Партии джентльменов

Как ни странно, на этом события этого насыщенного дня и завершились. Митингующие вели себя крайне дисциплинированно. Кричали оскорбления, пели песни, но ничего не громили, ничего не поджигали и не подходили вплотную к входу. Полицейские перед дверью периодически сменялись, Джефферсон проверял, все ли в порядке с Кевином и Дартри, но больше ничего не происходило. Когда на улице стемнело, толпа так же быстро разошлась, как она собралась днем. Несмотря на это, Джефферсон решил остаться в штаб-квартире на ночь, опасаясь, что все это может быть лишь прикрытием, а ночью наступит время основных действий. Ничего подобного. Ночь прошла совершенно тихо, и каждый из находящихся в доме получил несколько часов крепкого, безмятежного сна. — Это очень странно, — заметил Питер. — Если это просто кампания по демонстрации общественного возмущения, то почему здесь, почему не рядом с министерством полиции? А если они хотели выкрасть Кевина, чтобы довести до конца свою партию с законопроектом о мутантах, то почему все это было так нелепо? — Может, это просто часть игры? — заметила Дженнифер. — Имитация деятельности? Стремление изобразить бурное народное возмущение, но дать понять министру, что на самом деле ничего этого нет? — Да нет, не сходится, — покачал головой Питер. — Бурную деятельность можно и у здания министерства легко изобразить. В первый раз как будто. Нет, тут что-то другое. Особенно в свете того, сколь туманно говорил отец утром. — Ты говорил с ним, пока я спала? — Да, говорил… Но лучше бы не говорил на самом деле. — Почему? Вы снова поссорились? — Да нет, я бы так не сказал. Но отец явно что-то делает за моей спиной, ведет какие-то переговоры. Ненавижу чувствовать себя слепым щенком, а приходится. Но на самом деле мы больше говорили о тебе с Кэтрин. — Обо мне? Боюсь, присутствие моей скромной персоны в разговорах отца и сына Рейнолдсов начинает превышать все рамки приличий. И в каком же контексте вы обсуждали меня? — Тебя и Кэтрин, — уточнил Питер. — В контексте разговора, который мы вчера так и не закончили. Что вам нужно ехать. — Ты опять за свое… — закатила глаза Дженнифер, но Питер перебил ее. — Отец согласен, что для вас имеет смысл уехать из страны. Как и я, он считает, что Дерхоген может тем или иным образом нанести по вам удар, чтобы в дальнейшем использовать в качестве предмета торга, зная вашу важность для меня и мою значимость для министра. Думаю, ты не будешь пренебрегать словами человека, который, несомненно, хорошо разбирается в этом вопросе. Дженнифер повернулась к Джефферсону, который предпочел воздержаться от сна этой ночью и теперь флегматично сидел в кресле, положив ногу на ногу. — И ты, Алекс, тоже считаешь, что мне нужно уехать? Джефферсон вышел из неподвижной задумчивости, чтобы подпереть подбородок рукой и взглянуть на Дженнифер. — Боюсь, мисс Эмелрэд, что да. Аргументы мистера Рейнолдса-младшего небесспорны, но когда к ним присоединяет свое слово мистер Рейнолдс-старший… Конечно, он мой начальник, и я в любом случае не могу о нем отзываться негативно, но у меня сложилось ощущение, что если он что-то говорит, то для этого есть основания. — Хорошо, я вас послушаю, — поджав губы, кивнула Дженнифер. — В конце концов, не хотелось бы, чтобы в итоге из-за моего упрямства произошли какие-то неприятности, и я чувствовала вину за то, что не послушала вас и в итоге навредила себе и причинила боль вам. Но вопрос с опекой Китти все еще не решен, Питер. Как она может ехать, если мы не знаем, где Ронни? — Как это называется на дипломатическом языке… инкогнито, кажется. Чем хорошо быть министром полиции, так это тем, что у тебя всегда найдется парочка нужных документов на все случаи жизни. Для тебя, кстати, тоже Дженнифер. Мы решили, что мистер Дерхоген может воспользоваться своими связями, чтобы задержать вас. — Разве