Перо и Ветер

      Эйр поправила лямку рюкзака, что так и норовил соскочить с плеча под тяжестью содержимого. Дом на холме — именно так описал место встречи Роджер, когда они разделились у портовых лавок. Капитан торопился встретиться с бывшим членом команды, ей же хотелось потратить немного звонкого золота и хрустящих купюр.       Дом на холме действительно был. И казался каким-то заброшенным, лишь тонкая струйка дыма намекала на обратное. У входной двери стояли двое мелких детишек — с расстояния было не определить пол и возраст. Они настороженно прислушивались к происходящему внутри и испуганно жались друг к другу. Каждый стук трости приближал Люци к цели, и на очередном шаге из окна вылетела кружка — осколки стекла осыпались на землю.       — Даааа!!! В самое яблочко! Видал, капитан? — крик радости выбил остатки стекла из рамы.       — Внезапно, — женщина остановилась, опершись о каменную стену дома. Мальчики — а это были именно они — обернулись на новый звук. — Давно воркуют?       — С завтрака, — чуть дрожащим, тихим голосом пояснил старший. — Второй ящик открыли.       — Хм, — Эйр прикинула время по солнцу и вновь посмотрела на ребят. — Есть хотите?       — Да! — ответили хором.       — Тогда предлагаю прогулять по рынку и выбрать, что захотите, — как можно приветливее улыбнулась она, смотря, как дети переглядываются и согласно кивают. Сердце сжалось: мальчики были похоже на её сыновей. Жизнь на острове будет тем ещё испытанием.       

***

      — Давай-ка, хозяин, по мешку картошки, моркови и лука…       — Сестрёнка, а ты что тут делаешь? — удивился Спенсер, наткнувшись на Люци у прилавка. Она набирала явно больше, чем могла унести.       — Детей планирую накормить.       — О, доброе, любящее, материнское сердце, — мужчина опустил взгляд, вглядываясь в испуганных мальчиков, спрятавшихся за женскую юбку. — Больно на Литто похожи…       — Так он их дядька, — буркнул продавец и повернулся к Эйр. — Что-то ещё, красавица?       — Погоди, — махнул в его сторону пират. — Так может устроим барбекю? Мясо там, мангал, ухи наварим, а?       — Звучит неплохо. Организуешь? — рыжий в шутку козырнул и, повернувшись, свистнул накама.       

***

      Громко ругаясь Литто вышел из дома и замер. На поляне во всю набирало обороты: Спенсер жарил мясо, Банкуро горланил песни, бряцая несложные мотивчики на гитаре, Санбелл ловко разделывал рыбу, и даже Крокус нарезал какие-то овощи в огромную миску, стоящую прямо на траве. Шанкс и Багги носились вместе с другими детьми. Бывший пират неверяще протёр глаза, с трудом узнавая племенников. Сияющие чистотой и свежей одеждой, с тщательно расчёсанными кудряшками, они с удовольствием играли с юнгами в догоняшки.       Позади Литто из старой кузницы раздался приглушённый мат и звуки волочения чего-то тяжёлого. Он с опаской обернулся, на шаг отступая к Роджеру, Габану и Рейли, что пили вместе с ним.       — Эйр, тебе помочь? — уточнил Скоппер, по юбке и некогда светлой рубашке узнавая женщину.       Она обернулась, смерила мужиков уставшим взглядом и выпустила горловину мешка, из которого посыпался мусор. Отряхнула грязные руки и, встав в позе «сахарницы» и тяжело дыша, задумалась.       — Сестрица, давай с нами! — подскочивший Шанкс схватил её за левую руку и потянул за собой. — Научишь нас делать летунчиков!       Люци сделала странное круговое движение правой кистью и двумя пальцами указала пиратам направление:       — Жратва там. А бумага-то у вас есть? — уточнила у рыжика, потирая уставшую поясницу и идя следом за ним.       — Да, Одэн принёс.       — Пошли, Литто. Не будем огорчать сестрёнку, — Роджер приобнял накама за шею и потащил к кострам и всеобщему веселью. — Дела завтра обсудим.       

