Партии джентльменов

Питер сидел в тускло освещаемой комнате, подперев лицо рукой каким-то тоскливым взором оглядывая дремлющую в кресле Дженнифер. Он занимался тем, чем занимался очень часто в те моменты, когда его оставляли наедине с самим собой — думал над прошедшими разговорами. И позволял своим мыслям плыть по течению, отталкиваясь от этого берега. В сущности, все это не более, чем слова капитана тонущего корабля. Или, если не так драматично, директора обанкротившегося завода. Еще есть дела, которые надо закончить, еще необходимо спасти то, что можно спасти. Но это лишь частности, нет, не формальности, но вещи, не влияющие на общую ситуацию, то есть на сохранение компании. Это понимают все, по крайней мере «старшее поколение» (то есть те, над кем нет опеки) точно. Команда до сих пор предстает в неполном виде, кто-то предпринимает меры по устранению этого? Хорошо, у доктора Чарльстона нет никого стоящего, но есть ведь и другие места массового скопления людей с синдромом Альфредсона. С ними не так сильно налажен контакт, но несколько месяцев назад Ронни с Питером вместе бы рыли носом землю, чтобы кого-то найти. Сейчас все понимают, что это бессмысленно. Конечно, все не может остановиться сразу, маховик все еще крутится на огромной скорости, команда вполне себе сносно функционирует. Но этому придет конец. И очень скоро. Если бы их команда была государством, историки будущего изрядно бы поломали голову, думая о том, что же могло заставить прекратить работу такого потрясающего, отточенного механизма. И, вероятно, сочинили бы какую-нибудь теорию, которая отлично бы все объяснила, но не имела бы никакого отношения к реальности. Давайте подумаем. «Государство усилило гонения на людей с синдромом Альфредсона, вследствие чего возможные риски, а также затраты на оформление опеки и защиту в суде, а также взятки превысили потенциальную выгоду от низкой стоимости услуг людей с синдромом Альфредсона». Звучит неплохо, и это даже правда. Только ни в малейшей степени не отражает действительных, коренных причин, а они звучат очень просто: исчезла «химия», вот и все. Тишину улицы нарушил звук резко, с визгом, тормозящей машины. Питер вскочил на ноги и мягко потряс Дженнифер за плечо и, увидев ее сонный вопросительный взгляд, не стал ничего говорить, просто кивнул в сторону окна. Дженнифер тоже молча кивнула и направилась в душ, чтобы слегка привести себя в порядок и освежиться. Конечно, это могли быть и не его люди, но скорее всего все-таки они. Во-первых, редко кто ездил в это время суток, во-вторых, большинство людей все-таки предпочитало тормозить спокойно. Но не Ронни. Оставалось надеяться, что вернулись все члены команды. Конечно, ключей ни у кого из уехавших не было. Невозможно представить себе ситуацию глупее, чем попадание ключей от штаб-квартиры в чужие руки. Поэтому Питер отпер вход и вновь сел в свое любимое кресло. Вышла Дженнифер. Она смыла с себя косметику и переоделась в мужские брюки и мягкий, серый свитер с вырезом, что придавала ей слегка «студенческий» вид. — Очень мило выглядишь, — похвалил Рейнолдс. — Несколько по-домашнему, но, по-моему, это делает тебя только лучше. — Спасибо, — улыбнулась Дженнифер. — Это я специально для тебя. — Оо… — шутливо и несколько игриво протянул Питер, собираясь ответить что-нибудь в тон ей, но договорить ему не удалось, потому что в этот момент дверь открылась. Первой вошла Кэтрин и придержала дверь для Ронни и Дэвида, которые несли на руках человека со связанными руками и ногами и заткнутым ртом. — Все вернулись, — заметил мигом посерьезневший Питер, оглядев вошедших, — и