следить, им надо запретить размножаться!», Эрика, 24 года, работница швейной фабрики «Среди людей с так называемым синдромом Альфредсона есть хорошие люди. Но все же в большинстве своем они опасны, как доказали ученые. Поэтому мера сложная, но правильная. И я рад, что депутаты Народной партии не боятся сложных решений.» Патрик, 47 лет, адвокат. Что ж, мы видим, разные слои населения единодушны в своих мнениях по поводу законопроекта. Но посмотрим, какое мнение выскажет Фолкстинг через неделю. Мы будем держать вас в курсе событий. И помните, глас народа всегда прав. Питер закончил читать, аккуратно сложил газету и вернул ее в ящик. — Блестяще, — без эмоций сказал он. — Это все, что ты можешь сказать? — Дженнифер, успокойся, — рассмеялся Питер. — Если я не бьюсь в истерике, это не значит, что мне не тревожно за наших ребят. Но паниковать еще рано. Может, закон вообще не касается тех, кто под опекой, это надо проверять. — Боюсь, их он касается в первую очередь, — нервно ответила Дженнифер. — Для остальных можно и не придумывать специльный закон. — Да, наверное, — мрачно согласился Рейнолдс. — Хотя как сказать… Все-таки дать право государству заставить людей с необычными способностями работать вообще где угодно — это не то же самое, что и дать государству право отправлять их в резервации. Все-таки в первом случае возможности гораздо, гораздо богаче. В любом случае это всего лишь законопроект. Дерхоген может хорохориться сколько угодно, но у Народной партии всего-то треть мест в Фолкстинге, и они даже не входят в правящую коалицию. И далеко не факт, что остальные партии на это согласятся. Но тенденция, конечно, настораживающая. Я думаю… — на секунду Питер запнулся, наткнувшись на испуганный взгляд Дженнифер. Но он уже не мог остановиться на полуслове. — Я думаю, что рано или поздно это все равно случится. В эпоху невежества все может идти только к этому. Нам нужно быть готовыми к тому, чтобы вывезти Дэвида, Кэтрин и Хелен из страны в любой момент. Надо будет поговорить с отцом об этом. *** Тем временем Дэвид и Ронни коротали время в пабе с ироничным названием «Клоповник и пойло». Оба были одеты в рабочие комбинезоны, предварительно взятые у господина Блокенфельда. — Надо будет сказать Блокенфельду, что этот тошнотный серый цвет вовсе не настраивает на рабочий лад, — произнес Ронни, критически оглядывая себя и от души прикладываюсь к большому бокалу с пивом. — А трактирщик — лжец. Вовсе не пойло, а вполне приличное пиво. Даже разбавить забыли толком. Может, неудачная партия? Как считаешь, Дэйв? Дэвид сидел прямо и внимательно посмотрел по сторонам перед тем, как ответить. К своему пиву он едва притронулся. Потом наклонился к уху Ронни. — Я пока никого подозрительного не заметил. А ты? — Дэйв, дружище, — пробормотал Ронни, талантливо имитируя заплетающийся язык, а потом внезапно схватил Дэвида за шею, приблизил к нему лицо и зашипел. — Ты издеваешься? Мы здесь для того, чтобы сидеть и пить, а потом уйти отсюда, надеясь, что мы привлечем внимание нужного человека. Пока ты смотришь по сторонам, ты выглядишь очень подозрительно даже для этого места, — на этих словах Ронни отпустил Дэвида и вновь приложился к своему бокалу, опустошив его. — Так что наслаждайся жизнью, пока можешь! — Как скажете, сэр, — ответил Дэвид, принимая более расслабленную позу и отпивая маленький глоток из своего бокала. — Но я предпочитаю не напиваться перед тем, как мне предстоит рисковать жизнью. Это увеличивает шансы выжить. — И никаких «сэров», пока мы здесь, — поморщился Ронни, одновременно делая знак официантке, чтобы та принесла еще пива. — А лучше вообще никаких «сэров», где мы бы ни находились. Может, Питеру Рейнолдсу это доставляет удовольствие, но не мне. — Кажется, ты изменил свое отношение к мистеру Рейнолдсу, приятель? — спросил Дэвид, пытаясь быстро перейти на требуемый от него стиль общения. — Изменил? Я увидел те вещи, которые долгое время не хотел замечать, только и всего. — Например? — помимо воли, в