Перо и Ветер

      Изо зашёл в мастерскую, не стучась в настежь распахнутую дверь, прижимая к груди небольшую книгу альбомного формата. Его милый Воробышек сновала по помещению, раскладывая инструменты по своим местам и ящикам и собирая вещи для упаковки в сумки. Две из них стояли открытыми прямо на полу, жадно разинув рты, готовые поглотить содержимое. Полупустой рюкзак одиноко ждал своей очереди на столе, обещая хозяйке сохранить в целости все важные бумаги, чертежи и записи.       — Всё порхаешь, моя маленькая птичка, — обратил на себя внимание брюнет. — Как всегда, вся в делах да заботах.       — Командир! — Люська замерла, посмотрела на него и спустя мгновение, выронив из рук список с несколькими отмеченными позициями, обняла его.       — Я к тебе с небольшим подарком, — улыбнувшись в её макушку и обняв в ответ, проговорил мужчина.       — Правда? Неужели отдадите один из своих вееров? — С восторгом уточнила она, глядя в карие глаза.       — Ооо, об этом я даже не подумал, — вручив девушке книгу, Изо вышел. Эйр посмотрела на кожаный переплёт, бронзовые узорные вставки, защищавшие уголки, и витиеватую надпись, выведенную таким знакомым каллиграфическим почерком и золотыми чернилами «История моей пиратской жизни».       «Как интересно. Я только одним глазком загляну внутрь…» — Люци не торопясь открыла переплёт, перелистнула форзац и замерла над страницей, гласившей «Глава Первая». Под золотой надписью шли фотографии с ней и одноклассниками, поодиночке, вместе и в окружении пиратов. На камбузе и палубе, в вороньем гнезде и трюме, в её мастерской, в пошивочной и за верстаком плотников. Посреди штормов, бурь и гроз, снегопадов, при безоблачном небе и ярком солнце. Утром, днём, ночью и вечером. Посреди Гранд Лайн и на островах, где они побывали. Снимков было не счесть — и это за почти восемь месяцев путешествия с командой «Моби Дика»! Каждая фотография была скрупулёзно подписана: дата, место, событие, имена присутствующих.       — А вот и твой долгожданный подарок… — Шестнадцатый комдив вернулся в мастерскую и застал свою юнгу в слезах над фотоальбомом. — Воробышек, ты чего? Милая, всё хорошо…       — Как? Когда вы успели сделать все эти снимки? Изо-сан, это просто невероятно…       — Тебе нравится?       — Ещё бы! Такое великолепие! А эмоции такие живые! Мне даже кажется, что я слышу всё, что происходило в те моменты.       — Вполне может быть. Эти воспоминания общие для всех нас: и Отца, и командиров, и рядовых пиратов, и четвёрки вредных, но уже таких родных юнг, — мужчина ласково улыбнулся своему Воробышку, приказывая себе не плакать, не расстраивать её ещё больше. — А вот эта шкатулка только для тебя.       Эйр положила альбом на стол и с трепетом открыла деревянную коробочку, украшенную искусной резьбой. Веер с цветущей сакурой и длинными шёлковыми кистями розового цвета, деревянное кисеру со съемными бронзовыми мундштуком и хвостовиком с чашей под табак и вышитый кисет с самим табаком.       — К-командир, но ведь это ваши любимые и веер, и трубка. Как же вы без них?       — Я сделаю новый веер с изображением шестерёнок часового механизма в память о тебе и твоих искусных руках. Кисеру у меня ещё есть, просто размером побольше, а кисет мне Крис за пять минут сошьёт. Главное не то, с чем я расстанусь, а то, что сохраню в сердце, — Изо подошёл к Эйр и положил руку ей на плечо. — Воробышек, я думаю многие из нас и в том числе Отец были бы рады, если бы вы все остались с нами. Но мы понимаем, что чем дольше вы живёте на Гранд Лайн, тем больше опасностей вас поджидает. Именно поэтому Отец и прислушался к твоей просьбе, ведь дома вам будет намного спокойнее.       — Да, вы правы. Главное дожить до дома и смочь в него вернуться. Изо-сан, — Люська посмотрела на стрелка. — Спасибо вам за всё! Ваша наука — бесценна. Ваша забота — такой в моей жизни никогда больше не будет. А ваша любовь не по-отечески и, даже не по-братски, сильна.       — Будь ты постарше, действительно выдали бы тебя за Марко, — усмехнулся пират, наблюдая за гримасой девушки. — Или за меня…       — За вас наверно бы не получилось… Вам больше парные клинки по душе, чем отвёртки, шестерёнки и гаечные ключи.       — Ах ты… хитрюга глазастая… — Изо обнял её, наверно в последний раз. — Всё-то ты видишь, всё-то ты знаешь. Я буду скучать, Воробышек. Очень-преочень. И, надеюсь, когда-нибудь мы встретимся вновь.       — Возможно, — глухо ответила Эйр, пряча в любимом кимоно любимого командира мокрое от слёз лицо, не стыдясь эмоций и не сдерживая громкий плач.       

