Тишина не простит

Смех Игната, чистый и неподдельный, раздавался в ночном пространстве. Его голос дополнял шум дождя, будто бы являясь неотъемлемой его частью. Я продолжал улыбаться, думая об этом. Затем я вспомнил кое о чём и вытащил из кармана мобильный Игната, который подобрал в церкви, и всучил ему в руку. Узнав свой смартфон, Игнат, удивившись, забрал его, видимо, забыв о нём напрочь. Затем он дёрнул меня за запястье и пошлёпал по грязи к шоссе, неподалёку от которого стоит эта церковь. Я бросил на неё последний взгляд, на её величественный силуэт с таким чувством, будто… мы обманули её. Какая-то детская гордость взыграла во мне, навеянная поднятым настроем, непонятно откуда взявшимся. Какие же мы всё-таки с ним дети. Я — со своей разыгравшейся фантазией, и он — со своим рвением к неизведанному. Даже нож таскает с собой, мало ли что или кто приключится на пути. А что насчёт книжки великого философа, которая до сих пор находится в одном из карманов его промокшей насквозь толстовки? Книга, похоже, тоже — на всякий. Мы пробирались через высокую мокрую траву, Игнат даже пару раз обернулся, чтобы удостовериться, что я не отстал. Надо же. Как бы я не был брезглив к грязи и всему сопутствующему, я укутался своим пальто насколько это было возможно. Тьма и холод щедро заключали в свои объятия нас с Игнатом. От дождя спастись было некуда, с каждой каплей я ощущал цепенящий холод в сто раз сильнее, чем с предыдущей. Ветер же ерошил волосы, забираясь по самые корни. Похоже, Игнат решил, что лучше двигаться, чтобы не превратиться в ледышку, чем сидеть внутри церкви и коченеть на сквозняке. Что ж, я только за. Для меня главное сегодня — быть с ним. Душе моей тепло, мысли чисты, голова свежа. Ведь мне ни о чём не надо думать, пока в поле моего зрения — Игнат, который уверенно ведёт за собой. И даже если нам суждено будет всю ночь волочить ноги пешком до станции, а затем пережить оставшиеся несколько часов на пустой платформе до рассвета — это будет всё ерунда, ведь мы будем вместе. Не знаю, насколько Игнат разделил бы мою позицию, но это абсолютно неважно. Я даже рад тому, что завёл его в такую глушь, ведь ему некуда от меня сбежать. Экий я злодей. Может, я действительно маньяк? Только не до мяса и костей, а до впечатлений и эмоций. Бережно коплю и откладываю в памяти, чтобы позже лихорадочно любоваться своей коллекцией и ностальгировать. Да и он сам, как мне показалось, оставил всю печаль в той церкви. Или даже в городе. Встряска физическая и эмоциональная взбодрила его, чему я был только рад. Я очнулся, когда Игнат подал мне руку, дабы я смог взобраться на уплотнённую землю около асфальтового полотна. Как он сам взобрался, я не уследил. Ишь ты. Я ему что, принцесса?.. С этой мыслью я проигнорировал его жест и отошёл на шаг, чтобы разбежаться. В следующую секунду плоская подошва моей обуви скользнула по мокрой траве, из-за чего на потеху Игнату я рухнул прямиком в грязь, приземляясь на руки. Он снова весело загоготал, хватаясь за живот. Я угрюмо уставился на него, пытаясь обрести равновесие вновь, — ему отлично было видно моё лицо при свете фонаря. Пока он злорадно продолжал хихикать, я выставил руку в знак принятия помощи. Игнат успокоился и вновь протянул свою. Я схватил его за ладонь, он потянул моё тело на себя и… Я снова скатился назад на спину. Да, он просто отпустил мою руку. Сам же он весело заливался смехом до колик. Как, блядь, смешно. Зато не холодно. Спохватившись, Игнат всё-таки спрыгнул ко мне и помог подняться на ноги, а затем