Партии джентльменов

Ронни так и не появился утром, что, разумеется, не уменьшило беспокойство внутри команды. Впрочем, событий хватало и без этого. Для команды Питера это утро началось с газеты. Дженнифер любила начинать день с прогулки, в ходе которой обычно и покупала несколько ведущих газет страны, но после исчезновения Ронни Питер запретил членам команды выходить на улицу без необходимости по крайней мере в течение пары дней, пока все не прояснится, поэтому в штаб-квартиру пришлось вызывать мальчика с целым «ворохом крашеной бумаги», как презрительно прокомментировал эту доставку мистер Рейнолдс. Питер, раздраженный вынужденным бездействием и невозможностью что-либо сделать, с ногами сел в кресло и постарался углубиться в «Проклятого короля», одну из любимых книг детства, в которой могущественный правитель вымышленной страны оказался бессильным перед проклятьем, наложенным на него несправедливо казненным монахом. Но не успел он дочитать сцену, в которой молодой рыцарь и прекрасная принцесса пытаются уговорить короля проявить милосердие, как его отвлекла Дженнифер, издавшая неопределенный громкий звук. – Что еще? – недовольно оторвался от книжки Питер. Дженнифер молча показала ему широкую первую полосу «Гласа народа». На ней традиционно не было никакой иллюстрации, зато крупные черные буквы сразу под названием гласили: «МУТАНТОЛЮБЫ В ВЫСШЕМ ОБЩЕСТВЕ! СЫН МИНИСТРА ОРГАНИЗОВАЛ БАНДУ МУТАНТОВ ДЛЯ СВОИХ ТЕМНЫХ ДЕЛИШЕК!» Чуть ниже было продолжение мелким шрифтом «см. подрбоности на страницах 3-4». – Ах, эти творцы из «Гласа народа», – натужно рассмеялся Рейнолдс, – никогда не позволят нам скучать. – Что произошло, Питер? – требовательно прервала его Дженнифер. – Что случилось вчера между тобой и министром Рейнолдсом? О чем ты умолчал? Питер не выдержал взгляда карих глаз и отвел глаза, смущенно улыбаясь. – Хотел бы я знать, в чем дело, Дженнифер... Отец собирался лично поговорить с Эриком Дерхогеном. Но либо он не успел до того момента, как эта статья пошла в печать, что представляется мне наиболее вероятным вариантом для нас, либо переговоры не удались, и мистер Дерхоген таким экстравагантным способом объявляет войну. – Если честно, не вижу здесь поводов для веселья, – заявила Дженнифер, рассерженно глядя на Рейнолдса. – Дженнифер, Дженнифер... – ответил тот, по-прежнему безмятежно улыбаясь, – ты же меня знаешь. Я люблю находить смешное в грустном. Смотри: Эрик Дерхоген, глава крупнейшей партии страны, депутат Фолкстинга, один из богатейших людей страны направляет все пушки своей огромной империи на небольшую группу человек, которая слегка помешала ему в реализации одной маленькой комбинации. – Маленькой комбинации? – звенящим тоном спросила мисс Эмелрэд. – Этот закон, если Дерхогену его удастся протолкнуть, может принести ему колоссальные деньги и власть. Тысячи рабов, работающих на его заводах. Репутация защитника общества и его традиционных основ. Мы знали, чем это закончится, Питер, ты сам это говорил еще несколько дней назад. – Да, мы знали, кому бросаем вызов – утомленно ответил Питер. – Но к чему ты все это говоришь, Дженнифер? Разве у нас был другой выход? – Да, был. Уйти с дороги этого Дерхогена, вернуть задаток мистеру Блокенфельду. Не вмешиваться в опасное дело, надеясь лишь на заступничество отца. Но ты не отступаешь, для этого ты слишком гордый и принципиальный. И... И мне страшно, Питер... Не только за себя, за нас всех. – Дженнифер... – Рейнолдс с трудом подавил накативший на него неуместный приступ нежности, столь понятный при виде прекрасной и сильной духом девушки, дающей волю слабости. – Я понимаю твой страх и не могу сказать, что я полностью спокоен. Все-таки не каждый день попадаешь на первую полосу популярной в народе газеты, – конечно, Питер не мог не сопроводить этот комментарий иронической усмешкой, – но все-таки сейчас ты не права. Я умоляю тебя не обижаться, но в чем-то ты проявляешь ограниченность, особый вид ограниченности, свойственный всем людям нашего происхождения. Я не мог отступить. Вернее, мог, но тогда бы это было попранием всех принципов, на которых существует компания «Рейнолдс и Ронни». Знаешь, у меня бывает ощущение, что ни ты, ни Ронни, ни тем более кто-либо другой никогда не понимали по-настоящему, что же я все-таки хочу сделать. Это моя, если это так можно назвать, забота о людях с синдромом Альфредсона – это борьба за всех, кто отличается, за всех, кто не нравится людям, обществу и, поскольку я не совсем типичный наследник благородного дома, в конечном счете борьба за самого себя. Можно жертвовать людьми, но нельзя жертвовать причинами, по которым ты делаешь то, что делаешь. И еще: если бы я отступился, и все прошло по плану, то для законпроекта о мутантах не было бы никаких препятствий, и в итоге было бы хуже всем. – Это выяснилось позже, – раздраженно ответила Дженнифер. – Не надо, пожалуйста, делать из меня глупенькую девушку и задним числом приписывать себе мотивы, которых у тебя не было, Питер. – Хорошо, хорошо, – примирительно поднял руки Питер, явно ожидая, что его пылкая речь произведет большее впечатление на Дженнифер. – Давай не будем спорить о прошлом. Сначала было бы неплохо все-таки прочитать эту статью, посвященную нашим скромным персонам, ну, а потом я поговорю с так любимым тобой министром Рейнолдсом, и мы узнаем, что произошло, и решим, что делать дальше. Кстати, наверное, стоит позвать Дэвида и Кэтрин. Возможно, их эта статья касается даже больше, чем нас. Перед тем, как начать читать, Питер лукаво оглядел своих собеседников. Кэтрин выглядела откровенно испуганной, и даже удивительно, что на этот раз Дженнифер не успокаивала ее нежными прикосновениями. Она до сих пор выглядела рассерженной и стояла вплотную к стене, скрестив руки на груди, несколько свысока поглядывая на окружающих, как это бывало с ней в минуты гнева. В среде современной зажравшейся, обленившейся и развращенной аристократии можно увидеть самые невероятные причуды и пороки, – с выражением начал читать Питер, усмехаясь. – Но это лишь пол-беды. Самое плохое случается тогда, когда эти пороки становятся не просто