Что в имени твоем

Комната, в которой они оказались, была почти точной копией спальни Рройша. Он настороженно огляделся и замер у двери. Порыв найти среди эльфов хоть кого-то, с кем можно было просто поговорить, прошел, уступив место привычному недоверию. — Чего надо? — недружелюбно спросил Рройш, удивив нового знакомого. — Поговорить же. — Говори. — Я не привык… — А мне какое дело, к чему ты привык? Хочешь говорить — говори. А нет — так я пойду, учитель танцев скоро искать будет. — Какой ты… — Дикарь? — усмехнулся Рройш. — Так и есть. Чего надо-то? И попроще, попроще. Мы, дикари, намеки и тонкости высокой дипломатии не разбираем. — Я просто хотел помочь, — Марихель прошелся по комнате, выглянул в окно. — Не учел, что у тебя нет поводов доверять кому-либо здесь. И это правильно. Рройш следил за высокой гибкой фигурой, не зная, чего ожидать дальше. Опасности он не чувствовал. Оружие под тонкой и облегающей одеждой не спрячешь — тот же кинжал требовал хотя бы ножен или высоких голенищ сапог. Но Марихель был обут в мягкие комнатные туфли, украшенные бантами, — там и зубочистку не скроешь. — Ближе к делу. — Ладно, — Марихель вздохнул. — И правда, твоя охрана вечно за дверью стоять не будет. Я слишком слабый маг, чтобы долго удерживать плетение. Рройш напрягся: маг? Этого он не учел. — Не бойся. Мы по одну сторону одеяла, — Марихель сел на роскошный резной стул, точно такой стоял в комнате Рройша и был очень неудобным и тяжелым. — В смысле, нам делить нечего и у нас общий… — Он потер обеими руками щеки, — недруг. Повисло молчание. Рройш не собирался кидаться, как голодная рыба, на первую попавшуюся приманку. Но в душе затеплилась слабая надежда, ведь не зря завет предков гласил, что союзников лучше искать среди врагов своего врага. — Я младший сын двоюродного брата покойного короля. Прав на престол у меня почти никаких — батюшка был тем еще вольнодумцем и ратовал за такие реформы, что… Впрочем, братец был тоже ему под стать. Их ужасная гибель от рук разбойников мало кого удивила, как и то, что виновных так и не нашли. Я был слишком напуган, чтобы протестовать против помолвки. Она казалась выходом из положения и гарантией от несчастного случая. — Почему? — Рройш не хотел перебивать, но искренне удивился странным умозаключениям  — Эльфийское высшее общество очень чтит традиции. Высшая знать кичится своими родословными так, словно они племенные жеребцы и кобылы, а любой запятнавший себя связью с кем-то со стороны… — Выводится из разведения? — Точно, — невесело усмехнулся Марихель. — Женившись на человеке, да еще и мужчине, я теряю все права. Даже когда мой муж умрет — а это каких-то неполных сто лет, — все равно ничего не изменится. — Но тебя это не особо волнует? — понимающе спросил Рройш. — Жить очень хочется. К тому же я до совершеннолетия жил с простыми эльфами, к ним и вернусь. С мужем или без мужа — им все равно. А так-то свадьба подается, как акт мирных намерений и подтверждение договоренностей. Люди вроде верят.  — А мне зачем все это говоришь? На что я тебе сдался? Марихель приподнял и опустил одно плечо. — Не знаю. Жалко, наверное, если пропадешь ни за серебрушку. Родственничков я твоих не люблю, да и ты, видно, не жалуешь. Лицо держать не умеешь, все на нем отражается как в стоячей воде. Союзник может когда понадобится… — Я с трудом верю в чужую доброту, — сказал Рройш и покачал головой, разглядывая сидящего эльфа: сам бы он никогда не смог так непринужденно и спокойно себя чувствовать в явно уязвимом положении. — Но спасибо, приму к сведению. — Прими, — Марихель встал и отошел к окну, отдернул легкую занавеску и уставился куда-то поверх крыш. — Нам вряд ли дадут еще раз встретиться. Если есть что спросить — спрашивай. — Сказал он не оборачиваясь. Голос при этом у него был прохладным и равнодушным. — Не надо на меня обижаться. Я не враг тебе. — Но и не друг, — согласился Марихель. — И не друг. А спрашивать я не знаю, что. Можешь рассказать мне про семью, что ли. Марихель невесело рассмеялся. — Могу. Дядюшка твой, брат вдовствующей королевы, жаден до власти. Когда Аваллин вышла замуж, он тут же перебрался во дворец — благо, сестра была не против и упросила мужа позволить любимому младшему братику жить рядом. Никто не знает, был ли замешан он в смерти короля, но смутные слухи ходили, да… — А разве дядя может занять трон? — Рройш наморщил лоб: ему тяжело давались тонкости эльфийских родословных. — Нет, конечно. Он младший в роду — это раз, а два — ему нужно было быть братом короля, а не королевы, чтобы иметь шанс занять престол, даже если бы не было прямого наследника. Каэльрин пошел другим путем — стал незаменим, королева полностью доверяет ему, и, в общем, сейчас эльфами правит он. — И что, никто ничего не замечает? — Замечают. Но Каэльрин не дурак, действует тонко. Наследник в нем души не чает — это знают все, но мало кто догадывается пока, что он эльф недалекого ума. Без надобности его не выводят в свет. Так что даже случись что с королевой, мало что изменится. Разве что смута будет до совершеннолетия кронприца, до которого осталось всего ничего. Но Аваллин охраняют на славу. Да и наследника стерегут. — И откуда ты это знаешь, если все это великая тайна? — Батюшка мой, пусть Небеса будут к нему добры, не стеснялся в выражениях и на детей внимания не обращал, ежели на него находила потребность выразить свои мысли вслух. Рройш промычал что-то в знак согласия и тоже подошел к окну. Внизу был узкий палисадник, забранный острыми пиками кованой ограды. А дальше шла все та же каменная мостовая… Все рассказанное походило на правду, как могла быть похожей и искусно сплетенная ложь. Он чувствовал себя неуютно. Он был здесь так же не к месту, как тотемный столб посреди торжища. — О чем задумался? — вторгся в его мысли голос Марихеля. — О жизни. О смерти. Обо всем понемногу, — уклончиво ответил Рройш. — Убить не убьют. Слишком опасно и очевидно. Скорее поступят, как со мной, — женят. Попробуют во всяком случае, если найдется достойный кандидат, который надежно лишит тебя всех прав на трон. — Эллинель, Марихель! Открывайте немедленно! — Ну вот, дядюшка тут как тут, — Марихель сделал шаг к двери. — Сейчас! — Что говорить-то, если спрашивать будут о чем мы тут… — Что угодно, но вряд ли спросят. И без слов ясно же. — Марихель! Это неслыханно, ты компрометируешь себя и Эллинеля! — это уже говорила королева, дядюшка пришел не один. — Ну что вы, ваше величество, — Марихель распахнул дверь. — Как можно заподозрить нас в чем-то неподобающем? Я просто посоветовал несколько книг по истории эльфийских земель. Рройш постарался скопировать простодушно-наивное выражение лица Марихеля, но, наверное, перестарался: дядя скривился, как будто раскусил стручок жгучей фасоли. — Иди к себе, милый, — сказала мать. — Нам нужно побеседовать с этим недостойным представителем эльфийского рода. Рройш неловко поклонился и пошел, старательно давя в себе желание обернуться. Рядом нарочито громко топала охрана.