Дэвиде загорелось любопытство. — Ну, как тебе объяснить… — пробормотал Ронни, принимая новый бокал и провожая официантку взглядом. — Вот скажи мне, Дэвид, считаешь ли ты, что Питер обходится с тобой справедливо? — А в чем он обходится несправедливо? — нахмурился Дэвид. — Попробуем сделать так: я задаю вопросы, ты думаешь и отвечаешь. Думаю, после этого все станет понятно. Итак, первый вопрос. Ты богат, Дэвид? — Нет. — А Питер Рейнолдс? — Ну… — заколебался Дэвид. — Я не знаю. Наверное, да. — Это позволяет сделать вывод о том, справедливо ли награждается твой труд. Особенно с учетом того, кто из вас больше рискует. Но продолжим. Ты волен сам распоряжаться своей жизнью? — Я нахожусь под опекой, и ты это знаешь. Это означает быть несвободным. Но Питер не стал мешать Хелен, когда она решила уйти. Да, она по-прежнему вынуждена отчитываться перед ним, но все-таки это какая-то свобода. Это было благородно со стороны Питера, я считаю. — А ты? — с нажимом спросил Ронни, поворачиваясь к Дэвиду. — Что я? — Считаешь ли ты, что тебя отпустит Питер Рейнолдс, если ты захочешь уйти туда, где тебя будут ценить больше? Дэвид опустил бокал на стол с несколько большим шумом, чем обычно. — Послушайте меня внимательно, господин Андерсон, — начал он. — Я знаю, что вы обо мне думаете. Все вы, нормальные. Вы называете нас в глаза людьми с необычными способностями, а за глаза или когда рассердитесь — мутантами. Лично про меня вы считаете, что я лишь глупая, уродливая куча мускулов. Ни к чему, кроме драки, не пригодная. Да, я не такой грамотный и образованный. Но кое-что я все же вижу и понимаю. Вы тут пытаетесь мне раскрыть глаза на Питера Рейнолдса. Не тратьте зря время, я хорошо его знаю. Он бывает эгоистичным, злым, жестоким, самовлюбленным. Он часто не понимает ничьих переживаний, кроме своих собственных. Но он вытащил меня. И он любит меня. И не только меня, всех нас, безмозглых мутантов, которые для многих всегда будут полу-животными. Поэтому я буду верен Питеру Рейнолдсу. Я не буду обсуждать за его спиной предательских предложений. Надеюсь, это понятно, господин Андерсон? — Конечно, — натянуто улыбнулся Ронни. — Не могу назвать такую верность разумной. Но она делает тебе честь. Некоторое время после этого они пили молча. Вернее, пил Ронни, а Дэвид больше сидел, нахмурившись и время от времени оглядывая зал. *** Пока мужчины наслаждались всеми возможностями «Клоповника и пойла», Кэтрин приходилось не так комфортно. Недалеко от паба располагался один из городских парков, и Кэтрин перелезла через ограду и нашла подходящее дерево рядом с оградой, чтобы наблюдать с него за входом в паб. Было не очень близко, и разглядывать лица людей у бара было непросто даже для человека с хорошим зрением, но по крайней мере она не должна была пропустить широкую фигуру Дэвида, когда тот будет выходить. Тем не менее, сидеть на ветке, прислонившись спиной к широкому стволу дерева, было очень неудобно, и после пары часов у Кэтрин болела вся задняя часть тела, и она несколько замерзла. Кэтрин попыталась найти какие-то положительные моменты в этой ситуации, как она это делала всю свою жизнь, когда чувствовала себя плохо. Поначалу ей приходило в голову только то, что по крайней мере не шел дождь, иначе ее положение было бы совсем трудным. Но это мало утешало. Потом ее осенило: она теперь здесь, в другом мире, а не там, в резервации. И это было куда более приятной мыслью. На самом деле это было странно. Весь этот новый мир, люди, так много говорящие и постоянно куда-то спешащие. Все это было слишком странно, чтобы Кэтрин могла ясно выразить, что она чувствует по этому поводу. Она чувствовала себя новичком в этом мире, одновременно взволнованным и напуганным, и в то же время у нее было ощущение, будто она проснулась в штаб-квартире и прочитала записку от Питера Рейнолдса давным-давно, а все, что было до этого, и вовсе было в прошлой жизни. Кэтрин не могла определиться, как она ко всему этому относится. Конечно, это было лучше