Перо и Ветер

      Солнце медленно спряталось за горизонтом, на вечерний город опустились сумерки. В самой дальней кузнице в квартале оружейников ещё стучал молот о наковальню, ещё пылал огонь в горне. Хозяин доделывал последний заказ на подковы и гвозди. В углу за рабочим столом на высоком стуле сидела седовласая женщина, уставшая, но довольная до чёртиков. Ей удалось за рекордные два дня сделать расточку трёх собственноручно выкованных стволов для будущих пистолетов. Получилось это не без помощи её «сыновей» — мальчуганы трудились попеременно, крутя колесо привода. Кузнеца ничуть не смущало, что детишки не были похожи ни друг на друга, ни на мать. Чужие тайны — не его дело.       — Доброго вам вечерочка, мастер Эжени, — из темноты улицы в круг света потолочной лампы вышел гость.       Его появление было неестественно бесшумным, словно он материализовался из самой тени. Одетый в чёрный костюм-тройку, сшитый с такой безупречной точностью, что казался не одеждой, а второй кожей, впитывающей свет. Движения плавные, экономичные, лишённые суеты смертных. Он вежливо приподнял шляпу — жест, отточенный не годами — веками, но в нём не было тепла, только ледяная формальность.       Эжени Отта поражённо замер, глядя в бездонные, как ночное море в штиль, глаза с вертикальными зрачками. Тонкие губы растянулись в улыбку. Правильную, светскую, за которой сквозил холод бесконечной пустоты и ряд острых, неестественно белых зубов.       — Д-доб…       Эйр вздрогнула, узнавая этот голос, спиной чувствуя тяжёлый, неотступный взгляд немигающих глаз. В памяти всплыла авиакатастрофа, крики ужаса соседей и «щедрое» предложение Морского Дьявола.       — Ах ты, сука блядская! — Свист воздуха — и в лоб гостя, аккурат между слишком правильных, красивых глаз, прилетела подкова, ещё хранившая тепло горна. Тот рухнул, как подкошенный, пачкая идеальный костюм пылью и опилками. Шляпа откатилась прочь.       Отта повернулся к Эйр. Он видел не женщину, а существо на грани: часто дышащее, с расширенными зрачками, пальцы впились в спинку стула до побеления. Взбешённая и перепуганная одновременно — как зверь, понявший, что загнан в угол не охотником, а самой природой.       — Дорогуша, ты его убила…       Она не слушала. Сделала пару мелких, неловких шагов, припадая на раненую ногу, и вгляделась в распластанную на земле фигуру. Тело шевельнулось. Не так, как люди, хватающиеся за раскалывающую от дикой боли голову, а как разлитая ртуть — плавно, собравшись в единую массу. И поднялось. Не отталкиваясь, не сгибая колен. Выпрямилось одним плавным движением, будто за макушку его тянула невидимая лебёдка. Костюм был испачкан, но на идеальном красивом лице не осталось ни вмятины, ни ожога, ни капель крови. Только лёгкая дымка поднималась от места удара, исчезая под потолком.       — Если бы это было так просто… — В один голос, но с разной интонацией, произнесли незванец и Люци. Он — с лёгкой, почти снисходительной усмешкой. Она — с горьким, ядовитым пониманием.       — Я вижу, ты неплохо устроилась, — бархатный голос, убаюкивал спокойствием. Гость отряхнул лацкан, с которого осыпалась пыль. Опалина исчезла, ткань снова была безупречной. — Занимаешься любимым делом. Так зачем кидаешься? — Он подбросил на ладони погнутую, остывающую подкову, рассматривая её с видом знатока, оценивающего примитивное орудие. — Больно ведь... — Шаг вперёд. Идеально отполированный ботинок мягко ступил на грязный пол.       — Ты…       — Ооо, какие интересные души тебя окружают, — он искривил шею под невозможным, птичьим углом, чтобы заглянуть ей за спину, не сходя с места. Его взгляд скользнул по Багги и Шанксу. — Такие юные… и пахнущие таким ярким, животным страхом. Сочные.       Багги замер, не дыша. Ужас, холодный и плотный, заполнил его полностью. Эйр вцепилась левой рукой в идеально выбритое, холодное лицо этого странного мужчины. Её пальцы впились в кожу, побелев от усилий, но плоть под ними была твёрдой, как полированный мрамор. Чужак даже не дрогнул. Его вертикальные зрачки сузились, фокусируясь на юнгах, будто Люци была для него чем-то незначительным. Рыжий до хруста сжал руку Багги, не чувствуя ничего, кроме леденящего страха.       — Хватит! — Её шёпот был полон такой беспомощной злобы, что сжималось сердце. Теперь незванец повернул к ней голову. Улыбка не исчезла — стала шире, откровеннее, обнажая слишком много зубов.       — Хватит? Я только начал. Для меня нет большей отрады, чем наблюдать за трепыханием жалких людишек… За этой… вкусной борьбой. Ты же знаешь.       — Ты…       — Забыла? — Багги едва не закричал, когда из-за слишком правильных губ медленно выполз длинный, тонкий, ярко-красный язык. Он обвил пальцы и ладонь Эйр не с нежностью, а с холодным, изучающим любопытством. — Ты моя любимая игрушка. — Женщина судорожно сжала кулак, пытаясь раздавить эту плоть и не замечая лёгкой дымки, поднимающейся к потолку, и дёрнула что есть силы вниз. Голова чужака даже не качнулась, будто была высечена из гранита. — А хочешь… я передам привет твоим рысятам? А? Им ведь тоже может стать… интересно.       Люци отшатнулась, не веря ушам. «Рысятам? Ник! Мальчики! Эта сука угрожает моей семье?»       — Не смей! — Крик, похожий на рёв загнанного зверя, заложил уши юнгам.       Незванец тихо рассмеялся — словно скрипели друг о друга стеклянные камни. Он освободил свой язык, и тот скользнул назад, в глубины идеального рта. Затем склонился и приложился холодными, сухими губами к её пальцам — не поцелуй влюблённого, а раскалённое клеймо, печать собственника.       — Будь осторожна. Береги своё здоровье, — Дьявол произнёс это с искренней, почти отеческой заботой, от которой становилось ещё страшнее. — И помни: под твои крылья всегда будет дуть попутный ветер. Мой ветер.       Он отступил на шаг. Его тёмные глаза, не отрываясь от неё, вспыхнули изнутри холодным синим пламенем, как гниющее в глубине морское дерево. И растворился. Не убежал, не исчез в темноте — его просто не стало. Воздух сомкнулся там, где он стоял, без хлопка, без вспышки.       — Не смей… — Эйр осела на пол, будто из неё вытащили стержень. Ни сил, ни ярости, ни воздуха в лёгких не осталось. — Прошу, не надо…       — С-сестрица, — юнги подскочили к ней, но милосердное сознание уже покинуло женщину. Шанкс успел заметить покраснение на её левой руке, когда в кузницу зашли переругивающиеся Габан и Спенсер.       

