Партии джентльменов

В этот раз Рейнолдс-младший не стал врываться в офис своего отца, а договорился о встрече по телефону. Поэтому теперь глава достойнейшего дома Рейнолдсов и его наследник сидели в одном из престижных ресторанов города, в отдельной комнате, отделенной от основного пространства красной шелковой занавеской. – Вообще говоря, – рассмеялся министр полиции, – это столик для богатых влюбленных пар, поэтому все это: занавески, диванчики, свечи, эта красно-багровая цветовая гамма интерьеров. Наверное, по замыслу создателей она должна возбуждать страсть. Но несмотря на эти цвета сомнительной красоты, для нас это место очень удобно. Здесь не принято подслушивать и не принято мешать клиентам. – Разве что кто из официантов болен вуайеризмом? – предположил Рейнолдс-младший. – О, это исключено. Местный персонал очень строго проверяется, не зря это место ценится многими значительными людьми. – Знаю, знаю, я пошутил, – Питер устал потер виски. – Прошу прощения, отец, вчера был довольно насыщенный день. – И все же, – со значительным видом посмотрел на него Дитрих, отрываясь от салата. – ты захотел встретиться как можно скорее. Значит, ты хочешь поговорить со мной о чем-нибудь важном? – Так и есть, – теперь, когда они перешли к делу, Питер выпрямился, скрестил лежащие на столе руки и уставился в какую-то точку позади отца, игнорируя стоящий перед ним бокал вина (еду Питер и вовсе не заказывал). – Так и есть. Во-первых, вчера мои ребята схватили предполагаемого убийцу рабочих Блокенфельда. Не знаю, обрадует ли тебя это известие. – Я в тебе и не сомневался. И что случилось, ты узнал что-нибудь интересное? – Пожалуй. По информации, полученной от убийцы, заказчиком серии убийств выступил некий Эрик Дерхоген. Знакомая фамилия? – Знакомая, – кивнул министр. – Скажу даже больше, твоя информация во многом совпадает с моими догадками. – Хмм, вот как. Тогда тебе должна быть известна цель, с которой все это совершается. Дитрих Рейнолдс поджал губы. – Не совсем, – признался он, вытирая рот салфеткой. – Видишь ли, Питер, у нас в высших кругах действуют особые правила. Мы действуем по принципу «услуга за услугу». И у нас не принято спрашивать о причинах, по которым мы просим о той или иной услуге. – На редкость нелепое правило, – заметил Питер. – Тогда тебе будет интересно послушать, что я могу сказать. – Возможно. Что ж, говори. Питер наконец-то оторвал взгляд от точки позади отца и хмуро взглянул на него. – Перед этим, – с нажимом произнес Питер, – я хотел бы поговорить о чем-то, возможно, более важном для меня. – О чем? – О людях с синдромом Альфредсона. – Ах, о мутантах. О мутантах в целом или о конкретных мутантах? – Да, о мутантах, – Питер на секунду еще больше нахмурился, но в следующую секунду вздохнул, выпрямился на своем диванчике, являя собой абсолютное спокойствие. В эту секунду он очень напоминал помолодевшую копию своего отца. – Ты знаешь, что мы живем в... – Питер на секунду задумался, – достаточно отсталом обществе. Отсталом не в техническом плане, а в моральном. Люди поражены предрассудками, они ненавидят всех, кто отличается от них, и неважно, в чем это отличие проявляется. Я бы мог простить это бедным, необразованным людям, но образованные аристократы... – Я знаю твое мнение по этому поводу, сын, – устало прервал его Дитрих Рейнолдс. – И ты знаешь, что я с тобой не согласен. Ты не мог бы перейти к сути? – Хорошо, – Питер не кивнул, а продолжал оставаться застывшим в одной позе. – В последнее время тучи сгущаются над людьми с синдромом Альфредсона. Я не могу от тебя требовать, чтобы ты как-то повлиял на это. Это невозможно: реки текут, а горы стоят вне зависимости от наших желаний. Но кое-чем ты можешь помочь мне. Ты знаешь, есть люди с синдромом Альфредсона, которые мне дороже, чем другие. Не исключено, очень даже не исключено, что в ближайшее время для них настанут трудные времена. Возможно, они не смогут спастись без посторонней помощи. Конечно, я сделаю все, что в моих силах, но и этого может не хватить. И было бы прекрасно, если бы в критической ситуации мои люди могли рассчитывать и на помощь могущественного министра полиции. – Твои люди – это здоровяк и малолетка? – Нет, не только Дэвид и Кэтрин. Еще Хелен, вероятно, известная тебе как худенькая, нервная блондинка или как-нибудь в этом роде. – Разве она не ушла от тебя? – Конечно, ушла, я это знаю не хуже тебя. Но мы в ответе за тех, кого приручили. – Подходящяя