подобные задержания не находятся в компетенции министерства полиции? — Если мы говорим об аресте, то да. Но, скажем, багаж может потеряться у каждого. — Хорошо, — задумчиво прикусила губу Дженнифер. — Мне бы не хотелось ехать под чужим именем, но если вы настаиваете, что это необходимо… — Чем плохо чужое имя? — Питер, — Дженнифер подняла голову и пристально, значительно посмотрела на него. — Ты должен понимать одну вещь. Я не хочу уезжать просто для того, чтобы скрыться из поля зрения на неделю-две. Если я уеду, то надолго, по-настоящему. И я не хочу вести новую жизнь под новым именем, меня устраивает и старое. — Я не знаю, сможешь ли ты вернуть себе его в Селестии или куда ты еще можешь отправиться. Но даже если нет, разве смена имени что-то значит по сравнению с вашими жизнями? Я не часто это говорю, Дженнифер, но… сделай это ради меня. Я не считаю, что опасность так уж велика. Но ты же знаешь, я не смогу простить себя, если с тобой что-то случится, и я буду знать, что мне надо было всего лишь настоять на том, чтобы ты уехала. — Я знаю, Питер. Это очень благородно с твоей стороны. Ты приближаешь час нашей разлуки, хотя я знаю, что это для тебя значит. Мне в этом плане проще. У меня много хороших знакомых здесь, но есть и несколько в других местах. И я думаю, мне не составит труда сделать так, чтобы их стало больше. У тебя другая ситуация. — Да, я не так легко сближаюсь с людьми, как ты. Но ты, пожалуй, изрядно переоцениваешь свою значимость, изображая себя чуть ли не в качестве единственного близкого человека для меня. — Нуу, Питер… — Дженнифер с виноватым видом подошла к Питеру и взяла его руку в свои. — Я ведь это говорю не для того, чтобы обидеть тебя. Просто так… получается. Два разных человека, две разные истории, два разных подхода к людям. И то, что в моей жизни больше людей, чем в твоей, не делает тебя менее ценным. Я тоже буду скучать. Дженнифер, словно извиняясь, ткнулась носом в плечо Питеру, и тот рассеянно потрепал ее по голове, прижав к себе. *** В министерстве полиции работают быстро, когда хотят. Питер знал это, но все равно его удивила скорость, с которой все было сделано. Еще до наступления темноты у них было несколько свежих, отдохнувших полицейских и 2 новых паспорта с поставленной печатью возможности выезда за границу. Дженнифер нашла много веселья в этих паспортах. — Боже мой, Полина Лаплас! — воскликнула она, — Хорошее имя для какой-нибудь авантюристки. Как считаешь, Китти, — игриво спросила Дженнифер, примеривая старомодную кавалерийскую шляпу с пером, — из меня получится хорошая амазонка? Кэтрин звонко рассмеялась в ответ. «Интересно, смеялась ли она вот так хоть раз за последние 5 лет?», — подумал Питер, и он был искренне рад за Кэтрин, но все-таки где-то внутри он чувствовал укол ревности. «Ведь это я ее вытащил из резервации. Если бы не я, то она так бы и осталась там гнить… Сколько бы она там выжила — кто знает? Скорее всего не так уж и мало, она девушка стойкая. Но это не было бы настоящей жизнью. А теперь она счастлива, что уезжает от меня», — но, тут же устыдившись этих мыслей, Питер оборвал себя: «Нет, так нельзя думать. Нельзя требовать, чтобы люди связывали свое будущее, свои надежды и чаяния с тобой, нельзя представлять себя неоцененным героем — это путь в никуда». Но по мере того, как Кэтрин и Дженнифер весело собирали вещи, а Дэвид тоже не без воодушевления помогал им, Питер, самоустранившийся от общего веселья и потягивавший пиво, сидя на подоконнике в своем безупречном костюме, все мрачнел и мрачнел. Конечно, он сам говорил Дженнифер о необходимости уехать. Дважды. Но его задевало не только то, что Дженнифер и Кэтрин в итоге собирались уезжать с таким нетерпением, но и та поспешность, с которой это делалось — офицер Джефферсон уехал, чтобы забрать билеты, заказанные на знаменитый ночной пароход «Филин». Это была еще одна прихоть Дженнифер — отправляться именно ночью, поскольку она хотела, чтобы Кэтрин отплытие запомнилось именно таким — освещенным ярким светом фонарей и разноцветной надписью «Счастливого пути!», которая загоралась в момент отплытия «Филина». Возможно, отчасти Дженнифер делала это ему назло, а, может, действительно настолько сильно загорелась идеей — Питер не знал. Зато он был уверен, что Джефферсону тоже было не по себе, поэтому он и не остался в штаб-квартире, и не отправился отдыхать, как это советовала ему Дженнифер, объяснив, что в худшие дни ему доводилось не спать более 2 суток, поэтому никакого подвига он сейчас не совершает, а ляжет спать лишь после того, как убедится, что девушки благополучно уплыли. Не нравилась ему, конечно, и идея плыть ночью, но, видимо, тактичный Джефферсон решил просто не портить людям праздник. Да, ему будет сложнее их защищать. Но разве можно сравнить удобства какого-то там офицера в сравнении с желанием блистательной мисс Эмелрэд? Вопрос риторический. Рейнолдс рассмеялся — не из-за алкоголя, он выпил совсем немного. Просто он понял, что именно он и Джефферсон больше всего подтолкнули Дженнифер к отъезду. И теперь они же больше остальных недовольны этим. Жизнь играет с нами в странные игры. К Питеру на подоконник подсела Дженнифер. — Перестань так демонстративно грустить, Питер, это становится неприличным. — Ничего я не пытаюсь продемонстрировать! — возмутился Питер, ставя бутылку рядом с собой и выпрямляясь. — Разве я обязан скрывать свои чувства? — Это была твоя идея, — напомнила Дженнифер. — И я не хотела уезжать. Ты практически настоял. Зачем же теперь строить из себя страдальца? Вспомни про свою логичность и рациональность, Питер. Где они? — Они никуда не делись. Вспомни, что я всегда говорил. Логика — это не то, что кажется закономерным снаружи. Логика — это то, что имеет свою структуру изнутри. И далеко не все мои поступки кажутся логичными окружающим. Но я-то знаю, — Рейнолдс постучал себя пальцем по виску, — что творится внутри меня и заставляет принимать те или иные решения, выбирать ту или иную линию поведения. — Не окажешь ли мне услугу, поделившись логикой своего текущего поведения? — Охотно, — Питер сделал еще один глоток пива и вновь отставил бутылку. — Ты права, я настоял, чтобы ты уехала. Почему? Потому что это было правильное решение. Я не могу полностью защитить тебя здесь. У меня есть основания полагать, что наши враги могут захотеть тебе навредить. Этого достаточно, чтобы настаивать на том, чтобы ты уехала. И я не позволил бы тебе остаться, даже если бы сейчас ты снова передумала. Ты слишком дорога мне, чтобы из-за эгоистичного желания, чтобы ты была рядом, я мог рисковать тобой. Это первая часть моей логики. — Так, а вторая? — вежливым и непринужденно поинтересовалась Дженнифер. Питер бросил на нее тяжелый взгляд. — Я думаю, ты знаешь. Сегодня утром ты попала прямо в больное место. Я попытался это скрыть, но это глупо… Зачем мне что-то скрывать от тебя, да и все равно ты и без меня все понимаешь. Мне действительно трудно тебя отпустить. Я немного запер себя, у меня в жизни осталось совсем мало людей и уж точно никого, кто мог бы сравниться по значимости с тобой. Это, безусловно, не твоя вина, а моя… даже не ошибка, а… я просто веду себя так, как веду, потому что не могу иначе. — Продолжай, — Дженнифер внимательно и заинтересованно смотрела, не отрываясь, на Питера, как это бывало и раньше в ходе их душеспасительных разговоров. — Я не могу сказать ничего, кроме банальностей, Джен. Ты очень-очень дорога мне, и я серьезно не знаю, чем я буду заполнять ту пустоту, которая появится с твоим отъездом. Извини, что я развел эти сопли, но ты сама меня спровоцировала. Я хотел просто сидеть и пить. — Нет, не хотел, — покачала головой Дженнифер. — Ты хотел, чтобы я поговорила с