мы вместе вскарабкались на этот холмик. Мне даже мстить расхотелось, главное, что он меня не бросил. А ведь, как мне кажется, мог бы. Ведь ты одиночка, странник в космосе, куда тебе до общения с простыми смертными? Ты мог предаться свой дерзкой натуре и бросить меня в холодной грязи, следя за тем, как я преданно бегу к тебе. Но, похоже, ты слишком привык к этому миру, и с его обитателями у тебя теперь слишком много общего. Далее нам предстоял не слишком интересный путь по прямой, вдоль дороги, мимо ярких фонарей, к станции. Я неспешно шёл впереди, ему было так удобнее — видеть меня, я это понимал. Автомобилей в такую глубокую ночь на дороге просто не было. Нас окружал один только лес, в гуще которого жила сама ночь. Простор. Толща дождевой воды впереди не позволяла видеть что-либо вдалеке. Оттого и казалось, что мы заперты, но в то же время и свободны. Лишь свет от фонарей одаривал своим теплом. Прекрасное ощущение. Шум дождя наводил некое состояние транса, затмевая мёртвую тишину вокруг, поэтому я не услышал приближающийся к нам сзади автомобиль. Заметил его, лишь когда от меня уже падала чёткая тень на асфальт. Я обернулся: Игнат вовсю махал подъезжавшему водиле. — Ребят, вас подвэсти?! — с ярко выраженным южным акцентом крикнул через опущенное стекло наш спаситель. И да, он обратился к Игнату, который, проигнорировав вопрос, просто влетел на заднее сидение к встретившему нас альтруисту, стуча зубами от холода. Водила впал в лёгкое недоумение, пока не увидел моё лицо через окно. Я же присоединяться к Игнату пока не решился. — До города не подбросите? — Канэшно, садись, дорогой! Я как раз туда. — Спасибо большое, — облегчённо вздохнул я, искренне улыбаясь, ведь ночевать на платформе, состоявшей из асфальта и рельсов, нам теперь не придётся. Я присоединился к Игнату, сняв предварительно своё пальто, которое хоть выжимать можно было, сам же мой сосед не постеснялся запачкать собой чьё-то сидение. — И как вас это угораздило шататься тут?! — недоумевал водила, трогаясь с места. — Кругом жэ нэ души, одни собаки воют. — Шли куда глаза глядели, — туманно ответил я, потирая ладони. — Ну надо же… — хмыкнул удивлённо водила; держался он на удивление бодро для такого часа. Затем он обернулся к нам и зыркнул на Игната, который расположился на моём плече. — А этот что, нэмой? Игнат в это время ковырялся в своём смартфоне, чудом оставшемся в живых после всего того, что с нами сегодня приключилось. Он набирал какой-то текст. — Глухой, — ответил я, что мгновенно смутило водителя. — Вай, дорогой, прасти ради Бога!.. — рассыпался он мгновенно в извинениях. — Ой, некрасиво сказаль… — Ничего страшного, — мне пришлось перебивать водителя, потому что его словесное раскаяние никак не кончалось. Игнат в этот момент протянул мне свой телефон вместе с пятисотрублёвой купюрой. Я всмотрелся в экран: это был адрес. — А до конкретного адреса подбросите? Заплатим, сколько скажете, — благо на пару с Игнатом мы сможем себе это позволить. Водитель немного подумал и, простодушно пожав плечами, отмахнул все сомнения: — А я ж расцэнок нэ знаю. Сколько прэдложишь, столько и вазьму, — хохотнул водила, глядя на меня в зеркало заднего вида. Ну чистое везение, что тут ещё сказать? Мужик с душой попался. С превеликим удовольствием мы оставили неизвестность приключений позади, на этот раз мы едем домой. Никогда ещё это слово не отзывалось во мне таким приятным отголоском. Точнее, Игнат едет домой, уж кому наглости не занимать, так это ему. Я же прогуляюсь до своего дома на своих