ли ситуация, чтобы цитировать детские сказки? – Для правды не бывает плохих ситуаций. – Звучит эффектно, – усмехнулся Дитрих Рейнолдс, – очень эффектно, но, к сожалению, это очевидная неправда, и ты сам это знаешь. Тем не менее, я согласен исполнить твою просьбу. Питер сдержанно склонил голову и тут же вернул ее в исходное положение. Демонстрировать сильных эмоций он явно не собирался. – Спасибо. Это было бы огромной услугой... – Да, сын, это действительно так. Я во многом иду тебе навстречу. Я считаю, что нам пора заключить мир. – Разве мы уже не заключили мир? – нарочито удивленно спросил Рейнолдс-младший. Голова его отца слегка дернулась при этих словах. Он отставил тарелку и впился в Питера фирменным пронизывающим взглядом. – Ты понимаешь, что я имею в виду. Не это сдержанное перемирие, а настоящий мир. В любом случае нам надо выступать на одной стороне, единым фронтом. Улыбка тронула губы Питера. – Что ж, отчего же не заключить? Тем более мне будет гораздо проще его соблюдать с учетом того, что я в скором времени собираюсь уезжать. Министр полиции недоверчиво нахмурился. – Уезжать? Куда? – В другие страны. Я немного устал и хочу сменить обстановку. Путешествовать, заниматься тем, что мне по душе, благо мое положение это позволяет. Ну, а потом, кто знает, – иронически улыбнулся Питер, – может, я и займу достойное положение в истории рода Рейнолдсов. – Пытаешься меня утихомирить, дав ничего не значащее полуобещание, – лукаво взглянул на сына Дитрих. – Что ж, хорошо, но что ты будешь делать со своими людьми? С мутантами, например. – Еще не знаю точно, но я что-нибудь придумаю, чтобы с ними все было нормально. – А Дженнифер Эмелрэд? Она едет с тобой? – Что ты имеешь в виду? – с непонимающим видом оторвался от созерцания занавески Питер. – Ты же помнишь, что я тебе говорил на днях, – с ноткой нетерпеливости ответил Дитрих. – И я знаю, что она нравится тебе. – Аа, вот ты о чем, – вздохнул Питер. – Это очень сложный вопрос, – Питер хмуро взглянул на отца и поднес сплетенные пальцы к губам, задумавшись, стоит ли давать более подробный комментарий. – Я пока не испытываю жгучего желания жениться, и у меня еще есть время. Но если бы я был вынужден, то, разумеется, мне было бы трудно найти кандидатуру лучше Дженнифер. Что касается ее желаний, то их я не знаю и, соответственно, озвучить не могу. Так или иначе, не исключаю, что мне бы пошло на пользу какое-то время побыть одному. Даже без Дженнифер. – Она отказалась с тобой поехать, или ты ее не просил? – Хорошая попытка проявить проницательность, – иронически усмехнулся Питер. – Но давай вернемся к более актуальным вопросам. – Возвращайся, – слегка похолодел Дитрих. – Ну-ну, отец, ты же только что предлагал заключить мир. Думаю, при таких обстоятельствах бессмысленно обижаться на самые незначительные недоговорки. – Конечно, ты имеешь право, я и не возражаю. Просто возвращаюсь к деловому тону, раз уж я теперь заканчиваю беседовать со своим сыном и начинаю разговор с главой организации «Рейнолдс и Ронни». – Глава организации «Рейнолдс и Ронни», – Питер впал в ироническое расположение духа и, похоже, не собирался его покидать, – имеет честь вам сообщить, что по нашим данным, заказчиком преступлений является Эрик Дерхоген, а непосредственно с убийцей контактировал его помощник Патрик О'Нил. Ценность этих сведений увеличивается с учетом того факта, что убийца не знал имени О'Нила, а лишь описал его внешность, по которой его смогла распознать Дженнифер Эмелрэд. Безусловно, нельзя полностью сбрасывать со счетов версию, что нам намеренно подсунули этого клоуна, чтобы он нас снабдил неверной информацией, но все же эта версия достаточно маловероятна, поскольку у такого плана была бы масса недостатков при неочевидной выгоде. Теперь начинается самое интересное, но основанное, к сожалению, не столько на железных фактах, сколько на умозаключениях, которые смотрятся довольно убедительно, но могут и оказаться ошибочными. Поэтому перед тем, как изложить их, я бы все же хотел спросить тебя, отец: есть ли у тебя какие-нибудь соображения о причинах этих преступлений, если мы примем за истину то предположение, что за ними действительно стоит господин Дерхоген? – Нуу... – протянул министр полиции. – Конечно же, есть, я же не совсем болван, чтобы не думать о таких вещах. Думаю, Блокенфельд здесь не имеет решающего значения. Дерхоген сейчас больше политик, чем промышленник, и власть