тобой. И я сделала это. И ты хотел, чтобы я пожалела тебя. Но этого я делать не буду. Не потому, что я бессердечная, и не потому, что ты не заслуживаешь капельки нежности и доброты. Но тебя не нужно жалеть, Питер, тебя нужно встряхнуть. — Встряхнуть? — Да. Посмотри на себя, — Питер иронически оглядел себя и поправил манжеты и воротник. Дженнифер не обратила на это внимание. — Ты молод, умен, богат, свободен в действиях и перемещениях. Ты можешь делать все, что захочешь, и даже твой отец начал более доброжелательно смотреть на это. Так пользуйся этим! Делай то, что тебе нравится. Подбери для себя новых людей, не потому что они будут тебе нужны, а потому что ты будешь считать их замечательными. Ты много раз говорил мне, что лишь один человек из десяти может тебя заинтересовать. Это значит, что тебе надо увидеть всего лишь 30 человек, и ты увидишь среди них троих, которых ты захочешь узнать поближе. Так в чем же дело? Ты ведешь себя так, как будто тебе не 23, а 50, и вся жизнь позади! — Вот как? — Да, именно так! — с жаром ответила Дженнифер. — Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но… Боже, как я тобой восхищалась! Ты не поверишь, как я тобой восхищалась… Впрочем, чего тут верить, если я практически пошла к тебе в секретарши и какое-то время занималась только этим. А теперь ты сидишь и разводишь сопли, как будто мой отъезд — это самое важное… Дженнифер поймала взгляд Питера и остановилась на полуслове, испуганно протянув дрожащую руку к его плечу. — Питер, ты в порядке? Ты обиделся на меня? Ты же знаешь, я всего лишь… — Тшш… — Рейнолдс взял лежащую у него на плече руку и поцеловал, после чего опустил, продолжая удерживать пальцы Дженнифер. — Я не обижаюсь. Не могу обижаться на тебя, потому что знаю, что ты искренне переживаешь за меня и знаешь лучше, чем кто-либо в этом мире. И ты права. Мне пора продолжать свою жизнь. Найти что-то новое, уже не связанное с тобой или Ронни. Что-то достойное Питера Рейнолдса. Достойное не как сына своего отца или что-то в этом роде, а просто Питера Рейнолдса. — Ты помнишь, я говорила тебе, что верю, что ты можешь стать великим… Например, в тот день, когда узнала, что ты ушел из университета и поссорился с отцом. И я до сих пор так считаю. Не знаю, в чем. Но уверена, ты разберешься в себе. И все у тебя будет хорошо. И вообще… — Дженнифер наклонилась и поцеловала Питера в щеку, после чего выпрямилась, возвращая дистанцию, но руку из пальцев Питера высвобождать не стала. На секунду Рейнолдс закрыл глаза. — Нам снова 17, — заявил он, открывая их. — Жаль, конечно, что из нас двоих именно мне потребовалась поддержка в стиле наших юношеских бесед, когда мы держались за руки и клали голову друг друга на плечо. Но ничего страшного в этом нет. Что ж, — заметил Питер, поднимая бутылку, — за то, чтобы мы оба однажды встретились, став великими. И при этом не забывшими друг друга. — Мы не забудем, — покачала головой Дженнифер. — Ты поедешь нас сегодня провожать с Китти? — Мм… Нет, — пробормотал Питер запрокидывая голову и доливая в рот остатки пива, — Пожалуй, нет. — Почему? Это будет твой последний шанс увидеть нас за… черт знает, сколько времени. Ты все-таки хранишь камень за пазухой? — Арбуз за пазухой, — все так же невнятно ответил Питер. — Прости, что? — Ничего… Просто вспомнилось. Нет, Дженнифер, все нормально, я не держу зла, мы же только что говорили об этом. Просто я чувстую, что эту ночь хочу провести наедине с собой. А расставание… Ну, скажи мне, пожалуйста, что изменится от того, что мы попрощаемся на час или полтора раньше? И ты знаешь, я не люблю этих долгих прощаний. — Не любишь, потому что боишься показаться слишком чувствительным. Есть та грань чувствительности, которую ты не хочешь показывать даже мне. А жаль, я бы поняла. — Возможно… Зато я бы не понял. Какая разница? — поморщился Питер. — Я не