Amandoti (Без права на слабость)

Проснувшись, Катарина некоторое время просто лежала, глядя в потолок. Ее сны были яркими и бессвязными. Она пыталась вспомнить хоть что-то, но это было совершенно невозможно. Образы ускользали, не успевая зацепиться в памяти. Она чувствовала себя на удивление бодрой. События предыдущего дня стали казаться далекими и нереальными, будто еще один эпизод из ее снов. Она умылась. Переоделась. Позволила служанкам заплести ее волосы. Ежедневный утренний ритуал, наконец, был завершен. А после она вспомнила о письме, забытом на прикроватном столике. Катарина сломала печать и развернула пергамент. Быстро пробежалась глазами по строчкам. "Милая моя Катарина! Искренне надеюсь, что ты прибываешь в добром здравии и молюсь каждый день за твое здоровье..." Да, это было письмо ее матери. Девушка слегка улыбнулась. Получить весточку из дома было невероятно приятно. Не смотря на всю свою решимость, она беспокоилась, и ей хотелось знать, что с ее родными все хорошо. Катарина села на скамью у окна, чтобы получить больше света. Она слегка улыбалась, вчитываясь в краткий рассказ о домашних делах и каких-то милых происшествиях. Матушка интересовалась, снова, ее самочувствием, просила написать в ответ при первой же возможности. Первая часть письма была, скорее, формальностью, но в каждой строчке сквозило искреннее беспокойство и желание поделиться с дочерью новостями о жизни ее родного дома. "Катарина, возлюбленная дочь, мы очень скучаем по тебе и просим как можно быстрее вернуться к нам". Девушка чуть нахмурилась. В этих словах было столько скрытого укора, что она снова почувствовала себя виноватой. Формальности закончились. Теперь письмо приобрело совсем иной тон, настороженный и обеспокоенный. То, что писала ее мать далее, заставило Катарину, замереть. Ее взгляд в неверии метался по строчкам, перечитывая их снова и снова. "Ваш отец искренне раскаивается. Негоже дочери барона быть пленницей, и, коли Вам потребуется помощь, мы сделаем все, что в наших силах. Наше родительское сердце обливается слезами, думая о Вас, изо дня в день..." Пленницей? Разве она находится в заточении? Катарина почувствовала себя уязвимой. О чем говорит ее мать? С ней хорошо обращаются. Ее не удерживают. И разве не ее отец отправил графине письмо с согласием? "Мы были несправедливы к тебе, возлюбленное чадо, и надеемся, что ты простишь нас. Помолвка отменена и мы всей душой надеемся на твое возвращение..." Катарина в неверии смотрела на письмо. Неужели она разучилась читать? Ее помолвка аннулирована? Что происходит?... Она не могла в это поверить. Девушка вновь и вновь перечитывала эти строки, но смысл их не менялся. Матушка писала, что они договорились с ее будущим женихом немного подождать. Они давали молодым людям шанс узнать друг друга, прежде, чем вновь говорить о свадьбе. И если Катарине будущий муж придется не по душе, они больше не будут препятствовать ей. В самом конце письма почерк изменился. Он был неровным, с большим наклоном влево, и Катарина поняла, что мать лично писала эти строки. Графиня вынудила их, - гласили они. - Ей нужна поддержка, и она пошла на такую низость, как обманом заманить к себе их дочь, чтобы барон не мог отказать. Мать просила Катарину срочно бежать из замка, под любым предлогом, стараясь не вызывать подозрений графини. "С любовь к тебе и надеждой на скорую встречу. Баронесса Нокс, Ваша страдающая мать", - заканчивалось письмо. Она подписалась титулом до замужества, и это, определенно, был знак - послание было подлинным. Катарина невидящим взглядом смотрела на пергамент. Ее пальцы ослабли, и он выскользнул из ее рук. Печать откололась, с глухим звуком падая на каменный пол. Множество противоречивых чувств смешалось в сердце Катарины. Шок, боль, обида, неверие. Неужели графиня действительно могла поступить с ней так бесчестно? За что? Ей казалось, что Элеонор заботилась о ней. Она не проявляла никаких враждебных намерений... Но