жизни в резервации, это даже не обсуждалось: «Если есть выбор: остаться в резервации или уйти, то никакого выбора, собственно, и нет», — как она сказала Питеру в момент их первой встречи, и с тех пор ничего не изменилось. Но в остальном… Все было так сложно. Наверное, у нее были друзья. По крайней мере Кэтрин на это надеялась. Конечно, она знала это слово с детства, но оно всегда ей казалось каким-то нереальным, выдуманным людьми вроде миссис Томпсон, чтобы управлять другими людьми. А на самом деле дружба — это что-то вроде единорога. О ней говорят, о ней выдумывают истории, развлекающие глупцов, ее можно представить, но ее не существует. И дело даже не в том, что дружбу нельзя потрогать, как и единорога. Воздух, например, тоже нельзя потрогать, но он все-таки существует. Но никто не рассказывает историй о том, насколько воздух прекрасен, и это для Кэтрин было главным доказательством того, что воздух существует, а единороги и дружба — нет. А еще миссис Томпсон иногда угрожающе ворковала что-то вроде: «Ты ведь хочешь, чтобы мы были друзьями, Китти?». У Кэтрин были люди, с которыми она ладила в резервации и которые помогали ей иногда. Но им бы и в голову не пришло говорить о дружбе. В этом мире все было иначе. Дженнифер при первой же встрече назвала ее подругой и попросила разрешения называть ее Китти… как это делала миссис Томпсон. Но это было по-другому. Кэтрин знала, что не должна доверять людям. Но она была скорее готова умереть, нежели усомниться в том, что Дженнифер желает ей добра и любит ее. Еще одно слово-фантом приобрело смысл в голове Кэтрин, и это было одновременно потрясающе и пугающе. Она знала, что не выдержит, если фантомы снова станут фантомами, если за всем этим кроется всего лишь расчет и безразличие к ней. Все это было странно. В какие-то моменты Кэтрин чувствовала себя по-настоящему хорошо. Например, в вечер ее посвящения. Или когда Дженнифер взяла ее с собой, чтобы примерять новую одежду. Это было весело, и Дженнифер нельзя было не восхищаться. Или даже сегодня, после похорон того парня, Уорика, когда Ронни настоял на том, чтобы они все вместе отправились в кофейню, чтобы стряхнуть с себя негативные впечатления. Да, Дэвид и Ронни были не очень веселы, но они все были так добры к ней, даже Ронни, хотя в нем по-прежнему сквозила так раздражающая Кэтрин снисходительность. Но бывали в душе Кэтрин и другие моменты. Моменты, когда она чувствовала свою отчужденность от этого мира. Даже от Дженнифер. Даже от Дэвида, который, казалось бы, должен был быть похожим на нее. Но он был частью этого мира. Он свободно в нем жил. Они не испытывали того, что испытывала она. Они другие. Внезапно внимание Кэтрин привлек человек, появившийся из парка. Уже почти совсем стемнело, но одинокая фигура все-таки привлекала внимание. Во-первых, на человеке была изящная шляпа, что было весьма-весьма нетипично для традиционного жителя данной местности, хотя, конечно, он мог просто заблудиться в большом парке и в итоге выйти не к тому краю. Во-вторых, в походке человека была какая-то самоуверенность, сразу привлекавшая внимание. Человек прошел под фонарем, и лишь многолетняя привычка сидеть тихо помогла Кэтрин сдержаться и не вскрикнуть — это был вчерашний гость, называвший себя мистером Смитом. Он оглянулся по сторонам, убедившись, что никто за ним не наблюдает, перелез через ограду и поспешил ко входу в паб. Надо отметить, по ту сторону ограды его походка совершенно изменилась: от щеголеватости и самоуверенности не осталось и следа, молодой человек в дорогой одежде ссутулился, втянул голову в плечи и шел быстрыми, семенящими шажками. *** День был рабочий, а потому паб постепенно пустел. Большинству его посетителей через несколько часов надо было идти в утреннюю смену, чтобы работать на благо господина Блокенфельда, его жены, его сыновей, его сестры, его племянников и, конечно, Родины. В зале осталось не больше десятка человек. Дэвид и Ронни продолжали сидеть тихо после перепалки, разве что Ронни