Приятные мелочи

Никогда ещё нажатие на дверную ручку не давалось Шерлоку с таким трудом. Тихий скрежет замка беспощадно разрывает тишину, перебивая даже грохот его собственного сердца. Глаза уже привыкли к мягкому освещению, создаваемому исключительно свечами, и Шерлок ожидает вновь увидеть их, но в комнате царит абсолютная темнота. Даже шторы предусмотрительно задёрнуты, не давая проникнуть свету от уличных фонарей. Он делает всего пару шагов вперёд, замирая в ожидании. Его плечи напряжены, все реакции заметно ослаблены — волнение играет свою роль. Но он знает, почему, и знает, зачем всё именно так. Чтобы ещё раз ощутить и осознать в полной мере, насколько сильно они доверяют друг другу. Безоговорочно. Абсолютно. Всегда и во всём. Господи, как невыносимо хочется услышать голос. И если прислушаться, можно уловить дыхание. Тихий смешок раздаётся прямо за спиной, прежде чем две тёплые ладони мягко опускаются на плечи, вызывая моментальное их расслабление. Слабо шелестит ткань пальто от прикосновений, когда родные руки начинают осторожно его стягивать. Холмс шумно выдыхает, зажмуриваясь, покорно отводя плечи назад и позволяя снять с себя верхнюю одежду, чувствуя, как каждая клеточка стремится как можно скорее сократить оставшееся расстояние — просто послать всё к чёрту и прижаться. Так близко и так интимно. Тёплое дыхание опаляет кожу на шее, когда нарочито медленными движениями Джон избавляется уже от шарфа. Шерлок измеряет длительность вдоха и выдоха, делая вывод: нервничает. — Доверяешь мне? Этот вопрос не нуждается в ответе. На этот раз смешок издаёт сам Шерлок. Тепло рук исчезает, и он машинально слегка отступает назад, пытаясь вернуть его. Слух моментально обостряется. Шаги. Шелест и копошение. Постукивание деревянных палочек о коробок: встряхиваемые спички. Загорается сначала одинокий слабый огонёк, а уже от него — одна единственная свеча. Тёплый свет её окутывает склонившегося над ней Джона, на лице которого играет лёгкая улыбка. Шерлок давится воздухом, потому что, привыкнув к этому слабому источнику и перестав щуриться, он, мягко ощупав Ватсона взглядом, замечает, что на нём надета белая майка и те самые голубые джинсы, вкупе создавая идеально подчёркивающий все достоинства фигуры образ. — Откуда ты… — только и выдавливает он неожиданно хриплым голосом. — Каждый раз, когда я надеваю эти джинсы, ты так смотришь на меня… То же самое происходит, когда я стягиваю свитер, оставаясь в майке. Всегда стараешься немного оттянуть момент, а то и вовсе не хочешь, чтобы я до конца раздевался. Не нужно быть тобой, чтобы догадаться. А ещё… Я помню, как ты отреагировал на то моё старое армейское фото, — рассказывая, он проходит вдоль комнаты, уже от этой свечи поджигая все остальные, позволяя пронзительному взгляду прожигать себя насквозь, с трудом подавляя улыбку. Последняя свеча располагается на столе, и Джон, покончив с этим, призывает к себе. — Видишь? Они догадались куда раньше, чем мы сами. И пока Шерлок, с трудом переведя взгляд, принимается сосредоточенно изучать доску с прикреплёнными к ней вырезками из статей, в некоторых случаях даже с прилагающимися к ним фотографиями, переполненными намёками на их отношения, которые блогер когда-то яростно отрицал и опровергал, сводя к привычному «Я не гей!», Джон пользуется возможностью и осторожно обнимает его со спины. — Невероятно, — шокированно выдыхает, продолжая вчитываться. — И ты решил найти каждую? — Я уверен, что тут если и не все, то большая их часть, — явно довольный результатом, расплывается в широкой улыбке, одновременно наслаждаясь близостью. Шерлок, всё ещё увлечённый, склоняется ещё ниже, опираясь о стол руками, и Джон с тихим смешком окидывает его взглядом, наслаждаясь открывшимся зрелищем, после чего устраивает ладони на худых бёдрах, пахом недвусмысленно вжимаясь в ягодицы. — Я тебя ждал. — О, боже, — стонет