хочу устраивать драму. То есть… Все и без того слишком драматично, тебе не кажется? Крики, споры, задушевные беседы с держанием за руки… И теперь еще трогательные прощания со слезами на глазах? Давай вычеркнем хотя бы один пункт из этого, ты не против? — Нет, конечно. Главное ведь то, что происходит в душе. А я прекрасно знаю, что сейчас происходит в душе каждого из нас. Прощание действительно не было излишне трогательным. К штаб-квартире подъехало 3 машины: восьмиместный лимузин, заказанный Питером в качестве прощального жеста для Дженнифер, Кэтрин и отправившегося их провожать Дэвида, машина охраны, загруженная полицейскими, а также личная машина офицера Джефферсона без каких-либо символов принадлежности к полиции. Пока полицейские загружали багаж в машину, Питер по очереди обнял Дженнифер и Кэтрин, которая не выразила по этому поводу ни малейшего протеста. — Похоже, ты уже больше привыкла к прикосновениям? — иронично обратился к ней Рейнолдс, выпуская из объятий. Кэтрин смущенно улыбнулась и опустила глаза… — Я просто хотела сказать… Спасибо за все, что вы сделали для меня, мистер Рейнолдс. Без вас со мной не было бы ничего из той прекрасной сказки, в которой я оказалась. «Ну, вот, Питер, видишь, наконец-то оценили и тебя. Разве эти слова не стоят того, чтобы лазить по разным резервациям, вызволяя оттуда всех тех, кто на что-то годится?», — издевательски обратился он к самому себе. Питер с сомнением посмотрел на Кэтрин, светящуюся от счастья и нетерпения: «Стоит ли ей говорить то, что я хочу сказать? С одной стороны, я не хочу омрачать этот праздник, но с другой… хотя нет, ни одно мое слово не сможет огорчить ее сегодня, она просто не возьмет это в голову. А потом, возможно, и вспомнит когда-нибудь. Это наша последняя встреча, я должен сказать что-то, что может быть уроком». — Я очень надеюсь, — тепло, но сдержанно обратился он к девочке, — что эта сказка продлится для тебя достаточно долго, чтобы ты успела понять, что ни одна сказка не длится вечно, и была готова к этому. — А я верю в сказки, которые не заканчиваются, Питер, — безмятежно ответила Дженнифер. — Нам лишь только нужно очень-очень стараться для этого. — О, если бы все было так просто… Наверное, это плохая тема для прощального разговора, не так ли? — Мисс Эмелрэд, нам пора ехать, — заметил подошедший офицер Джефферсон. — Чемоданы в машине, а вы изъявили желание заехать попрощаться по пути еще с парой человек. — О, спасибо Алекс, но у нас вполне достаточно времени. Ну, что же, Питер, до встречи. Береги себя. — И ты тоже. Удачного путешествия. — И не вздумай напиваться сегодня ночью. — шутливо пригрозила Дженнифер. — О, мне кажется, это было бы совсем не в моем стиле, даже принимая во внимание особенные обстоятельства, — в тон ей ответил Питер. — Алекс, — повернула голову Дженнифер. — Я думаю, тебе не стоит нас провожать. Твои люди справятся и без тебя, я уверена. — Вы не хотите видеть меня, мисс? Я могу узнать, почему? — Конечно же, я хочу тебя видеть. Но мне кажется, ты немного переоценил себя, не спав так долго. Не обижайся, но бледностью и цветом глаз ты мне сейчас очень напоминаешь кролика. И я уверена, ты не в первый раз проделываешь над собой подобные фокусы. Но кто еще о тебе позаботится, кроме меня? — Вы правы, — усмехнулся Джефферсон. — Обо мне больше некому позаботиться. Что ж, служебные обязанности не предписывают мне лично провожать вас… Поэтому, выходит, мы тоже прощаемся? Вы позволите обнять вас, если это не… чрезмерная дерзость с моей стороны. Питеру было забавно наблюдать за смущением обычно непробиваемого Джефферсона, но Дженнифер была спокойна, вежлива и ласкова, как всегда. — Конечно, Алекс, ты можешь обнять меня. Джефферсон сделал шаг по отношению к Дженнифер, крепко прижал ее к себе, которая положила подбородок на его плечо, быстро провел рукой по волосам