***

      Рассвет золотил каюту капитана, тени на стенах казались живыми. Пират не мигая смотрел на бутылку отборного алкоголя, которую забрал из кабака. Всего час назад он поднялся нетвёрдой, шатающейся походкой по трапу, намереваясь отдохнуть после весёлой разгульной ночи с продажными женщинами и крепким саке. Но мечтам не суждено было сбыться, на палубе к нему подскочил Санбелл, единственный на корабле рыбочеловек, с глазами, полными тревоги. Доклад состоял из одного слова: «Эйр!» — и вот уже абсолютно трезвый Роджер уже мчался в лазарет, сердце бешено колотилось о рёбра с непривычной тревогой. Он не боялся боя с дозорными или другими «ловцами удачи и попутного ветра», но эта тихая, подкрадывающаяся беда с женщиной выворачивала душу наизнанку. Перо своим появлением на «Оро Джексон» сломала привычный уклад команды. В какой момент она стала так важна для него?       Доктор подпрыгнул на кровати, разбуженный грохотом распахнутой двери. Увидев в проёме не пьяного гуляку из числа матросов, а бледного, с сумасшедшим взглядом капитана, он мгновенно проснулся.       — Что? Пулю схлопотал? — Голос Крокуса стал резким, профессионально холодным.       — С ней… — Начал Роджер, но его перебил хриплый шёпот.       — Спасибо, что прервал кошмар, кэп.       Пираты обернулись. Люци криво улыбнулась, сидя на кровати, и помахала им перебинтованной рукой. От сердца черноусого отлегло. «Жива! Но вновь ранена». Возле неё уже хлопотали: Спенсер в очередной раз быстро и ловко взбил подушку, а Габан, примостившись на табурете у изголовья, полоскал в тазике тряпку для холодного компресса. Оба смотрели на капитана с немым вопросом и тихой надеждой. Команда уже знала о произошедшем. И ждала его решения.       — Что произошло? — Гол Д. сделал пару шагов и застыл, поймав предостерегающий взгляд Крокуса.       — Ничего смертельного, — она кашлянула, возвращая голосу силу. — Пустяк. Обычная невнимательность: не заметила бутыль с кислотой.       В помещении повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Как такое происшествие может быть пустяком? Габан со Спенсером замерли, оставляя попытки уложить её поспать. Они не верили её напускному спокойствию, корили себя за опоздание. И Роджер видел это.       — Точно? — Он не сводил с неё пристального взгляда, пытаясь Волей прочитать её чувства. Досада, разочарование, глухая, знакомая боль потерь и страх — не за себя, за других. Всё это никак не вязалось со словами Пера.       — Конечно, — кривая улыбка не сходила с её лица. — Я не вру.       «Просто не говорю всей правды…» — Мысль Люци догнала капитана уже в дверях, ударив ледяным комом в спину.              Гол Д. сидел в каюте, сверля немигающим взглядом бутыль с алкоголем. В ушах стоял её хриплый шёпот, а перед глазами — уставшее и сердитое лицо Крокуса. Что ни день — новая напасть, новая рана. Теперь ещё и ожог. А она всё улыбается. Как так можно? Что с ней делать? Запереть бы под семью замками и не показывать миру. Как сберечь эти такие сильные, но такие хрупкие руки? Как обеспечить безопасность, если без дела не сидит? Команда переживала вместе с ним, глядя на её травмы. Он был одним из сильнейших пиратов Гранд Лайн, но не знал, как защитить Эйр от опасностей мира. Как уберечь сестру... Роджер замер, поражённый осознанием. Шанкс уже давно звал её так, да и в разговорах парней слышалось «Сестрица». Часть корабля — часть команды. Своя в доску «Пиратская сестричка».       — И долго мы тебя будем ждать? — Рейли сверкнул очками в дверном проёме. — Все уже собрались.       — У нас какие-то планы? — Капитан поднялся на палубу вслед за старпомом, щурясь от солнца. Пираты молча смотрели на него, в ожидании решения, которого не было.       — Только один, — Эйр сидела на фальшборте и, закрыв глаза, подставляла бледное лицо под солнечные лучи. — Нужно испытать порохом стволы. Выдержат — работа продолжится.       — Именно сегодня? — Уточнил Габан, глядя на её перебинтованную руку. — Нельзя подождать? — Команда поддержала его согласными возгласами. Её кривая ухмылка теряла колкость, обретая теплоту и нежность. О ней беспокоились. Приятно.       — Проверку и так отложили из-за меня. Все семь кузниц сегодня тестируют заказы. Нельзя задерживать их ещё больше.       

