Перо и Ветер

      Время на «Амеретат» замерло. Каждый новый день был похож на предыдущий. Для младших сыновей Белоуса это стало настоящей пыткой. На «Моби Дике» они были юнгами — вечно занятыми, усталыми, с нехваткой свободного времени и счастливыми от своей работы. Здесь же парни числились гостями халифа, а, следовательно, были — никем. Подняться в воронье гнездо и высматривать опасности? Вязать узлы на такелаже и регулировать паруса? Отдраить палубу от грязи, а потом смолить её для предотвращения затопления нижних палуб? Что вы, как можно? Нет, нет и ещё раз нет! Запрещено напрягать дорогих гостей чем-либо! Таков приказ капитана! А значит, они могли лишь слоняться по разрешённым им помещениям, изнывая от скуки и наблюдая за отлаженной, как часовой механизм, жизнью корабля и команды.       Ранний подъём. Построение. Молитва, обращённая к солнцу и пескам. Монотонная работа: оттирание палубы песком до светлого цвета, проверка каждого блока, каждого паруса. Обед в строгой тишине. Снова работа. Вечерняя молитва. И наконец — чаепитие. Тихое, размеренное, с соблюдением семнадцати ритуалов. Ни песен, ни шуток, ни громкого смеха.       — Я сойду с ума, — мрачно бубнил Рысь, глядя, как матросы идеальными рядами расходились по своим постам. — Они как роботы. Или призраки. Я уже забыл, как звучит нормальный человеческий смех.       — Попробуй заговорить с кем-нибудь — смотрят, как на сумасшедшего, — вздохнул Бак, перебирая струны отсутствующей гитары. Его пальцы сами искали привычные аккорды. — Я бы хоть палубу помыл… хоть что-то!       — Не позволят, — Снег скрестил руки на груди. — Мы тут «драгоценный груз». Сиди и не отсвечивай. Боже, я бы даже их пресную кашу поел, лишь бы за столом с кем-то поболтать.       Их троица была пятном на этом идеальном механизме — не вписывались, нарушали своим существованием стройные ряды и молчаливый порядок. Матросы обходили их стороной, а в спины им летели колкие, хоть и тихие, замечания. Напряжение увеличивалось с каждым днём, как уровень воды в пробитом трюме.       

***

      Тем временем в роскошных, но бездушных покоях, события шли своим чередом. Ашран-хан стал частым гостем. Сначала приходил под предлогом «проверить, всё ли удобно для господина и госпожи», затем — чтобы показать девушке чертежи.       — Взгляните, — как-то раз он с почти детским восторгом принёс ей небольшой механический цветок, который медленно раскрывал и закрывал лепестки. — Это для оранжереи моего брата. Красиво, не правда ли?       Эйр вежливо кивнула, взяв хрупкое изделие в руки.       — Очень изящно, Ашран-хан. Очень… технично.       Марко уловил в последней фразе жены печаль и разочарование. Он всегда присутствовал при их встречах, во избежание разных слухов, и давно понял, что Люци они уже надоели.       — Что-то не так? — Обеспокоенно уточнил инженер, когда пауза в диалоге затянулась. Мужчина был достаточно вежлив и всегда ждал, пока девушка не закончит говорить, а после ещё немного, вдруг она продолжит мысль.       — Скажите, пожалуйста, почему вы, обладатель такого таланта, тратите свой ум и силы на подобные вещи? Я понимаю, что лошади несут практическую пользу, хоть и требуют частого обслуживания и калибровки. Но цветы, фонтан, сцена для гимнастов и артистов, подвешенная в воздухе — это должно делаться по остаточному принципу, а не наоборот.       Ашран печально вздохнул, его лицо помрачнело, а настроение испортилось.       — Халиф Мельчор желает видеть красоту и могущество. Мельницы, насосы… это удел ремесленников. Гений должен творить нечто… возвышенное.       — А что желаете делать вы? Куда стремится ваша мысль? На каком небесном облаке сидит ваша мечта? — Люци внимательно следила за пустынным механиком, надеясь своими словами побудить того задуматься о себе.       — Я следую воле брата. И хочу приносить ему пользу, — уверенно ответил тот, прищурившись и скромно улыбнувшись.       — Угу. «Причинять добро и наносить пользу», — язвительно бросила уходящая Эйр. В сарказме её слов можно было утонуть.       — Ваша госпожа недовольна моими откровениями, — Ашран повернулся к пирату.       Феникс аккуратно закрыл папку с чертежами будущих крыльев Люци, чтобы ничего не выпало, и потёр переносицу.       — Слова моей супруги, конечно, не истина в последней инстанции. Но к ним можно прислушаться…       — Благодарю, Марко-хан, — инженер склонил голову в неглубоком поклоне. — И извините меня за столь большое внимание к госпоже.       