девушки, после чего отступил, кивнул на прощание Дженнифер и Питеру, резко развернулся, сел в машину и уехал. Сразу после этого уехали и остальные. Питер коротко махнул им рукой, зашел в дом и запер дверь. Делать ему было нечего, но спать этой ночью он не собирался. *** Воздух был освежающим и бодрящим. Могучие порывы осеннего ветра заставляли временами Питера ежиться от холода, и все его тело покрылось гусиной кожей, но он и не думал вставать. Ему было хорошо лежать на полу, заложив согнутую в локте руку за голову, и мечтательно пялиться в потолок. Он не знал, сколько уже он лежал, но, наверное, долго. — Романтично-то как… — вслух произнес Питер. — Черт, как же все это романтично. А, пошло все к черту… Питер встал и начал, не включая свет, мерить комнату шагами, продолжая думать вслух. — Интересно, что же должен думать и чувствовать тот, от которого уезжает самый близкий человек и у которого на самом деле не остается людей вокруг, так что придется все строить с нуля? Лично у меня в голове ни единой разумной мысли, только что-то неясное мечется внутри головы, но вряд ли из этого может родиться хоть какая-то мысль. Чувствую себя немного тупым, но это ведь ничего… Все должны чувствовать себя тупыми наедине с собой. Должны ли они при этом испытывать какую-то неясную боль и хотеть что-то немедленно сломать? Это уже вопрос более спорный, ничего хорошего в выражении эмоций через физическое воздействие нет, — Питер размахнулся и с силой рассек воздух воображаемым мечом, от чего едва не потерял равновесие. — Да уж, проблема. Нет уж, пожалуй, точно ничего не стоит ломать, а то ты можешь еще умудриться себя покалечить и выглядеть идиотом уже не только перед собой, но и перед людьми. Думаю, даже всепонимающий Дэвид сочтет это крайней степенью идиотизма: «Ээ, сэр, позвольте узнать, вы разбили вазу и упали на ее осколки? Разве вы не обещали мисс Дженифер больше не пить этой ночью?». Питер громко рассмеялся собственной шутке, но его смех был прерван звонком в дверь, прозвучавшим на весь дом. — Черт, кто бы это мог быть? — нахмурился Питер. — Странствующий путник, великан-волшебник или какого еще ночного визитера мы можем представить? Это был не путник и не великан. Всего лишь девушка, скромно переминающаяся с ноги на ногу на пороге в платье без рукавов, обнимающая себя за плечи и не поднимающая головы. — Хелен, — наклонил голову Питер, — какой приятный сюрприз. Что заставило тебя прийти в мою скромную обитель? Насколько я помню, в последний раз, когда ты была здесь, ты назвала меня, — Питер сделал вид, что пытается вспомнить слово, — ах, да, кажется, уродом. Что-то заставило тебя поменять мнение? — Питер, пожалуйста, — девушка подняла голову с выражением отчаяния на лице. — Это из-за Дженнифер. Ее похитили. Рейнолдс подавил в себе желание немедленно куда-то бежать и что-то делать, вызванное всплеском эмоций, вызванных этим известием. Вместо этого он нахмурился и понимающе покивал головой. — Хорошо, я тебя понял. Сейчас мы зайдем в дом, и ты расскажешь все, что знаешь. — Питер, это срочно! Давай просто поедем, и я по дороге тебе объясню! — Это не срочно, — покачал головой практически взявший себя в руки Питер. — Если Дженнифер хотели просто взять в заложники, а так скорее всего и есть, то ей никто не причинит вреда, не связавшись со мной. Ну, а если кто-то хотел ее убить… Ты ведь понимаешь, что уже поздно, да? И в любом случае что мы собираемся сделать вдвоем? Нам потребуется некоторая помощь от так обожаемых тобой моих друзей-полицейских. Не дожидаясь реакции Хелен, Питер развернулся и пошел вглубь дома. Они поднялись наверх, Питер включил свет, закрыл окно и присел на один из стульев вокруг стола. — Что ж, располагайся и рассказывай, — распорядился он, складывая пальцы домиком. — Полную информацию, пожалуйста. Хелен аккуратно присела на краешек