двоих, не заблужусь. Водилу напрягать не хотелось, он лишь случайный наш попутчик и, как я понял, не таксист даже. Игнат не стеснялся меня использовать как большую сидячую подушку, даже задрал ноги и упёрся ими в дверь и без того повидавшей многое легковушки. Я же сонно глядел в окно, наблюдая за пролетающими мимо огнями фонарей и рекламы, и как-то поддерживал беседу с водителем, который был только рад обрести компанию в таком долгом пути. Игнату пришло сообщение. Я машинально обратил свой взор на экран его телефона. Похоже, Игнату было всё равно, смотрю я или нет. Он открыл сообщение. От некой «Влады». «Где тебя черти носят?! Как увижу, придушу, честное слово!» — гласил текст сообщения. «Еду», — безразлично набрал Игнат и тут же спрятал смартфон обратно. Он вздохнул и склонил голову вбок, прикрыв глаза. Недоумённые сообщения продолжали приходить, судя по непрекращающейся вибрации, но Игнат никак на них не реагировал. Я улыбнулся. За него кто-то волнуется, как мило. Не так уж он, оказывается, и одинок. Интересно, это дама сердца? Поругались, и Игнат отправился в объятия неизвестности? Слишком опрометчивое поведение для человека, у которого есть пара… Хотя он же не обычный человек… Сестра! Ну конечно же, сестра. Котелок очень медленно варит в такое время суток. Я вздохнул с облегчением. Потому что представить его с девушкой я просто не мог. Почему?.. Спустя час мы наконец приехали. По пути я закемарил, в связи с этим фактом Игнату пришлось самому общаться с водилой. И он даже умудрялся показывать дорогу к своему подъезду. Водитель на удивление понимал указательные жесты Игната и следовал им. Наш новоиспечённый кавказский друг не был таксистом, но сам Игнат, похоже, об этом не задумывался, желая как можно точнее дать указания. Может быть, поэтому и бессонная ночь далась водителю легко, как первая в жизни? Остановка. Наконец. Дождь, кстати, прекратился. Я расплатился с водителем, чему он очень обрадовался по доброте душевной. Оставил Игнату его пятихатку, а рассчитался своими, ведь кто, как не я, виноват в том, что ему пришлось бы платить?.. Игнат буквально выпорхнул из салона. Как же я ему сейчас позавидовал. Мне тоже хотелось лишь взобраться на свой этаж и предаться сну. Завтра универ. Старая жизнь. А сегодняшняя поездка останется в памяти, как сон, сам Игнат превратится в сон. Так же, как и его слёзы, смех, тепло его руки. А ту безумную улыбку, когда он держал в руках мою жизнь и сердце моё трепетало, я и вовсе спрячу в особое место своей памяти, сохранив все подробности ощущений той пары секунд. Однако Игната ждёт «Влада», а обо мне он и не вспомнит… В лучшем случае — через месяц. Я был готов проявить несвойственную мне наглость и попросить бедного кавказца, который на свою голову согласился нам помочь, подкинуть меня и до моего дома, как вдруг дверь с моей стороны раскрылась настежь, и Игнат выволок меня наружу, не особо утруждая себя объяснениями. Ах да… Игнат с силой захлопнул за мной дверь. Водитель тронулся с места, пожелав нам удачи. Я же уныло уставился на отъезжающую от нас машину, как на последнее моё спасение в море окружающей нас черноты. Игнат снова потянул меня за руку, чтобы повести за собой. Я в упор не понимал его намерений. Я отдёрнул руку, Игнат непонимающе уставился на меня. И да. Чёрт возьми, да, я бы очень хотел спросить его, какого лешего он творит. Я сделал шаг назад, дав понять, что мне пора домой, но Игнат, похоже, даже и думать об этом не хотел. Он снова дёрнул меня на себя, затем и вовсе упёрся руками мне в