даже не с пустыми руками. Как все прошло? — Как по маслу, мой генерал! — бодро отрапортовал Ронни. — Ворвались, окружили, связали, привезли! Жаль только, что не могу отдать честь. Дэвид был настроен более серьезно. — Сэр, — сказал он, обращаясь к Питеру, положив пленника на пол. — Нам надо поговорить прямо сейчас. Наедине. — Сначала надо обработать твою рану! — неожиданно тонким голосом вскрикнула Дженнифер. — У тебя же все губы в крови. — Потом, — твердо произнес Дэвид. — Сначала надо поговорить. — Хорошо, — безмятежно ответил Рейнолдс, оглядев Дэвида и Кэтрин. — Почему бы нам не пройти к тебе в комнату? Они под любопытствующими взглядами остальных членов команды прошли в комнату Дэвида, и Питер аккуратно закрыл дверь. — Итак, Дэвид, кажется ты хотел поговорить. Я тебя слушаю, — произнес Питер, словив себя на мысли, что он слово в слово повторяет фразу, с которой несколько дней назад начал прощальный разговор с Хелен. — Я буду краток. Мы сидели с Ронни в пабе и изображали рабочих, как и полагалось. Потом в паб вошел мистер Смит, тот самый, который был здесь вчера. Мне показалось, что он кого-то искал, но потом перестал, когда увидел нас с Ронни. А, может, именно Ронни он и искал. И у меня все сильнее ощущение, что они действительно знакомы друг с другом, и он вчера врал. А потом я ушел, выманивая на себя убийцу, а они остались вдвоем. Не знаю, о чем они говорили, но потом Ронни приехал на машине сразу после того, как мы с Кэтрин справились с убийцей, и я не убежден, что он сказал правду, сказав, что он нашел нас по свету от огня, освещающего Кэтрин. — Ок, я учту, — ответил Питер без тени изумления. — Пожалуй, нам лучше вернуться к остальным и поскорее допросить пленника, если ты не против. Когда Питер вернулся в приемную, первым, что он увидел, была Кэтрин, прилегшая на диван. Она не спала, но ее распахнутые глаза уставились в пространство без какого-либо выражения осмысленности. Очевидно, она очень устала и, может быть, даже получила ожог. — С ней все в порядке? — бросил он Дженнифер и Ронни, которые полустояли-полусидели рядом со столом Дженнифер, и на секунду замер, увидев, как Ронни обнимает Дженнифер и что-то шепчет ей на ухо с веселым видом, а та хихикает. Дженнифер, поймав взгляд Питера, смущенно отодвинулась от Ронни, и ответила. — Да, с ней все в порядке, я проверила. Кому, похоже, действительно надо помочь, так это Дэвиду, поэтому я сейчас им займусь. Дженнифер энергично встала и пошла в ванную, жестом позвав за собой Дэвида. Питер кивнул, но все-таки подошел поближе к дивану, чтобы рассмотреть Кэтрин. Сначала он посмотрел ее ладони. Мозолистые, но без ожогов, все в порядке. Потом Питер молча погладил предплечье Кэтрин. Она ничего не сказала и по-прежнему не шевелилась, только закрыла глаза. Питер счел это сигналом того, что она не возражала против этого касания, иначе бы отбрсила его руку. Питер повернулся к Ронни, который внимательно наблюдал за этой сценой, оставаясь у стола Дженнифер, и спросил. — Ты забыл о нашем разговоре несколько дней назад? — О каком разговоре? — равнодушно спросил Ронни. — Не притворяйся! — начал заводиться Питер. — Никакого флирта внутри команды. Никаких заигрываний внутри команды. Никаких соблазнений внутри команды. И так далее. Я напоминал тебе об этом. И тебе стоит прислушаться, если ты не хочешь разрушить команду. — Знаешь, Питер, — со страдальческим выражением лица поморщился Ронни. — Мне жутко надоели твои глупые правила. Я по горло сыт твоим деспотизмом. Ты можешь приказывать кому-то еще, хотя, поверь, никому не нравится тебе подчиняться, но не Дженнифер