пороками, а частью мерзких, темных планов людей, несущих в себе угрозу благополучию и спокойствию всего нашего многострадального народа, – Боже, слог-то какой, – деланно восхитился Питер. – Интересно, кто же автор. Хм, Питер Беспощадный. Горжусь, что ношу одно с ним имя. – И этот Питер, между прочим, из благородной семьи, – раздраженно прокомментировала Дженнифер. – Беспощадный – это псевдоним Питера Клейджа. Помнишь такого? – А, тот уродливый карлик? – рассмеялся Питер. – Ну, знаешь, мы, как и другие дети, так над ним издевались, что я даже не могу осуждать его за эту маленькую месть. Но продолжим читать эту интереснейшую историю. Говоря о разлагающейся аристократии на страницах «Гласа народа», мы обычно имеем в виду лишь какие-то мелкие, незначительные семьи, занятые такими же мелкими, как они сами, интрижками. Но что, если испорченность и скверна затрагивают в том числе и самые могущественные и влиятельные семейства в стране? Как быть, если в грехе погрязли те люди, которые, возможно, завтра будут отдавать приказы и издавать законы, решать судьбу миллионов простых людей, обеспокоенных таким положением дел? У вашего покорного слуги нет ответа на этот вопрос, но зато он может раскрыть вам глаза на то, что происходит за занавесом отдельных представителей самого цвета нации. Министр полиции Дитрих Рейнолдс известен своей образцовой репутацией. Семьянин, не замеченный в связях ни с одной женщиной после смерти жены. Филантроп, жертвующий большие суммы, хотя и незначительные в сравнении с его состоянием, на нужды бедных и больных. Последовательный, хотя и недостаточно жесткий и бескомпромиссный, борец с преступностью и коррупцией. Что, конечно, не отменяет его полной профессиональной некомпетентности и несостоятельности. Основным пятном на репутации Дитриха Рейнолдса остается его семья. Безумный дядя, спаливший заживо семерых человек, включая кормящую мать и грудного ребенка. Старший брат, покончивший с собой в 15 лет. Жена, которая, по показаниям многочисленных свидетелей жизни четы Рейнолдсов, изменяла законному супругу. Как нетрудно догадаться, очередной член семьи многоуважаемого господина Рейнолдса бросил репутацию на всю семью и самого министра в частности. Ваш покорный слуга, конечно, мог бы поинтересоваться, как же так получается, что такого правильного человека окружают такие неправильные люди, но пока оставим этот вопрос. Давайте лучше сосредоточимся на герое нашей статьи. Питер Рейнолдс, 23 лет от роду, безработный – такова характеристика блистательного наследника. Впрочем, слово «безработный» становится менее удивительным, когда мы узнаем, что никакой профессией юный Питер не овладел, бросив институт всего после года обучения, – на самом деле двух, – с недовольной миной прокомментировал Питер, – но все это начинает выглядеть все более и более впечатляюще. – Из этого ты, товарищ читатель, можешь сделать вывод о вздорном и легкомысленном характере объекта нашего изучения. Что ж, возможно, и так. А возможно... Но, впрочем, не будем забегать вперед. После завершения, если вы позволите так выразиться, образования Питер Рейнолдс порвал отношения и с собственным отцом, хотя не исключено, что это Дитрих Рейнолдс отказался от непутевого сына. Но есть и третья версия: что все это было лишь инсценировкой, и никакого разрыва между отцом и сыном не было. Зачем? Читайте эту статью, и вы узнаете. – Так, похоже, бред собирается идти по нарастающей, – с улыбкой сказал Питер, но теперь эта улыбка больше была похожа на натянутую маску. – А те... вещи про твою семью – это правда? – робко спросила Кэтрин. – Кэтрин! – возмущенно воскликнул Дэвид. – Как ты можешь спрашивать такое?! – Моя мама никогда не изменяла отцу, – вспыхнул Питер, улыбка окончательно исчезла с его лица.-- Ну, а что касается моего двоюродного деда, то тут господин Беспощадный случайно сказал правду, из песни слов не выкинешь. Но какой он мне родственник... Давайте лучше послушаем теорию о причинах моей инсценировки ссоры с отцом. После ссоры с отцом молодой Рейнолдс сделал то, чего никто от него не ожидал: основал компанию. Ну, казалось бы, чего такого удивительного в том, что отпрыск богатой семьи решил встать на ноги и самостоятельно организовал бизнес? Это даже в какой-то степени похвально. Было бы, если бы не то, чем занималась его компания. Чем же таким ужасным промышлял Питер Рейнолдс? Торговал оружием? Скупал краденое? Помогал контрабандистам? Предлагал услуги малолетних проституток? Нет, такие банальности были не по вкусу сыну министра, но не факт, что в итоге то, чем он занимался, менее чудовищно, – забирал людей из теплых, уютных резерваций. Боже, каков подлец, – вполголоса прокомментировал Питер. Рейнолдс объединил свои усилия с печально известным героем светской хроники Рональдом Андерсоном, известным своими дебошами и пьяными ночными гонками по городским улицам в компании таких же бесполезных людей, а также с Ксавьером Чарльстоном – ученым, занимающимся изучением мутантов. Правда, сомнительно, чтобы мотивы профессора Чарльстона были чисты, но это мы обсудим как-нибудь в другой раз. Чем же занималась эта странная троица? Они выбирали самых здоровых, сильных, ловких и опасных мутантов и проводили на них тесты. А что становилось с теми, кто проходил эти тесты? Мистер Рейнолдс забирал их к себе на содержание. Из этих «супергероев» (или правильнее сказать, «супермутантов»?) Рейнолдс и Андерсон создали команду, которая предлагала свои услуги добропорядочным и не очень жителям нашей прекрасной столицы. Хотя зачем добропорядочному гражданину прибегать к услугам мутантов? Вопрос риторический. Угрозы, запугивание, давление на свидетелей в судебных тяжбах, выколачивание долгов, «убеждение» за бесценок продать дорогое имущество – вот лишь малый перечень дел этой бравой команды. А почему нет, если за вашими спинами стоит министр полиции, и можно творить все, что угодно? В поле зрения «Гласа народа» эта компашка попала относительно недавно: в ходе всем известной печальной истории, когда безумные террористы захватили госпиталь и в итоге успели убить 36 пациентов и 4 медсестер перед