его интересует больше, чем богатство. Поэтому желание навредить конкуренту – явно не основное, чем мог руководствоваться Дерхоген. Я вижу тут политическую игру. Народная партия Дерхогена – это сторонники сильной руки и ужесточения порядков, а также установления более строгих правил морали. Безусловно, им пойдет на руку, если они смогут продемонстрировать перед выборами несостоятельность действующих властей в борьбе с преступностью. Более того, в конечном счете это может оказаться решающим фактором в борьбе за формирование нового кабинета министров. – Но тогда почему ты потакаешь Дерхогену? – Питер нахмурился и сложил руки перед собой, словно шахматист, увидевший непонятный с первого взгляда ход оппонента и теперь напряженно пытающийся понять, что бы это могло значить. – Ты же его политический противник. – Видимо, я все-таки что-то упустил в твоем образовании, Питер, – снисходительно ответил Дитрих, – или ты забыл что-то из того, о чем я говорил тебе много лет назад. Это политика. Ты внимательно следишь за современной политической ситуацией? Питер приподнял ладонь и неопределенно покачал пальцами, показывая, что следит, но не слишком. – Ну, хорошо, – продолжил министр. – Тогда краткая экскурсия в мир современного Фолкстинга. Сейчас у власти находится коалиция во главе с Либеральной партией, но они явно потеряли популярность за последние 4 года. Если бы я был либералом, безусловно, моей задачей было бы не дать еще больше дискредитировать власть. Вернее, это было бы моей задачей в рамках партии, в которую могли бы вмешаться и другие факторы. Но, как ты знаешь, я занимаю далеко не последнее место в Прогрессивно-консервативной партии. Да, мы дополняем фолькстингское большинство в союзе с либералами, но мы не должны плестись у них в фарватаре. Политика не война, тут в плен не берут и раненых на себе не тащат. Народная партия сейчас на подъеме, и, вероятно, вести переговоры о новой коалиции нам придется с ними, а не с либералами. И если народники смогут нам предложить больше, чем либералы, то отказываться от этого было бы преступлением. – Хорошо, я понимаю, – задумчиво кивнул Рейнолдс-младший. – Но ведь ты министр полиции. И если текущая власть не справляется с преступностью, то не бьет ли это по тебе персонально как по человеку, который не справляется с должностью? – О, это возможно, но далеко не так страшно, как может показаться, – слегка улыбнулся Дитрих. – Во-первых, я всегда могу сказать, что либералы связывали меня по рукам и ногам, не давая применять решительные меры для борьбы с преступностью. Во-вторых, это если и повредит моей репутации, то лишь в глазах черни, которая, к счастью, министров не назначает. Не так уж и важно, буду ли я занимать этот пост или какой-то другой, но я должен быть на равных в политическом диалоге. А для этого надо чем-то жертвовать. – Что ж, я тебя понял, – хмуро ответил Питер. – Твои слова достаточно неплохо вписываются в мою концепцию. Ты говоришь о глобальных целях подобных операций. Но что, если есть и локальные? – Например? – Например, законопроект о лицах с синдромом Альфредсона. – И как им поможет серия убийств? – вежливо поинтересовался Дитрих, наклонив голову. – Я думаю, ты и сам догадываешься. Убийца – мутант, о чем, в общем-то, было нетрудно догадаться. Его берет полиция, в ходе расследования выясняется его сущность мутанта, тем более, как он признался мне на допросе, он уже состоял на учете. Пресса раздувает это дело до невообразимых масштабов, и это оказывает давление на депутатов Фолкстинга. – Хмм, интересно, – усмехнулся министр, поглаживая усики. Он выглядел почти что довольным, услышав о новой грани разыгрываемой интриги. – Может и не сработать, но хорошая попытка. Народная партия, разумеется, в полном составе проголосует, это уже треть голосов. В этом вопросе их наверняка поддержат и разные маргиналы вроде «Единства или смерти» или «Союза спасения души». Это дает им что-то в районе 40%, а вот оставшиеся голоса для необходимого большинства придется добирать у Либералов и Прогрессивных Консерваторов. Либералы наверняка будут стоять насмерть в этом вопросе, но мы не столь принципиальные, и это может послужить предметом торга... – То есть ты готов смириться с принятием этого мерзкого законопроекта, – уточнил Питер. – Это довольно непростой вопрос, – поморщился Дитрих. – Ты знаешь, я не разделяю твоей любви к мутантам, но в этом законопроекте я вижу мало приятного. Он даст