Тишина не простит

Игнат, уставившись вверх безумным взглядом, судорожно глотал слёзы. Его рот раскрылся от переполнившего его отчаянья, челюсть задрожала. Казалось, Игнат ощущал гнёт давящей не него тьмы, которая скрывала под собой тайны неведомых никому сил. Мгновение погодя я подошёл к нему, чтобы успокоить, вытереть слёзы, взглянуть в глаза, в коих отражалась ночь, и где я не увидел его души. Игнат не сопротивлялся, настолько он был погружён в свои ощущения, даже если бы я его обнял или толкнул на землю, он бы и не думал что-то предпринимать. Внезапно на зов его беспокойной души отозвалось небо, явив устрашающий рокот, которой пронёсся над нашими головами. Я вздрогнул от неожиданности, устремив взгляд в чёрную бездну, Игнат же отбросил от себя мои руки и зашагал к прогнившим дверям, врезавшись в них плечом. Врата, которые держались на добром слове, со скрипом поддались силе вошедшего. Он бросился в омут с головой, на этот раз оставив позади меня. В помещении пахло сырой древесиной, которая удерживала нешуточный холод, пробиравшийся сквозь одежду, чтобы медленно красть драгоценное тепло. Внутри, казалось, было значительно холоднее, чем снаружи. Был слышен скрип деревянных конструкций колокольни над нами и отчаянный вой ветра, проникавший сюда сквозь частично обвалившуюся крышу, через которую было видно небо, тоном светлее окружающей нас черноты. Игнат медленно шагал вглубь пространства, его дыхание всё так же было нарушено, рот раскрыт. Он обеспокоенно глядел вверх, развернув опущенные ладони в сторону своего шествия, пытаясь максимально вобрать в себя атмосферу. Кожей, чтобы ощутить насыщенный влагой воздух, носом, чтобы внять весь многогранный окружающий аромат: рассыпающегося кирпича, проросшей грибком штукатурки, свежей земли в углах, где камень утопал в ней, там же росли и сорняки. И ладонями пытаясь уловить в то же время вибрацию воздуха. Его пальцы, небось, окоченели от холода, но Игнат не обращал на это никакого внимания, предавшись своим ощущениям. Я же в нетерпении включил фонарик и принялся разглядывать стены, которые видел уже много раз и при свете дня. На стенах даже сохранились фрески, но их было мало, катастрофически мало из того, что осталось: не различались ни надписи, ни лики, ни драпировки одежд, лишь смутные силуэты фигур, исполосованные следами осевшей грязи. Здесь мне всегда было уютно. Это место было моей настоящей находкой. Такое сакральное и недоступное другим людям, от которых я мятежно бежал порой. Я дошёл до протяжной щели, которая образовалась от потолка до самого низу, в некоторых местах между кирпичами были воткнуты сгоревшие свечи. Похоже, что не только нашими душами полакомилась эта церковь. Думаю, здесь останавливались на некоторое время путники, заметившие поодаль от дороги одинокую церковь и свернувшие, чтобы помолиться, и тут же исчезли по направлению своего пути. От ближайшей деревни до этого места очень далеко, чтобы здесь были регулярные посетители оттуда. Значит… Всё-таки здесь обитает Бог? Ветер усилился, заполняя новой холодной волной помещение церкви, воздух, проносящийся сквозь доски, завыл ещё сильнее. Капли начавшегося ливня оседали на моих щеках. Игнат обхватил себя руками, похоже, он больше не мог противиться холоду, бьющая изнутри дрожь уже не давала ему покоя. Смятение его только усилилось, в нетерпении Игнат попятился назад. Я поспешил к нему, в итоге он врезался в меня спиной и резко развернулся, вздрогнув от испуга. Я хотел взглянуть ему в лицо. Игнат же от бьющего в глаза света фонаря резко закрылся руками. Свет фонарика блестнул на его щеках в влажных дорожках от слёз. Он упёрся спиной о холодную колонну церкви, надеясь, что я не застал его слёз. Поздно. Да что же происходит с