тем, как полиция в конце концов смогла их убить. Тогда среди штурмовиков были замечены люди в штатском, что, конечно, не могло не привлечь нашего внимания и заставило задаться вопросом: это признание полицией собственного бессилия или новый способ отмывания денег? Но не может ли так случиться, что на самом деле все гораздо проще и печальнее? Если министр Рейнолдс перестал даже делать вид, что его сын действует без его ведома и одобрения, не может ли это быть глобальным планом по захвату власти? Ну, и, конечно же, по уничтожению всех истинных друзей народа. Все идеально складывается. Министр и его единственный сын и наследник изобразили ссору. И ведь люди поверили! А на самом деле сын в это время занимался тестированием и тренировкой опасных тварей, учился их контролировать. Теперь, когда, по-видимому, результаты тестирования устроили Дитриха Рейнолдса, он «мирится» с сыном, получая доступ ко всем данным по мутантам, позволяющим создать безжалостную и непобедимую армию, которая сметет все на своем пути... если только народ не догадается вовремя о его уловке и не помешает ему. А хотите еще один интересный факт на прощание, товарищи? Мы говорили о Питере Рейнолдсе и Рональде Андерсоне как о главных организаторах банды мутантов и о Дитрихе Рейнолдсе как о кукловоде, стоящем за всем этим. Но есть один герой, точнее антигерой, точнее антигероиня, также заслуживающая упоминания в этой статье. Это Дженнифер Эмелрэд, секретарша, хотя, по некоторым сведениям, скорее компаньонка господ Рейнолдса и Андерсона. Взбалмошная, необузданная в своих желаниях, развратная, – она дополняет картину «трех богатырей нашего времени» (какие времена, такие и богатыри, что уж тут поделать). Последним штрижком, завершающим картину, выглядят противоестественные плотские наклонности госпожи Эмелрэд. Вы можете догадаться, какие наклонности мы имеем в виду. Питер Рейнолдс, зная об этом, регулярно подбирает молоденьких мутанток, которые так по вкусу его сообщнице. Зачастую эти мутантки бывают даже слишком юными, что дает в сумме, если вы позволите так выразиться, двойную противоестественность. Вот такая вот неприглядная картина, товарищи. Только от вас зависит, будет ли подобное процветать в нашем обществе, или мы вместе найдем способы помешать этому. Берегите себя и помните: глас народа всегда прав. Питер закрыл газету и брезгливо, удерживая ее двумя пальцами, положил на стол. Никто ничего не говорил. Раскрасневшаяся Кэтрин яростно сжимала кулаки. Дженнифер продолжала стоять, сложив руки на груди, но и ее щеки приобрели слегка розоватый оттенок. Дэвид хмурился. – Ну, – неуверенно прервал неловкую тишину Питер, – что скажете? – Это ничего не проясняет, – моментально ответила Дженнифер. – Мы по-прежнему не знаем, полноценное ли это объявление войны, легкое поигрывание мускулами в борьбе двух тяжеловесов: министра и депутата, или недопонимание, расхождение по времени. – Согласен, но это нетрудно узнать, – пожал плечами Питер. – Ситуация странная. С одной стороны, обвинения выдвинуты серьезные, при чем не столько против нас, сколько против отца. Фактически это обвинение в государственной измене. С другой стороны, все это настолько гротескно, что выглядит как сплошное шутовство. Я не верю, что Эрик Дерхоген действительно бы начинал свою атаку против министра Рейнолдса с чего-то столь... фантасмогоричного. Хотя, возможно, я просто ничего в этом не понимаю. – Люди готовы поверить самой чудовищной лжи, особенно если эта ложь напечатана, – проговорила Дженнифер. – Именно поэтому я намерена подать в суд за клевету на эту газетенку и лично Питера Клейджа. Он зашел слишком далеко. – Вот уж чего мы точно делать не будем, – спокойно возразил Рейнолдс. – Почему? – с яростью в голосе спросила подошедшая к ним Кэтрин, в то время как Дэвид тихо выскользнул из комнаты, не желая мешать им. – Ну, – криво усмехнулся Питер, – отчасти из-за тебя. – Ты считаешь, что Китти не сможет достойно выступить в суде?! – от гнева перешла на скороговорку Дженнифер. – Хорошенького же ты мнения о ней! Как, впрочем, и обо всех других, кого ты нанимаешь. – Кэтрин, Дженнифер, милые мои барышни, – с ноткой снисхождения обратился к собеседницам Питер. – Просто представьте себе, как все это будет выглядеть. Просто представьте. Вы подаете в суд на «Глас народа» за клевету. Суд начинает разбираться, а была ли клевета, и он изначально настроен против вас. Вас начинают расспрашивать о ваших отношениях. И каждое ваше слово, каждое, черт возьми, будет трактоваться превратно. К Кэтрин будут обращаться, слово она представитель какой-то недоразвитой расы. И стоит ей хоть раз не выдержать этого и сорваться, накричать на кого-то, как все будет окончательно проиграно. И главное, что вы на это пойдете добровольно. Я уж не говорю про тот маловероятный, но страшный сценарий, что кто-то вчера был в штаб-квартире в мое отсутствие. Теперь вы видите, почему вам нельзя подавать в суд? – На оскорбление нельзя не отвечать, – неуверенно попробовала возразить Кэтрин, но по ней было видно, что она просто высказывает один из старых постулатов, усвоенных ей, не вкладывая душу и не собираясь настаивать на нем. – В резервации – да, – легко согласился Рейнолдс. – Но в большом мире... Здесь свои законы. Слишком много людей может нас оскорбить, и мы ничего не можем с этим сделать, только не обращать внимание. Но и те, кто оскорбляет нас, ничего не могут нам сделать. А вот если мы начнем бросаться на каждого, кто оскорбит нас... Вот тут-то начнутся проблемы. Я думал, случай в ЦДЛ-СОГУ, когда Ронни пришлось спасать тебя от какого-то отребья, должен был научить тебя чему-то. Кэтрин смущенно опустила голову, словно признавая правоту своего начальника, но Дженнифер было смутить не так просто. – Ты можешь сколько угодно заговаривать зубы девочке и давить на нее своим авторитетом, Питер, – заявила она, возвращаясь в гневно-холодную позицию, в которой пребывала еще до того, как Питер прочитал статью, – но ты знаешь, что ты не прав. Проигнорировать статью – значит, в какой-то мере признать ее правоту. Если это ложь, почему я молчу, почему не защищаюсь? – Потому