***

      Литто лежал на холодной земле, покрывшись росой, как и трава, и мучился головой после пьянки. Давно он так не отдыхал, уже и не вспомнить, когда был последний раз. Невысокое утреннее солнце слепило сквозь закрытые глаза, не давая и шанса прийти в себя. Неспешные шаги замерли около него, принеся долгожданную тень. Мужчина с трудом открыл веки — вчерашняя женщина стояла над ним подобно скале, её белёсые волосы и юбка развевались на ветру. Правой рукой она опиралась на трость, в левой — держала кружку.       — Пей!       Литто подчинился, медленно садясь и тут же получая подолом юбки по лицу. Он сжал в кулаке непослушную ткань, с радостью принимая кружку и по запаху опознавая рассол. Холодная, пряно-острая живительная влага полилась в рот и мимо него — на рубашку и землю.       — Сестрица, кипит! — Багги выглянул из дома и с тихим «Ой!» спрятался обратно, увидев злой взгляд бывшего сокомандника.       — Сестрица не кипит, — поправила юнгу женщина. — Кипит вода в кастрюле, — она осторожно освободила юбку из руки Литто и, забрав пустую кружку, ушла в дом.       — Эх, хорошо искупался! — Роджер подошёл к товарищу, щеголяя голым торсом и босыми ногами. С волос, усов и штанов капало. Он махнул рукой себе за спину. — Приведи себя в порядок. Зря, что ли, Эйр бочки водой наполняла?       — Да кто эта женщина? — в который раз за два дня удивился Литто, на четвереньках приближаясь к стоящим у стены кузницы бочкам.              Через полчаса оба пирата зашли в дом. Токи-сама и все шестеро детей сидели за столом, с аппетитом уплетая какую-то жёлтую кашу, травяной чай и хлеб. Литто огляделся, не узнавая комнату. Она посветлела, пол больше не лип к сапогам, паутина по углам пропала. Плита, оказывается, была белая, а посуда — голубых оттенков. Сквозь вымытое окошко проходило намного больше света, а невесть откуда взявшиеся шторки создавали некое подобие уюта.       — Можете поесть на улице. Или подождать, пока освободится стол, — Эйр, хозяйничающая у плиты, повернулась к ним с половником в руке.       — Мы не гордые, на полу посидим, — улыбнулся Роджер, подавая накама пример.       Женщина кивнула и чуть погодя подала им по большой миске наваристого супа, украшенного зеленью. Поставила перед ними тарелку с нарезанным хлебом, от которого ещё шёл жар, и вручила по ложке:       — Налетай, пока горячее.       Литто не стал ждать и чуть не застонал от удовольствия, проглотив первую ложку супа. Как давно он не ел такой вкусной, домашней еды? Наверно с детства, пока была жива мать.       Компания за столом менялась, пираты приходили, быстро ели и уходили, освобождая место для других. Наконец с тарелкой каши и кружкой чая на стул опустилась Люци, ища удобное положение для вновь заболевшей спины.       — Поговорим, — Роджер кивнул Литто на стол, предлагая присоединиться. Тот согласно кивнул.       — Капитан, я, конечно, рад вас всех видеть, но что вы забыли на нашем унылом острове? — бывший пират был настроен скептически. Ведь Гол Д. никогда ничего не делал просто так.       — Знакомься, Литто, это Эйр — наша любимая и горячо обожаемая сестрёнка, — усатый плавным жестов указал на уставшую женщину, которая медленно жевала, глядя перед собой и, казалось, ничего не слышала. — Тебе достаётся самая главная роль — быть её защитником. Оберегать и сохранять её здоровье до тех пор, пока за ней не придут пираты Белоуса.       — При чём здесь эти слабаки?       — Я пообещал Ньюгейту, что она станет частью его команды. Не переживай, это не займёт много времени, — Роджер беспечно махнул рукой. Женщина впервые за сегодня ехидно хмыкнула и посмотрела на него.       — Ну допустим… Но на хрена мне баба в хозяйстве? От них все проблемы в жизни!       — Литто, — тот замолчал, ловя каждое слово капитана. — Она присмотрит за тобой, племянниками, домом, кузницей. Обеспечит спокойную, размеренную жизнь, наладит быт…       — Ебать её не буду! — рявкнул мужчина, с негодованием глядя на Эйр, поперхнувшуюся чаем.       — Кто тебе даст-то? — откашлявшись, не осталась она в долгу.       — Ну, кэп, так тебя расписывает, будто ты охеренная во всех отношениях жена. А мне кажется, что ты просто охеревшая тварь, которая хочет сесть мне на шею и сидеть там, болтая ногами, — напряжение между ними повышалось.       — А мне всегда думалось, — Эйр поставила на стол локти и положила на скрещенные пальцы голову, внимательно глядя на Литто, — что один раз пират — всегда пират. И спорить с капитаном и его приказами — бессмысленно. Я же подчинилась воле Роджера. Что стоит и тебе сделать тоже? Чего ты боишься?       — Я не боюсь! — стукнув по столу, мужчина вскочил и широкими шагами стал мерить комнату. — Ты мне не нравишься!       — Ты мне тоже! — парировала Люци, откинувшись на спинку стула. — Причём с момента, как увидела грязных, голодных и испуганных детей!       Литто замер, не веря своим ушам, и резко развернулся в сторону стола.       — Подожди… Ты хочешь сказать…       — Что переживу без твоего сексуального внимания. Что наличие кузницы не было решающим фактором. Что дом, который сыпется на голову и грозит уронить своих жильцов под землю, меня не страшит. Но я, как женщина, как мать, просто не могу оставить детей одних с тобой. Да, чёрт возьми, я помню своих сыновей в этом возрасте — три тысяч «Почему?» в час, вечно промокшие ноги, слёзы, сопли, драки, рваная одежда. Кем я буду, если оставлю их, да и тебя, без помощи? Особенно когда могу помочь.       Мужчина подошёл к ней и протянул ладонь для рукопожатия:       — Литто Ланс Л’грейн. Старший — Лил Люпин Л’грейн, а младший — Лэй Лонвик Л’грейн. Жаль, ты не вписываешься со своим именем.       — Люци «Перо» Эйр, — она стала, роняя стул и отвечая ему крепким рукопожатием. И Литто понял, что силы в хватке явно в избытке. — Ещё раз скажешь, что я не вписываюсь… Будешь удобрять собой огород.       — Ха-ха-ха. Сработаемся, если не поубиваем друг друга в первый год.       Роджер незаметно выдохнул, не помня, когда успел задержать дыхание, и улыбнулся:       — Значит, договорились! Щас я парней напрягу с переездом. Сделаем всё в лучшем виде.       