и уж тем более не мне. Поэтому остынь. И лучше расскажи, что тебе про меня рассказал Дэвид. Я же вижу, что ты вышел оттуда заведенным. — Содержание моих с Дэвидом разговоров тебя совершенно не касается, — холодно ответил Питер, выпрямившись. В этот момент было видно, что он наследник Рейнолдсов. — Ах, вот как, — развеселился Дэвид. — А хочешь, я расскажу тебе, почему ты вообще ввел это тупое правило запрета на любовь внутри команды? Ты просто боялся, что если этого не будет, то между нами начнется соперничество за Дженнифер, в котором ты окажешься проигравшим. — Хм, вот как? Ясно, — спокойно ответил Питер. — Вот видишь, тебе даже нечего ответить! А я вот что скажу тебе: если тебе так дорога Дженнифер, то можешь найти шлюху, похожую на нее, и развлекаться с ней. Ну, или в одиночестве наедине со своими фантазиями, если ты понимаешь, о чем я. — Довольно! — это закричал не Питер, а Дженнифер, вышедшая из ванной. Похоже, она была в ярости. — Вы ведете себя как дети! Стоить вас оставить на пару минут одних, как вы начинаете ссориться. И я не собираюсь быть еще одним поводом поругаться для вас. Советую учесть это вам обоим. А сейчас… — Дженнифер выдохнула, переводя дух. — Нам надо не ссориться, а допросить убийцу, для чего, собственно, и затевалась вся сегодняшняя операция. — Хорошо, — спокойно кивнул Питер. В конце концов, с Ронни разобраться никогда не поздно. Ронни промолчал, но тоже, похоже, был не против отложить ссору. Вернее, окончание ссоры, потому начать ее они уже успели. *** Как ни странно, у команды Питера была специальная комнатка для допросов. Это была маленькая квадратная комнатка, где-то 3 на 3 метра или чуть-чуть больше. («Мы вдохновлялись известным тебе зданием ЦДЛ-СОГУ», — пошутил Ронни, обращаясь к Кэтрин. Та вымученно улыбнулась.) Самым хорошим моментом в ней было отсутствие окон и отдаленность от внешнего мира. Свет поступал в комнату исключительно от маленькой лампочки, висящей на шнурке под потолком. Развязывать пленника никто не потрудился, несмотря на то, что трудно было предположить, что он будет опасен с поврежденными ногами, а вот кляп, разумеется, вынули. В итоге пленника просто бросили на пол и поставили вокруг него стулья. Ближе всего к нему расположился Дэвид, нависая сбоку над пленником и с видом туповатого громилы поигрывая ножом. В шаге от него спереди были Ронни и Питер, которые сидели, не глядя друг на друга. Дженнифер и Кэтрин сидели позади, в углу комнаты. Обычно чувствительная к подобного рода зрелищу Дженнифер не бывала здесь, но она, видимо, не хотела оставлять Питера и Ронни на попечительство одного лишь Дэвида, а Кэтрин в свою очередь не хотела оставаться одна, без подруги. Кэтрин неподвижно сидела, все так же уставившись в пространство, как она это делала в приемной, а Дженнифер нежно гладила тыльную часть ее ладони. — Итак, начнем, — слегка нахмурившись, сказал Питер. — Для начала я обрисую твое положение, — он сурово кивнул пленнику, глядя на него сверху вниз с выражением глубочайшего отвращения. — Никто не знает, что ты здесь. И мы можем сделать с тобой все, что угодно. Повторяю, все, что угодно, и ты можешь напрячь фантазию, чтобы представить, что я имею в виду. Спасать тебя некому, да и кому нужно спасать такое жалкое ничтожество, как ты? Думаю, ты и сам понимаешь, что твой заказчик, кем бы он ни был, без колебаний бросит тебя. Поэтому советую отвечать тебе на вопросы честно и ничего не утаивая. Мы можем проверить любое твое слово. И если ты солжешь, пеняй на себя. Все ясно? — Да, — сглотнул парень. — Да, сэр, — поправил его Дэвид, отвесив ему