стула, ссутулившись. — Дженнифер заехала за мной, чтобы попрощаться, и предложила проводить ее до морского вокзала. Сказала, что меня отвезут обратно, хотя я бы и без этого согласилась. Вместе с нами ехал полицейский, который был, видимо, за главного. Дженнифер пошепталась с ним, и потом он велел остановить машину. Сказал, что Дженнифер нужно зайти попрощаться с еще одним знакомым, но она непременно хочет сделать это одна. Когда Дженнифер ушла, главный отправил другого полицейского убедиться, что с ней все будет хорошо. У меня на сердце было неспокойно, и я тоже выскользнула. — Почему тебя выпустили? — удивился Питер. — Главный сказал, что не получал приказания заботиться о моей безопасности, — пожала плечами Хелен. — Неважно. Минут через 5 Дженнифер подошла к ограде какого-то особняка. Там была охрана, но она что-то сказаала, и ее пропустили. Мне пришлось остаться снаружи. Она пробыла там совсем недолго, после чего вышла. Наверное, мне стоило выйти ей навстречу, но я не хотела показывать, что следила за ней. Поэтому я спряталась, чтобы остаться позади нее, а уже незадолго до машины пробежаться окольными путями и вернуться раньше. Но не успела Дженнифер пройти и сотни шагов от особняка, как откуда-то из-за угла выбежали женщины в одежде сестер морали, накинули ей на голову мешок, схватили ее за руки и ноги и побежали. — Сестры морали? — поморщился Питер. — Ручные собачки Дерхогена. Они уже принимали участие в его акциях протеста. Дело плохо. С другой стороны, Дерхогену Дженнифер точно нужна живой. — Я бы упустила Дженнифер из виду, если бы побежала сообщать полицейским, но отбить ее в одиночку было бы мне не под силу, поэтому я решила просто проследить. И тут мне повезло. Сестры морали бежали не более 10 минут, после чего скрылись в одном из то ли домов, то ли сараев. Я запомнила здание, взяла такси, запомнила путь и приехала сюда, чтобы сообщить тебе. — Почему ты ничего не сказала Кэтрин, Дэвиду и полицейским? Тогда бы вы смогли сразу направиться туда. — Я пыталась… Я вернулась туда, где они были, но там уже никого не было. Наверное, полицейский уже сказал о том, что Дженнифер пропала, и они куда-то уехали. Быть может, он тоже увидел то, что увидела я, но я не заметила его, когда следила за Дженнифер. Мне кажется, он просто потерял ее. — Идиоты, — покачал головой Питер. — В любом случае сейчас мы все узнаем. У меня есть телефон офицера третьего ранга Алекса Джефферсона. Уверен, если его подчиненные потеряли Дженнифер и не смогли справиться своими усилиями, то он уже обо всем знает. Питер перешел в приемную, сел за стол, за которым обычно Дженнифер принимала звонки, закинул на него ноги и набрал номер Джефферсона. Хелен осталась в гостиной, наблюдая за Питером через открыткю дверь. — Доброй ночи, Алекс, надеюсь не разбудил? — вежливо начал разговор Питер. Хелен не слышала, что ответил Джефферсон, но Питер в ответ рассмеялся. — О, не переживай, все не так плохо, как ты думаешь. Мой человек оказался расторопнее твоих идиотов и увидел, куда забрали Дженнифер… Хорошо, не будем сейчас оскорблять друг друга, согласен. Хелен, нам надо где-то встретиться с офицером, скажи, где. — Я взяла такси на северном углу Совиного переулка. Оттуда мы сможем добраться пешком до того дома. — Хорошо. Итак, Алекс, возьми с собой людей поумнее и присоединяйся ко мне на северном углу Совиного переулка… Я не знаю, какой угол Совиного переулка северный, у моего информатора необычный взгляд на вещи. Посмотри по карте, черт возьми. И давай поторопимся. Свой корабль Дженнифер, конечно, уже упустила, но мы не хотим заставлять ее ждать слишком долго. Все, до встречи, — и не дожидаясь ответа, Питер повесил трубку. — Он запомнит столько указаний? — с сомнением спросила Хелен. — Не все полицейские идиоты, Хелен. Но нам пора ехать. Миссия «Спасение особенной Дженнифер» объявляется открытой.