спину, подталкивая в сторону своего подъезда. Вот оно какое — особое приглашение. Да и, собственно, почему это я сейчас недоволен? Днём ранее я и мечтать о подобном не смел. Увидеть обитель поселившегося в укромном месте моего сознания инопланетного, иновселенного товарища! Да это же предел мечтаний вчерашнего меня! Не теперешнего. Сейчас я хочу лишь спать, и даже пофиг, где и с кем. Да что этот парень задумал? Теперь я ощущаю себя на месте жертвы, что меня ждёт в следующий час? Проживу ли я этот час? О чём этот безумный думал, пока я тащил его за собой по пустой дороге, если уже сейчас в моей голове целый ворох мыслей? Мы карабкались вверх по лестнице, Игнат шёл впереди, уже уверенный, что я не сбегу. И всё-таки я пришёл в себя: вытряхнул всю дремоту из головы и осознал ситуацию. А ведь и правда. Лучше и не придумаешь! Какая старая жизнь? Да она давно осталась позади с того дня, как я впервые встретился с Игнатом месяц назад. Нет больше ни Дианы, ни одногруппников, ни универа. Игнат будто спас меня из грязевой ямы, в которой я утопал. И у меня в голове всплыл вопрос: почему же мы раньше не общались? Хотя «общаться» — определение явно не для этой ситуации. Судьба уже тогда, в школе, столкнула нас. Или это случилось для того, чтобы мы встретились сейчас? Зачем он тащит меня к себе?.. Не могу даже предположить. Что ж. Вновь неизвестность, вновь интрига. Я изучу глазами каждый сантиметр его жилища. Я пролистаю каждую книжку на его полках. Чем занимается. Что ест. Что носит. Что видит. Чем дышит, всё это я жадно вберу в себя. Топали по лестнице мы довольно долго. Сначала я подозревал, что таким образом Игнат просто издевается, но с большим опозданием, когда мы миновали третий или четвёртый этаж, до меня таки дошло, что лифт здесь вовсе отсутствует. Не помню, когда я в последний раз бывал в хрущёвской пятиэтажке. Тем не менее я не отрывал взгляда от тёмной фигуры Игната. Фонари снова выступили нашими попутчиками, их свет щедро лился через окна лестничного пролёта, и их зайчики мельком скользили то по ноге Игната, то по груди, то по лицу. А силуэт всё тот же, надеюсь, я его никогда не забуду.

***

В противовес тёплому и солнечному осеннему дню, благодаря которому настроение прохожих и играющих во дворе детей сразу повышалось, внутри у Игната зияла пустота. Он раньше всех сбежал из школы, не дожидаясь сестры, только закончились уроки. Из школы, где все лица обесцветились, а люди превратились в одну сплошную и неприятную массу из пятен, взглядов, мимических эмоций. Всё это вмиг опротивело. После уроков он не знал, куда себя деть. Домой не хотелось, мать уже третий день пыталась узнать, почему глаза сына поблекли. Стыдно. Ведь Игнат так просился в эту школу, они с Владой так были полны энтузиазма. Но сейчас ни мать, ни сестра не могли добиться правды. Теперь неимоверно хотелось обратно. В ту школу, где были ребята, которых даже можно назвать друзьями, в отличие от этого страшного места, где в центре находился тот парень из одиннадцатого класса со своей дьявольской улыбочкой. Предательство. Такое ошеломительное предательство — только и крутилось в голове Игната. Вместо дома Игнат набрёл на футбольное поле, ограждённое деревянным забором, и прильнул к нему, залюбовавшись на игру мальчишек. В голове было пусто. Сердце устало метаться от несправедливости, хотелось просто остановиться. Тем временем неподалёку от этого стадиона погоде радовались трое старшеклассников. Заскочив в магазин за мороженным, они что-то шумно обсуждали. — Чё, Сань, ты завалил