подзатыльник. — Отлично, — презрительно скривил губы Рейнолдс. — Итак, твое имя? — Кевин… Кевин Свенсон… сэр. — Ты происходишь из семьи рабочих? — Нет… сэр. Мои родители были крестьянами. Я переехал в город, когда вырос. — У тебя есть синдром Альфредсона? — Я п-прошу прощения, — голос пленника стал сбивчивым и очень тихим, — я не понимаю, что сэр… — Ты мутант? — прервал его излияния Ронни — Конечно, мутант, — ответил Кевин, словно бы удивляясь, зачем его спрашивают о таких очевидных вещах, — как и тот амбал рядом со мной. — Как ты узнал? — нахмурился Рейнолдс. — Я чувствую. Этим даром обладают не многие даже среди нас, но я чувствую особое тепло, исходящее от других мутантов. — Что ж, поверим, — по-прежнему хмурясь, сосредоточенно ответил Питер. — Ты состоишь на учете у врача? — Да, сэр, но я живу сам, не в психушке. — Как интересно, — вальяжно заметил Ронни. — Врачи знают, что ты мерзкий мутант, но не помещают тебя в клинику. — Потом об этом, — ответил Питер. — Ты признаешь, что в последние дни убил несколько человек перед тем, как сегодня пытался убить нашего человека? — Кевин испуганно замотал головой, но Питер склонился над ним и угрожающе продолжил. — Подумай лучше, Кевин. Мы ведь все знаем. — Да, — закивал тот, — убивал. — Зачем? — Мне нужны были деньги. — Ну-ну, Кевин, — рассмеялся Питер. — Кого ты обманываешь? Почему ты убивал рабочих, если тебе нужны были деньги? Ты мог это делать на отдаленных аллеях городского парка неподалеку, убивая гораздо более богатых людей и получая больше денег. Кевин долго молчал, испуганно смотря по сторонам и пытаясь что-то в панике придумать. — Я ненавижу их, — наконец смог выдавить Кевин, — рабочих. Они… враги… моего класса. — Плохая попытка, — поморщился Питер. — Дэвид, сломай ему палец. Только медленно, — ухмылочка Рейнолдса, возможно, произвела на пленника даже большее впечатление, чем приказание. — Может, лучше отрезать, сэр? — деловито осведомился Дэвид. — Всяко меньше возни будет. Питер кивнул, и Кевин попробовал сжать пальцы в кулаки. — Тебе все равно это не поможет, — обратился к нему Питер, по-прежнему ухмыляясь, теперь даже не без жалости глядя на пленника. — Если потребуется, мы зафиксируем твои пальцы и будем отрезать столько, сколько потребуется. По кусочкам. — Не надо, — взмолился Кевин. — Пожалуйста. — Ты знаешь, как избежать этой участи, Кевин. Выбор за тобой, — равнодушным тоном произнес Рейнолдс. Кевин заплакал. Ничего не говоря, он скорчился на полу и задыхался от плача, пытаясь закрыть лицо связанными руками. Питер фыркнул и отвернулся. — Имея дело с убийцами, ожидаешь увидеть больше выдержки и самообладания, — обратился он в глубину комнаты, в его голосе звучала смесь отвращения и раздражения. Но его эмоции не нашли поддержки. Кэтрин лежала, закрыв глаза, на плече Дженнифер, та смотрела на пленника не без отвращения, но Питеру показалось, что жалость в ее взгляде преобладала. Лицо Дэвида выглядело непроницаемо, но его наигранная улыбочка туповатого громилы исчезла с лица, что свидетельствовало о некотором волнении. Лишь Ронни, с омерзением глядя на пленника, ткнул его в бок ботинком и произнес: — Ну, мерзкое отродье, кончай строить из себя изнасилованную девицу, отвечай на вопросы и не отнимай времени у благородных господ, иначе я сам тобой займусь. Клянусь, тебе это не понравится. — Меня вынудили… — выдавил из себя сквозь рыдания Кевин, — вынудили. — Тааак, — заинтересовался Питер, возвращаясь на место. — Наш разговор вновь становится предметным. Кто вынудил, каким образом, зачем? — Я не могу этого сказать вам. Меня убьют. Питер закатил глаза, и в этот момент