слишком большое преимущество тем политикам, которые занимают лидирующие места в промышленности. Это вносит достаточно непредсказуемый дисбаланс, и я бы, конечно, хотел этого избежать. Ну, и, конечно, тот факт, что этот законопроект очень сильно повредит тебе, не усиливает моей радости. Можешь даже не сомневаться, я постараюсь избежать принятия этого законопроекта, но только если это будет находиться в области возможного. – Выдача преступника правосудию может легко перевести этот вопрос в область невозможного, – заметил Питер. – Именно поэтому я решил пока оставить его у себя. Я как раз думал спросить у тебя, что же с ним делать дальше. – Оставил у себя? – переспросил Дитрих. – Это очень-очень хорошо. И, пожалуй, добавляет пару очков в противостоянии с Дерхогеном. Слушай, Питер, а что, если попробовать такой вариант? Ты заставляешь нашего преступника выйти на связь с Патриком О'Нилом, во время встречи мы их захватываем или даже просто фиксируем факт встречи. Возможно, это смогло бы дополнительно охладить голову Дерхогена, если возникнет такая необходимость. – Пустая трата времени, – покачал головой Питер. – Держу пари, команда Дерхогена уже знает о том, что их убийцу схватили, и даже знают, кто это сделал. Мы не сможем поймать их на такую простую удочку. – Что ж, логично, – согласился Дитрих, ничуть не расстроившись. – Будь готов избавиться от мутанта в любой момент. Я имею в виду, конечно, не твоих ручных мутантов, а убийцу. – Хорошо, – выпятил губы Питер. – Ты не видишь других выходов? – Это еще не обязательно, всего лишь мера предосторожности, – поспешил успокоить его Дитрих. – Но на самом деле ты прав, я вижу мало способов избежать этого. Я предложил один, но ты сам же его и отверг. Впрочем, тогда, возможно, Дерхоген бы сам поспешил избавиться от него. – Что ж, хорошо, – серьезно кивнул Питер и встал. – Что ж, отец, спасибо за встречу, но мне, пожалуй пора. И помни, пожалуйста, об обещании позаботиться о моих людях, если это будет необходимо. – Я буду помнить, но ты пока сядь, – ответил Дитрих, позвонив в колокольчик, висевший над их столом. Питер вопросительно взглянул на него. – Я решил тебе подарить бутылку вина в честь нашего примирения, – объяснил министр. – Не буду называть год и марку, но не сомневаюсь, ты оценишь. – Не вижу ничего символического в этом моменте, – смущенно еле слышно пробормотал Питер, – но вино, пожалуй, приму, – уже громче добавил он. Питер принял вино, тут же вернул его официанту, веля доставить в штаб-квартиру его компании, и на этой ноте распрощался с отцом. *** Возвращаясь в штаб-квартиру, Питер Рейнолдс чувствовал себя усталым. Встреча с отцом была далеко не худшей за последние годы, особенно в человеческом аспекте. Пожалуй, в этот день они были больше похожи на родственников, чем когда-либо. Возможно, это не особенное достижение для большинства людей, но Питер даже испытывал небольшую гордость за то, что им удалось найти общий язык, несмотря на все противоречия. Но вот что касается делового аспекта... Рекомендации Дитриха Рейнолдса сводились к «сиди и жди, пока я постараюсь договориться с господином Дерхогеном». Питер не любил ждать, чаще всего ожидание свидетельствует о простом незнании, что делать. А ведь Дерхоген в это время мог действовать. Питер не знал точно, на что именно тот готов пойти. Вооруженное вторжение в их офис, арест по надуманному поводу (последнее, конечно, было маловозможно из-за личности министра полиции)? Так или иначе, согласившись на бездействие, Питер окончательно утратил инициативу во всей этой ситуации. Оно, конечно, может, и правильно: зачем активно влезать в политические игры отца и его противников? И все равно Питер чувствовал себя уставшим и раздраженным: прошедшая как по маслу вчерашняя операция оказалась лишь началом дела, а не завершением. И он теперь даже не знал, что именно стоит сообщить Блокенфельду, который, конечно же, захочет узнать, что произошло. Питер был довольно фривольно одет по своим меркам. Он снял не только галстук, но и свою традиционную черную жилетку, а когда ехал в машине, еще и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. И вообще, по приезде в штаб-квартиру, он собирался поспать. Это было, конечно, нехорошо, и Питера с детства учили не спать днем, даже если очень хочется. Но в этот день наследник Рейнолдсов был готов дать себе поблажку. В любом случае все важное он сделал вчера и сегодня утром, а теперь от него ничего