иногда издавал совсем не благородные фыркающие звуки, когда тянул пиво из бокала. Кажется, он все-таки умудрился влить в себя достаточно жидкости, чтобы ему уже не пришлось симулировать признаки некоторого алкогольного опьянения. На какое-то время он опустил голову на лежащие на столе руки и не шевелился, затем, напротив, поднял голову и сел прямо, словно боясь пошевелиться. Но взгляд его при этом оставался ясным. — Пожалуй, пора, — задумчиво произнес Дэвид, оглядывая зал. — Это идеальный момент. Если в зале находится наш клиент, то велик шанс, что он последует за мной. Дэвид приподнялся, но Ронни с неожиданной для пьяного силой схватил его и усадил обратно на стул. Дэвид, конечно, при своей силе и мощи мог вырваться, но решил сначала поинтересоваться, в чем дело. — Смотри на дверь, — ответил Ронни на опережение. У двери стоял хмурый мистер Смит. Перекинув плащ через согнутую в локте левую руку и теребя цепочку на жилетке правой, он исподлобья кого-то высматривал. Когда его глаза остановились на Дэвиде и Ронни, на секунду он нахмурился еще больше, покачал головой, но уже через секунду лицо его прояснилось, и он уверенно направился к ним. — Мистер Аааааандерсон! — закричал Смит, вскидывая руку в приветствии. — Воистину, судьба начинает нас сводить все чаще и чаще! — Хотел бы я верить, что это судьба, — пробормотал Дэвид, скривив губы. Смит сделал вид, что не услышал этого замечания. — С мутантом все понятно, но что в таком плебейском заведении делаете вы, мистер Андерсон, да еще в таком наряде? — Жду, не осчастливит ли меня своим визитом блистательный мистер Смит? — лениво предположил Ронни, приподнимая бровь. — Туше! — засмеялся мистер Смит. — И все-таки, час поздний, а улицы нынче, сами знаете, неспокойны в наше время, особенно для рабочих, — он подмигнул, глядя на их наряды. — Уж не скажете ли вы, что сами ищете подобные приключения? — Не ищем, — вмешался Дэвид, вставая. — И именно поэтому я сейчас ухожу, да и мистеру Андерсону задерживаться не советую. — Куда же вы?! — шутливо запротестовал Смит, тоже вставая и пытаясь перегородить дорогу. — Неужели вы оставите меня с мистером Андерсоном в одиночестве? Дэвид смерил его презрительным взглядом. — Очень странно, что вы внезапно загорелись желанием быть в обществе такого жалкого, уродливого мутанта, как я. Жаль только, что я так и не загорелся желанием быть в обществе такого подлого ублюдка, как вы, мистер Смит. Дэвид пошел к двери, намереваясь оттолкнуть Смита с пути, но этого не понадобилось, так как тот сам отскочил, спеша убраться с дороги. Обернувшись к столу, Смит увидел от души смеющегося Ронни. — Чему ты смеешься? — прошипел Смит. — И почему ты ему не помешал? Ты же знаешь, он не должен сейчас отсюда уходить. — Не должен? Вот как, — делано удивился Ронни. — У нас с тобой, знаешь ли, расходятся мнения на этот счет. — Значит, вот так?! Ты с ними, ты борешься против нас! — Знаешь, Смитти, все-таки ты непроходимо туп, — вздохнул Ронни. — В моей ситуации довольно глупо рассуждать о сторонах, не так ли? Я делаю то, что надо. И делаю это хорошо. Я знаю, что должно произойти сегодня. Я прослежу за тем, чтобы это произошло. И ты не станешь мне мешать. В этот момент Смит обернулся и увидел человека, идущего к двери. На его лице отобразилась смешанная гамма эмоций: смятение, отчаяние, гнев. Но как только он собрался открыть рот и что-то крикнуть, он почувствовал, как его сзади нежно обнял Ронни. — Очень не советую тебе делать этого, Смит, я серьезно. Навредишь себе и другим. Себе больше всех, конечно, потому что за попытку что-то сказать я убью тебя. Ты знаешь, я могу. Вместе они проследили за выходящим человеком, после чего Ронни отпустил Смита. — Ну, вот и хорошо, — одобрительно произнес первый. — Молодец. А теперь извини, мне пора. А ты выпей еще пару кружечек здешнего пива, очень рекомендую. *** Как Дэвид ни пытался заставить себя думать о деле и только о деле, его мысли все-таки уходили в сторону против его воли. Ему очень не