Дэвид сбоку нанес мощный удар в нос Кевину. Не обращая внимания на полившуюся кровь, Дэвид прижал пленника к полу и схватил за воротник, встряхивая его голову, от чего та часто-часто билась об пол. — Ты, скотина, выбил мне зуб, — зарычал Дэвид, отрывая одну руку от воротника и указывая на свой рот, — и если я узнаю, что я лишился зуба зря, без какой-либо пользы, то я буду бить тебя до тех пор, пока не выбью все зубы до единого. Ты меня понял?! Дэвид встал, и Питер продолжил. — Как ты уже понял, Кевин, мы не любим насилие. Но в случае необходимости перед ним не остановимся. У нас много времени, поэтому рекомендую тебе начать говорить, пока у тебя еще целы зубы, пальцы и другие части тела. Если ты, конечно, их ценишь. — Хорошо, — еле слышно прошептал Кевин. — Я отвечу на все вопросы. Но знайте, что вы твари, из-за которых пострадаю не только я, но и моя семья. Питер улыбнулся. Попытка воззвать к совести или оскорбить? Как глупо, чем бы это ни было. — Вернемся к нашим вопросам. Начнем с первого. Кто вынудил тебя совершать убийства? Как ему это удалось? — Когда я приехал в город, меня взяли грузчиком в порту: работа как раз по мне… — Мы не требуем рассказа о твоей мерзкой жизни, мутант, — презрительно обратился к нему Ронни. — Тебе задали вопрос: кто? — Нет, — ответил Питер. — Пусть расскажет все, что может. Быть может, нам от этого будет даже лучше. — …все шло достаточно неплохо, — отрешенно продолжил свой рассказ Кевин. В этот момент он, казалось, ушел глубоко в себя и не замечал никого из сидящих в комнате. — Конечно, это была тяжелая работа, но для меня не такая тяжелая, как для других. Платили мало, и жизнь была не мед, но все равно мне это нравилось больше, чем в деревне. Но потом все развезло… — Как удивительно, — пробурчал Дэвид. — Как это у больного синдромом Альфредсона может разладиться жизнь в нашей стране? —…объявили о том, что всех грузчиков в городе будут проверять врачи. Без листка от иншпек-докторов, или как там называются эти люди, которые все записывают, нельзя было больше работать. Конечно, я испугался, но подумал: «А вдруг пронесет». Денег откупиться у меня все равно не было, и сваливать я не хотел. Это была ужасная ошибка. У нас у всех взяли кровь для исследований. Я не думал, что так бывает, и ребята говорили мне, что так никогда и не было раньше. Но в этот раз было так. У меня еще было время сбежать, но я все еще надеялся… Глупый дурак… — Полностью согласен, — вновь тихо прокомментировал Дэвид. — Через неделю на завод пришли каски и сказали, что врачам требуется дополнительное исследование моего организма. Тогда-то я понял, что они узнали, что я мутант. Но сбежать уже не мог. Они забрали меня. В какую-то больницу или тюрьму, это было что-то среднее. — Резервация №7, — произнесла Кэтрин, словно пробудившись ото сна. Это были чуть ли не первые ее слова с момента возвращения в штаб-квартиру. — Интересно увидеть земляка. — Необязательно, — скупо улыбнулся Питер. — Резервация №7 — самое известное, но не единственное место для больных синдромом Альфредсона. И что было дальше? — кивнул он Кэвину. — Как-то раз вечером в нашу камеру вошел какой-то человек… — Такой высокий, в костюме, черноволосый и с щегольскими манерами? — перебил его Питер. — Нет, — покачал головой Кевин. — В костюме, но не высокий. Ниже меня по крайней мере. Со шрамом такой, с большим. На все лицо. — У него дергался глаз, — подала голос Дженнифер. — Агась. А как вы догада… Дженнифер ахнула. — Питер, это же Август ОʼНил! Пресс-секретарь Эрика Дерхогена! Он пишет все эти мерзкие заявления, которые потом публикуют в «Гласе