Шерлок, с трудом удерживаясь на дрогнувших от неожиданности руках, в эту же секунду окончательно теряя интерес к чему-либо ещё в принципе. — Я собираюсь сделать тебя своим. В полном смысле этого слова, — его голос непривычно низкий и уверенный, посылающий горячие волны возбуждения. — Ты понимаешь, о чём я? — Мгм, — Шерлок утыкается лицом в собственное плечо, пытаясь вернуть самообладание. Тщетно. — Шерлок Холмс, — начинает Джон, с усмешкой делая характерный толчок, потираясь заметно выделяющейся эрекцией об эту потрясающую задницу сквозь несколько слоёв ткани, склоняясь и целуя местечко между лопаток через рубашку. — Соберись. Ты станешь моим мужем? — рукой, подрагивающей от волнения, он пробирается в карман, выуживая небольшую бархатную коробочку, не отстраняясь. — Всё так, как и положено, смотри. — Боже, — очередной стон, но переполненный не столько сексуальным, сколько эмоциональным возбуждением. — Джон… — Шерлок всхлипывает, наблюдая, как поблескивает скромное, но довольно изящное на вид кольцо, преимущественно из белого золота, с тонкими золотыми каёмками по краям. — На внутренней стороне именно это и написано. В моём случае — «Шерлок». Что скажешь? — Да, — без промедлений, немного нервно, но уверенно проговаривает, подаваясь бёдрами назад. — То есть, и в этом смысле тоже? — Джон, ласково улыбнувшись, прижимается ещё теснее, одной рукой принимаясь расстёгивать пуговицы рубашки, другую перемещая на низ живота, кончиками пальцев проникая за пояс брюк. Шерлок болезненно морщится, закусывая нижнюю губу, прогибаясь ещё сильнее, шире расставляя ноги. — Погоди, здесь? — обеспокоенно отстраняется, пытаясь выловить взгляд серебристых глаз. — Посмотри на меня? Я хочу, чтобы всё прошло идеально. Но он лишь зажмуривается, опуская голову. — Шер… Шерлок? Я что-то не так делаю? Мы можем не… Ты же знаешь? Пожалуйста, — ладони скользят по бледной груди, практически идеально гладкой, с тонкими и едва различимыми светлыми волосками. Без подтекста. Просто потребность быть рядом и прикасаться. — Нет, я хочу! — порывисто выдыхает. — Просто… — издаёт тихий смешок, оглядываясь. — Поверить не могу, что всё это происходит на самом деле. Желая успокоить, чувствуя под пальцами бешено бьющееся сердце, Джон просто обнимает обеими руками за талию, прижимая к себе, согревая. — Если ты хочешь, мы можем перебраться на… — Здесь. Сейчас. Пожалуйста, — и эта требовательность — очень в духе Шерлока. Сплошное нетерпение. Под напором уверенных рук он выпрямляется, и уже расстёгнутая рубашка скатывается по его плечам, с тихим шелестом падая на пол, но это совершенно не важно, потому что тёплые губы тут же прижимаются к местечку на шее, где отчётливо ощущается пульс, отвлекая. В это же время пальцы принимаются за ремень, ловко расправляясь уже с ним. — Что насчёт меня? Я жду указаний, — Джон не останавливается ни на минуту, в перерывах между словами продолжая покрывать поцелуями худые плечи. — Не раздевайся. Пока рано. — Я знал, — фыркает, игриво прихватывая зубами кожу у основания шеи, пальцы одной руки запуская в смоляные кудри, оттягивая. — Нагнись, — рокочет, расстёгивая уже ширинку. Когда Шерлок возвращается в то же положение, что и пару минут назад, Ватсон не может удержаться — отходит на несколько шагов в сторону, под наиболее выгодным углом окидывая взглядом своего будущего мужа. Отросшие вьющиеся прядки изящно спадают на лоб, напряжённые мышцы спины перекатываются под кожей, наполовину вставший член оттягивает ткань боксёров, заметно выделяясь. Свечи, дополняя, превращают открывшееся зрелище в нечто магическое, едва ли связанное с реальностью. — Ты великолепен. Холмс, пошловато ухмыльнувшись, тут же поворачивает голову в его сторону. — Будешь просто стоять и смотреть? — Господи, нет, конечно. И это — последнее, что они говорят вполне осмысленно. Слова им больше не нужны.