понравилась эта сцена в пабе. Дело было не в пренебрежении Смита — это-то как раз было понятно и привычно для «человека с необычными способностями». Нет, дело было в другом. Теперь он был уверен, что Смит и Ронни впервые встретились вовсе не вчера, в этом Питер был прав. К сожалению, напрямую обвинить Ронни он ни в чем не может, прямо тот ничего не выдал. Но Дэвид чувствовал тут что-то таинственное и нехорошое: по тому, как Ронни и Смит смотрели друг на друга, разговаривали друг с другом, обращались друг к другу. Может, даже и не тайна, но какая-то история между ними точно есть. История, о которой Ронни предпочитает молчать. Дэвид обернулся и увидел человека шагах в 20 позади себя. Человек не казался особенно огромным. Может, это все-таки не тот мутант? Так или иначе, Дэвид решил ускорить шаг. Именно так ведет себя человек, который увидел ночью незнакомца и испугался. А такая реакция была вполне естественной на фоне панических заявлений в газетах. Секунд через 20 Дэвид вновь оглянулся. По сторонам никого, Кэтрин и Ронни не видно, но незнакомец тоже ускорился и по-прежнему шел за ним, постепенно приближаясь. Стоит ли переходить на бег? Именно так ведут себя испуганные люди, но тогда Кэтрин и Ронни могут потерять его из виду, если последний, конечно, смог отвязаться от Смита. И если хотел. Дэвид начал бежать, но как только он увидел, что незнакомец тоже побежал, то резко остановился и обернулся в сторону бегущего. В конце концов, он взрослый, здоровый мужчина. Нет ничего удивительного в том, что он решил защищаться, а не убегать. Дэвид присел, принимая защитную стойку, одновременно нащупав в кармане комбинезона нож. Питер приказал ему по возможности не использовать нож, чтобы ненароком не убить убийцу, но все-таки на экстренный случай такая защита не помешает. Жаль, что у Дэвида не было права пользоваться пистолетом. Это право было у Ронни. Конечно, он мог бы изрядно помочь, если бы появился. Видя, что Дэвид никуда не убегает, а ждет его, незнакомец перестал бежать и шагом прошел последние метры до жертвы. Ничего не говоря, он коротко размахнулся, намереваясь ударить Дэвида в лицо, но тот молниеносно присел, уворачиваясь от удара, и сам нанес стремительный выпад в низ живота нападавшему. Удар вышел на славу, незнакомец судорожно схватил ртом воздух, но уже в следующую секунду сумел ухватить Дэвида за запястье, резко дернул его вперед и выставил колено навстречу теряющему равновесие Дэвиду. Удар пришелся на грудную клетку, и Дэвид с трудом устоял на ногах, после чего отступил на два шага и сплюнул на мостовую. Нападающий не стал зря терять время и решил нанести еще один удар. Как и в первый раз, Дэвид отработанным движением вновь нырнул под кулак, но в этот раз все оппонент оказался к этому готов, и подбородок Дэвида встретился с резко выброшенным вверх коленом незнакомца. Возможно, у него была под одеждой какая-то насадка на коленях, потому что удар показался Дэвиду слишком сильным даже для мутанта. В ушах у Дэвида звенело, и он вновь отступил, уже менее твердо стоя на ногах. Он не чувствовал нижнюю губу и зубы, но во рту ощущал привкус крови. «Мне не нужно побеждать, — повторил про себя Дэвид. — Я должен всего лишь продержаться». Но это было трудно сделать. Дэвид был довольно неплох в драках, но тут оппонент был просто сильнее. Он не был проворным, не был техничным, но удар Дэвида, похоже, причинил ему мало беспокойства, а вот сам он бил очень сильно. «Да, такой может расправляться с противниками без оружия и отрывать руки», — пронеслось в голове у Дэвида. Похоже, настала пора пустить в дело нож. Да, это был риск, если, например, незнакомец опять поймает запястье Дэвида, но по крайней мере это заставит его действовать осторожнее, то есть позволит выиграть время. К счастью, убийца не спешил. Уверенный в своем превосходстве, он с некоторым снисхождением смотрел на облизывающего губы Дэвида, готовясь добить его. Лишь когда Дэвид засунул руку в комбинезон, незнакомец что-то заподозрил и