Кровавая тюрьма

Сегодня, кажется, должна быть плеть спереди по торсу и ногам. Наруто уже выучил последовательность ежедневных пыток, они двигались словно по расписанию. Двадцать разнообразных пыток и по-новой. Как-никак третий месяц пошел. Пыточник только начал испытывать к нему сострадание, а он крепкий орешек, не то, что Фугаку, тот еще в первый месяц неладное заподозрил. Только вот все равно несколько лет его терзал. Хоть и единовременно пытался отстоять его права, но не жалел. Пленника вывели охранники, вытягивая его в просторное каменистое помещение за цепи, что крепились к тяжелому ржавому металлическому ошейнику. От него еще одна цепь крепилась к кандалам на руках и ногах. Парень шел гордо и степенно, мысленно заставляя гореть ежедневных зрителей в адском огне. Несмотря на его внешний вид: грязный, местами опухший, весь в шрамах, в запекшейся крови и присохшем гное, он все равно выглядел словно тигр, готовящийся напасть. Лишь он появлялся в поле зрения, заплывшие жиром рожи господ растягивались в блаженные физиономии, буквально расплываясь по бокам, как рыбы-капли. Они мгновенно возбуждались и их водянистые белесые глазки начинали жадно поблескивать в свете пляшущих факелов. Наруто от этого зрелища передергивался от подступающего к горлу кома отвращения и готовился блевануть прямо себе под ноги, а в лучшем случае, вырваться и добежать до господ, обильно оросив их собственной рвотой, а потом еще своим гноем перемазать, то то будет потеха! Как правило, желания пленников не исполнялись, к сожалению, но он вдоволь мог насладиться этой фантазией в своей голове.  — Сегодняшняя пытка: сто ударов плетью спереди! — натужно объявил один из господ, он, как Наруто понял, был в данной «шайке» извращенцев большой шишкой. Кажется, его звали… Хатзо. Ламзо? Данзо?.. Неважно… Парень запоминал только Учих. Наверное именно потому, что хорошо общался с каждым членом семьи и следующий на очереди — нынешний пыточник: младший сын Микото и Фугаку. Саске взял со стены длинную кожаную плеть с причудливым плетением, в швах которого уже скопилась многолетняя засохшая грязь, кровь и гной. Стражники приковали пленника к стене, убирая цепи с кандалов и растягивая его руки и ноги по четырем разным сторонам. Пыточник натянул черную тряпичную маску, что открывала лишь глаза и лоб, на лицо и стал надвигаться на «провинившегося», словно грозовая туча. Раз в три шага он размахивался и щелкал плетью по полу, разминая руку. Треск кожи о камни заставлял съежиться господ, но они с упоением смотрели, как пленник не ведет и бровью, даже не смотрит на пыточника. Он смотрит на них. И жжет их заживо синим пламенем своего острого взгляда. Охранники разошлись по сторонам, держа в руках оружия. Мера предосторожности, не больше. Так, для галочки в свитке. Кровью. Бордовыми венозными сгустками по шероховатой поверхности перемолотой древесины. Короткий шаг и пыточник с замахом хлестанул по животу заключенного плетью. Наруто взревел как большой хищный зверь, обнажая небольшие клыки, обычные, человеческие, но при таком оскале создающие видимость хищной пасти. Глаза его распахнулись, вскрывая капилляры в яблоках, а мышцы лица стянулись в страшную гримасу боли и ненависти, располосовывая лицо глубокими морщинами и складками по направлению к переносице. Второй удар пришелся посередине груди, рассекая левую грудную мышцу и край правого плеча. От крика закладывало уши, плетью по спине было не настолько больно, как спереди. Саске уже давно прозрел по этому поводу и стал перед пытками втыкать тряпичные комки в уши, ведь крики этого пленного и вправду заставляли мозг внутри черепа съеживаться и пульсировать. Третий удар сточил покрытие вершины реберной дуги, обнажая кости и капилляры, проходящие сквозь них. Крик местами переходил в ультра звук из-за лопающихся