***

      Пираты хмурились от яркого солнца и последствий вчерашней попойки, устроенной в честь прощания с четвёркой юнг, с которыми многие успели сдружиться. И вот теперь, они действительно провожали ребят с «Моби Дика» в путешествие до такого далёкого Логтауна. Марко в очередной раз осмотрел Эйр, поправил кружевную вуаль, забрал две её сумки в дополнение к своей. С рюкзаком девушка расставаться не хотела, чуть не поругавшись со старпомом. Бак в задумчивости стоял у борта и, кивнув в такт мыслям, подошёл к командиру первого дивизиона.       — Марко-сан, — блондин повернулся к юнге и вопросительно посмотрел, ожидая продолжения. — Мне трудно подобрать слова, чтобы выразить всё, что чувствую к команде и к вам, в частности. Поэтому… примите в благодарность мою гитару.       — Ты уверен? — Уточнил мужчина, наблюдая за реакцией его одноклассников. Казалось, для них это не было новостью. — Всё-таки это подарок, сделанный твоими друзьями специально для тебя.       — Я знаю. И я уверен. Родителям объяснить, что случилось со «старушкой» будет не сложно. А вот откуда у меня взялась эта «красотка» — ещё тот вопрос. Они не поверят в талант Снега и «резиновое время-пространство» Гранд Лайн. Зачем их волновать лишний раз?       — Хорошо, — улыбнулся старпом, беря инструмент. — Я научусь на ней играть.       — В нашем кубрике есть подставка для неё и самоучитель с песенниками, — рыжий криво улыбнулся в ответ и отступил к друзьям, пропуская пирата к каютам. Эйр мимолётным движением руки ободряюще похлопала Жору по плечу, прошептав: «Мы сделаем тебе новую… Если захочешь…»       — Ладно, — Ньюгейт смотрел на четвёрку непутячих юнг. — Берегите себя, — парни тут же закивали головами, обещая защищать подругу и себя от опасностей. — Дочка… — Столько грусти, любви и надежды было в этом слове. Люся подняла голову, не понимая в какой момент стала такой важной для этого сильного и большого человека. — Я буду ждать твоего возвращения. На «Моби Дике» ты всегда будешь дома, будешь в безопасности. Возвращайся без страха дитя моё, наша маленькая яркая птичка.       — Да, Отец, — впервые Эйр вложила в это слово тот же смысл, что и все сыновья Белоуса. — Я постараюсь не задерживаться…       «Я подожду», — мысленно продолжил Эдвард разговор в своей каюте, глядя на старую фотографию. На ней были он, его извечный соперник Роджер, его верный старпом Рейли и женщина-механик в длинном белом платье, подпоясанным голубой тканью, с волосами, спрятанными под голубой косынкой. — «Даже если придётся ждать столько же, столько я уже ждал этой встречи с тобой. Ты обещала, что станешь частью Семью и будешь с честью носить звание Первой моей Дочери».       