и не требовалось: почему бы не отдохнуть? Жилые комнаты Питера располагались на первом этаже, (вернее, это были не совсем жилые комнаты Питера, это была спальня и кабинет Питера, ставшие за последнюю пару лет его основным домом, а также пара аскетично обставленных дополнительных спален просто на случай, если в штаб-квартире заночует больше людей, чем обычно), но он все-таки решил сначала подняться наверх, чтобы убедиться, что все в порядке, и в штаб-квартире не было незваных гостей, а также, чтобы проверить, нет ли внутри кого-то из членов команды. Ронни в последнее время бывал в штаб-квартире лишь тогда, когда это было необходимо в связи с делами компании, Дженнифер в рамках приобщения Кэтрин к взрослой девичьей жизни взяла ее погулять и, возможно, что-нибудь купить, а Дэвид в это время обычно отрабатывал свои бойцовские навыки в компании местных боксеров (когда, разумеется, не был занят делами компании). И, похоже, полученные вчера вечером травмы не могли его остановить. Поэтому Питер, поднимаясь на второй этаж, ожидал, что никого не увидит. Однако он ошибся. Наверху уже были Дженнифер и Кэтрин. Это было немного странно и само по себе – несколько раз Рейнолдс имел возможность увидеть, что подразумевает Дженнифер под «прогулкой с возможностью что-нибудь купить», и это обычно затягивалось надолго. Но, может, в этот раз она так и не увидела ничего интересного, или Кэтрин, перенервничавшая вчера, хотела отдохнуть. Но по-настоящему странным было не это. Кэтрин и Дженнифер спали. Это не так уж и странно, все люди делают это, хотя, конечно, спать в гостиной при наличии спален в шаговой доступности – это оригинальный выбор. Но они спали вместе. Питер затруднялся сказать, насколько странным было это, но все-таки пришел в некоторое замешательство. Вплотную подойдя к дивану, Питер аккуратно отодвинул краешек одеяла, которым укрылись девушки. Кэтрин спала на краешке дивана, положив голову на грудь Дженнифер, а та, обвив руками тело подруги, нежно прижимала ее к себе. Несмотря на явную эротичность этой картины, она смотрелась в какой-то мере по-детски трогательно и мило. И на какое-то мгновение Питер даже захотел тихо спуститься, не нарушая сон девушек. Но это было бы неразумно, а потому это желание просуществовало в Питере недолго. Через пару секунд он мягко провел пальцами по обнаженному плечу Дженнифер, прикрытому лишь бретельками комбинации, но та не реагировала, поэтому Питер с силой потряс ее за плечо, и тогда она наконец открыла глаза. – Питер, что такое? – шепотом спросила сонная Дженнифер. Проснувшаяся Кэтрин испуганно подняла голову, но Дженнифер мягко, но решительно прижала ее голову к себе и успокаивающе погладила по волосам. – Я вернусь минут через 15, девушки. Вы ведь за это время сможете одеться? Сидя в своем кабинете, Питер сосредоточенно обдумывал слова, которые он скажет Дженнифер и Кэтрин. Пожалуй, перед ним стояла непростая задача: необходимо было объяснить всю неосторожность их поведения и вместе с тем не обидеть, не создать впечатления, что он лично их не одобряет. Или, того хуже, ревнует. Когда Рейнолдс вернулся в гостиную, девушки уже были одеты. И, надо сказать, одеты потрясающе, как будто у них было не 15 минут, а целая вечность, они даже успели привести в порядок прически. Кэтрин была в длинном белом платье с черным пояском, находящимся явно выше талии и чуть ли не под грудью. Наверное, так было модно, Дженнифер не дала бы ей плохо одеться. Ну, а сама Дженнифер была в черном в полоску мужском костюме, украшенном галстуком-бабочкой. Но главным образом Питер отметил не это. Девушки сидели рядом за столом в гостиной, который обычно служил рабочим местом Дженнифер, и она положила правую руку на плечо Кэтрин, почти обнимая юную подругу. Конечно, они и в предыдущие дни очень сблизились, да и Питер сам попросил Дженнифер взять новичка их команды под опеку, но все-таки раньше Дженнифер не требовалось так явно физически выражать свое покровительство. Питер взял стул и сел напротив своих подчиненных, собираясь начать разговор с ними, но Дженнифер его опередила. – Как прошел разговор с отцом, Питер? – спросила она нарочито небрежным тоном. – Интересно, – сосредоточенно кивнул Рейнолдс, – но сначала поговорим о другом, хорошо? – Тогда о чем? – Дженнифер вновь подчеркнула испытываемые ей эмоции, на этот раз якобы удивление. – Я думала, ты для того нас и разбудил, чтобы рассказать о том, что узнал от отца. – И