голосовых связок, создавалось ощущение, что Наруто специально их раздирает, чтоб они болели сильнее, чем рассеченная плоть. Его затылок невольно с силой ударялся об стену, а спину он драл все о ту же каменную кладку. Следующим ударом пыточник со свистом рассек висящий половой орган до середины и задел бедра по бокам. Пленник протяжно взвыл, содрогаясь и пытаясь скукожиться в позу эмбриона. Пещеристое вещество от боли начало заполняться кровью и она попросту стекала по головке на пол. Было заметно, как господа подобрались после этого удара и их рожи стали еще блаженнее, словно каждый из них достиг пика удовольствия в этот момент, выплескиваясь внутрь своих панталон. Последующая серия пришлась хаотично, потому как Саске сделал шаг назад и наносил удары без пауз. Нескончаемые крики слились в длинный протяжный вой, тело, повисшее на кандалах, содрогалось в конвульсиях боли и метаний. Удары уже приходились на рассеченное мясо, вглубь, надрывами распиливая и внутренние мышцы, что скрываются глубже. Пытка прекратилась внезапно, по крайней мере пленник, будучи в полубессознательном состоянии, этого практически не заметил. Очнулся уже лежа спиной на полке в своей камере и закашлялся кровью. Кажется, Учиха рассек и пару внутренних органов. Наруто, кряхтя и кашляя, с трудом приподнялся на локтях. Голое мясо с шипением медленно срасталось как было, но парень успел заметить, что желудок и кишечник распороты в нескольких местах, из этого следует, что в животе просто дыра, грудь рассечена до ребер, в тазу нет живого места, орган рассечен в трех местах, яички тоже задеты. В каждой ране зияли белесо-зеленоватые сгустки начавшей гнить плоти. Такое количество грязи еле переносила даже регенерация пленного. Серая слизь покрывала большую часть ран и заставляла их вспухать, снова разрывая только сросшиеся волокна изнутри. Наруто обессиленно упал обратно, стукнувшись затылком и зашипев, то ли от звона в голове, то ли от боли и зуда во всем теле. * * *  — Сегодня жарим бычка! — услышал Наруто краем уха, пока его выводили все в тот же осточертевший зал. Каждый день он выходил гордо, словно он главный почтенный гость на мероприятии и мерил колючим взглядом зажравшихся свиней с расплывшимися по плечам жирными щеками и оплывшими водянистыми глазами. Отвратительное зрелище. Пока пленника выводили и снимали с него металл, в центр вытащили дряхлую ржавую конструкцию из круглой металлической колбы на вертеле. Под ней готовили кострище, подкладывая поленья, а освобожденного от кандалов парня запихали туда. Пленник уже давно не брыкался, подходя к пыточным приборам. Знал, что с охранниками-амбалами ему не справиться. Его закинули в открытый люк в колбе и плотно закрыли его, оставляя лишь несколько дырочек в боку для воздуха. Костер внизу снабдили корой и подожгли от факела. Пламя вспыхнуло и разгорелось, облизывая древки кострища и пытаясь дотянуться до колбы, где был сокрыт заключенный. Наруто же внутри уже встал на карачки, готовясь к сотне кругам ада. Ведь его прокрутят на вертеле в металлическом «быке» ровно сотню кругов. К этому времени его кожа уже хорошенько поджарится. Он уперся ладонями и стопами в края колбы, как можно ближе к вертелу, но так, чтобы удержаться и сзади также максимально к боку уперся лопатками. Ему очень не нравилась эта пытка, потому что в пределах «быка» он мог делать что угодно, вот только железо было раскаленным докрасна и он жарился заживо, словно на чугунной сковороде. Уже через пару минут он ощутил, что стало жарко. Саске, привычным жестом натянув на лицо маску, подошел к конструкции и схватился за рукоятку, с силой нажимая вбок и принявшись с нажимом вращать вертел обеими руками. Заключенный глубоко вдохнул, напрягая мышцы, дабы не упасть еще в первых кругах и не кататься на спине и коленях по каленому