Что в имени твоем

Его вели по улицам как диковинного зверя. Встречный праздный люд спешил отойти с дороги, прижимался к каменной кладке домов и оград, с жадным любопытством провожая глазами процессию: как же, что-то таинственное и непонятное происходит! И эльфы! Рройшу не позволили надеть на голову капюшон, и теперь он мог сполна насладиться всеобщим вниманием. Что-то пояснять сопровождающие не сочли нужным, а сам он не собирался унижаться, расспрашивая о своей участи. Рройша вели в старую часть города. Это вселяло немного надежды на удачный исход — казематы для преступников и для неблагонадежных были совсем в другом месте. И все равно он оказался не готов к тому, что его поведут в резиденцию даже не бургомистра, а короля. Сам монарх мог не посещать этот дворец годами — в самом деле, что ему делать почти у самой границы? — но он был возведен. И на его содержание казна тратила деньги. Сейчас величественное здание было ярко освещено, вернее, подсвечено разноцветными фонариками, что придавало старым стенам из серого камня игривый и нарядный вид. И, конечно же, везде были цветы. Живые. Бумажные. Шелковые… Рройш мимолетно подумал, что по осеннему времени лучше бы украсить город чем-нибудь другим: ветвями рябины, например, но градоначальник решил иначе. Вышло ли лучше — большой вопрос. Дожди, которые со дня на день прольются на землю, превратят бумажное великолепие в слипшиеся грязные комки, да и срезанные цветы долго стоять не будут. Рройш едва не споткнулся о ступени: слишком неожиданно возникла перед ним мраморная лестница. Он нахмурился — отвлечься получилось слишком хорошо, и это было неправильно. Первая и единственная заповедь охотника гласила: будь всегда настороже. Рройш взял себя в руки и плотно сжал зубы: что бы ни ждало его впереди, забывать, кто он есть на самом деле, не стоит.  — Доложите его высочеству принцу-регенту Каэльрину и ее величеству вдовствующей королеве Аваллин, что амулет-определитель сработал, — велел один из сопровождающих важному господину в зеленом камзоле. Рройш кинул взгляд из-под ресниц, надеясь узнать что-то большее, но страж ничего не добавил. Высочество… Величество… Рройш не очень разбирался в чинах и званиях, но тут духов спрашивать не нужно: скоро придется предстать перед высшей эльфийской знатью. Он запоздало пожалел, что не слушал Евлогия, когда тот пытался рассказать про окружающий мир. Если про горы, моря и страны ему было еще интересно, то людские монархи, а тем более эльфийские вызывали зевоту. Кто бы знал, что не знание травок понадобится в скором времени, а все эти: Алхизар был сыном Алмиэля… Они стояли возле огромной двустворчатой двери, сквозь которую могли проехать в ряд два всадника. Даже таких, как Ырсик с его упитанной кобылой. Рройш рассматривал чудную резьбу, покрытую позолотой, пытался найти знакомые листья и цветы, но то ли резчик полагался только на свою фантазию, то ли гибкие лианы с необычными узкими листьями и трехпалыми цветами росли где-то совсем далеко. Ожидание становилось нестерпимым. И как бы ни убеждал себя Рройш в неизбежности и предопределенности будущего, все равно с каждой прошедшей минутой ему становилось все больше не по себе. Двери медленно отворились. Его тут же мягко подтолкнули внутрь, не давая сделать шага вправо или влево. — Ваше величество, ваше высочество, — один из эльфов выступил чуть вперед и с поклоном продолжил: — Сработал амулет, который мы согласно приказу всегда носим с собой. Вот. Рройша выпихнули вперед. Он сердито сверкнул глазами, но промолчал, только выпрямился и высоко вздернул подбородок. Величество, высочество… Эльфы. Все на одно лицо! Хотя здесь он погорячился. Один из эльфов был дамой, судя по платью, шелкам и кружевам… У второго кружев было не меньше, но лицо казалось резче и неприятнее. Отвратительные по-жабьи холодные зеленые глаза, полуприкрытые