***

      — Марко-хан, — обратился Ашран к блондину спустя пару дней, прервав его неспешную ночную прогулку по палубе. — Сегодня хорошая погода и безоблачное небо. Если вы не против, то я бы хотел показать вам и госпоже одно из своих изобретений.       — Прямо сейчас? — Уточнил пират, прикидывая спит уже Эйр или вновь сидит, закопавшись в расчёты и чертежи.       — Да, — с улыбкой кивнул инженер. — Сейчас одна из самых лучших возможностей для демонстрации.       — Я предложу супруге прогуляться, но заставлять не стану, — спокойно сказал Феникс, понимая, что Люци стала игрушкой младшего брата халифа. Тот ценил лишь её ум, но не её саму. Если бы Марко не был рядом, то девушку давно бы посадили на цепь и заставили бы выполнять все прихоти халифа и его братьев.       — Люци… — Первый комдив постучался в косяк открытой двери кабинета халифа, где с кое-каким комфортом разместилась девушка. — Там Ашран…       — На хер его! — Зло ответила она, не отрываясь от расчётов и грызя карандаш. — Надоел хуже горькой редьки! — Эйр замолчала и, задумавшись, почесала ногу сквозь подол длинного тёмного платья. — Хотя от редьки бы я сейчас не отказалась. Их рацион вообще не меняется день изо дня. Что? — Обратилась к мужчине, что так и стоял на пороге.       — Он хочет что-то показать нам. Говорит, что безоблачное небо позволит продемонстрировать что-то из его творений.       — Ночью? — Хмыкнув, переспросила девушка и, натянув сапоги и встав из-за стола, направилась к стоящей неподалёку тахте. — Известно что — телескоп.       — Ты говоришь это с такой уверенностью. Обладаешь даром предвиденья?       — Халифат Альба довольно похож на Древнюю Персию, страну моего мира. Там тоже были изобретатели, величественные дворцы, пески с верблюдами и изысканные оазисы. А ещё там были одни из лучших математиков, что рассчитали движение небесных тел и местоположение звёзд. Так что, я просто опираюсь на опыт других, — Люци повернулась к мужу, успев намотать на голову неизменный тюрбан, прикрыть лицо вуалью и накинуть на плечи плащ с капюшоном. — Идём?              — Брат, ты тоже решил присоединиться к нашему любованию звёздами? — Радостно уточнил Ашран у подошедшего к нему Казмира.       — К нашему? — Переспросил его командующий, начинающий что-то подозревать. — Ты редко говоришь о себе во множественном числе. Ты хочешь испортить такую хорошую ночь её присутствием?       Стук каблуков по палубе известил о приближении девушки с супругом. Феникс кивком головы поприветствовал командира «Амеретат», чувствуя его недовольство их появлением. Супруга стояла рядом с ним, держась за его локоть и смотрела себе под ноги.       — Я так рад, что мы все будем любоваться звёздами! — Благоговейный восторг Ашрана был подобен волне, что так и норовила сбить и утащить за собой. Люци ещё сильнее сжала свою руку, понимая, что причиняет Марко боль, но ничего не могла поделать с собой и своими чувствами. — Пройдёмте ещё немного. Вот здесь самое лучшее место! И огни корабля не будут нам мешать! Я всё настроил: нужно посмотреть вот сюда и тогда пред вами предстанет величие неба!       