железу. Металл уже начал постепенно нагреваться, пламя уже разгорелось и облизывало «быка» многочисленными языками, доставая снизу. Внутри уже стало неимоверно жарко и тяжело дышать, Наруто покрылся потом, с висков по скулам стекали капли и падали с носа на нагретый металл, сразу же с шипением испаряясь. На двадцатом круге стенки, что облизывались пламенем, начали светиться красным оттенком даже изнутри и Наруто изо всех сил старался продержаться в таком положении как можно дольше, хотя конечности уже затекли, ладони, стопы и лопатки все равно медленно поджаривались, как ни крути. Пленник кусал губы старался глубоко дышать, хоть вперемешку с воздухом через отверстия в колбе попадал и дым костра. Его охранники «выметали» опахалами по направлению к окнам, так что ни они, ни пыточник, ни господа не задыхались. Выдержав около половины пытки — Наруто сбился со счета, но был уверен, что застрял где-то на пятом десятке, он закашлялся и был уже не в силах держаться из-за отключившихся мышц и обожженных опорных точек. Он рухнул на дно раскаленной колбы, прямо в красно-оранжевое пятно и взвыл от диких ощущений сгорающей заживо кожи на нем и пропекающегося мяса. Крик эхом отразился от стенок «быка» и вырвался наружу через отверстия, заставляя господ трепетать от нескончаемого удовольствия. Кожный покров таял на парне, словно сахарный слой от теплой воды, снимался клочьями и догорал отдельно от хозяина. Везде, где он касался красного металла. И как бы не хотелось оставить хоть частичку живого места на теле, но по оголенному мясу было гораздо больнее и Наруто на чистых инстинктах подставлял «живые» места, прокатываясь по вращающейся колбе. Кровь не успевала вытекать и запекалась коркой на голых мышцах, словно стейк. Срывающийся крик переливами заполнял помещение и не прекращался ни на секунду. Присутствующие недоумевали каждый раз, откуда у парня было столько воздуха, чтоб так протяжно и истошно орать. Но все было просто: в крови парня было столько адреналина и болевых ощущений, что ему даже не нужен был воздух, чтоб кричать. Костер, наконец, потушили где-то на девяностом круге и выбросили поленья, но раскаленный металл остывал очень медленно и Саске продолжал крутить «быка» до сотни. Пленник оглушал воплями, пыточник все радовался, что заткнул уши и ждал, когда же это закончится. Он уже порядком устал крутить тяжелую колбу. Пленник внутри наверняка закоптился уже полностью, но Учиху всегда поражала выносливость парня. Его наказания длятся уже четыре месяца, а он всякий раз приходит на пытку с гордо поднятой головой и постоянно остается жив. Никто ведь не доживает до сотого круга обычно, и хоть ему приказано пытать, но до смерти не доводить, вот только Саске не был уверен, что когда-нибудь его «кролик» умрет. Он остановил «быка» на сотом круге, к тому времени, когда колба как раз остыла и приобрела свой привычный металлическо-ржавый оттенок. И открыл люк, позволяя пленному выбраться. К тому моменту как остановился вертел, Наруто чуть ли не с превеликим удовольствием катался по остывающему металлу. Хоть это и было все так же чертовски больно, но холод чуть отрезвлял. А когда люк наверху открылся, он понял, что ему в очередной раз надо каким-то чудом выбраться оттуда и сейчас его снова схватят по обугленному голому мясу и наденут ржавые грязные кандалы. Он показался из люка медленно и кровожадно глядел на господ голубыми радужками с красными глазными яблоками, в которых полопались капилляры и кровь залила глаза. Голова обуглилась почти полностью, скальп словно сняли индейцы, оставляя обнаженный подкоптившийся череп. Пленник сделал рывок вперед, держась за люк руками и колба перевернулась, вываливая содержимое на пол. Наруто осторожно выкатился и поднялся, не желая, чтоб его снова грубо поднимали и вообще трогали