разве ее мать стала бы писать все эти ужасные вещи без каких-либо оснований? Что за письмо отправила графиня ее родителям? Катарина вскочила. Ее кулачки сжались, она была вся охвачена праведным гневом. Она этого так не оставит! Никто не смеет держать ее, баронессу, за несмышленого ребенка! Катарина была полна решимости отправиться к графине сейчас же, чтобы выяснить все и до конца. *** Элеонор, как обычно в это время суток, сидела в своем кабинете, в нетерпении постукивая пальцами по столу. Она, нахмурившись, смотрела в окно. Джеффри должен был прислать голубя еще вчера, но никаких вестей не было. Это могло означать только одно - возникли какие-то непредвиденные затруднения. Ей не хотелось думать о худшем, но приходилось рассматривать все варианты. Придется послать в город кого-нибудь. Может быть, Горди подойдет?... В тот момент, когда она уже была готова к решительным действиям, вдруг раздался слабый стук по стеклу. Элеонор быстро поднялась, подходя к окошку и открывая небольшую дверцу. Это был голубь. На ее лице отразилось секундное облегчение. Осторожно взяв птицу в руки, она отвязала от лапки маленький клочок пергамента. Послание было, действительно, от Джеффри. Используя только им известные сокращения, он писал, что, наконец, смог устроиться в одной неприметной таверне, извиняясь за столь долгое отсутствие вестей. Судя по всему, он уже начал работу и собирался сообщить подробности в следующем послании, через пару дней. Элеонор едва успела спрятать записку, как дверь в ее кабинет распахнулась, захлопываясь с громким стуком. Она резко обернулась. К ней направлялась разгневанная Катарина. - Что все это значит? - потребовала она, остановившись вплотную к столу, разделявшему их. Элеонор удивленно приподняла брови. Она никогда не видела баронессу в таком настроении. И совершенно не могла понять, что вызвало в ней такую обиду. Кажется, Катарина и сама поняла нелепость ее вопроса. Она выпрямилась, пытаясь взять себя в руки. - Я прочитала письмо от моей матери. Оно было в сумке с одеждой. Графиня просто смотрела на нее, не произнося ни слова. - Вы удерживаете меня, как залог? - прямо выпалила Катарина. Элеонор вздрогнула. А потом почувствовала, как гнев начинает зарождаться в ней. - С чего Вы взяли? - холодно ответила она. Этот тон совершенно вывел Катарину из себя. - Моя помолвка расторгнута и я хочу уехать прямо сейчас! - почти прокричала она, скрещивая руки на груди, отчаянно цепляясь пальцами за предплечья. Защитный жест. Элеонор вдохнула, глубоко, медленно, пытаясь сдержаться. Эта нелепая истерика была совсем не к месту сейчас. - Вы ошибаетесь. Вы не пленница. Мы уже обсуждали это, помните? Она говорила с ней, будто с ребенком. Забывчивым и капризным. Катарина вспыхнула. - Вы обманули меня! - прокричала она. Ее голос дрожал от эмоций. - Как Вы заставили их согласиться на это? Ноздри Элеонор раздувались. - Вы. не. пленница, - снова повторила она, как можно более спокойно. - Значит, я могу уехать прямо сейчас? Катарина смотрела на нее с вызовом. Сердце графини сжалось. Сама мысль об этом заставляла ее внутренности скручиваться в протесте. Она не могла отпустить ее. - Вы останетесь. Вы сами хотели этого. Ровный тон графини выводил Катарину из себя. Она просто кипела изнутри, готовая взорваться, а Элеонор было все равно. - Как Вы заставили их? Что Вы сказали моему отцу? Я Вам не верю! Она мне не верит. Эти слова задели ее, ножом полоснув по сердцу. Вызвав внезапную вспышку гнева и обиды. Элеонор метнулась к своему столу, извлекая из вороха бумаг пергамент и бросила его Катарине. От неожиданности, девушка отшатнулась. Он упал прямо около ее ног. - Читай! - прорычала графиня. Катарина медленно наклонилась. Ее пальцы вновь задрожали, а вся прежняя решимость будто испарилась. Развернув клочок пергамента, она пробежалась по строкам. Это было письмо ее отца. Он, и впрямь, разрешал ей остаться в этом замке, при условии... - Какого это, знать, что твой