для этого тоже, но не только для этого, – Питер сделал паузу, обдумывая свои будущие слова, и на этот раз Дженнифер не стала вклиниваться. – Дженнифер, Кэтрин, вы ведь знаете, как я вас люблю и насколько я хочу всего наилучшего для вас? Кэтрин неуверенно кивнула, а Дженнифер, подперев подбородок рукой, кинула на Питера выразительный взгляд из-под ресниц и протянула: – Даа, знаем... Продолжай. – И вы знаете, что больше всего я ценю в людях искренность выражения их чувств, и я ненавижу те социальные правила, которые заставляют нас подавлять самые лучшие наши чувства, – с нажимом продолжил Питер, словно ему приходилось каждое слово с силой выдавливать из себя. – Знаем, Питер, – ответила Дженнифер не то безмятежно, не то безразлично. – Но ты скажи уже наконец, к чему ты клонишь. – Это было безответственно, – Питер скривил губы и покачал головой, словно расстроенный тем, что ему приходится это говорить. – Что именно? – То, что вы с Кэтрин... спали вместе, – на последних словах брови Питера молниеносно поднялись и опустились, словно он сам был удивлен, что произносит такие слова. Кэтрин слегка вздрогнула, глядя в пол, но Дженнифер лишь сильнее сжала ее плечо и рассмеялась. – Ах, вот ты о чем, Питер. Расслабься, это же ерунда, совсем ерунда. Не то, что ты мог себе вообразить, просто мы устали после прогулки. Вот и все. Питер недовольно выдохнул. – Дженнифер, ты не понимаешь, – с жаром заговорил он. – Ты можешь объяснить это мне, ты можешь объяснить это команде. Но ты не можешь объяснить это всем. Представь, что было бы, если бы кто-то чужой застал вас спящими в штаб-квартире и смог вас сфотографировать? Это было бы ужасно для всех нас. Дженнифер слегка улыбнулась, словно не до конца понимая его. – Но это же наша штаб-квартира. Как здесь может оказаться кто-то чужой? Мы здесь в безопасности. – Надеюсь, – ответил Питер, кривя губы. – Но мы мимоходом задели политические дела, и не исключено, что сейчас для нас нет безопасных мест. Не думаю, что кто-то захочет нас убить. Но найти какие-то компрометирующие сведения и тем самым оказать давление на меня и на министра полиции... Это вполне возможно, Дженнифер. И еще есть Ронни, который может работать на несколько сторон... Дженнифер отпустила Кэтрин и встала из-за стола, уперевшись ладонями в столешницу. – Тебе не кажется, Питер, что ты уже переходишь все границы?! Ты начинаешь всегда и везде подозревать Ронни, и неважно, что он был с нами все эти годы! Я начинаю думать, что он в чем-то прав насчет тебя. Усилием воли Питер подавил поднимающийся гнев. Нет, сейчас он не мог ссориться с Дженнифер. Только не сейчас, когда непонятное поведение Ронни уже достаточно подрывает команду. Питер тоже поднялся из-за стола, но выглядел не воинственно, как Дженнифер, а устало. Кэтрин с легким испугом смотрела на то, как ссорятся ее покровители. – Дженнифер, я бы очень не хотел, чтобы Ронни каким-то образом был замешан в двойных играх. Но, к сожалению, факты заставляют меня подозревать. О том же мне вчера сообщил и Дэвид. – Дэвид сообщил тебе что-то о возможном предательстве Ронни? Интересно, интересно, я поговорю с ним об этом. Но в любом случае я не верю, чтобы он стал фотографировать меня с Кэтрин, чтобы потом шантажировать нас этим, – отрезала Дженнифер. – Хорошо, не буду спорить, – устало согласился Питер. – В любом случае просто будьте осторожнее, хорошо? Питер чувствовал, как у него опускаются руки. Не в переносном смысле, как это часто бывает, а в буквальном. Ничего страшного не произошло, просто руки Питера безжизненно повисли вдоль тела, словно кто-то выключил в нем зажигание. – Хорошо, будем, – ответила вновь севшая Дженнифер. – Твое беспокойство, если не сказать паранойя, связаны с утренним разговором с министром Рейнолдсом? – Не знаю, возможно. Если кратко передать суть нашего разговора, то он практически подтвердил, что за этим стоит Эрик Дерхоген, сделал вид, что не знает о его целях, но предположил, что все это часть политической игры перед выборами. Министр, конечно, мог бы помешать всему этому, но не хочет в рамках уже упомянутой политической игры. – Он считает, что Дерхоген может использовать тебя в качестве инструмента давления, – от волнения Дженнифер сказала это гораздо более высоким голосом, чем обычно. – Да, – тусклым голосом подтвердил Питер. – И не только меня, кстати, но и тебя. – Меня? – с несколько наигранным, как показалось Питеру, удивлением спросила Дженнифер. – Я