его. Саске хмуро смотрел на изуродованное тело, на котором «в живых» осталась промежность с кусками внутренней стороны бедер, часть живота и груди, подмышки и внутренние стороны плеч, ну и стык челюсти с шеей. Сразу видно было, что парень катался по «быку» в максимально защитной позе эмбриона. Ему хотелось отвести взгляд, ведь видеть как стража хватает пленника за оголенные руки и цепляет на сгоревшие запястья кандалы ему не нравилось, но он — самый жестокий человек в этом городе. Пыточник не должен отводить взгляд, он должен быть жестоким и кровожадным. Только в Саске что-то надломилось уже пару месяцев назад. Ему постепенно становилось жалко этого пленника. * * *  — Спустите на пленника жука! — прозвучал приказ, когда Наруто приковывали к скамье по рукам, ногам и периметру тела. Кожаными ремнями, что стирали кожу в кровь, стоило задвигаться. Но не это было самым страшным. Пленник сжал зубы, пытаясь никому не показывать то, что творилось в душе. Даже боль не была такой дикой, как пытка щекоткой. Особенно там. Но он знал, что дергаться бесполезно, поэтому лишь смиренно лежал на скамье и тяжело дышал, предвкушая великие мучения. Саске видел, как пленник нервно поджимает губы и бегает взглядом по потолку и лишь догадываться мог, почему, к примеру, даже пытка в «быке» не пугает его настолько, как жук. Он поправил свои черные перчатки, подходя к пленнику и прикоснулся к его половому органу, оттягивая крайнюю плоть, тем самым открывая головку. После чего поднял с пола банку и, открыв крышку, поймал юркого жучка за панцирь, беря половинку скорлупы грецкого ореха и сажая туда жука. Быстрым движением он накрыл головку органа пленника скорлупой с жуком внутри и господа вожделенно вздохнули. Наруто сжал зубы и метнулся головой в сторону, ощущая, как жучок мечется в маленьком темном пространстве и перебирает своими маленькими тоненькими лапками по его чувствительной плоти. Тело его содрогнулось от ощущения щекотки, поддаваясь мелкой непроизвольной дрожи. Он морщился и жмурил глаза, скалясь и пытаясь давить нервные смешки, рвущиеся наружу. Господа наблюдали, затаив дыхание и буквально дрожа от развратного удовольствия при взгляде на пленного. Саске следил за состоянием Наруто, потому как должен был удержать рукой скорлупу, когда плоть последнего начнет наливаться кровью от раздразненных нервов и расти. Наруто пытался не дергаться, чтоб рука пыточника не съезжала вперед, ведь после прошлого раза он боялся, что жук опять заползет внутрь органа и будет щекотить его лапками оттуда, а это уже более чем невыносимо. В тот раз он кричал и метался как загнанный связанный зверь. Он сразу дал Саске понять, что жук заполз внутрь и тот убрал скорлупку за ненадобностью, посмотрев на господ и ожидая приказа. Но тем только в удовольствие было наблюдать за этим, поэтому своими вожделенными взглядами они показали Саске не лезть. Вот только через какое-то время ему стало жалко парня, который начал рыдать, и он посоветовал отлить. С горем пополам Наруто обмочился и жук выскользнул из дырочки, а после был притоптан башмаком пыточника. Сейчас же повторять опыт пленник не хотел. Поэтому смиренно лежал, лишь невольно подергиваясь от непроизвольных нервных конвульсий и смешков. Жук уже раздразнил все нервные окончания и щекотка медленно превращалась в нестерпимую внутреннюю боль, распространяющуюся по всему телу. Наруто протяжно выл сквозь зубы, откидывал голову и зажмуривал глаза, пытаясь терпеть, но все было тщетно. Одна из самых ужаснейших пыток. Плоть начала наливаться кровью и Саске пришлось двинуть рукой, чтоб удержать скорлупку на двигающейся головке, обхватывая и ее саму свободными пальцами, чтоб не «убежала», ведь орган встал, а значит, стремился принять обратное положение, по направлению к пупку. Наруто от касания пальцев только дрогнул, но