народа» и еще много чего. Это же, это же… — Это примерно то, чего мы и ожидали, — хладнокровно пожал плечами Рейнолдс. — Держу пари, и этот мистер Смит — тоже человек Дерхогена. — Если, конечно, слова этого мутантского отродья соответствуют действительности… — вставил Ронни. — Мы это проверим, — ответил Питер. — И знаешь что, Ронни. В этой комнате находится еще 2 человека с синдромом Альфредсона, помимо нашего пленника. Поэтому поосторожнее с «мутантскими отродьями». — И что было дальше? — быстро спросила Дженнифер у Кевина, опасаясь, что Ронни и Питер опять начнут ругаться. — Он предложил шанс выбраться из лечебницы, — на этих словах Питер усмехнулся, взглянув на Дэвида и Кэтрин. — Я согласился. Мне дали что-то подписать. Я подписал. Пару дней я отдыхал, ничего не делал, хорошо ел — все было прекрасно. Но потом тот парень объяснил мне, что взамен я буду должен убивать людей. Я отказался и был готов вернуться в резервацию. Но тут этот тип показал мне бумагу и сказал, что я им теперь должен денег. И не только я, но и моя семья, если я не заплачу. Я знал, что если откажусь делать то, что мне говорят, то отдам всю свою семью в рабство, а они ведь даже и не знают ничего обо мне. — Зачем ты подписал этот документ? — поинтересовался Питер. — Я не умею читать. Мне сказали, что так надо, я сделал. — Классический случай, когда грамотные, но подлые люди пользуются невежеством и безрамотностью других, — кивнул Питер с почти что удовлетворенным видом. — Я ведь тоже подписывала документы, не читая, — прошептала Кэтрин. — Вы тоже могли со мной так поступить. — Имели возможность, но не могли. Думаю, ты видишь разницу. — Да, но мне прочитали документ вслух уже после того, как я это подписала, — вздрогнула Кэтрин. Очевидно, история Кевина впечатлила ее. — Да, ты права, — серьезно кивнул Питер. — Это нехорошо. В будущем мы постараемся так не делать. Так или иначе, вернемся к нашим баранам (никогда эта фигура речи не была такой буквальной). С тобой как-то связывались, когда ты занимался своим черным делом? — Да. Раз в два-три дня ко мне заходил все тот же парень и давал мне, как он выражался… инскрукции? В общем, он говорил мне, где именно я должен был ждать жертв и объяснил, что я должен нападать только на подвыпивших людей, которые внутри носили серую одежду рабочих с черным овалом в центре. — Иначе говоря, ОʼНил создавал стиль убийцы, — заметил Ронни. — Вопрос: зачем? — Чтобы гарантированно привлечь внимание прессы и сделать дело очень громким? — предположила Дженнифер. — Возможно. Что ж, так или иначе, мы выходим на финишную прямую, — ответил Питер. — Теперь дело за малым. Отдаем убийцу правосудию, с доказательствами проблем не возникнет, я думаю, тем более есть спасшаяся жертва, — он кивнул на Дэвида. — В суде Кевин дает показания против ОʼНила. И дело выполнено, мы получаем деньги от Блокенфельда. — Если я дам показания против того парня, меня убьют, — прошептал Кевин, но уже без той истеричности, которую он демонстрировал в начале допроса. Скорее со спокойным осознанием обреченности. — Да, ты прав, — ответил Рейнолдс, равнодушно окинув его взглядом. — Но давай смотреть правде в глаза: ты и так уже мертв, ты уже не выкрутишься. А я могу взять на себя твой долг перед ОʼНилом или Дерхогеном в зависимости от того, на кого твой долг записали, если он, конечно, в разумных пределах. Кевин кивнул, но ничего не ответил. — Это бессмысленно, — заметил Ронни. — Ни ОʼНил, ни тем более Дерхоген никак не могут пострадать. Никто не поверит этому пареньку. ОʼНил просто скажет, что этот убийца был ему должен денег, а теперь пытается обелить