что ты не читаешь низкопробные газеты и не знаешь, о чем они пишут, – пожал плечами Рейнолдс. – Ну, а если даже случайно узнаешь содержание статьи, то у тебя нет времени на подобные глупости. – Если об этом станут сплетничать на каждом углу, то это уже перестанет быть глупостью. Представь, что будет, если об этом станут говорить мои знакомые, будут отпускать на этот счет шуточки, задавать какие-то... – Среди твоих знакомых много людей, уважающих мнение паршивой газетенки для плебеев? – перебил девушку Питер, приподнимая бровь.. – Ты же знаешь, как это бывает, Питер. Все строят из себя интеллектуалов, но как только речь заходит о том, что посмеяться над кем-то, они плюют на свои принципы. – Знаю, – не то скривился, не то поморщился Рейнолдс. – Знаю. – Ты просто не веришь в то, что мы с Кэтрин сможем выработать тактику и четко следовать ей в суде, – продолжила наступление Дженнифер. – Тебе стоит побольше верить в наши способности... – Вспомни Оскара! – закричал Питер, теряя самообладание. – Вспомни, как он оказался в тюрьме и за что. Вы считаете, что все, что я делаю, все, что я говорю, я делаю и говорю из чистого высокомерия или стремления командовать. Но вам и в голову не приходит, что я это делаю, потому что беспокоюсь за вас, потому что не хочу, чтобы с вами что-то произошло. Я вижу опасность, и вы идете прямо ей навстречу, когда этого можно избежать. КАК ВЫ НЕ ПОЙМЕТЕ?! – Питер перешел на совсем громкий, отчаянный, подростковый крик, голос его сорвался, и он закашлялся. – Я прошу прощения. Ответом было молчание. Срыв Питера нарушил привычную для Дженнифер схему разговора-соревнования, в которой они могли спорить, подбирать аргументы, доказывая свою точку зрения. В ответ на такой крик невозможно было продолжить возражать, стараясь победить оппонента. Но и признавать правоту Рейнолдса Дженнифер не хотела, поэтому она просто молча глядела на Рейнолдса. Ну, а Кэтрин больше не рисковала вмешиваться в их спор. Выручил телефонный звонок. Дженнифер, услышав сигнал, поджала губы и молча пошла в приемную, чтобы снять трубку. Питер и Кэтрин пошли за ней. *** Этим утром в штаб-квартире было много звонков. Не было бы большим преувеличением сказать, что телефон не замолкал, что было довольно необычной ситуацией для компании «Рейнолдс и Ронни». Все-таки их услуги были не особенно дешевыми, и к ним не прибегали по пустякам. В основном звонки содержали угрозы или просто бесцельное выражение гнева, возмущения и прочих негативных эмоций, вызванных прочтением утреннего «Гласа народа». Дженнифер с первых же слов определяла таких людей и мгновенно отсоединялась. С теми, кто звонил с домашних телефонов, все было довольно просто. Можно было обратиться на телефонную станцию с просьбой не соединять обладателей этих аппаратов с штаб-квартирой. Но были и такие уникумы, которые по много раз подряд звонили из уличных таксофонов, которые блокировке не подлежали. – И не лень им тратить деньги на подобную чушь? – проворчал Питер. – Интересно, они так каждое утро делают, учитывая, что вряд ли хотя бы один выпуск «Гласа» обходится без разгромной статейки в чей-нибудь адрес? Или их очень уж взбудоражил лесбийский след в нашей маленькой истории? Дженнифер ответила мрачным взглядом. Многие из звонящих, особенно поначалу, когда Дженнифер не сразу клала трубку, догадывались, что говорят с секретаршей Рейнолдса и успевали пожелать сдохнуть и ей, и ее малолетней шлюшке-мутантке. Пожелания, конечно, были разными, но передача всего списка едва ли что-то добавит с точки зрения смысла. Были, впрочем, и полезные звонки. Некоторые из знакомых звонили посоветовать не обращать внимание и в целом поддержать их, хотя их и было немного в общем потоке. А один из друзей Дженнифер среди журналистов предупредил, что статьей все грозит не ограничиться, а призыв Питера Беспощадного в конце статьи найдет отклик в виде митинга у дверей штаб-квартиры. Это известие вызвало изрядное оживление у Питера, Дженнифер, Дэвида и Кэтрин. До этого никогда не возникало риска, что их штаб-квартиру могут попытаться взять штурмом, чего нельзя было исключать в этот раз, а для одиночных незваных гостей сил Дэвида и прочих членов команды вполне хватало. Питер попытался позвонить отцу, чтобы выяснить, что происходит, и попросить выслать отряд полицейских для защиты штаб-квартиры, но как назло, его секретарша ответила, что господин министр уехал по неотложным делам и вернется в министерство через неопределенное время. Раздосадованный Рейнолдс-младший с силой положил трубку и подошел к окну. – Людей пока нет, – вслух прокомментировал он, – но это ничего не значит. Это, конечно, будут не штурмовики «народников», а обычная массовка, призванная создавать видимость народного мнения, но уж внезапное организованное прибытие они как-нибудь смогут обеспечить. Внутри команды даже рассматривался вариант немедленно уехать из штаб-квартиры, но он был отброшен. Во-первых, не хотелось отдавать штаб-квартиру врагу. Во-вторых, опасность, хотя и существовала, была не слишком большой. Не станет же в самом деле Дерхоген приказывать штурмом брать штаб сына министра. В-третьих, отсутствие людей в штаб-квартире делало ее более уязвимой и усиливало искушение ворваться внутрь. А там, помимо документации и финансовых отчетов компании, данных по еще не созревшим людям с синдромом Альфредсона, которых взял «на карандаш» Питер, был еще и пленник, которого вывезти было весьма проблематично. А если бы его обнаружили, тут-то и начались бы проблемы. – Не исключено, что это и есть цель Дерхогена, – заметила Дженнифер. – Его человек видел, что мы вышли на след убийцы, после этого он исчез. Логично предположить, что мы его взяли. И не столь уверенно, но все-таки можно думать, что мы решили держать его у себя под боком, то есть в штаб-квартире. – Если так, то дела у нас идут неважно, – ответил Питер. – Все наши надежды основаны на том, что акция Дерхогена носит характер угрозы или представления на публику, но если это делается с определенной целью, и цель эта – проникнуть в штаб-квартиру... Особенно наши дела плохи, если это никакие не догадки, а