же объяснял, – утомленно ответил Питер. – Во-первых, все, кто так или иначе связаны со мной, могут выступить в качестве инструментов. А ты в особенности, поскольку отец считает тебя потенциальной хозяйкой дома Рейнолдсов после его смерти. – И ты его не разубедил в этом? – Нет, не разубедил. Во-первых, потому что отец довольно упрямый человек. Во-вторых, потому что я сам не могу полностью исключить такую возможность. – Что ты сказал? Ты сказал, что хочешь на мне жениться?! – вновь вскочила Дженнифер и на секунду, как показалось Питеру, даже пошатнулась назад. – Я такого не говорил, – запротестовал Питер, опешивший от такой реакции. – Я просто допускаю такую вероятность. – Но ты бы не стал так говорить, если бы не хотел этого, – возразила Дженнифер. – Послушай, Дженнифер, – Рейнолдс скрестил руки на груди и отступил на шаг. – Я не знаю, чего ты от меня хочешь. Я сказал все, что мог. Может, тебе доставляет удовольствие расспрашивать меня об этом. Но вот только мне совсем не нравится отвечать на эти вопросы. Поэтому давай сменим тему, хорошо? – Хорошо, – отступила Дженнифер. – Тем более мне есть что тебе сказать. Звонил Генрих Блокенфельд. – Это должно было произойти, – бесцветным голосом ответил Питер. – И что, было что-то интересное? – Зная твою нелюбовь к разглашению деталей, я постаралась отмолчаться. Но он был настойчив. – Еще бы, – поджал губы Питер. – И что ты была вынуждена ему рассказать? – Я сказала, что мы схватили убийцу и пригласила его прийти сегодня вечером в нашу штаб-квартиру, если он хочет поговорить с тобой. – Что ж, – вздохнул Питер, – пожалуй, это убирает часть дилеммы передо мной. Я не планировал многого открывать Блокенфельду, но тут надо тонко чувствовать грань. Если сначала постараться рассказать меньше, чем нужно, то когда тебя поймают на этом, возможно, придется рассказывать больше. – Да, ты прав. И что ты ему расскажешь в итоге? – Ну, раз он уже знает о том, что убийца схвачен, то придется и объяснять, что мы пока не передадим его правосудию. И, возможно, придется даже дать Блокенфельду возможность самому расспросить пленника. И в этих условиях... Черт, да, в принципе, ничего скрыть и не удастся. Но, возможно, если подать все это с умом, то это пойдет нам только на пользу. *** Перед приходом Блокенфельда Питер все-таки поспал. Нельзя сказать, что это прибавило ему сил, проснулся он, чувствуя себя совершенно разбитым, но, наверное, все-таки более бодрым, чем до этого. Дэвид уже успел вернуться в штаб-квартиру и навестить пленника, а вот что касается Ронни, то слегка встревоженная Дженнифер, будившая Питера, сообщила ему, что Ронни не возвращался, и телефон у него дома не отвечает. Питеру волей-неволей тоже передалась тревога Дженнифер, но он поспешил ее успокоить, пожав плечами и заявив, что Ронни может подолгу, как он это называет, «зависать» на каких-то вечеринках и еще дольше отходить после них. Конечно, это не очень успокоило Дженнифер, но по крайней мере она перестала выражать свои опасения словами, лишь изредка бросая нервные взгляды то на улицу, то на дверь, то на Питера. В этот раз Питеру не было нужды впечатлять малыша Генриха, и он решил не повторять тот фарс, который он устроил во время первой встречи с Блокенфельдом. Буквально через 20 минут после того, как Питер проснулся, Блокенфельд явился. Он был все таким же: толстым, лысым, жизнерадостным и раздражающим Питера. Разве что вместо невзрачного коричневого костюма на нем в этот раз был очень яркий фиолетовый костюм с сиреневой рубашкой под ним. – Добрый вечер, мистер Блокенфельд, – вежливым, светским тоном поприветствовал его мистер Рейнолдс, вставая для рукопожатия – Надеюсь, ваша жизнь с момента нашей последней встречи стала настолько ярче, насколько и костюм. – Хо-тэлос бы верить, мистер Рейнолдс, – дружелюбно ответил Блокенфельд, с трудом справляясь с акцентом. – Чай, кофе, апельсиновый сок? – спросил Питер, жестом предлагая магнату присесть за стол, вокруг которого до этого успели поставить 2 стула. – Потшему не шампань? – расхохотался клокочущим смехом Блокенфельд, напоминая о прошлой встрече. Питер, помимо воли, улыбнулся, но ничего не ответил, молча заняв свое место за столом. – Дженнифер, будь добра принести мистеру Блокенфельду кофе. Мне ничего, спасибо, – распорядился Питер и положил подбородок на скрещеннные пальцы, выжидательно глядя на Блокенфельда. Дженнифер, образцово исполнявшая роль обычной секретарши при