***

      Казмир-хан слышал слова прощания Ньюгейта и не мог понять, почему он, сильнейший человек Гранд Лайн, отпускает от себя тех, кем настолько дорожит. Да, эта женщина попрала традиции халифата, внесла смуту в умы подданных, приближённых к халифу Мельчору. Но… похоже брат был только рад этому. Он так и сказал: «Давно надо было расшевелить это застойное болото. Ни ты, ни Ашран не избежали участи быть засосанным этой гиблой трясиной. Наблюдай за этой девой и за нашим младшим братом. Уж больно он жаждет общения с чужой женой. Это странно и подозрительно. Да, я выделил для Марко-хана и его супруги свои покои на «Амеретат», для их же спокойствия. Но если наш брат преступит черту… накажи виновных по всей строгости законов Халифата Альба».       Командующий Казмир, второй после халифа Мельчора смотрел, как на «Амеретат» понимаются пираты Ньюгейта. Феникс шёл первым, как и положено старшему по званию. Его супруга всё в тех же праздничных одеждах и, что удивительно, с вуалью на лице, была его тенью, неся туго набитый рюкзак в правой руке. Трое младших братьев двигались синхронно, каждый со своей сумкой. Тот, что с пирсингом, не сводил с сестры настороженного и внимательно взгляда и регулярно поправлял лямку сползающего, тяжёлого, даже на взгляд, рюкзака.       — Скоро отправляемся? — Поинтересовался Ашран также наблюдая за прибытием сынов Белоуса. — Надеюсь, твои люди не будут задирать госпожу?       — Ашран, брат мой, следи за собой: что говоришь, что делаешь и куда идёшь. А мои люди знают, как себя вести. — «Ещё бы им не знать!» — Хмыкнул мужчина в такт своим мыслям. Сам все эти три дня, данные халифом на подготовку к отплытию, объяснял подчинённым, почему им стоит быть предельно осторожными в словах и действиях относительно госпожи Эйр, её супруга и братьев. И Казмиру было абсолютно наплевать, если бы эта девка пострадала… Вот только гнев халифа — не сказка, а ярость Белоуса — далеко не миф. Лишь из-за этого командующий отдал чёткие указания, и им будут следовать все.       

***

      «Амеретат» был не похож на корабль Белоуса — слишком выхоленный, излишне блестящий лакированными бортами, с идеально расчехлёнными парусами. Он походил на изысканную, дорогую игрушку из будуара. Но пираты ступали по начищенной палубе твёрдо и спокойно, абсолютно наплевав на возможные следы и пятна на этом совершенстве.       — Ваши каюты готовы, — сухо проинформировал гостей один из офицеров, с трудом скрывая гримасу недовольства при виде девушки и юнг. — Феникс-хан, ваши апартаменты в кормовой части. Для… ваших братьев отведён отдельный кубрик.       Марко кивнул, не удостоив говорившего взглядом. Его рука легла на спину Эйр, направляя её.       — Пойдём, душа моя. Тебе нужно отдохнуть.       Люци лишь кивнула, сжимая ремень рюкзака так, что костяшки пальцев побелели. Сойти с «Моби Дика», оставив позади капитана, Изо, Джоза… было физически больно. Она шла, не оборачиваясь, чувствуя на себе взгляды команды Казмира — колючие, любопытные, осуждающие.       Рысь, Снег и Бак шли следом, выстроившись в своеобразный живой щит между ней и остальным миром. Их лица были невозмутимы, но в глазах бушевала буря — от гнева за эти косые взгляды до тоскливой грусти по уже упорядоченному хаосу «Моби Дика».       