***

      В квартале оружейников царило оживление. Кузнецы и подмастерья таскали бочки с песком и деревянные щиты. Одни заряжали оружие, другие меряли шагами расстояние и отгоняли зрителей. Эйр стояла рядом с Роджером и Рейли, Габан о чём-то разговаривал с Отто-саном. Юнги вертелись рядом, слушая всех вокруг разом. Наконец, подготовка закончилась, и кузнецы один за другим стали поджигать длинные фитили. Грохот выстрелов потряс воздух, сливаясь в сплошной рокот. В наступившей тишине подмастерья убрали обломки. Кузнецы скептически разглядывали «розочки» — не всё оружие выдержало испытание. Эжени под насмешливыми взглядами соседей зарядил три ствола, выкованные женщиной, тройной дозой пороха. Люци взяла из рук Шанкса запальный факел и, скрывая гримасу боли кривой улыбкой, подожгла фитили. Пираты затаили дыхание, глядя, как огоньки бегут по пеньковым жгутам. Три выстрела раздались друг за другом и, когда дым рассеялся, юнги сорвались в бег, догоняя Отто-сана.       — Не пойдёшь за ними? — Рейли посмотрел на женщину. Усталость и тёмные круги под глазами совсем не красили её лицо.       — Зачем бить ноги, если всё принесут? — Перо повернулась к старпому, до предела сжимая рукоять трости в правой руке, чтобы удержаться на ногах. К боли в бедре присоединился огонь от ожога, эти два костра сжигали её изнутри. Хотелось лечь и умереть, свернувшись калачиком. Но такой слабости позволить она себе не могла. Чтобы Морской Дьявол хохотал, утирая слёзы, глядя на её слабость? Никогда!       — Всё цело! — Эжени-сан протягивал три подкопчённых от взрыва пороха ствола. — Поздравляю! Мастер Эйр!       Ноги женщины дрогнули, и она начала медленно оседать. Сильные руки капитана мягко подхватили её, не дав упасть.       — Спасибо. Мастер, — Люци не сдерживала слёз облегчения, прижимаясь к груди Роджера. Один этап пройден… — Спасибо.       — Будете делать два комплекта замков? — Кузнец улыбался и продолжил после кивка. — Я помогу, подготовлю всё к завтрашнему дню.       

***

      После недели каторжного труда над замками для пистолетов Роджер объявил команде о предстоящем отдыхе. За городом, вдали от шума порта, у подножия действующего вулкана, старпом нашёл онсэн. Вокруг горячего источника предприимчивые местные оборудовали целый комплекс купален: как открытых, под чистым, незамутнённым небом, так и закрытых, приватных. Гол Д. снял самый большой закрытый павильон на сутки.       Мужская половина гудела, как потревоженный улей. Пираты, скинув одежду и обмотав бёдра полотенцами, с грохотом и визгом ныряли в большой каменный бассейн под открытым небом, где пар от горячей воды смешивался с холодным вечерним воздухом. Бутылки с сакэ и более крепким местным напитком переходили из рук в руки. Габан, устроившись по шею в воде, с закрытыми глазами наигрывал что-то меланхоличное на маленькой флейте. Санбелл, чья чешуйчатая кожа блестела на пару, с наслаждением пускал пузыри, рассказывая Рейли о подводных течениях. Роджер, расположившись на краю, словно морской царь на троне, с бокалом в руке заводил одну песню за другой, и хор громогласных голосов подхватывал припевы, гремя ими по всему склону.       Эйр, лежа на массажном столе, расслаблялась под опытными руками мастериц, с удовольствием прислушиваясь к шуму за стенкой. Ей хотелось быть там, со всеми, шутить и веселиться, но Крокус мягко направил её в противоположную от них сторону. Девушки встретили её мягкими профессиональными улыбками, помогая дойти до бассейна. Сидя в тёплой воде, Люци чувствовала, как мышцы постепенно расслабляются, усталость уходит вместе с болью. Она знала, что все процедуры согласованы доком, который передал большой список рекомендаций. Помимо лечения, ей наводили красоту: маски на лицо, обёртывание тёплыми полотенцами, пропитанными травяными настоями, маникюр, педикюр, скрабирование.       