Дерхоген тем или иным образом извлек информацию из Ронни. Основываясь на догадках, он вряд ли станет играть по-крупному. Но действуя с уверенностью в полученной информации... – Питер покачал головой и решил не заканчивать реплику. Вскоре после полудня Питеру все-таки удалось дозвониться до отца, на что с особенным вздохом облегчения отреагировал Дэвид, понимающий, что он в этой ситуации рискует больше всех. Дитрих Рейнолдс заверил сына, что никакого объявления войны между ним и Дерхогеном не было, и все происходящее можно считать не более, чем небольшим представлением. – Тем не менее, нам не помешало бы подкрепление для защиты штаб-квартиры, – хмуро ответил Питер, несколько узявленный спокойствием отца в то время, как в команде все были на взводе. – У нас есть информация, что сегодня под нашими окнами будут проводить митинг, а покинуть штаб-квартиру мы, очевидно, не можем. – Тебе не кажется, что это лишнее, сын? – мягко спросил министр. – Покричат что-нибудь под окнами и перестанут. Уверен, на большее они никогда не осмелятся. – Не разговаривай со мной, как с ребенком, – вспыхнул Питер. – Разве я когда-нибудь просил поддержки зря? Все это может обернуться очень даже серьезным образом. Не исключено, что у Дерхогена есть пленник или перебежчик с моей стороны. Тогда он может знать, что мы укрываем у себя преступника. Тогда ему есть ради чего рисковать. – Да, это будет выгодный размен для Дерхогена в таком случае, – задумчиво ответил голос на другой стороне. – Конечно, кто-то из его людей пострадает за насильственное проникновение в чужой дом, но вряд ли кто-то важный. А вот его удар направлен на более значительную фигуру. Конечно, ему еще надо будет доказать, что ты знал, что этот мутант – убийца... – Если у него действительно есть перебежчик, то это не будет проблемой, – перебил Питер. – Да, да, – задумчиво ответил министр. Питер был готов поклясться, что в этот момент он поглаживает усы. – Хорошо, я пришлю к тебе несколько человек. Чтобы ты понимал: не то чтобы они реально могли вас защитить от разъяренной толпы, но они повысят ставки и возможные последствия для митингующих. Пусть Дерхоген дважды подумает. Офицер Джефферсон неподалеку, он тебя устроит? – Да, это было бы прекрасно, – живо ответил Питер. Добившись своего, он не собирался затягивать разговор. – Надеюсь, он успеет раньше, чем начнется митинг. Я буду держать тебя в курсе событий. Всего доброго и спасибо, отец. И услышав сухое ответное «всего доброго», он быстро повесил трубку, чтобы наткнуться на колючий взгляд Дженнифер. – Все еще считаешь возможным предательство Ронни? – в упор спросила она. – И это из-за глупой ревности? – Тебе не кажется, что наши разговоры начинают повторяться? – устало поморщился Питер. – Ты же знаешь, что я думаю по этому поводу. А исчезновение Ронни как раз в день выхода этой злополучной статьи – это довольно нехороший сигнал. Думаю, ты не будешь отрицать, что после этого он как-то может оказаться замешан в афере Дерхогена... по своей воле или нет. Дженнифер не ответила, поскольку в этот момент раздался еще один телефонный звонок. Этот не был похож на другие. Подняв трубку, Дженнифер долго слушала, слегка приоткрыв рот, не говоря ни слова. Питер напряг слух, но смог различить лишь взволнованное девичье щебетание. А информация, судя по всему, заслуживала быть услышанной, поскольку по ходу монолога неведомой собеседницы Дженнифер выглядела то удивленной, то озадаченной. Наконец, чириканье прекратилось. – Мы постараемся разобраться, в чем дело, огромное тебе спасибо, что сообщила... Нет, не надо ни в коем случае приезжать, у нас, возможно, сегодня будет жарко, поэтому, наоборот, держись подальше. И береги себя. – Кто это был? – поинтересовался Питер сразу после того, как Дженнифер положила трубку. – Хелен, – безмятежно ответила та, отворачиваясь от Питера, чтобы сделать глоток кофе. – Вчера вечером я просила ее непременно сообщить, если она что-то узнает о Ронни. И, представь себе, ей это удалось. – Значит, вы продолжаете общаться? – с недоброй ноткой спросил Рейнолдс, игнорируя слова при информацию Хелен, хотя ему, конечно, хотелось узнать ее. – Конечно, продолжаем, – удивленно пожала плечами девушка. – Ты знаешь, мы так долго пробыли вместе... Работали бок о бок, делились секретами и все такое, – на этих словах Дженнифер начала что-то искать в ящике стола, по-прежнему не глядя на Питера, что было бы странно, если бы мы перестали общаться. Тебе не кажется, что любой нормальный человек в такой ситуации поступит так, как я? – Информация про Ронни – это конфиденциальная информация, которая должна оставаться внутри команды. Хелен перестала быть частью команды, – холодно ответил Рейнолдс. – Ааа, так вот в чем дело, – Дженнифер наконец повернулась к Питеру и наградила его таким взглядом, что тот пожалел, что вообще завел об этом речь. – Кого вы пытаетесь обмануть, мистер Рейнолдс? После стольких лет наблюдения за тобой, Питер, все твои мысли и чувства как на ладони для меня. Ты поссорился с Хелен. И теперь ты недоволен, что я не последовала твоему примеру, хотя совершенно непонятно, зачем мне это надо. Это эгоизм, Питер, и довольно низкий эгоизм. Потакая ему, ты быстро потеряешь и других членов команды. – Хорошо, – промямлил Рейнолдс, признавая свое поражение в споре, – давай не будем об этом. Лучше расскажи, если можно, что выяснила Хелен. – Если кратко, то она видела машину Ронни. Тот самый красный кабриолет, так что его ни с чем нельзя было перепутать. Но за рулем сидел не Ронни, а какой-то другой человек, и ехал он один. – Она не запомнила внешность этого человека? – Машина ехала довольно быстро, поэтому даже Хелен удалось увидеть не слишком много. Черные волосы, плотно натянутый на макушку цилиндр, серое пальто на пуговицах. И все. – Да, не слишком подробно, – разочарованно признал Питер. – По такому описанию про человека ничего и не скажешь. Кроме одного, это не Рональд Андерсон. – По крайней мере не Ронни с естественным цветом волос. Вопрос в том, что нам это дает с точки зрения общей картины. – Может, Ронни одолжил кому-то машину для гонок? – вмешалась