тобой, бедный ты мой друг? Ты находишься на переломном моменте собственных убеждений, что уже не понимаешь, где тебе можно обрести мир в этой утомившей тебя вселенной? Неужели ты настолько заблудился в собственных домыслах и открытиях, что иного выхода, кроме отчаяния, для тебя нет? Или, о боже, не говори, что ты видишь образы ангелов, пришедших по твою душу? Что я посол небес, приведший сюда тебя? Испугал ли я тебя, превратившись в безымянную черную фигуру с льющимся лучом света в руке? Ты бежишь от собственного безумия? Или ведёшь меня вслед за ним? Так какой же будет твой ответ? Первое или второе? Ты отчаявшийся философ, не имеющий сил для бегства от самого себя, или же лишившийся рассудка странник на незнакомой планете, за которым ведётся охота? А есть ли грань у этих понятий? Во что же ты веришь? Но ответа я не дождусь, я не проберусь к тебе в голову, чтобы узнать правду, которая, быть может, оказалась бы третьим вариантом. Я лишь молча наблюдал за твоими терзаниями со стороны. Рокот грома тихонько прокатывался по бескрайним небесам всё это время. Однако в какой-то момент молния рванула совсем недалеко от церкви. Мощь этого удара заставила Игната отскочить от стены. Как же ощущается тобой дребезжание земли под ногами? Я и сам машинально закрылся руками, всем своим существом ощутив тревогу. Понятия не имею, насколько здесь безопасно находиться. Вдруг здесь может всё обрушиться в один момент от сильного порыва ветра? Да, два столетия как-то простояла церквушка, однако же материалы, за которыми нет ухода, отнюдь не вечные. Я снова взглянул на Игната: его настрой, похоже, вновь сменился. Напрягшись всем телом, он взволнованно оглядывал крышу, сквозь которую были видны куски неба. Я ведь всего лишь хотел, чтобы ты вернул здесь своё душевное состояние в норму, чтобы успокоился, а затем я отвёз бы тебя домой, но всё пошло прахом. Это место лишь пожирает твою сущность с таким смакованием, что Игнату самому стало жалко делиться таким притягательным кусочком. Воздух яро вырывался из его ноздрей, рождая как снежный ком злобу, которая так необходима для самосохранения. Он в надежде смотрел в мою сторону в надежде отыскать мои глаза. Я, ощущая отчётливый страх, ждал и боялся, того, что же будет дальше, а чего именно, понятия не имел. Небо угрожающе рокотало снова, эта волна тревоги с нарастающим звуком взволнованных туч становилась всё ближе и ближе, и вдруг: новый удар молнии, на мгновение ослепивший нас с Игнатом своей вспышкой, проникшей сквозь дыры в обвалившейся стене и части крыши. От мощного урагана, не в силах выполнять свою функцию, крыша церкви потеряла ещё одну свою часть. И она стремительно рухнула прямиком под ноги растерявшемуся Игнату, который снова шагнул назад и споткнулся от внезапности. Этот обвал для меня тоже оказался такой неожиданностью, что я испугался за своего друга, которому с таким же успехом кусок крыши мог упасть на голову. В свою очередь он снова потерял возможность здраво мыслить, отползая назад, туда, где когда-то возвышался иконостас. Обвалившаяся почти на голову крыша… Было ли это для него неким знаком? Или предупреждением свыше? Откуда я мог знать?.. Было ясно одно - пора убираться отсюда. Затем Игнат что-то учуял, в том месте, где он сейчас был, или же почувствовал несвойственную сырость, не такую, как во всём помещении в целом?.. Он рывком поднялся на ноги, стремительно достал телефон и осветил участок поодаль от него, полностью погруженный во тьму. Я уже было подумал, что волна безумия, охватившая нас обоих, спала, однако же Игнат вобрал воздух в лёгкие от испуга, отчего внутри меня всё сжалось. Что же его могла так потрести? Игнат заторопился к выходу, совсем не заметив, как его телефон выскользнул из