***

      Покои, что халиф Мельчор предоставил для семейной пары, были роскошны, помпезны и абсолютно бездушны. Шёлковые шторы, покрывала и множество подушек самого разного размера и цветов, дорогие ковры и картины, золотые канделябры на резных столиках массивного красного дерева и золотые же бра на шёлковых обоях. Всё кричало о богатстве, власти, царственности, но ничего из этого не дарило уюта, спокойствия души, теплоты дома.       Эйр остановилась посреди прихожей, так она определила функцию данной комнаты — двери справа и слева явно вели в другие помещения. Но скорее всего и там царило бездушное богатство. Аккуратно сняв с себя вуаль и удерживающие её шпильки, девушка печально выдохнула, не сдерживая слёз и эмоций.       — Не думала, что это будет так сложно… — «Моби Дик» медленно отдалялся от них, давая возможность увидеть Гранд Лайн и остров Альба в больших окнах, разделённых деревянными рейками на ячейки.       Марко молча подошёл к ней, развернул и крепко обнял, позволяя ей спрятать лицо на своей груди. Люци обняла супруга в ответ, сжав в кулаках его накидку.       — Если тебе это не по силам — мы можем вернуться.       — Мы же уже это обсуждали, командир, — девушка отпрянула от пирата, разрывая контакт. — Я ещё та трусиха, боюсь и за свою жизнь, и за жизни ребят. Но если есть возможность вернуться домой… Глупо отказываться от неё, лишь замочив мизинчик одной ноги. Если не выгорит… тогда, надеюсь капитан Ньюгейт примет нас обратно.       — Хорошо, — кивнул Феникс, соглашаясь с её словами. — Хорошо, что твоя воля и решение неизменны. Главное, чтобы и парни были того же мнения.       — Я чувствую себя в западне. Будто стою на арене цирка, в клетке высотой до купола, а в открытую дверь заходит дикий, только что выловленный в джунглях, тигр-людоед.       — Прекрасное сравнение, — зло рассмеялся Марко. — Такое живое, прям истекающее первобытным ужасом, — он подошёл к Люци и аккуратно взял за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я обещаю, никто на «Амеретат» не посмеет тебя тронуть. Ни словом, ни делом, ни взглядом.       Он произнёс это с такой холодной уверенностью, что по спине пробежали мурашки. В этот момент Феникс был не притворяющимся влюблённым мужем, а старпомом своего Отца, и его слово было законом.             

***

      Тем временем на палубе Бак, прислонившись к борту, смотрел, как медленно «Моби Дик» отдаляется от них. Он чувствовал пустоту в руках, что всего каких-то пятнадцать минут назад держали гитару. Это была правильная жертва. Но от этого не становилось легче.       — Эй, веснушчатый, — раздался рядом сдержанный, но твёрдый голос. К ним подошёл один из старших матросов — мужчина с обветренным лицом и холодными глазами. Он не ухмылялся, его выражение лица было скорее неодобрительным. — Скажи своей госпоже, чтобы была осмотрительнее. Не каждое слово стоит бросать на ветер, особенно когда оно адресовано Повелителю Песков.       Рысь, стоявший в двух шагах, медленно повернул голову. Его взгляд стал злым и опасным, как лезвие.       — Она сказала ровно то, что должна была сказать, — тихо ответил он. В его голосе не было угрозы, лишь констатация факта.       Матрос не моргнул, встречая его взгляд.       — Халиф Мельчор проявил милость, приняв… женщину на своём пиру. И ещё бо́льшую милость, позволив ей говорить. — Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание пиратов. — Милость Повелителя не безгранична. На «Амеретат» её слова и действия будут отражаться на всех вас.       Снег и Бак неспешно подошли, замкнув треугольник вокруг излишне «добродушного» хозяина. Давление нарастало, тихое и неотвратимое.       — Мы учтём ваше… доброе пожелание, — с ледяной вежливостью произнёс Талый, делая шаг вперёд. — А вы учтёте, что мы — гости халифа, плывущие по его воле. И что любое неудобство, причинённое нам, его гостям, может быть расценено как неуважение к его решению.       Лицо матроса дрогнуло. Он кивнул, коротко и резко, и удалился так же бесшумно, как и появился. Угроза не исчезла — она просто отступила, затаилась.       — Гнилая тут атмосфера, — резюмировал Снег, сжав кулаки. — Будем держаться вместе. И следить за языком.       Бак кивнул, в последний раз взглянув на горизонт, где уже не было ничего знакомого. Угрозы здесь были другого рода — не грубые и прямые, а обёрнутые в шёлк традиций и ядовитые намёки.       — Вместе, — согласился он. — И с открытыми глазами.             

***

      В своей каюте Ашран-хан перебирал чертежи, но мысли его были далеко. Он снова и снова прокручивал в голове слова госпожи Эйр о фонтане, её точные, выверенные движения. Эта девушка была подобна сложному, неизвестному механизму — снаружи красивая оболочка, внутри же таилась гениальная, непонятая, неповторимая суть. Он поймал себя на мысли, что ждёт момента, чтобы снова заговорить с ней. Не как с женщиной, а как с инженером. И это чувство было новым, будоражащим воображение и вдохновляющим на полёт мысли.       Путешествие только начиналось, и каждый на «Амеретат» понимал — самые большие бури рождаются не в океане, а в человеческих сердцах. И эта буря уже была на горизонте.