Кэтрин. – Исключено, – покачал головой Питер. – Ронни – настоящий фанат автомобилей, и он довольно собственнически к ним относится. Для него проще «поделиться» девушкой, чем машиной. – Значит, это говорит в пользу того, что Ронни... – Дженнифер сделала паузу, подбирая слово, – схватили? – Пожалуй, что так. Но я не совсем понимаю, зачем тем, кто его схватил, использовать его машину? Она достаточно яркая, и не лучше ли было бы, наоборот, спрятать ее? – Может, наоборот, нам хотели ее зачем-то показать? Например, это кто-то из друзей Ронни, который не хочет показываться в штаб-квартире? – подала еще одну идею Кэтрин, которой явно нравилось принимать участие в обсуждении. – Маловероятно, – остудил ее пыл Питер. – Слишком сложно, бессмысленно и неправдоподбно. «Неизвестный друг» мог воспользоваться и телефоном, например. Да и какова была вероятность, что Хелен увидит машину, позвонит Дженнифер, чтобы рассказать об этом? И – главное – для чего это было сделано в конечном счете? Такой план должен был подтолкнуть нас к каким-то действиям. Но заставит ли нас эта информация предпринять что-то необычное? Я так не думаю. – И что мы теперь собираемся делать? – Ничего, – пожал плечами Рейнолдс. – Эта информация не слишком сильно меняет наше представление о ситуации. Единственное... Возможно, вам с Кэтрин лучше уехать. – Это еще зачем? – нахмурилась Дженнифер. – Ну... В ситуации, когда есть определенные основания полагать, что членов нашей команды похищают, ответ представляется достаточно очевидным. – Но команда ничего не сможет сделать, если в ней не будет людей. – Да, это так, – спокойно согласился Рейнолдс. – Но мы ведь и так ничего не делаем. Мы находимся в глухой обороне. А в таких ситуациях важно снизить количество уязвимых мест. И вы с Кэтрин – очень уязвимые места. Дерхоген может использовать тебя в качестве элемента торговли, Дженнифер. А Кэтрин еще более того уязвима, поскольку не обладает твоим статусом. – Почему ты тогда не предлагаешь уехать Дэвиду? У него тоже нет моего статуса. – Я все равно не уеду, – впервые за весь разговор разомкнул губы Дэвид. – Мое место – здесь. И Питеру нужен телохранитель. Но я поддерживаю Питера в том, что уехать – это интеллигентное решение. – У тебя не получилось блеснуть умной лексикой, – шепнул ему развеселившийся Питер. – Я тоже не уеду, – с вызовом заявила Кэтрин. – Ты поклялась подчиняться, – мягко напомнил Питер. – А со мной что будешь делать? – с явной насмешкой поинтересовалась Дженнифер. – А что касается Китти, то не забывай, что для отъезда требуется разрешение опекуна, то есть Ронни, которого мы пока не можем найти. Питер молча закрыл глаза и покачал головой, после чего заметил, подходя к окну. – Вернемся к этому разговору потом. Возможно, зрелище толпы под нашими окнами повлияет на ваше решение. – А что, толпа уже собралась? – Дженнифер подошла к окну и встала рядом с Питером. – Собирается, – скривив губы, прокомментировал Питер. – А Алекса все нет. – До полуночи еще много времени, – приподняв уголки губ, попробовала пошутить Дженнифер и иронично покосилась на Питера. – Боишься? – Да не то что бы очень, – прищурил один глаз Рейнолдс. – Но определенную опасность отрицать не стоит. Толпа непредсказуема. И это определенно была бы не лучшая смерть. – А бывает лучшая? – Конечно. – И какая она? Для тебя. – Классический вопрос, – рассмеялся Питер. – Осознанная. Та, которая происходит в тот момент, когда ты понимаешь, что сделал в этой жизни то, что был должен, и уходить не жалко. Когда ты словно и не умираешь, а ставишь финальную точку в хорошей книге. – Бывают ли такие моменты, когда уходить не жалко? – с сомнением покачала головой Дженнифер. – Думаю, да, бывают, – задумчиво ответил Питер. – А что скажешь ты? Есть ли для тебя смерть, которая будет лучше других? – Я слишком молода и прекрасна, чтобы думать о таких вещах, – рассмеялась Дженнифер. – Это не очень хорошо. Значит, если произойдет что-то плохое, тебе придется на ходу соображать, приемлемая ли это смерть. – Не смей так говорить! – раздался крик. Питер удивленно обернулся: кричала Кэтрин. Питер выжидательно приподнял бровь, глядя на нее. – Нельзя шутить о смерти, – с нажимом произнесла Кэтрин, глядя Питеру в глаза. – Хорошо, – иронично улыбнулся тот и отошел от окна. – Как скажешь. *** Офицер третьего ранга Александр Джефферсон не заставил себя долго ждать. Отряд из десяти полицейских организованно продрался сквозь толпу, после чего пятеро остались прикрывать вход в здание, а остальные вошли внутрь. Оставив внизу всех подчиненных, кроме одного, последовавшего за Джефферсоном в качестве безмолвной тени, идущей в шаге позади, офицер снял шлем, пригладил растрепавшиеся длинные волосы и поднялся наверх. – Добрый день, – дружелюбно поприветствовал его Питер Рейнолдс. – Я рад, что полиция прибыла лишь немногим позднее неорганизованной толпы. Джефферсона было нелегко смутить подобным ироничным упреком. – Мы прибыли настолько скоро, насколько смогли, – сухо ответил он, протягивая Питеру ладонь для рукопожатия. – И у вас до этого не было оснований жаловаться на мою работу, мистер Рейнолдс. – Что правда, то правда, – усмехнулся Питер. – Нам удавалось неплохо работать в прошлом. – Господин министр дал мне определенные инструкции по выполнению задания, – выпрямившись, отрапортовал Джефферсон. – Я считаю необходимым сообщить их как вам, мистер Рейнолдс, так и вашим подчиненным, чтобы все мои действия в этом доме носили понятный характер. – Хорошо, продолжай, – Питер удачно попробовал скопировать холодный взгляд и тон Джефферсона, а вот до прямой стойки наподобие статуи ему было далеко. – Мисс Эмелрэд, – офицер слегка поклонился при виде подошедшей Дженнифер, проигнорировав Дэвида и Кэтрин, – с момента нашей последней встречи вы выглядите еще прекраснее. Надеюсь, у вас все в порядке. – Да, большое спасибо, Алекс, – улыбнулась Дженнифер, – но я не думаю, что это подходящее время для светских любезностей, поэтому буду предельно признательна, если ты приступишь к изложению полученных от господина министра инструкций. – Как вам будет угодно, мисс Эмелрэд, -- еще раз