Что в имени твоем

Задерживаться в корчме они не стали — Евлогий город не слишком жаловал и появлялся в нем не часто. Рройш не скрывал облегчения, шагая вслед за учителем в сторону городских ворот, а тот, не оборачиваясь, говорил почти скороговоркой про те места, которые проходили, про то, чего надобно остерегаться, и как не попасть впросак на первых порах. — Вот эти, которые в плотных накидках, в основном дамы для особых утех. Бывают и парни, конечно, но редко. Среди людей таких не особо жалуют. Пока молодые, порхают как бабочки из постели в постель, среди богатых да знатных обретаются, а что потом, нам неведомо. Ты от них подальше держись. Не связывайся. А это мост Разочарований, купец построил для невесты, а та сбежала с пекарем в день свадьбы. Улица, по которой идем, называется Кривой, понятно, почему… Рройш не успевал смотреть по сторонам, больше боялся упустить из виду спину Евлогия. — Кривая ведет к Старой Храмовой, а уже та к Западным воротам, туда-то нам и надо. За вход в город берут половину серебрушки с путника, с всадника — серебрушку, а с телеги или обоза уж как договоришься. Коли часто ходить приходится, то у городского головы патент выправляют. Не устал еще? Рройш не выдержал и фыркнул: — От шума если только. — Ишь ты какой! Учителя уважать надобно! — Да ты пока не учишь ничему, а уважение заслужить бы для начала неплохо. Евлогий остановился, посмотрел испытующе: — Шустер, — покачал он головой. — Но, наверное, ты прав. Мы тут привыкли к условностям, принимаем их как данность. А ты, дитя леса… — Посторонись! — мимо пролетела чья-то карета с гербом. Рройш вздрогнул от неожиданности, не услышав ее приближения. — Некоторые вельможи платят магам, чтобы не слышно было, как стучат копыта и громыхают колеса по камням мостовой, — Евлогий вздохнул. — Старайся по середине улицы не ходить. — Я бы предпочел вообще по городу не ходить, — буркнул Рройш. — Ничего, привыкнешь! Рройш что-то пробормотал себе под нос и перехватил чье-то тонкое запястье, протянувшееся к его суме. — Это ты зачем? Тощий мальчишка взвизгнул, с неожиданной силой выдернул запястье из ладони Рройша и стремглав умчался куда-то по узкому, как крысиный отнорок, переулку. — Воришки. Внимательнее надо быть. — Не нравится мне ваш город. Как в нем жить-то можно? — возмутился Рройш. — Ко всему привыкнуть можно, — сказал Евлогий и двинулся вперед. — Хотя я тоже не люблю всю эту суету. Потому и живу в лесу. Рройш возблагодарил духов, что они послали ему сначала Михася, а потом этого старика — в городе жить было бы невыносимо. И школа травников теперь казалась не самым лучшим местом — в ней, наверное, как и в самом городе, были бы невозможные порядки. С одним человеком ужиться проще, чем находиться в окружении многих людей. Евлогий передвигался с несвойственной для его возраста прытью. Они миновали городские ворота и оказались почти единственными, кто выходил за пределы города, а не стремился попасть внутрь. Рройш во все глаза смотрел, как разношерстный люд толпится перед створками, кто-то развязывал кошели в поиске нужных монет, кто-то небрежно демонстрировал особые бляхи — тех пропускали скорее. — Наконец-то, — буркнул Евлогий и чуть не вприпрыжку двинулся по тропе, которая сначала шла почти вдоль проезжей дороги, а затем резко вильнула в сторону. — Не люблю суету. Вон за той рощицей уже будет видна моя скромная обитель. — Он помолчал и после некоторых раздумий добавил: — Наша. Воображение нарисовало Рройшу небольшую хижину, крытую соломой или тростником. Такие жилища, как он понял, у небогатых людей были привычным делом. Хотя сам Рройш и не понимал этой странной тяги к оседлой жизни и желания отгородиться от окружающего мира толстыми стенами, но чужое мнение уважал. Вокруг пели цикады, стрекотали кузнечики, и напоенный ароматами разнотравья воздух щекотал ноздри, навевая умиротворение. Рройш непозволительно расслабился, шагая след в след за будущим учителем, и оказался совершенно не готов к тому, что предстанет перед его глазами. — Скромная обитель? — уточнил он и сплюнул на землю. — Да, почти хижина, — согласился Евлогий. — Стены старые, домишко маленький… Рройш прикинул: «скромная обитель» была примерно как десять обычных шатров, или и того больше. А черепичная крыша была совсем новой. — У меня всего две комнаты, — извинялся меж тем Евлогий, шаря под перевернутым во дворе корытцем в поисках ключа от входной двери. — И закуток по хозяйственной части. Там я в основном с травами вожусь… Он отпер крепкую дубовую дверь, обитую поперек полосками меди, и первым вошел внутрь. Рройш наклонился, чтобы не стукнуться лбом о косяк, и тоже прошел в дом. — Моя комната дальняя. Прости старика, но менять привычки в моем возрасте уж сложновато, так что уступать тебе свою спальню не стану. Думаю, что вот здесь тебе будет вполне неплохо. Если захочешь, потом отгородим тебе угол чем-нибудь. Занавеску повесим, или вон поставец передвинем. Рройш посмотрел на узкую деревянную скамью, на которой ему теперь полагалось спать, и вздохнул. — Не надо ничем отгораживать, но я бы предпочел спать на полу. — Конечно, конечно, — согласился Евлогий, и Рройш в который раз поразился несоответствию того травника, который командовал Николой с Микасем, и этого старика, который не знал, как угодить гостю. Рройш бросил суму на скамью и обернулся к Елогию, безмолвно спрашивая: что теперь? Тот опустил глаза, устало опустился в тяжелое резное кресло и сложил руки на коленях. — У меня никогда не было учеников. Я не знаю, как жить с кем-то рядом — всегда один был. Характер у меня тяжелый, могу когда и поленом запустить. Праздных разговоров терпеть не буду, люблю тишину и покой. И еще я совсем не знаю, как вести себя с эльфом, которого воспитали орки. Что ты за зверушка такая, а? — Я Рройш, и я орк. Быть эльфом не обучен. Болтать не люблю. — Он подумал и все-таки сказал: — И я верткий, попасть поленом будет сложно. Евлогий расхохотался, хлопал себя по коленям обеими руками и, едва отсмеявшись, похвалил: — Молодец! Рройш не понял, за что, но сдержанно кивнул — учитель, ему наверное, видней. — Если что-то хочешь узнать — спрашивай, — благосклонно разрешил Евлогий. — Хочу знать условия контракта, который за меня подписали. — Узнаешь в свое время. — Евлогий встал. — На самом деле контракт стандартный, ученический. Но читать я его тебе не буду. — Но как же… — Сам прочтешь, — отрезал Евлогий. — Вот тебе и причина быстрее учить грамоту. — Но… — Да, пока не выучишь и не прочтешь, буду тебя обманывать, заставлять делать гораздо больше, чем оговорено контрактом. Рройш не понимал, шутит Евлогий или говорит серьезно — сурово сдвинутые брови сбивали с толку, но решил на всякий случай быстрее учиться читать, а до той поры выполнять все, что скажут. Кто их, этих людей, знает…