Казмир первый склонился над окуляром большого, выше его роста, телескопа и замер, чуть дыша. Действительно, его взгляду были доступны звёзды, что в один миг стали намного ближе, ярче и весомее. Как жаль, что он не мог смотреть на них вечно. Как жаль, что эту забаву, доступную и любимую им с детства, теперь приходиться делить с чужой женщиной, не воспитанной по законам Халифата. Он терпел её присутствие на «Амеретат» как неизбежное зло, и, когда она сойдёт на берег, это будет истинной наградой.       — Ты превзошёл сам себя, брат, — с недовольной улыбкой Казмир отошёл от прибора, давая возможность гостям оценить изобретение.       — Благодарю за похвалу, брат, — Ашран был рад до нельзя, редко он слышал от старшего брата подобные слова.       Пока они говорили, Марко вернулся к супруге и кивком головы предложил и ей подойти к телескопу и посмотреть в него.       — Госпожа Эйр? — Два брата уставились на неё в ожидании: один в трепетно-благостном, второй настороженно-злом.       Девушка подняла голову, рассматривая треногу с установленным на неё механизмом, со вздохом подошла к нему и, накинув капюшон, наклонилась к окуляру. Пять минут прошли в тишине, лишь был слышен разговор матросов да скрип такелажа.       — Госпожа? Что вы делаете? — Испуганно спросил Ашран, когда Люци, покрутив винты и противовесы на треноге, развернула прибор в другую сторону и вновь посмотрела в окуляр. — Моё изобретение предназначено для любования звёздами…       — Планета. Зеленоватого цвета с лёгкой дымкой атмосферы. У вас прекрасное устройство, Ашран-хан. Открывает многие горизонты для исследований.       Братья уставились на неё в немом изумлении. Камзир почувствовал, как медленно начинает закипать. Эта женщина опять нарушает законы Халифата! Смеет изменять традиции, смотрит на какие-то планеты, находит какие-то атмосферы. Командующий шумно дышал, беря эмоции под контроль — «Сейчас я ей всё выскажу!»       — Казмир-хан, Ашран-хан, благодарю за приглашение и возможность прикоснуться к прекрасному, — Эйр сложила ладони лодочкой, поклонилась и, развернувшись, ушла вместе с Марко, оставив мужчин приходить в себя.       — Госпожа настолько умна, что разбирается в строении планет, — с восторженным придыханием проговорил инженер, глядя в след ушедшей девушке.       — Наглая выдумщица, — зло рубанул в ответ Казмир и склонился к окуляру, намереваясь увидеть привычные звёзды. И поражённо замер — зеленоватое небесное тело и дымка присутствовали на небе и не собирались исчезать. «Она слишком умна. Слишком опасна. Если брат Ашран заразится её вольнодумными идеями… Брат Мельчор не простит мне этого. С ней надо что-то делать…»             