тяжелыми веками, еще больше усиливали это сходство. От него веяло сладкими духами, от которых начинали ныть виски и которые никак не подходили к жесткому образу. — Эллинель? — женщина подошла ближе, пока Рройш разглядывал ее спутника. — Эллинель, это ты! — Увы, сомнений быть не может, — скучающе подтвердил неприятный тип. — Как ты можешь! Это же не только мой сын, но и твой племянник! Рройш попятился, но избежать родственных объятий не удалось. Дама стиснула его, как борец на лугу во время летнего солнцестояния, не вывернуться и не вздохнуть. В спину упиралось древко глефы — не дернуться. Рройш стоически терпел, пока высокородная эльфийка рыдала на его груди. — О чем я и говорю, — доносился до него сквозь всхлипы холодный голос «дядюшки». — Не представляю, сколько сил и времени нужно положить, чтобы хоть как-то обтесать… это! Чтобы двору представить можно было, и не стыдно познакомить с братом. Слава небесам и великому лесу, что тогда пропал не наследный принц. Не представляю… — Замолчи же! — Разумеется. Пойду, распоряжусь об апартаментах для этого, прости лес, высочества. А вы четверо с сего дня личная охрана принца Эллинеля. — Да-да! Днем и ночью, не оставлять ни на минуту, — согласилась королева, чуть повернув голову в сторону стражей. — Я не переживу, если с ним что-то случится. Рройш оторвал от себя уже успокоившуюся женщину — признавать в ней мать он отказывался наотрез — и попытался найти пути к отступлению. Но четверо охранников смотрели на его «воссоединение с семьей» с восторгом и умилением, в их глазах читалось всепоглощающее желание выполнить долг любой ценой. Сбежать? Рройш очень сомневался, что это удастся сделать просто так, без подготовки. Да и куда идти? Ловить будут всем миром, ради такого случая люди и эльфы объединятся. — Эллинель, мальчик мой, я понимаю, как тяжело тебе сейчас. Ты, наверное, думаешь что мы бросили тебя на произвол судьбы, но это не так. Долгие годы мы посвятили поискам, но не было ни одной ниточки, которая бы протянулась к родной крови. Обряды, ритуалы, сильнейшие маги не могли ничего сделать. Ты исчез из своей колыбельки совершенно бесследно, — она зарыдала с новой силой и попыталась прижать Рройша к своей груди. — Ничего. Мы все наверстаем. — Сухо добавила она, почувствовав сопротивление. — Тебе нужно привыкнуть. Просто немножечко привыкнуть. Лучше расскажи, как ты жил. Рройш подумал, что молчать невежливо, что эта женщина старше и вообще вроде бы его мать, а старших следовало почитать, но эльфийка выглядела точно так же, как все остальные вокруг, без возраста. Разум отказывался признавать за ней право на особое отношение. Рройш вздохнул, переступил с ноги на ногу и все-таки выдавил из себя: — Нормально жил. — Небеса всеблагие и вечно сущие! — воскликнула она и снова заплакала. Рройш поразился, сколько же сырости помещается в столь хрупком на вид теле. — Удалось найти комнату неподалеку от наших апартаментов, — его высочество вернулся и неодобрительно смотрел на рыдающую сестру. — Чем это исчадье успело тебя так расстроить? — Ты не слышал, как он говорит, — глухо отозвалась та. — Значит, пока не научится, никому показывать не будем. — Но огласить надо. — Мы подумаем об этом завтра после того, как оценим степень запущенности… — Каэльрин, он все равно остается моим сыном. Изменить обстоятельства мы не в силах, можем только уповать на милость небес. Рройш уловил в голосе матери неуверенность и безнадежность. Кажется, она уже была не так рада, что пропавший ребенок отыскался. Он немного воспрянул духом: может быть, отпустят? Ведь ясно же, что найденыш далек от идеалов и совершенств и вряд ли так уж нужен семье, но оглянувшись, понял: нет. Мечтать об этом не стоит: охрана благоговейно внимала происходящему, и наверняка уже завтра весть о счастливом воссоединении матери и сына растечется весенним паводком окрест…