отец так легко согласился оставить дочь в обмен на кучку крестьян? - услышала она издевательские слова графини. Элеонор стояла, сложив руки на груди. На ее лице вновь появилось это надменное выражение. Которого она раньше не позволяла себе с баронессой. Это было обидно. Ушедшая было храбрость вновь вернулась к Катарине. - А какого это, когда крестьянки предлагают себя в качестве оплаты? - храбро прокричала она, быстро приближаясь к столу, вперившись взглядом в графиню. Элеонор побледнела и отшатнулась, пораженная. В ее карих глаза отразился шок. Откуда она узнала?.. - Я все видела! - продолжала наступать Катарина. - Я наблюдала за вами. И я видела те книги в вашей библиотеке, которые Вы так старательно скрываете. Вы лицемерка! Значит, все слухи о Вас были правдой! Холод охватил Элеонор. Она молчала, в немом изумлении. Катарина знала. Она подглядывала. Она рылась в ее вещах. В ее ЛИЧНЫХ вещах. Значит, поэтому вчера она так странно себя вела? Узнала все и молчала? Сердце Элеонор будто разбилось на тысячи кусочков. Ее снова обманули. Она почувствовала себя идиоткой. Она доверяла Катарине, а та просто... предала ее. Элеонор будто возвращалась в реальность после какой-то продолжительной дремы. Все эти несколько дней вернули ее на много лет назад, в то время, которого больше не будет. А теперь настоящее обступило ее, оглушая. Никто не смеет больше выставлять графиню идиоткой! Катарина, кажется, заметила перемену в ее взгляде. Одновременно с тем, как рот графини искривлялся презрительной ухмылкой, ее храбрость таяла на глазах. Девушка неосознанно стала отступать, шаг за шагом. - Значит, такое воспитание теперь дают своим дочерям мелкие дворянчики? - злое шипение сорвалось с губ графини. - Не бьют их по рукам, когда они трогают чужие вещи? Учат их подглядывать и совать свой нос, куда их не просили? - Миледи, я.., - сбивчиво, выдавая собственный страх, пролепетала Катарина. - Я не хотела, я просто... - Замолчи! - Элеонор приближалась к ней, медленно, заставляя девушку пятиться. - Я любезно согласилась принять тебя в своем доме, как гостью, а ты не смогла вести себя подобающе. Я позволила тебе чувствовать себя свободно, не ограничивая, не запрещая. А теперь ты смеешь стоять здесь, оскорбляя меня, пересказывая сплетни таких же идиоток? Они и половины не знают обо мне! Элеонор остановилась. Ярость в ее глазах заставляла Катарину сжиматься. На ее глазах показались слезы страха и отчаяния. Она не должна была так вести себя, не должна была начинать все это. Девушка чувствовала огромную вину, и боль, видя, как что-то важное разрушается прямо сейчас Что-то, что она так и не успела понять. - Ты никуда не уедешь. Этого не будет. С сегодняшнего дня тебе запрещено покидать комнаты. Ледяной тон вновь вернулся к графине. Она вздернула подбородок, и в ее глазах промелькнуло презрение. - Стража! Катарина вздрогнула от ее громкого голоса. - Вы... Вы не посмеете!.. - собирая остатки храбрости, прошептала она. - Кто же мне помешает? - одна бровь графини изогнулась в надменном жесте. - Вам придется смириться. Дверь открылась и на пороге появился Горди с двумя стражниками. - Проводите нашу гостью в ее комнаты и поставьте охрану. Девушку не выпускать без моего распоряжения. Отвечаете лично! - ее взгляд уперся прямо в глаза нового командира. Он выпрямился, кивая, не смея возразить. - Леди, прошу Вас, - прокашлявшись, обратился один из стражников к Катарине, жестом указывая в сторону двери. - Нет! Элеонор, пожалуйста! - в отчаянии взмолилась она, когда Горди коснулся ее плеча, почтительно, но твердо. Но графиня уже отвернулась и замерла, глядя в окно. Мольбы Катарины не трогали ее больше. *** Когда всхлипы девушки затихли, вместе с шумом шагов сопровождавших ее солдат, Элеонор опустилась в кресло и устало прикрыла глаза. Боль в сердце все еще не отпускала, но постепенно ее гнев утихал, оставляя за собой только неясное чувство горечи. Это был сладкий сон. Но теперь он закончился.