рук, и сгусток света упал на грязный пол. Я скорее рванул за его телефоном, устремив его ещё пока светящийся дисплей в этот злосчастный угол. И меня в ту же секунду перекосило от омерзения. Там лежал полуразложившийся изуродованный собачий труп. Клыки раскрытой пасти блестели белым, ввалившиеся самым наиотвратительнейшим образом глаза устрашали одним своим видом. Свалявшаяся, грязная от запёкшейся крови шерсть рвано обрамляла торчащие прямиком изнутри мёртвого пса рёбра. Ясно, что это не было актом спокойного ухода из жизни бродячего странника. Его растерзали. Похоже, здесь обитают одичалые от беспросветного голода звери. Еще одни гости сомнительной церквушки, и один из них пал здесь. Никогда я больше не вернусь сюда. Да, я любил это место. До этого вечера, когда оно явило свою истинную страшную личину. А что, если Бога здесь никогда и не было? Что, если здесь изначально жила смерть рука об руку с дьяволом, поэтому люди и ушли отсюда? Тогда почему же мне было здесь хорошо? Меня церковь приняла как гостя, бережно лелея мою душу до каких-то определённых пор, Игната же попыталась сожрать, как только увидела. Я так же быстро покинул церковь, обнаружив Игната, стоявшего спиной к церкви, явно уже успокоившегося. Лил нещадно дождь, смывая его слёзы и налаживая вновь равновесие в его душе. Ни страха, ни волнения, лишь безмятежность, приносимая шумом дождя, монотонный ритм которого ощущал на себе Игнат. Его чёрная толстовка насквозь пропиталась холодной водой. Вдруг Игнат чихнул. Я тут же снял с себя пальто, накинув ему на плечи. Игнат же быстро избавился от непрошеной ноши, уронив со своих плеч моё пальто на мокрую землю. Я тут же повторил попытку, но Игнат зажал в кулаке ворот моей верхней одежды, на этот раз развернувшись и всмотревшись яростно мне в лицо. Ладонями уперевшись мне в грудь он оттолкнул меня, что было сил. Пальто снова скатилось вниз, угодив в лужу, Игнат же настиг меня, не поскупившись на удар. Он пришёлся в челюсть, чего я никак не ожидал, вскоре последовал следующий удар, после которого до меня дошло, что неплохо было бы защититься от атак. Яро оскалившись, выдыхая горячий пар сквозь зубы, Игнат тянул меня за одежду, отчего я нагнулся к нему навстречу, открыв для ударов уши. Спустя какое-то время, за какое я бесконечно себя винил, что приволок его сюда, боль достигла своего порога, и тело само бесконтрольно начало двигаться, отвечая на эти нападки. Я откинул от себя Игната, что только прибавило ему смелости, и он с новым рвением набросился на меня. Я же, схватив его за руки, пытался сдержать его накопившуюся за всё время поездки энергию. Чувство вины быстро сменилось жёстким ощущением потребности справедливости, оно придавало хладнокровия в мои решения и силы в мускулы. В какой-то момент я ударил всё-таки Игната в живот, из-за чего на мгновение он потерял контроль над ситуацией, что позволило мне повалить его прямиком на лопатки. Затем я сжал его горло, прижав затылком к грязной земле. Я ощутимо сдавливал рукой его кадык, что не позволяло Игнату дышать, и он отчаянно схватился за мою руку, царапаясь и сжимая до боли пальцы. В это же время я навис над оппонентом сверху и начал бить кулаком его по рёбрам, животу, снова по рёбрам, что вызывало лишь сдавленные стоны со стороны Игната и… Тут-то я очнулся. Снова щелчок, теперь в обратный, прежний режим. Мой кулак навис над парнем, и я только сейчас понял — что же я творю. Я ощутил в своих руках вожделенную власть: над жизнью, над… красотой. Свирепый взгляд прорывался сквозь тьму, впившись в мои глаза, а я думал над тем, как контрастирует с чёрной землёй и ночью мраморная кожа Игната, которая была испачкана в грязи и воде, что его чёрные волосы пропитались дождевой водой и почти слились