Что в имени твоем

К счастью, торчать всю ночь возле закрытых ворот им не пришлось. Довольный Микась въехал в город за час до наступления темноты и болтал без умолку, указывая кнутом то на одну, то на другую местную достопримечательность. Рройш только успевал крутить головой, разглядывая чудные дома, огромные окна и замершие фигуры странных людей и животных у некоторых ворот. — Что это? — спросил он, прерывая бесконечный словесный поток. — Где? А, это статуей называется. Для красоты и солидности делается. Чем богаче человек, тем дороже статуя. Некоторые уважаемые граждане выписывали именитых мастеров, а камень так вообще у гномов выкупали страшно подумать за какие деньжищи. Только, — Микась почесал затылок кнутовищем, быстро огляделся и шепотом сказал, наклонившись почти к уху Рройша: — я вот сколько ни глядел, да разницы не увидел. По мне что гномий, что какой другой… Камень он и есть камень. Серый. Статуи они, конечно разные. Некоторые так с такими выпуклостями, что любо-дорого посмотреть, а другие — тьфу, страсть одна да срамотища. — Смотри куда прешь, остолоп! Микась ойкнул, натянул вожжи, пропуская странную процессию: четверо крепких молодцев почти бегом тащили богато изукрашенный короб. Рройш удивленно присвистнул. — К племяннику господина бургомистра ночную бабочку понесли. Не нагуляется никак племянник-то. Да недолго ему осталось, говорят, уже сговорили куда-то в Загорье, там уже не забалует. — Ночная бабочка? — Ну это как жена на одну ночь и за деньги. Продажные девки, только дорогие, не те, что в кабаках и тавернах обретаются, для утехи простых людей. Понял, да? — Угу. — Ох, тяжко тебе придется. Простой ты парень, неиспорченный. Ты это, когда будут чего предлагать, никогда сразу не соглашайся. Говори, что, мол, с дядькой Микасем совет держать будешь. Одна радость, что эльфийская у тебя наружность, может, поостерегутся так-то. А вот мы уже и приехали! Рройш выдохнул с облегчением: для одного дня впечатлений оказалось слишком много. — А вон и кум встречает! Никола, как здоров, дорогой? А я тебе работника привез! — Микась, — пожилой мужчина с бритой головой и вислыми усами покачал головой. — Все такой же баламут, как и в двадцать. Он подошел ближе. — Здравствуйте, — поздоровался Рройш. — Мика-ась, ты кого привез и зачем? — почти простонал Никола. — Это орк. Его зовут Рройш, — Микась весело хихикал, как если бы ему и правда было лет на сорок меньше, чем на самом деле. — Шутник, — Никола сплюнул на землю. — Ну прости, прости, не мог удержаться! Он правда у орков в племени вырос, и имя у мальчика не эльфийское. — Эльф? У орков?! Ты ври да не завирайся, Микась! Я не посмотрю, что кумовья мы с тобой и башка у тебя-остолопа седая, дрыном отхожу, будешь знать! — Рройш, да скажи ты ему сам! — Говорю, — устало произнес Рройш и стал распускать шнуровку на рубахе. — И правда оркские заморочки, — пробормотал Никола и почесал затылок. — Чудеса, да и только… Кто бы подумать мог, что орки эльфа… — Слышь, кум, помочь надо этому милому орчонку. Хороший мальчик, помог мне в дороге сильно. Только вот думаю, что не стоит особо говорить, что он из орочьего племени. — Я врать не намерен, — твердо сказал Рройш, шнуруя рубаху обратно. — Молчать не значит врать. Как эльфу тебе жить проще будет, а как орка любопытством замучают. Да еще и неблагонадежным объявят. Тебе оно надо? — Вот, слушай умного человека, кум плохого не посоветует! — поддержал Николу Микась. Рройш махнул рукой: молчать так молчать. Он и так не собирался особо ни с кем откровенничать. — Так, время позднее уже, завтра на свежую голову разбираться будем, что с тобой, парень, делать. Микась, загоняй телегу в пристрой, да лошадь выпряги. Разгрузим утречком пораньше. — Без тебя бы так и оставил кобылу на всю ночь в телеге. Спасибо, отец родной, что подсказал! — Язвительно отозвался Микась и потянул под уздцы лошадку к распахнутым воротам. — Овса дай и воды, — строго сказал ему в спину Никола, но при этом добродушно улыбался, поддразнивал. — Пойдем, Рройш. Устрою тебя на ночь, да и поесть надо сообразить. — Спасибо. Сколько буду должен за постой и ужин? — Ай, потом разберемся. Если работать на меня будешь, то ничего, в конце месяца сочтемся, как со всеми. Хотя ума не приложу, кем эльфа нанять можно… Ты делать-то что умеешь? Рройш растерялся от вопроса: как это что? — Да что надо, то и могу. — У своих-то чем занимался? — терпеливо выспрашивал