двинулся на Дэвида, но было поздно. Резко отпрыгнув в сторону и вновь создав дистанцию между собой и нападавшим, Дэвид моментально достал нож и выставил его перед собой. Теперь в глазах незнакомца появился подлинный интерес. До этого Дэвид не смог оказать почти никакого сопротивления (хотя, вероятно, и это было большим, чем могло предложить убийце подавляющее большинство его жертв), теперь это все-таки была какая-никакая, а задача. Слегка присев, он осторожно начал подходить к Дэвиду. Дэвид столь же осторожно начал отступать, стараясь всегда оставаться дицом к оппоненту. В этот момент на улице стало светло. По крайней мере светлее, чем было. Источник света исходил откуда-то сверху. Точнее, с крыши одного из соседних домов. Это была Кэтрин, и лицо ее освещалось пламенем, которое исходило из ее рук. Ладони Кэтрин были в огне, но она не выказывала на этот счет ни малейшего беспокойства. Зато, увидев человека, которому никак не мешает огонь, забеспокоился незнакомец. Он отступил на пару шагов, стараясь держать в поле зрения обоих своих противников. В этот момент Дэвид решил, что от Кэтрин мутанта лучше отвлечь. Он сделал резкий выпад ножом, не столько пытаясь достать противника, сколько привлекая его внимание. Это удалось, нападавший отступил в сторону, но в этот момент с крыши прыгнула Кэтрин, целясь в спину убийце, и это ей почти удалось. В последний момент парень услышал, что происходит, обернулся и сделал резкое движение рукой, пытаясь отбить от себя Кэтрин, но та все смогла уцепиться за его руку, после чего рукав незнакомца тут же загорелся. Он вскрикнул от боли и постарался стряхнуть с себя Кэтрин, но в этот момент забытый им Дэвид присел и нанес два быстрых удара ножом под колени парню. Колени у того подогнулись, он упал и начал кататься по мостовой, стараясь по крайней мере погасить пламя. Кэтрин вовремя спрыгнула с незнакомца и теперь стояла рядом с Дэвидом, переводя дух. — Что ж, после таких ранений он вряд ли сможет подняться на ноги, — заметил Дэвид. — Но, может, помочь ему погасить пламя, а то еще сгорит? — Не сгорит, — ответила Кэтрин. — Это специальная воспламеняющаяся жидкость, которую мне дал Питер. Потушить ее трудно, но скоро она сама погаснет. В резервации на мне уже испытывали эту жидкость, поэтому волноваться не о чем. — Ты не видела Ронни? — Нет, я сразу пошла за тобой и убийцей. Когда увидела, что ты больше не уходишь от него, сразу нашла подходящую крышу и начала ждать подходящего момента, чтобы вмешаться. — Прекрасная работа, — отметил Дэвид. — Ты мне очень помогла. Хотя, конечно, — он усмехнулся, показывая на свой рот, — я бы предпочел обойтись без всего этого. — Извини, — смутилась Кэтрин, но тут же встрепенулась. — Знаешь, кого я видела, когда следила за кабаком? — Знаю, — равнодушно кивнул Дэвид, глядя на стонущего от боли и тщетно пытающегося подняться на ноги поверженного противника. — Мистера Смита, нашего вчерашнего гостя. Он пришел за чем-то, но мы с Ронни, видимо, ему помешали. И еще! — вспомнил Дэвид. — Это важно. На самом деле Ронни… Их прервал звук взвизгивающих шин и ревущего мотора. На узкой улочке появился роскошный красный автомобиль Ронни. — Я подумал, — сказал Ронни, остановив машину и окинув Кэтрин и Дэвида взглядом, исполненным довольства собой, — что пленника нужно на чем-то доставить в штаб-квартиру. Поэтому взял машину, оставленную буквально в одном квартале отсюда. Ну, что ж, ребята, давайте свяжем его и кинем в багажник? Кэтрин была восхищена и очарована появлением Ронни, но Дэвид был не столь впечатлителен. Недоуменно нахмурив брови, он спросил: — Но как ты нас смог найти? — Я видел, в каком направлении вы ушли, а далеко вы уйти не могли. К тому же пламя от Кэтрин был хорошо видно. — Хорошо, — сказал Дэвид, по-видимому, все еще не убежденный в правдивости Ронни. — А как ты отвязался от мистера Смита? — О, ерунда, — лучезарно улыбнулся Ронни. — Разве может какой-то мистер Смит остановить великого Ронни Андерсона, когда тот хочет уйти?!