***

      Неделю спустя       Вечером Рысь, не в силах выносить душную атмосферу кубрика, вышел на палубу подышать. Он устроился в тени у мачты, откуда было слышно всё, что происходит на баке — невысоком возвышении в носовой части корабля, где матросы проводили своё скудное свободное время.       Трое мужчин, чьи лица он уже запомнил, тихо беседовали, попивая свой неизменный травяной чай.       —… снова был у неё, — сказал один из них. — Целый час. Принёс какие-то свои чертежи.       — Ни стыда, ни совести, — фыркнул второй. — Чужая жена, а он ходит, как к своей на каждодневные свидания. И что в ней такого? Халиф проявил милость, а она ведёт себя как…       — Молчи, — резко оборвал его третий. — Говорили же — она под защитой Белоуса.       — Ну и что? Защита Белоуса не отменяет приличий. Наш принц теряет голову из-за какой-то пиратки. А капитан… капитан будто слепой. Ничего не замечает.       Рысь застыл, вцепившись пальцами в деревянную обшивку. Кровь ударила в голову. «Свидания… пиратка… ни стыда, ни совести…». Эти слова жгли его изнутри. Он тихо отступил вглубь палубы и почти бегом бросился в кубрик.       Бак и Снег подняли на него встревоженные взгляды. Лицо Рыся было искажено яростью.       — Всё, — прошипел он, с трудом сдерживая голос. — Всё, хватит. Они там… они про неё говорят. Про Люську. Что Ашран ходит к ней на «свидания». Что она… что она его водит за нос.       Снег медленно встал, его обычно спокойное лицо стало каменным.       — Кто сказал?       — Неважно. Они все так думают! — Рысь с силой ударил кулаком по переборке. — А мы тут сидим, как привязанные, и ничего не можем сделать! Мы должны что-то предпринять!       Бак встал между ними и дверью.       — Успокойся, Ник. Что мы можем сделать? Устроить драку? Нас скрутят, посадят в трюм, а на неё ляжет ещё больше позора.       — Так что же, сидеть и ждать, пока они её утопят в этих слухах да сплетнях?!       — Нет, — холодно сказал Снег. — Но действовать нужно с умом. Завтра. Завтра мы найдём того, кто это сказал. И поговорим с ним. Без шума. Но так, чтобы он запомнил.       В кубрике повисла зловещая тишина. Терпение лопнуло. Хрупкое перемирие на «Амеретат» было нарушено.       

***

      Покои халифа были погружена в вечерние сумерки. На массивном столе, больше подходящем для государственных приёмов, чем для работы, были разбросаны чертежи. Не те эскизы, которые Эйр без опаски показывала Ашрану, а её сокровенные, испещрённые формулами и пометками расчёты механических крыльев. Она сидела по-турецки в удобном мягком кресле и с карандашом в зубах вглядывалась в схемы, силясь разглядеть ошибку, которая не давала всей конструкции подняться в воздух.       Марко вошёл бесшумно, остановившись у двери, наблюдая за ней. Вид её сгорбленной спины и напряжённых плеч вызывал у него смешанное чувство нежности и досады.       — Снова бьешься над своей мечтой? — Мягко спросил он, подходя ближе. Его тень упала на записи.       Эйр вздрогнула и выпрямилась, смахнув со лба выбившуюся прядь.       — Командир. Да, всё никак не могу найти ошибку. Я сделала расчёты заново. Трижды. Не помогло. Попробовала другую схему построения. Стало ещё хуже.       Марко облокотился о стол, изучая знакомые чёрточки, блоки и связки.       — Ты знаешь, — начал он обдуманно, — Ашран-хан проявляет к тебе неподдельный интерес. И он, несомненно, талантливый инженер. Быть может… стоит обратиться к нему? Две головы, как говорится…       Он не успел договорить. Люци резко встала, и её лицо, на «Амеретат» обычно скрытое маской вежливости, исказилось редкой для неё категоричностью.       — Нет.       — Лю…       — Нет, Марко-сан, — она отрезала, и в голосе зазвучала сталь. — Это моё! Моё изобретение. Моя мечта. Мои часы проб, ошибок и расчётов. Я не отдам их на блюдечке первому встречному инженеру, пусть даже и такому гениальному.       — Он мог бы помочь, — настаивал Марко, жестом указывая на чертежи. — У него есть доступ к мастерским, к ресурсам, о которых ты можешь только мечтать…       — Вот именно! У него есть то, чего нет у меня! Я не настолько дура, чтобы, разинув рот, радостно бежать в западню. Если он узнает, что я могу подобное… До Логтауна мы точно не доплывём. У Ашрана, этого безумца от науки, хватит красноречия, чтобы объяснить Казмиру глубину моего потенциала. У меня абсолютно нет желания сидеть на цепи и быть исполнителем чужой воли. Я хочу, чтобы мои крылья подняли в воздух меня. Я сделаю их сама. Либо не сделаю вовсе.       Феникс вздохнул, понимая её упрямство и принимаю её правду. Он попытался подойти с другой стороны.       — Он восхищается твоим умом. Он мог бы понять масштаб замысла…       — Он ничего не понимает! — Вырвалось у Эйр, и она с силой швырнула карандаш на стол, проделывая его остриём дыру в обивке. — Он восхищается механической игрушкой, не видя птицы, что могла бы родиться из неё! Он слишком приземлённый, Марко! Он не стремится к небу. Он даже к своей собственной мечте не стремится!       Она сделала паузу, чтобы перевести дух, её грудь вздымалась от нахлынувших эмоций.       — Он создаёт то, что от него ждёт брат-халиф. Красивые безделушки, диковинки для услады взора. Оранжереи, фонтаны, механических лошадей! А спроси его, чего он хочет? О чём его мечта? Он лишь пожмёт плечами! Я специально дала ему наводку на ту планету, думала она его заинтересует построить более мощный телескоп, чтобы смочь заглянуть за атмосферу. И что? Ничего! Он просто исполнитель. Ремесленник. Искусный, безмерно талантливый, но ремесленник. Он может улучшить деталь, но не может родить идею. Мои крылья… им нужен не ремесленник. Им нужен… со-мечтатель. А его у меня нет.       Люци замолчала, отворачиваясь к темноте окон. В каюте повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настольных часов.       Марко смотрел на её профиль, на упрямо сжатые губы. Он впервые видел её такой — не просто упрямой, а по-настоящему одинокой в своей одержимости. Она была права. Ашран мог бы помочь с шестерёнками, но никогда — с полётом.       — Хорошо, — тихо сказал он. — Я понял. Прости, что предложил.       Эйр кивнула, не поворачиваясь.       — Спасибо. Просто… вы говорили, командир, что поможете мне, но… если ваша помощь заключалась в совете обратиться к Ашрану — спасибо, не нужно. Разберусь сама.       Марко развернулся и вышел, оставив её одну в роскошных покоях с разбросанными по полу чертежами, которые были для неё дороже всех сокровищ мира. Она снова склонилась над столом, маленькая, одинокая птичка в золотой клетке, мечтающая о небе, которого, казалось, никогда не достичь.             