себя, представ не в виде маньяка и убийцы, а в виде жертвы шантажа. И, уж конечно, суд ему поверит, а над мутантом только посмеется. Думаю, ты и сам это понимаешь. — Понимаю, конечно. Но я не собираюсь воевать с Дерхогеном и его помощниками. Мы нашли убийцу. Мы вычислили заказчика, даже если он не понесет наказания. И за это мы собираемся получить деньги. Этим наша деятельность ограничивается. — Это бесчеловечно, — сказала Кэтрин. — Ты ведь видишь, что этот человек просто попал в беду. Нельзя с ним так жестоко поступать. — Мм… В самом деле? «Это бессмысленно», — заметила хитрость. «Это бесчеловечно», — сказала жалость. «Как же вы мне все надоели», — подумал разум. Извини, но я сейчас не в настроении спасать убийц, Кэтрин. Вдруг Дженнифер встрепенулась и почти закричала. — Нет, так нельзя делать, Питер! Его нельзя судить, Кэтрин права! — Что, и ты туда же? — устал повернулся к ней Рейнолдс. — Серьезно, ребят, ну, нельзя же быть такими… — Да нет же, я не об этом, — перебила его Дженнифер. — Как ты считаешь, почему Дерхоген организовал все именно так? — Мм… Что ты имеешь в виду? Причин по-прежнему может быть масса, мы не можем до конца знать: надавить в чем-то на Блокенфельда, посеять панику в обществе или еще что-то, — неуверенно предположил Питер. — Хорошо, допустим. Это имеет мало смысла, но допустим. А зачем тогда для исполнения наняли человека с синдромом Альфредсона и придали убийствам такой яркий почерк? — Это очевидно: людей с синдромом Альфредсона проще всего обмануть, напугать, да и купить тоже дешевле всего. — А я думаю, — медленно и выразительно проговорила Дженнифер, — что дело тут еще вот в чем. Ты ведь помнишь сегодняшнюю, хотя, наверное, уже вчерашнюю, статью в «Гласе народа» про новую законодательную инициативу Дерхогена? Пока что у них не очень много шансов добиться принятия такого закона, ты сам об этом говорил. Но что, если произойдет серия громких преступлений, а потом выяснится, что эти преступления совершил человек с синдромом Альфредсона? Волна общественного возмущения, умело подогретая газетенками вроде этой, заставит политиков изменить свое мнение. Ты же их знаешь, Питер: больше всего они боятся пойти против ветра и потерять голоса избирателей. Поэтому, боюсь, скорее они будут соревноваться в возмущении по отношению к людям с синдромом Альфредсона, чем предложат остыть и хорошо все обдумать. — Вот черт… — проговорил Рейнолдс в наступившей тишине. — Такое тоже возможно, ты права, Дженнифер. Мы не сможем привязать Дерхогена к этому делу, но зато он сможет использовать его в своих целях. А это значит, что суд над Кевином сыграет против нас. — И что теперь делать, сэр? — Дэвид растерянно посмотрел на Питера. — Главное, не торопиться. Мы должны каждый шаг делать очень осторожно и выверенно, — Питер задумчиво провел рукой по щеке. — Во-первых, Кевина пока оставим здесь. Дэвид, ты отвечаешь за то, чтобы пленник не мог убежать. У тебя уже есть такой опыт, думаю, справишься. Ну, и, само собой, не забывай кормить его. У Кевина был даже более ошарашенный вид, чем у Дэвида. Похоже, он даже не мог определиться, хорошо или плохо то, что суд над ним откладывается. Но его все равно оставляли в тюрьме. И было вполне возможно, что в будущем его убьют. Правда, убить его могли везде. Поэтому Кевин тихо лежал, по-видимому, смирившись с той судьбой, которая ему уготована. — Хорошо, пока мы его спрячем, — нахмурившись спросил Ронни. — Ну, а дальше-то что? — А дальше, — с расстановкой ответил Питер. — Я встречусь с отцом. Нам есть много чего обсудить и, возможно, и в этом случае мы сможем найти решение.