И как апофеоз — ей расплели сотни мелких косичек. Пальцы мастериц, сдобрив волосы ароматным маслом, терпеливо расплетали одну за одной. Когда последний локон был отпущен, на плечи Эйр упала густая, волнистая масса седых с серебром волос, ещё хранящая память о плетении в виде мягких, воздушных кудрей. Она посмотрела на своё отражение в зеркале — незнакомое лицо, более мягкое, спокойное, без привычной жёсткой маски контроля, с сияющей, чистой кожей. Она почти не узнавала себя.       Одетая в мягчайший хлопковый юката небесного цвета и опираясь на трость, Люци неспешно пришла в мужскую часть павильона. Первым замолчал Габан, перестав играть на флейте и поднявшись из бассейна, не веря глазам. Следом за ним на неё обращали внимание и остальные: Багги и Шанкс сидели, раскрыв от удивления рты, Спенсер икнул, шагнул назад и с шумом рухнул в воду, прямо на Санбелла. Крокус затянулся трубкой с ароматным вишнёвым табаком и махнул ей, раны следовало обработать и перевязать.       — Если меня не подвёл слух, кто-то говорил об овечках, — она не торопясь шла, не желая поскользнуться на лужах, щедро разлитых сокомандниками.       — Э-эт был я, — вскрикнул Таро, салютуя кружкой с алкоголем. — Мечтаю на старости лет купить домик на острове и овец с барашками пасти.       — Ааа. Так это значит про тебя детская песенка, — пираты с интересом уставились на Эйр, наклонившись вперёд, чтобы лучше слышать. — Мы бедные овечки, никто нас не пасёт. Мы таем словно свечки. Кто же нас спасёт? Цветочки луговые и мирные стада, и мышки полевые снуют туда-сюда. Спасите несчастных овечек, — чуть фальшиво пропела она, пританцовывая на месте. Трость крутилась в её руках, кудряшки серебрились в свете огней.       Дружный хохот грянул, оглушая и метаясь от стенки к стенке. Таро ржал громче всех, сняв очки и вытирая выступившие слёзы.       — Хорошая мечта, — с трудом присаживаясь около Крокуса, улыбнулась женщина. Запах вишнёвого табака окутывал с ног до головы, даруя покой, умиротворение и чувство абсолютной защиты.       — Это да, но у капитана круче всего!       — Скажешь тоже — реальнее, — Роджер поймал взгляд Эйр. — Я хочу покорить Гранд Лайн, от начала и до конца. Вот как раз плывём к Вест Пик, чтобы начать это путешествие, полагаясь только на показания Лог Поса.       — Я хочу найти карту сокровищ капитана Джона, — выкрикнул Багги и свалился в бассейн, столкнутый рыжим.       — А я — собрать такую же крутую команду, как у капитана и уже вместе с ней покорить Гранд Лайн, — широко улыбнулся Шанкс, наблюдая за барахтаньем друга.       — Я мечтаю обрести крылья, — перепалка между юнгами затихла, так и не успев начаться. Эйр поблагодарила Крокуса и встала с его помощью. — Создам их сама из металла и ткани. Они будут крепки и легки и отнесут меня в любое место, какое захочу. — Она развела руки в стороны, выронив трость, и поднимала их вверх-вниз, имитируя полёт птицы. Пираты наблюдали за плавными движениями и одухотворённым лицом, печали и боль отступили, являя миру вдохновение и силу характера.       — Так и будет! — Прохрипел Роджер, будто наяву увидев её полёт над океаном и островами. Он похлопал рядом с собой, приглашая присесть. — А помните ту заварушку с Морским Королём, когда отбивались пальмами?       — О, да, это было так круто, — Банкуро с Таро рявкнули одновременно, переглянулись и рассмеялись, стукнув полными кружками.