продолжил тихонько скулить от нервозности, заставляя уши господ расплываться как тающий мармелад. Его нервы были уже натянуты до предела, жук под скорлупой все носился по плоти, оголяя нервы и заставляя скукоживаться от непроизвольных конвульсий раздраженного тела. Пленник рычал сквозь накатывающиеся слезы, выл и скулил, скалясь и срываясь на крики. Нервная система уже пошла на сбой, переводя тело в режим непрекращающихся истеричных рыданий, пока нервы лопались один за другим. Господа лишь с полным удовлетворением во все свои опухшие глаза смотрели на бьющееся в конвульсиях тело, которое пыточнику уже приходилось удерживать за бедра, чтоб скорлупа не соскочила. Через какое-то время конвульсии усиливались, пленник бился в истерике, словно чумной, истошно орал и пытался вырваться из хватки мучителя. И в конце концов он в который раз начал хватать воздух ртом, выгибаясь в спине и распахивая от ужаса глаза. И только тогда пытка закончилась. Учиха снял скорлупку, выкидывая жука обратно в банку и закрывая ее. Наруто еще пару минут лежал, все нервно подергиваясь и скуля от напряжения во всем теле. Оголенные нервы ощущались психологическими ожогами по всему телу даже изнутри, сердце колотилось как бешеное, легкие восстанавливались после нескольких удушений, которые Наруто уже успешно успел перенести во время пытки. Его начали отвязывать и поднимать охранники, на что он реагировал очень дергано, на каждое прикосновение отзывался судорогой. Его удалось только еле как дотащить до камеры и швырнуть туда, оставляя его корчиться на полу в конвульсиях еще некоторое время, пока восстанавливаются прожженные насквозь нервные окончания и зарастают после удушья легкие. * * * Так, собственно, и проходили дни пленника в городской тюрьме, где господа не ведали другого развлечения, кроме как истязать людей. Но те были недолговечные игрушки, поэтому Наруто стал ежедневным аттракционом для важных шишек, что не знали иного досуга. В городе, как и в других населенных пунктах, были и пабы, и публичные дома, и игровые комнаты, но эти господа всей группой своих высокопреосвященных ликов предпочитали именно такое развлечение, а среди пыточников страсть как любили именно Учих. Безэмоциональные палачи, не ведающие сострадания, пытающие как можно более кроваво, но и не привлекающие к себе лишнего внимания. Они наслаждались, что могут глазеть лишь на пленника и им достаточно. Не то, что остальные пыточники, типа Мацураши. Вот Хидан отрывался по полной. Любил фонтаны крови и сек людей до костей, оставляя лишь бесформенные куски мяса. К нему обычно отправляли на пыточную казнь. А вот Учихи пытали с душой, старая школа. Саске отдыхал в своей постели и думал, чем же этот несчастный заслужил такое ежедневное наказание. Что казалось ему самым странным — так это то, что парень постоянно остается жив, даже тогда, когда он доводит пытку до конца, тот все равно живехонек. Это же словно проклятие какое-то. И почему он всякий раз входит с гордо поднятой головой и практически полностью заживший? У самого Саске раны заживают пару недель, как и у всех нормальных людей. А у него за ночь? Так почему? Он начал вспоминать, как впервые пришел к нему на пытку. Это был единственный раз, когда лицо пленника было уставшим и измученным, словно вчера его расчленили. Хотя, кажется, вчера у него должна была быть пытка с Хиданом, ну понятно. Только от него должен был остаться кусок мяса на костях. Саске всерьез не понимал, что происходит с этим парнем. Помнится, тогда они представили их друг другу и объявили, что Учиха Саске отныне личный пыточник Узумаки Наруто. И бесконечный поток мучений начал свой оборот. Только одно было для Саске непонятно. Он решительно поднялся и пошел в тюрьму, чтоб спросить лично у своего подопечного пленника. Вопрос не давал ему покоя.