***

      Капитан Казмир устроил ужин в своих личных покоях. Помпезный, чопорный, выверенный до мелочей, как и всё на «Амеретат». Стол ломился от яств, но все они были частью строгого меню, которое не менялось изо дня в день. Запечённый ягнёнок с травами, плов с бараниной, лепёшки, салат из нута и тыквы, сладости с розовой водой. Всё безупречно, вкусно, и всё до тошноты знакомо после трёх недель плавания.       Эйр, облачённая в свои парадные одежды, застыла перед тарелкой. Её взгляд скользнул по блюдам с таким видом, будто она видела их уже тысячу раз. Она наклонилась к супругу, прошептав.       — Знаешь, — прошептала девушка так, чтобы слышал только он, — мне кажется, даже моя стряпня была бы живее. Даже при том, что я не то, чтобы умею готовить. А здесь… здесь даже еда подчиняется какому-то вечному, неизменному регламенту.       Марко улыбнулся в ответ, положив свою руку на её. Он понимал и соглашался с каждым её словом.       Капитан Казмир вёл беседу, вернее, монолог, обращённый в основном к Фениксу. Он говорил о маршруте, о погоде, о дисциплине — стандартный набор тем для такого приёма. Ашран, сидевший рядом с Эйр, тихо что-то говорил ей о новых видах механический цветов, что он придумал, но она отвечала односложно, глядя впереди себя отсутствующим взглядом.       Рысь, Бак и Снег сидели напротив подруги, как на иголках. Их позы были напряжены, они молча ковыряли вилками еду, изнывая от скуки и формальности. Атмосфера была настолько стерильной и натянутой, что, казалось, воздух вот-вот зазвенит.       И вот, когда Казмир с самодовольством произнёс: «На «Амеретат» всё подчинено порядку. От подъёма до отбоя. Каждый знает своё место и свою задачу. Здесь нет места хаосу и своеволию», — терпение Бака лопнуло.       Он негромко, но отчётливо пробормотал, глядя в свою тарелку:       — Да… порядок. До тошноты. Можно подумать, мы на фабрике по производству скуки, а не на корабле.       Его слова были подобны раскату грома среди ясного неба. Все замолчали. Снег под столом пнул Бака по ноге, но было поздно.       Казмир медленно повернул голову. Его лицо, обычно невозмутимое, стало каменным.       — Что ты сказал, юноша? — Его голос был тихим и оттого ещё более опасным.       Рысь, чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля, резко вскинул голову. Накопившаяся за дни злость и обида за его Люци, за себя, за друзей, вырвалась наружу.       — Он сказал, что здесь скучно! — Выпалил он, забыв обо всех приличиях, что им навязывал Джоз и сам Феникс. — Что ваши люди подобны призракам — ходят бесшумно и смотрят на нас, проклиная! Что они за спиной перешёптываются и обсуждают…       Он резко замолчал, но было поздно.       — Обсуждают? — Ледяным тоном переспросил Казмир. Его взгляд скользнул по побледневшему лицу Эйр, затем по смущённому до красноты Ашрану, и, наконец, вернулся к Рысю. — Что именно обсуждают мои люди?       В покоях повисла звенящая тишина. Даже Ашран замер, понимая, что сейчас произойдёт.       Казмир медленно поднялся. Его гнев был не взрывным, а холодным, сокрушительным.       — Так вот как вы платите за гостеприимство халифа? — Его голос гремел, заставляя тонкий фарфор посуды мелко звенеть. — Вы, пираты, привыкшие к своему хаосу и вседозволенности, смеете осквернять порядок моего корабля? Вы позволяете себе оскорблять моих людей и распускать гнусные сплетни за моим столом?!       Он обвёл взглядом всех присутствующих, и его ярость обрушилась на каждого.       — И ты, брат, — он гневно посмотрел на Ашрана, — ты, вместо того чтобы пресекать это, потакаешь своим слабостям! А вы, — Казмир повернулся к Марко, желая испепелить его, — вы, пользующиеся защитой моего брата-халифа, не смогли уследить за своими… братьями!       Возмущению Эйр не было предела. Она встала и, глядя прямо в глаза капитану, парировала:       — Вы вините тех, кто не стоит у истоков этого конфликта! Мы — не зачинщики. Мы — пострадавшие!       — Молчать! — Рявкнул он, не сдерживаясь, и девушка невольно отшатнулась. — Я видел, как вы тут вольготно устроились! Что мой брат бегает к вам, будто мальчишка! Прикрывая ваши пошлые свидания своими жалкими чертежами! Я терпел долго, ибо такова была воля халифа! Но я не потерплю разложения моей команды и оскорблений в мой адрес!       Он с силой ударил кулаком по столу, заставив тарелки подпрыгнуть.       — С этого момента ваша свобода на «Амеретат» ограничена. Вы будете находиться в своих каютах, кроме времени прогулок, которые будут сопровождаться охраной. И если я услышу ещё хоть одно неподобающее слово… клянусь песками Альбы, я лично вышвырну вас за борт! Вам всё ясно?!       С этими словами он вышел из своей каюты, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись.       В покоях, окутанных вечерними сумерками, остались лишь пятеро потрясённых гостей и пристыженный Ашран. Даже в самых страшных своих кошмарах мужчина не мог предположить такого исхода. Воздух был густым от несказанных обвинений и ярости. Бак смотрел в стол, сжав кулаки и коря себя за длинный язык и несдержанность. Рысь тяжело дышал, понимая, что, возможно, всё испортил. Люци с ужасом осознала, что её золотая клетка только что стала гораздо меньше и теснее. Буря, которую они все предчувствовали, обрушилась на них с неистовой силой.