поклонился Джефферсон. – Министр Рейнолдс считает, что ни его сыну, ни вам не угрожает никакой значительной опасности. Тем не менее, я бы попросил вас проявить осторожность. Ни в коем случае не контактировать с толпой, не выходить из здания, подолгу стоять у окон тоже не рекомендуется. Несмотря на то, что, очевидно, лидеры толпы тщательно проинструктированы на тему того, что ваши жизни не должны пострадать, мне бы крайне не хотелось, чтобы кто-то из вас повторил судьбу книжной Киры. – Книжной Киры? – с хитрой усмешкой переспросил Питер. – Увлекаетесь фантастической литературой, офицер? – Если мы оба, мистер Рейнолдс, в курсе, кто такая Кира, – парировал Джефферсон, – то не только я. Офицер, расценив молчание собеседника как разрешающий сигнал, расстегнул верхнюю пуговицу охватывающего все горло воротника и продолжил. – Тем не менее, эта уверенность министра не распространяется на заложника, который находится в этом здании. Возможно, по первоначальному плану митингующим было приказано ворваться в здание и, не причинив вреда вам, захватить или скорее отобрать заложника. Я бы сказал, что этой теории противоречат имеющиеся у меня факты, но я всего лишь излагаю возможный вариант. Так или иначе, сейчас более вероятен вариант, когда кто-то попытается скрытно проникнуть в здание, например, через окно и относительно тихо выкрасть пленника. – Комната, где он хранится, не выходит на улицу, – заметил Питер. – Поэтому осуществить такой план без наводчика, знающего расположение комнат внутри штаб-квартиры, почти невозможно. – Значит, мистер Рейнолдс, – слегка нахмурившись, взглянул на него Джефферсон, – вы знаете, что думать, если такая попытка все же будет предпринята. Питер бросил выразительный «я же говорил» взгляд на Дженнифер, который та проигнорировала, потому что с некоторым волнением обратилась к Джефферсону. – И что будет, если такая попытка все же произойдет? – Приказ был четок: любой ценой не допустить попадания этого человека в руки противника. Если мы увидим, что не можем защищать его, то... сделаем безопасным для всех. – Алекс, пожалуйста, если будет хоть малейшая возможность, не делайте этого, – взмолилась Дженнифер, дотрагиваясь до рукава офицера. Джефферсон, явно смущенный, пару раз быстро моргнул. – Возможно, вы удивитесь, мисс Эмелред, – наконец ответил он, – что это примерно то же, что мне говорил министр Рейнолдс. За исключением тона, конечно, – на мгновение показалось, что каменная маска Джефферсона упадет, и он улыбнется. – Я надеюсь, вас успокоит мое обещание приложить максимум усилий, чтобы оставить довольными вас, мисс Эмелред, как и министра Рейнолдса. Отвернувшись от Дженнифер, он ткнул пальцем в стоящего в сторонке Дэвида. – Мутант, покажи мне, где вы держите пленника. Дэвид не тронулся с места и мрачно, исподлобья глядел на офицера. – Дэвид очень устал за день, Алекс, – преодолевая неловкость, вызванную внезапной грубостью Джефферсона, вмешалась Дженнифер. – Позволь мне отвести тебя и твоего солдата. – Хорошо, – удивленно ответил тот. – Только он не солдат, он полицейский. Дженнифер первой вышла из комнаты, жестом предложив полицейским следовать за собой. Они вошли в находящуюся на верхнем этаже ванную комнату, но вместо того, чтобы направиться к вешалке для одежды и ванной, Дженнифер указала рукой на огромное, в человеческий рост, напольное зеркало овальной формы. Джефферсон и его так и не представленный подчиненный отодвинули зеркало, и за ним оказалась дверь с маленькой круглой ручкой, окрашенная в цвет стены. – Ну, конечно, – усмехнулся офицер. – Потайная дверь, у Питера Рейнолдса должно было найтись что-нибудь в этом роде. Войдя в дверь, они оказались в небольшом побеленном помещении, у дальней стены которого стояла деревянная лестница, ведущая к люку в потолке. – Нам наверх, – предположил Джефферсон. – Нет, нет, – улыбнулась девушка, – люк ведет на крышу. Так, на всякий случай, если он все-таки пригодится сегодня. – А нам направо. Посмотрите внимательнее, там будет побеленная дверь без ручки. Открывается внутрь. Пошарив по стене рукой, Джефферсон нащупал щель дверного проема и толкнул дверь. – Дверь, открывающаюся внутрь, в такой комнатушке? – удивился он. – Что поделать, – взодхнула Дженнифер, – это все секретность Питера. Он считал, что дверная ручка слишком бросается в глаза. Хотя, как по мне, если уж кто-то проник сюда, то такая маскировка не поможет. – Не согласен с вами, мисс Эмелрэд. Даже если такая уловка не позволит надолго задержать вероятного противника, то она все равно позволит выиграть какое-то время. И кто знает, может, это время окажется жизненно важным... Они вошли в комнату к Кевину. Руки и ноги у него были крепко связаны, рот был заткнут небольшим обрезком той самой веревки, которой его связывали. Увидев полицию, пленник испуганно дернулся всем телом, напомнив Дженнифер не то дождевого червяка, не то выбросившегося на берег кита. – Не бойся, Кевин, – ласково обратилась к нему Дженнифер, – никто не причинит тебе вреда. Эти люди здесь, чтобы охранять тебя. Офицер Джефферсон решил не удостаивать пленника словом. – Полицейский Дартри, останься здесь. С объектом не разговаривать, не развязывать, не бить. В случае тревоги ты знаешь, что делать. – Да, сэр, – последовал краткий ответ. Офицер взглянул на подчиненного и быстро кивнул, после чего перевел взгляд на Дженнифер. – Думаю, нам пора возвращаться, мисс Эмелред, – заметил Джефферсон. – Спасибо, что показали путь. – Не за что, Алекс, – ответила Дженнифер и, едва они вышли из комнаты, задала вопрос. – А что будет с Дартри в случае опасности? – Полицейский Дартри оценит ситуацию и постарается либо отбиться, либо сбежать. Министр Рейнолдс хотел, чтобы существовал и сценарий, при котором охрана застрелится после того, как пристрелит пленника, – офицер нахмурился и гневно засопел. – Но я убедил его, что нельзя понапрасну жертвовать хорошими полицейскими. А если даже его схватят, то ничего страшного, все равно он не сможет им рассказать практически ничего. – Надеюсь, все будет хорошо, – с чувством произнесла Дженнифер. – Я тоже на это надеюсь, мисс