Никола, шагая к едва приметной дверце. — Охотник я. — Охотник? — Никола остановился, вытянул губы трубочкой, затем снова втянул: — Охотник, говоришь? Ну ладно, будем думать. — Он открыл дверь и первым нырнул в низенький проем. Рройш наклонился и шагнул в душный полумрак… На кухне ему выдали кусок пирога и кувшин молока и отправили в каморку под самой крышей. Лежа на узкой и неудобной кровати, непривычно высокой и пахнущей чуждо и незнакомо, Рройш пытался заснуть, но как это можно сделать в шумном городе, он не представлял. Казалось, что до утра местный люд не угомонится. Снизу долетали взрывы смеха, стук костей и кружек с элем. Бесконечный дробный топот башмаков по лестницам, хлопанье дверей, сдобренные звонким цокотом копыт по булыжной мостовой. Кто-то терзал струны лютни, подпевая нетрезвым голосом, вдалеке протяжно выла собака… Рройш накрыл голову одеялом — лучше не стало, и он стал думать, как хорошо сейчас было бы лежать в своем шатре, на любимой шкуре, вдыхать легкий дымок очага и слушать размеренный храп отца. Неизвестность. Она раздражала своей неопределенностью. И Рройш злился, что ничего поделать не может, от него почти ничего не зависит. Он ненавидел чувство беспомощности, а именно оно владело им сейчас полностью. Под окном громко заржала лошадь. Рройш отвлекся от невеселых мыслей и прислушался. Кто-то заехал в корчму ненадолго, иначе бы завел коня в конюшню, а не оставил на улице. Хлопали двери, властный голос распоряжался слугами, ему вторили другие голоса. Рройш вздохнул: наверное, когда-нибудь он сможет привыкнуть к городской жизни. Когда-нибудь очень нескоро. Утро он встретил невыспавшимся и злым. Возможно, будь Рройш более уставшим, а не прохлаждавшимся весь день в телеге, то заснуть все-таки и удалось бы. Но пока следующая ночь только пугала. — Эй, эльф! Спускайся, тебя ждут внизу! — шустрый мальчуган просунул голову в каморку, забыв постучать. Рройш не сразу понял, что обращаются к нему, а когда сообразил — мальчишки уже и след простыл — не спросишь кто да зачем, только идти и узнавать самому. — Рройш, утра доброго, — встретил его Никола. — Мы тут подумали, что… — Да зачем тебе та школа, — вклинился Микась. — Там же только красивую бумажку дают об окончании и деньги справно собирают. Мы вот тебе предложить хотели учеником к травнику пойти. — Спасибо, но у меня нет таких денег, чтобы платить ему. — Да ты послушай! Ты учишься и помогаешь по хозяйству маленько, а деньги дает тебе Никола за дичь, которую ты будешь поставлять на кухню. Дед Евлогий согласен за пять серебряных монет за полгода в таком разе учить. — А-а... — Рройш пытался сообразить с какой стати ему помогают. — Соглашайся, парень, — подал голос старик из угла. — Я не каждый день соглашаюсь брать учеников считай даром. — Вы травник? — уточнил Рройш, чтобы потянуть время. — Верно, — старик подошел ближе. — Вижу, ломаешь голову, с чего бы такая щедрость. Объясню: гильдия травников, в которой я состою без малого тридцать лет, вдруг решила, что я обязан передавать опыт. Если не найду ученика до конца декады, то мне пришлют кого-нибудь сами. Уж лучше ты, чем ленивый и бесталанный купеческий сынок. — Соглашайся же! — Микась суетливо махал руками. — Соглашайся! — И давно ищете? — природная осторожность требовала уточнений, и Рройш не собирался молчать, хотя травник ему неожиданно понравился, несмотря на суровый и не слишком приветливый вид.  — Давно, второй месяц уже. Рройш прикинул: шаман примерно тогда и объявил волю духов. На душе внезапно стало спокойно, как будто все встало на свои места. — Хорошо, я согласен. — Вот и хорошо, вот и умница, — Никола ударил в ладоши. — Здесь стандартный ученический контракт. Прочти и подпиши, — травник протянул Рройшу густо испещренный чернилами лист. — Кхм, я не умею читать. — Еще и это! Микась, ты знал? — А что я? Зачем ему с твоими травами письменно общаться? Скажешь как называется, он и запомнит. Чай не дурак! А контракт мы как свидетели подпишем, да, Никола? — Подпишем, — не очень уверенно согласился тот. Евлогий выругался и дернул себя за седую бороду: — Подписывайте, жулики. И с тебя, Никола, королевский патент на охоту окрест города. — Ладно, — покладисто согласился тот и поставил закорючку внизу листа. — Ему не трудно, ага, — Микась радостно расписался следом. Рройш с тоской подумал, что неплохо было бы узнать, о чем говорится в контракте, но никто и не подумал зачитать его вслух.