посторонних, молча вышла, оставив их одних. Питер, не торопившийся начинать разговор, подавил приступ раздражения, вызванный тем, что лицо Блокенфельда приняло такое выражение, которое оно всегда принимало, когда он провожал взглядом Дженнифер. Возможно, если бы Питер был не таким разбитым, он бы испытал и более сильные эмоции, чем просто раздражение. – Ытак, – нарушил тишину Блокенфельд. – Шшто вы можете мнэ сказат? – Насколько мне известно, Дженнифер сообщила вам часть информации. Убийца ваших рабочих пойман. Думаю, вы и так знаете, что убийств не было 4 дня, что является нарушением графика. Что касается заказчика, то мы располагаем лишь свидетельскими показаниями убийцы, и весь вопрос в том, верить ли им. – И кто закаш-шик, по его словам? – Он не назвал имени, но по его показаниям мы смогли установить, что с ним контактировал один из помощников Эрика Дерхогена. Возможно, это имя вам знакомо. Блокенфельд вновь расхохотался. – Знакомо ли мне? – взволнованно воскликнул он. – Ишшо бы оно было не знакомо! Но мы ведь не конкуренты! Дерхоген занымается сырьем, я дэлаю продукцию. Вы нашли объяснение этому? – Мм... – замялся Питер, на секунду задумавшись, стоит ли все-таки говорить Блокенфельду то, что он собирался. – У нас есть определенные догадки. Эти догадки не основаны на достоверной информации, и мы ни в коем случае не сможем за них поручиться в суде. Информация подобного рода вас устроит? – Рытуальная фраза сказана, – в очередной раз рассмеялся Генрих. – Не переживайте, мистер Рейнолдс. Я ныкому нэ должен говорит об услышанном здесь. Я понимаю. – Очень хорошо, – кивнул Рейнолдс, не поддержавший веселье. – Как это ни парадоксально, мы внутри компании не думаем, что вы были целью мистера Дерхогена. Вы ведь не понесли катастрофических потерь, и это было бы мелочно для такого могущественного человека. Я понимаю, с вашей точки зрения это звучит абсурдно, что вы просто случайно попали под удар, или были какой-то малозначимой дополнительной целью, или и вовсе просто испытали на себе необычное чувство юмора Дерхогена. Но мы уверены, что им больше движет политическая игра. И еще кое-что... – Питер остановился. – И что же? – поторопил его Блокенфельд. – Возможно, вы знаете, что недавно в Фолкстинг поступил новый законпроект от Народной партии, предлагающий насильственно определять место работы для больных синдромом Альфредсона. Дерхоген, как видный член Фолкстинга и глава Народной стали, может использовать этот законопроект в своих целях, если его примут. И, как мы считаем, эти убийства были спровоцированы не в последнюю очередь для помощи этому законпроекту. – Но потшему вы мне все это рассказываете? – спросил Блокенфельд. – Потому что, – мрачно ответил Питер, – мне кажется, вам вряд ли понравится, что Дерхоген собирается получить дополнительные преимущества в найме рабочей силы, которые могут помочь ему стать монополистом в области стали. А чем больше могущественных людей, которые будут знать, что затевает Дерхоген, и которым это не нравится, тем лучше для меня. – Где находится убийца? – спросил Блокенфельд после небольшой паузы. – Вы уже отдали его в руки полиции? – Нет, – покачал головой Питер. – Мы думали, возможно, вы сами захотите с ним поговорить перед этим. – Блокенфельд кивнул. Питер решил не сопровождать гостя наверх, отправив лишь Дэвида для охраны, думая, что, возможно, в присутствии лишь двух «тупоголовых мутантов» Блокенфельд может сказать что-то, что он не сказал бы в присутствии Питера. Но эти надежды оказались напрасными. Блокенфельд вообще мало говорил, лишь выслушал в сокращенном виде историю, которую компания «Рейнолдс и Ронни» в полном составе слышала вчера. – Что ж, – обратился Питер к собравшемуся уходить Блокенфельду, – мы поймали убийцу, хотя и не можем пока отдать его в руки правосудия. Мы нашли свидетельские показания по поводу заказчика, хотя его фигура слишком значительна, чтобы его можно было легко наказать. Мы сделали все, что от нас требовалось, а что уж вы сделаете с этими данными, это ваша воля. Думаю, было бы справедливо считать, что мы выполнили заказ и можем получить гонорар. – Да, наверное, – задумчиво сказал Блокенфельд почти без акцента, помолчав секунду. – Я мог бы оспорить ваши слова, но вы мне понравились, и я не буду. Пожалуй, все, что можно сделать далше, уже лежит вне зоны вашей компетенции. Спасибо за кат-шественную работу, мистер Рейнолдс. – Не за что, – устало выдохнул Питер.