сегодня контрошу? — поинтересовался у друга его одноклассник, которого Игнат видел в столовой. — Да, блин, Дим, — жестикулируя замороженным льдом на палочке, возмутился Сашка, — мне Настя весь мозг выела насчёт того придурка, и после этого она, естественно, не объяснила мне тему. — Ну, он хоть отвязался от тебя. — Ага, а проблемы продолжают от него исходить. Ох, увижу, придушу к хренам… — Да забей ты на него! Он же ничего не сделал тебе, — взволнованно произнёс Димка. — Да он меня до жути раздражает! Я просто уверен, что он уже подрочил на меня… Господи! Мерзость! Приятели захохотали на это, Саша же обратил внимание на третьего товарища: — А ты, Славка, чё думаешь? Александр взглянул на всё это время отмалчивающегося одноклассника с ёжиком коротко стриженых белёсых волос, чье каменное лицо в некоторые мгновения искажалось улыбкой, затем вновь суровело. Он тяжело посмотрел на Сашку и, прыснув на асфальт слюной сквозь зубы, сурово ответил: — Пидоры сдохнуть все должны. — Во-о! — обрадовался Сашка. — Наш человек! Дима недовольно покачал головой. — Ты чё, Дим? — обратился к другу Александр. — Ох, вы не правы, ребят, я с вами не согласен… — отмахнулся Димка, не глядя на друзей. — Ничего не знаю, по-моему, я очень даже прав, да, Слав? — Да, Дим, ты не шаришь. — Мне пофиг, — ответил Дима. К этому моменту, следуя по своему обычному прогулочному пути, ребята наткнулись на то самое футбольное поле, откуда доносились радостные визги ребятни. И собственными глазами увидели перед собой никого иного, как Игната. — Ну надо же, вспомнишь говно… — протянул Саша. Мгновение спустя он сделал шаг вперед, нацепив язвительную ухмылку на лицо, затем обернулся к одноклассникам: — Идём, поздороваемся, а то ж семья почти! Наедине с собой сердце обретало спокойствие. Тело расслаблено, кровь утихомирена, мальчик уже хотел с удовольствием поддаться живительной магии солнца, чтобы насладиться мгновением спокойствия… Но не тут-то было. Игнат слишком поздно заметил подходящих к нему сбоку старшеклассников. Слишком поздно, чтобы избежать нежелательной встречи. Нутро снова больно напряглось, когда Игнат увидел вновь это красивое лицо, которое и без того преследовало его в мыслях. Спокойствие вмиг покинуло сердце Игната, теперь оно забилось чаще. — Эй, ну привет, — произнёс Саша, подойдя к Игнату, тот, нахмурив брови, не сводил с него глаз. — Стоишь тут, прохлаждаешься? Эй… — лицо Саши исказила ухмылка, — ты вообще понимаешь, что я говорю? Игнат неуверенно кивнул. Девятикласснику было не по себе от численного превосходства новоприбывших, как, собственно, и от непонимания намерений этих троих. Бритоголовый одноклассник Саши тоже незаметно приблизился, дабы рассмотреть поближе диковинку. Его суровое лицо не внушало приятных чувств. Третий держался в стороне, но на расстоянии, которое тоже заставляло нервничать. — Отлично, — Александр оскалил зубы в своей прелестной улыбке. — А то я уж подумал, ты совсем отбитый, — грубо отрезал Саша, толкнув Игната в грудь так, что он ударился спиной о деревянное ограждение, совершенно не ожидая такого действия. — Или там, откуда ты к нам припёрся, все такие? Скажи, а ты скучал по мне, а?.. — старшеклассник вновь хотел толкнуть Игната, но мальчик вмиг перехватил руки Саши, сжав настолько сильно запястья, насколько мог, устремляя свой яростный взгляд на обидчика. Саша опешил на миг, Игнат даже смог сделать шаг вперёд, разведя руки парня сильнее. — Слав, — не отрывая глаз от Игната, коротко позвал на помощь Саша. Слава вмиг зашёл за спину