с грязью. Я также чувствовал под кожей его шеи жар, пульс и перекатывающиеся мышцы. Живой. И… прекрасный. Я разжал хватку, и Игнат судорожно вобрал воздух в лёгкие, разразившись кашлем. Я же продолжал глядеть на него с неким интересом, не меняя позы. За это мимолётное мгновение моего бездействия мой обидчик и не подумал расслабляться, пусть и оказался повержен, но сдаваться не был намерен. Вдруг я почувствовал удар коленом в спину со всей силы. Руки же, будто обретшие новую силу, схватили меня за ворот и резким перекатом повалили на землю. Я ничего не успел понять, никак не желая расставаться с предыдущими ощущениями, вызванные этим парнем. Игнат оказался сверху, сжав меня бёдрами, а рукой схватил за волосы и пригвоздил к земле. В его руке блеснул в свете молнии взявшийся из ниоткуда нож. Моё дыхание замерло, на этот раз властная улыбка озарила лицо Игната, который азартно водил мёрзлым лезвием по тому месту, где билась сонная артерия. Я мог только рисовать в своём воображении, как под остротой этого ножа разверзается кожа, затем мышцы шеи и кровь хлещет прямо на лицо моему убийце. Я не мог перестать думать об этом в ключе чего-то… прекрасного. Меня не отпускало это навязавшееся ощущение, сердце билось на износ, разнося по организму адреналин: я заворожённо глядел на его улыбку и ощущал теплоту его бёдер, которые так крепко прижали меня к отсыревшей земле. В руках этого непредсказуемого типа моя жизнь: я труп, если совершу лишнее движение, которое ему не понравится, однако же я слежу за его эмоциями, бесконтрольно наслаждаясь уже его властью надо мной. Или ангелы прикажут тебе расквитаться со мной? Что ж, думаю, я буду только наслаждаться каждым мгновением собственной смерти от твоей руки… Или я съеду с катушек, избив бедного шизофреника до полусмерти?.. Пока моя фантазия наперебой выдавала идеи исхода данной ситуации, Игнат лишь хмыкнул, одержав бесспорную победу, сомкнул губы и откинулся назад, продолжая восседать на мне, и наконец сложил определенным образом этот проклятый нож и убрал его. Он простодушно рассмеялся, то ли ликуя, то ли найдя нечто комичное в этой ситуации. Уголок моего рта в ответ дёрнулся, показывая лишь намёк на улыбку. Парень, упираясь мне в грудь, слез с меня, не прекращая смеяться. Я ещё не мог отойти от произошедшего, ощущая до сих пор жар его ног на своих боках. Я не мог не вспомнить в этот момент Диану, чьи бёдра я любовно гладил в такой позе, ибо она всегда мне нравилась. Боже мой, лучшего момента перебирать такие ассоциации и не придумаешь!.. Надо же… Я вспомнил о ней, не почувствовав боли? Или же она подкрадётся в ближайшее время? Не хочу… Где мой пришелец, который минуту назад был готов меня убить?.. Как только я вновь нашёл силуэт Игната, в голове снова наступила вожделенная тишина. Он на этот раз не стал игнорировать факт моего присутствия: дошёл до моего пальто и поднял его с земли. Пришелец даже попытался рассмотреть его, но в такой темноте так ничего и не увидел. Мне самому страшно будет потом узнать, во что превратилось моё любимое пальто, но чем не приходится жертвовать ради новых ощущений? Я поднялся на ноги, к этому моменту Игнат протянул мне мою одежду, чему я не мог не удивиться, недоумённо хмыкнув. Игнат продолжал смотреть на меня. Я был уверен: на его лице растянулась улыбка. И правда. Я стою в насквозь пропитавшейся грязью и холодным дождём водолазке, не решаясь накинуть на себя такое же грязное пальто, и сам ничем не отличаюсь от Игната, тоже вывалянного всего в грязи. На эту мысль я засмеялся, вслед за мной и Игнат ещё раз почтил меня своим добродушным лёгким смехом. Мы стояли и хохотали, прерываясь на чихи, а затем ржали ещё пуще прежнего. Бога больше нет, значит, мы одни во всём мире.