Эмелред, – хладнокровно заметил Джефферсон. – Можно задать вам вопрос? – Конечно, Алекс, – ответила Дженнифер, слегка удивляясь, что Джефферсон начал сам проявлять инициативу вместо золодно-вежливых ответов на вопросы. – Вы были неожиданны милы с этим мутантом в комнате, – заметил Джефферсон, возвращая на место зеркало, которые они сдвинули при переходе в потайную комнату. – Почему? – Потому что он тоже человек, – произнесла Дженнифер таким тоном, словно ее поражала сама мысль, что кто-то может считать иначе. – И он страдает. Немного доброты никому не навредит. В свою очередь я могу спросить, почему ты, Алекс, был так неучтив и груб с Дэвидом. – Он мутант, – пожал плечами офицер, прижимаясь к стене и скрещивая руки на груди – Мутанты опасны, мисс Эмелрэд. У них неустойчивая психика, они агрессивны, непредсказуемы, коварны. Лишены привычных нам понятий о чести и совести. Они животные в человеческом обличии, и это делает их гораздо опаснее любого зверя. – Но ты ведь видел Дэвида, – неверящим тоном ответила девушка. – Разве он агрессивен? Разве он коварен? Да он самый добрый человек из всех, кого я видел! – Ваш Дэвид, конечно, окультурен. Но не подставляйте ему спину, особенно если он перестанет от вас зависеть. Вы не знаете, как выглядят мутанты в зверином обличье, а я знаю. И это чудовищно. Не проходит и месяца без жуткого трупа, изуродованного мутантами. Кому-то кажется, что почти всех уже отловили. Но это не так. Некоторые из них на свободе, они прячутся и представляют опасность для всех. – Но не потому ли они агрессивны, что мы не даем им шанса? Мы преследуем их просто за то, что они другие, не такие, как мы. Не озлобились, не озверели ли бы мы, если бы нас преследовали, если бы нам не давали жить нормальной жизнью? А ведь они даже не могли повлиять на то, какими они родились. И среди тех людей с синдромом Альфредсона, кому повезло получить шанс на нормальную жизнь, я увидела массу прекрасных людей. И ни одного монстра. – Вы не понимаете, о чем говорите, – покачал головой Джефферсон. – Вы знаете, недавно я читал одну статью в журнале... В ней ученый утверждал, что мы не отвечаем за то, какими мы стали. Добрые и злые, преступные и законопослушные, пьяные и трезвые... Мы так же не вольны определять это, как не вольны определять цвет глаз или форму носа. Может быть, он и прав, этот доктор. Но какая разница, скажите мне? Разве убийца становится невиновным от того, что он стал убийцей еще при рождении? Разве наказание перестает быть необходимым? Конечно же, нет! – Но мы ведем речь не о убийцах, а о тех, кто не сделал ничего плохого! – воскликнула Дженнифер. – Вы говорите, что я не знаю, о чем говорю, но кто может знать людей с синдромом Альфредсона лучше меня, так часто видящей их?! – Мисс Эмелрэд, – суровый взгляд исподлобья не сочетался с голосом офицера, ласкательно растягивающим гласные, – прошу вас, давайте на этом остановимся. Я не хочу спорить, кто из нас чаще видит мутантов, и я не буду говорить вам чудовищных вещей, которые мог бы... – он запнулся. – Я никому не пожелаю столкнуться с тем, что видел я, и вам в первую очередь... Великодушие, милосердие, доброта – все это истинно женские качества, и меня это восхищает в вас, мисс Эмелрэд. Но... – Алекс, – мягко дотронулась до его рукава Дженнифер, – все хорошо. Мы не будем об этом спорить, я с уважением отношусь к твоему опыту и не буду называть тебя варваром или как-то еще. И прошу прощения, если мои слова вызвали у тебя болезненные воспоминания. Джефферсон пристально взглянул на девушку, несколько секунд молчал, пронизывая ее взглядом, после чего коротко кивнул, словно благодаря за понимание, отвернулся и тот же энергичным шагом направился в комнату, где они оставили Питера и Дэвида. Дженнифер последовала за ним. Как раз тогда, когда они вернулись в гостиную, раздался звук разбитого стекла. В гостиной все окна были целы, но, похоже, кто-то разбил окно внизу. – Я должен спуститься и посмотреть, в чем дело, – немедленно отреагировал Джефферсон. – Напоминаю, не стойте у окон. И еще важный вопрос, который надо было выяснить заранее: есть ли в здании потайные выходы? Помимо того люка, ведущего на крышу. – Есть дверь, выводящая на другую сторону дома. При желании можно выйти оттуда незамеченным и скрыться в одном из ближайших переулков. Но, боюсь, сейчас мы ей пользоваться не будем. – Почему? – спросила Дженнифер. – Мы исходим из того, что у противника может быть информатор, – мрачно кивнул Джефферсон. – Вы правы, мистер Рейнолдс. И все же если дела примут скверный оборот, это будет вашим единственным шансом. Офицер молча развернулся и ушел. Питер тут же направился к окну, но Дэвид, увидев это, бросился вперед, чтобы успеть к окну первым и загородить начальника и опекуна. Дженнифер не боялась подходить к окну, но решила, что все равно ничего не увидит за спинами мужчин, поэтому осталась в глубине комнаты. – Ну, что там? – встревоженно спросила она – Полицейские полукругом стоят вокруг двери, выставив щиты, – ответил Питер. – Толпа не подходит к ним вплотную, но держится на расстоянии нескольких шагов. Дверь открылась, и в полукруге, за спинами своих подчиненных, показался Джефферсон. Он что-то крикнул стоящим перед ним людям, но из-за гула его было не очень хорошо слышно. Потом офицер достал пистолет, выстрелил воздух и еще раз что-то крикнул. Толпа застыла. На мгновение Питеру показалось, что сейчас эти нелюди ринутся вперед, не обращая внимания на щиты и пистолеты, убьют полицейских, ворвутся внутрь... О дальнейшем думать не хотелось. Но произошло другое. Раздался еще один крик – на этот раз с другой стороны. Рейнолдс не расслышал и его, но толпа развернулась и организованно отошла на десять шагов, пока не уперлась в забор, отделяющий пешеходную часть дороги. – Мутантолюбам – виселицу! Мутантолюбам – виселицу! – звонко и весело начали скандировать митингующие, прикрывая отступление, но у Питера, несмотря на эти слова, стало легче на душе. Джефферсон постоял несколько секунд за спинами своих людей, потом запрокинул голову и встретился глазами с Питером. Офицер молча покачал головой и вернулся внутрь.