девятикласснику, сковал руки, зажав плечи, и оттянул его назад. Игнат сопротивлялся, скаля зубы от злобы. Третий одиннадцатиклассник лишь пассивно наблюдал за происходящим, взволнованно топчась на месте. — Надо же, буйный какой. Держи его! — освободив руки, крикнул однокласснику Саша. Игнат понял, что если ситуация сию секунду не изменится в его пользу, то он погиб. На удивление мозг достаточно трезво мыслил в такой стрессовой ситуации, как эта. Бритоголовый больно свёл вместе плечи паренька, но рывком Игнат прыгнул, зарядив твёрдым затылком прямо по носу старшекласснику, так, что тот и не успел понять, откуда пришёлся удар. Слава взревел от боли. Мгновенно хватка ослабла, и чтобы он не схватил Игната вновь, тот приложил всю силу в размах и врезал локтем в живот бритоголовому. — Вот гандон!.. — Саша бросился к Игнату, но тот сразу же ринулся в другую сторону от него, врезавшись, не глядя, в Димку. Тот лишь растерянно уставился на паренька, что дало Игнату шанс дать дёру со всех ног от компании. Рванув к своему рюкзаку, он ловко вскинул его на себя и побежал прочь. — Славик! — Твою же мать, как больно, сука!.. — скрючился Слава, присев на корточки, по его лицу струилась кровь. Стало будто тише: взлохмаченные головки ребятни, которая играла до разборки на поле, выстроились рядком над деревянным ограждением, уставившись на раненого. Кровь срывалась грузными каплями с подбородка и испачканных рук. Игната и след простыл. — Дим! — крикнул однокласснику Саша, яростно уставившись на него. — Ты дал ему свалить! — Что? — изумился Дима. — Я его ловить должен был?! — Конечно, бля, Дим! Какой же ты мудак… — Это я-то мудак?! Вы его чуть не избили! — Заткнись, он ему нос сломал! — Я в этом точно не виноват! — бросил Дима, вскинув руки вверх. Игнат бежал, куда только несли его ноги. До тех пор, пока не собьётся дыхание, пока не покинут силы. Он до боли сжимал кулаки, размахивая ими вокруг себя, чтобы быстрее бежать. Рюкзак бился о спину учебниками, но иначе никак! Школьник был уверен, что ребята побегут за ним следом. Но бросив мимолётный взгляд назад, Игнат убедился, что погони нет, что воздуха катастрофически не хватает и что кровь больно бьёт в виски, всё тело мгновенно охватил жар, а сердце вот-вот разорвётся в клочья от бешеных ударов. Ослабев, бедный паренёк лишь слабо перебирал ногами, норовя споткнуться о собственный носок. Но что это?.. Нет той боли в груди, что терзала его сердце и душу в прошлый раз, нет и уничижительных мыслей. Все его думы были прикованы к его собственным рукам. Вся его сущность сконцентрировалась на двух его сжатых кистях. Игнат только сейчас разжал кулаки и уставился на них в упор. Втайне от него самого, где-то глубоко внутри затаился страх потерять на ветру, разжав кулаки, то мимолётное на фоне разбушевавшейся ярости, прекрасное и легкое чувство. В памяти до сих пор держалось ощущение того, как Игнат сжимал запястья предмета его воздыхания. Он перебирал в своей голове мгновенно все ощущения: тепло рук старшеклассника, упругую структуру кожи, которая беспомощно сжималась в его яростной хватке, ощущение её бархатности и твёрдости выпирающих костей и то, как после всего остались красные следы, а, возможно, позже они превратятся в синяки. Эти бесконтрольные мимолётные открытия вскружили ему голову. Игнат медленно прислонил свои ладони к лицу, вдыхая аромат собственной кожи и касаясь её жарким языком, вкушая вновь нахлынувшие ощущения плоти того парня, отчего глаза закатились в удовольствии, а внутри пламенем разжёгся огонь.