Что в имени твоем

Он просидел в своей комнате до вечера, чутко прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам — приглушенным и каким-то смазанным, но выйти за дверь так и не рискнул. Его никто не тревожил, дядюшка не пришел поговорить по душам, и даже матушка не появилась, чтобы намочить слезами парочку кружевных платочков. Это настораживало. И становилось страшно от неизвестности и оттого, что его судьба висит почти на волоске. Рройш почти не удивился, когда принесли ужин и юркие слуги, быстро накрыв на стол, ретировались, оставив его снова в одиночестве. Что-то происходило, и это что-то заставляло нервничать и охрану, которая вдруг решила сторожить его изнутри, бестолково топчась у двери. Он посмотрел на разложенную по тарелкам еду и едва заметно поморщился: смесь мелко нарезанных овощей, вываренных до потери вкуса и засыпанных приправами, могла удачно скрыть любой яд. И Рройш решил не притрагиваться к ужину. Лучше быть голодным, но живым, чем сытым и мертвым.  — Ваше высочество, ужин стынет, — попытался уговорить его один из охранников. — Ах, я так переживаю, что не смогу проглотить ни кусочка, — Рройш заломил руки, как обычно делала мать, и попытался придать лицу печальное выражение. Уж насколько у него получилось, сам он сказать не мог, но охрана отстала, может быть, просто испугавшись непонятной гримасы, но цель была достигнута, а остальное неважно. — Сынок, мне сказали, что ничего не ешь, — королева вошла стремительно и выглядела потерянной, глаза ее блестели готовыми вот-вот пролиться слезами. — Матушка… — Рройш встал. — Полно, полно, не до церемоний. Ешь скорей, и мы уезжаем. — Матушка, что случилось? — Такая ужасная трагедия, — она дрожащими пальцами потерла виски и почти упала в кресло, оставленное Рройшем. — Марихель сбежал. — Я не очень понимаю, это очень плохо? — Если бы он просто сбежал! Но он убил своего жениха! И теперь политические последствия могут быть непредсказуемыми! Каэльрин в ярости. Рройш опустил глаза, радуясь тому, что хоть кто-то смог вырваться из этого ада. Если Марихель и правда сбежал, а не лежит со вспоротым брюхом в сточной канаве. И в то, что он убийца, не верилось. — Я понимаю глубину твоего потрясения, мы все в ужасе от произошедшего, но, милый, возьми себя в руки. Ты должен быть сильным. Ради меня! Рройш метнул короткий взгляд на мать, та держала сцепленные в замок руки перед грудью и смотрела на него с печалью и состраданием. — Я постараюсь, матушка, — выдавил он из себя и поспешно добавил, пока вопрос не вернулся к еде: — Прошу прощения, но мне кусок не полезет в горло. Лицо матери стало совсем расстроенным. Рройш был уверен, что скорей ее опечалил грубый ответ, недостойный эльфийского принца, чем нежелание есть. Но он не мог отделаться от мысли об отраве, ведь так просто было бы списать и его смерть на несчастного Марихеля. — Тогда собирайся. Выезжаем немедленно. Рройш чинно наклонил голову, соглашаясь и пытаясь скрыть радостный блеск в глазах — быть может, в дороге удастся затеряться в густых еловых лесах, или просто нагло сбежать с какого-нибудь постоялого двора. Увы, его надежды не оправдались. Ехать пришлось без остановок в тряской карете под усиленной охраной. Снаружи не долетало ни звука, даже перестук копыт не был слышен. Магия? Рройш пытался выглянуть из-за шелковой занавески наружу, но вид все время был один и тот же — лошадиный круп. Он чувствовал себя узником, а по сути таковым и являлся. — Ваше высочество, — карета последний раз качнулась и замерла, почти сразу же охранник распахнул дверцу и откинул лесенку, — приехали. Осмотреться Рройшу не удалось. Остановились вплотную к широкой кованой двери, с одной стороны вид закрывала распахнутая дверца, придерживаемая чьей-то рукой, с другой стоял охранник. — Проводите его высочество в голубые апартаменты. Рройша передали с рук на руки, и ему ничего не оставалось, как идти за нарядным слугой через анфилады залов, не успевая разглядеть и половины того, что попадалось по дороге. — Ваша комната, ваше высочество. — Слуга поклонился и закрыл за ним дверь. Рройш прошелся по комнате, судя по обстановке, гостиной. Спальня оказалась за соседней дверью, а еще за одной — кабинет. Обивка мебели, портьеры и полог на кровати были всех оттенков голубого и синего, оправдывая название апартаментов. — Ваше высочество, я ваш камердинер, — Рройш обернулся на голос и кивнул очередному эльфу, попытавшись запомнить лицо — что делать, он до сих пор с трудом отличал одного эльфа от другого, особенно, если цвет волос ничем не выделялся. — Меня зовут Солиен. Приготовить вам ванну? После долгого пути вы, наверное, хотите освежиться. Ужин подадут в девять. — Сюда? — Как прикажете. — Сюда, — решил Рройш, если уж ему предоставили выбор. — И ванну приготовьте. — Добавить в воду ароматических масел? Прошу прощения, что так настойчив, но я пока не знаю ваших вкусов, ваше высочество. — Нет, спасибо. Я не люблю посторонние запахи. Солиен поклонился и исчез за неприметной дверью, которая почти ничем не отличалась от остальных панелей на стене. Рройш немного помедлил и заглянул в щель — как и следовало ожидать, там оказалась ванная комната, маленькая по сравнению с остальными апартаментами. Устраиваясь в большой кровати в поистине огромной спальне, Рройш впервые понял, отчего эльфийская знать так любит балдахины и пологи — луна светила прямо в глаза сквозь окно от пола до потолка. Ее свет отражался в позолоченной лепнине, мерцал на гранях высоких хрустальных ваз, вызывая глухое раздражение. Он задернул полог и вздохнул с облегчением, свернувшись посередине постели и даже сквозь сон чутко прислушиваясь к окружающим звукам. Утро не принесло ничего нового. Все тот же камердинер помог одеться, слуги принесли завтрак и оставили одного. Попытки узнать что же происходит не принесли ничего, кроме разочарования: Рройша заверили, что ее величество королева Аваллин объяснит ему все сама. Позже. — Эльфийское королевство, ваше высочество, сейчас в очень непростой ситуации, — Солиен тонко улыбнулся и подал галстук. — Никто ничего вам не скажет, все переговоры ведутся за закрытыми дверями. — Переговоры? — Рройш насторожился. — Готовимся к войне, — шепотом сказал Солиен. — Говорят, во дворце видели темных эльфов. И если это так, то… — Говори, — приказал Рройш, ни на мгновение не поверивший в то, что камердинер без ведома дяди выдает государственные тайны. — Они могут стать союзниками — не в их интересах, чтобы долины Загорья перешли во владения людей, тогда темным пришлось бы воевать за горы в одиночку, но гарантий потребуют. Рройш молчал, ожидая продолжения. Он почти догадался, что может послужить гарантией прочности союза, но хотел услышать подтверждение своим мыслям. Солиен не разочаровал: — Брак, — едва слышно выдохнул он, воровато оглянувшись на дверь и приложил палец к губам. — Думаю, что этот оттенок розового чудесно освежит ваше лицо. — Я тоже так думаю, — согласился Рройш и поморщился, когда камердинер стал помогать завязывать галстук.