***

Во время перемены школу наводнял однообразный шум. Визжащие младшеклассники, гомон окрепших голосов старшеклассников, монотонный звонкий цокот каблуков учительниц, мечущихся по своим делам скорее, пока не начался урок. Среди этих звуковых декораций затесалась компания выпускников из пяти парней, одетых преимущественно в чёрную униформу. Громко гогоча над какой-то шуткой, ребята весело проводили время, не заботясь о том, какой будет следующий урок. — Опа! Настюха! — выловил в проплывающей мимо толпе Сашка свою одноклассницу-старосту. — Опять вся в делах, — улыбнулся парень. — Чего тебе, Соколов? — беспокойно произнесла девушка, сжав классный журнал на своей груди, давая понять, что она спешит. Очевидно, она была симпатична Сашке, что для всех не было секретом. — Чё так официально, я могу обидеться, — наигранно произнёс парень, глядя в широко распахнутые глаза милой особы. — Мы в кино хотим сгонять, давай с нами? Отползём с тобой на последний ряд, — последние слова были произнесены гораздо медленнее. На эту реплику окружающие парочку одноклассники весело заулюлюкали, что вызвало у девушки смущённую улыбку. — Зачем, дурак, что ли? — Анастасия слегка покраснела, желая уже наконец последовать своей дорогой. — Так ты не ответила!.. — Посмотрим!.. — засмеялась в ответ девушка. За этой сценой украдкой наблюдал Игнат, для которого какие-либо ещё декорации вовсе не существовали, он смотрел лишь на прекрасное лицо Сашки, из-за чего сердце начинало стучать сильнее. «Не смотреть на него, не смотреть… — твердил себе парнишка, чей путь следовал мимо этой компании. — А то я и сам не свой…» Ведь только вчера Игнат предался сладким и таким до боли реалистичным грёзам о том, как он прижимается раскрытыми губами к белоснежным запястьям юноши, о котором не может перестать думать. Игнат бы втянул аромат его кожи, в том самом сокровенном месте, где пролегают вены, быть может, и почувствовал её вкус. Эта фантазия настигла его так внезапно, что поглотила полностью его разум в плен в один миг, оставив лишь после своего призрачного присутствия чувство назойливого стыда. Игнат выбросил из головы ненужные мысли, собрался с духом и наконец появился в поле зрения ребят, чтобы обойти их. — О! О! Глядите… — обратил кто-то из компании на парня внимание. — Это ж тот самый новенький… — заметил второй. Александр молча уставился на Игната, думая больше о том, чтобы не случилось чего-то непредвиденного при Насте, которая не отошла ещё далеко. Пройдя мимо, Игнат не смог сдержаться, чтобы кротко не взглянуть на него опять, затем он быстро отвёл взгляд, пытаясь отучить себя самого от этой привычки. — Вот! Он опять посмотрел на тебя! — И правда, — протянул ещё кто-то, — да он точно педик… — А? Он что?.. — развернулась к ребятам Настя, просто толком не расслышав фразы, брошенной одноклассником, однако же на это Сашка внезапно разозлился. Он вскочил с места и быстро догнал Игната, подставив ему подножку. Девятиклассник беспомощно запутался в ногах и больно рухнул на холодный кафель. Мгновение погодя он поднялся на локте, взглянув через плечо на виновника своего падения. Игнат не мог поверить: это было лицо, которому были адресованы его драгоценные мечты и даже надежды. Лицо Сашки было искажено саркастической злобной улыбкой: — Ну чё, как тебе летается, а?! — издевательски произнёс он. Сокрушительное предательство. Игнат ещё не успел разобраться в своих чувствах, однако его грудь уже разрывала невыносимая боль. Он попытался подняться, но Саша толкнул его ногой в спину, завалив девятиклассника на бок. — Неприятно, да?.. — Боже мой, — на вдохе произнесла Настя. — Сань, да чё ты делаешь… — попытались вмешаться его друзья. — Да задолбал он меня!.. — вскрикнул парень. Игнат всё-таки вскочил и рванул со всех ног, Настя хотела подбежать к парнишке, но не успела.  — Давай-давай, беги! — крикнул ему вслед Саша. — Саш, ты мудак? Он же не слышит ни хрена. — И чо, блять?.. — Придурок ты, Соколов, — внезапно услышал он голос Насти, которая повернула к нему своё разгневанное лицо. — Я?.. — нервно хохотнул парень. — Да, ты! Нельзя над инвалидами смеяться! — бросила ему в лицо девушка и быстрым шагом покинула компанию. — Да я же… — всё ещё не сходила с его лица улыбка смятения и непонимания. — Не поэтому. Твою мать. Игнату некуда было бежать, кроме как кабинета школьного психолога, где он чаще всего встречался с представительницей школы, где он раньше учился. Наверное, это место ему казалось наиболее уютным в этом пугающем своей неизвестностью месте. Парень добежал, сбив напрочь дыхание, до лестничной клетки, поднявшись по которой на второй этаж можно было попасть к школьному психологу. Отворив дверь у этой самой лестницы и оказавшись наконец в одиночестве, Игнат ощутил весь гнёт раздирающих его эмоций. До боли кусая губу, он ударился спиной о стену, стараясь не разрыдаться как девчонка, отчаянно тарабаня о стену кулаками, не в силах сдерживать истерику. Внутри разразился вихрь: он был зол на самого себя, что позволил себя обмануть, и в то же время мучился от чувства жестокой несправедливости, которое терзало Игната в неистовом и таком непривычном для него желании пустить слёзы навзрыд. Парень закрыл лицо руками, ноги не держали, и он спустился вниз по стене, не желая возвращаться в это ужасное место. Как же больно… Страшно и одиноко. Он один во всём мире. Внезапно к двери лестничной клетки кто-то подошёл. Игнат испугался, что его заметят в таком уязвлённом состоянии. Силуэт, различимый через матовое стекло, оказался знакомым, затем из отворившейся двери показалось лицо. — О, это ты, что ли, — вздрогнула от неожиданности женщина лет тридцати, качнув высоким хвостом вьющихся волос на голове. — «Чего ты тут сидишь, глазастый?» — дружелюбно прожестикулировала она. Не в силах сдерживаться, Игнат снова спрятал лицо руками. — А мне наверх надо, вот… Ты чего сидишь тут? Эй, — пыталась достучаться до него женщина, чтобы парень вновь взглянул на неё, но Игнат только сильнее жал руки к лицу, — глазастик, ты чего? — она схватила его за плечи. Со стороны парня были лишь протесты, он ни в коем случае не хотел показать своих слёз, однако он не слышал собственного воя. — Игнат, ты чего плачешь? — заботливо приговаривала она, обнимая своего подопечного, который в ответ отчаянно вцепился в неё руками, содрогаясь от спазмов. — Поче…му… — только послышалось со стороны отчаянно жавшегося к ее плечу Игната между всхлипами. — Бедный мой, да что же случилось?! Пойдём наверх, эй! Расскажешь мне всё. Пойдём. — За что?..

https://pp.vk.me/c637323/v637323777/32a90/BlIADj8culs.jpg