***

      На холм опустилась ночь, ветер с океана усилился. Люци сидела на медленно остывающей земле и не сводила взгляда с горизонта — не хотела пропустить, когда «Оро Джексон» пропадёт из виду. Литто вышел из дома, как только уложил племянников спать, закурил дешёвый вонючий табак и никак не мог подобрать слов поддержки.       — Я оставила им подарок. Надеюсь, оценят, — произнесла она, с трудом вставая и отряхивая юбку от земли и травинок. — Не думала, что встречу на первой половине Гранд Лайн звуковые ракуши.       — Ооо, на нашем острове они редкость и стоят безумных денег.       — Ну… не куплю себе шубу на зиму, — мужчина покачал головой, осуждая трату. — Вложу финансы в ремонт дома и закуп запасов, чтобы успеть до холодов.       — Кто-нибудь тебе говорил, что ты — невозможная женщина?       — «Дурная баба!», — спародировала Крокуса, и они рассмеялись.       Два грустных человека, вынужденных оставить океан и приключения, родной корабль и дорогую сердцу команду, переглянулись и вернулись в тёмное каменное нутро, дышащее теплом и уютом.       

***

      — Что там? — Роджер подсел к Габану в столовой и кивнул на небольшую деревянную шкатулку. Тот пожал плечами и с трудом разлепил вмиг пересохшие губы.       — Эйр отдала, прощаясь.       — Так давай откроем! Так же явно не бомба! — капитан хохотнул и поднял крышку. — О! Ракуша, — он бережно достал её, привлекая непривычным лазурным цветом внимание команды. Гол Д. положил её на столешницу и нажал на завиток на вершине. В тишине раздались гитарные аккорды и такой знакомый голос:              Ночь обнажила       Звездные кроны.       Мне стоит прочесть лишь слово.              Вот и ожили       Змеи, драконы.       А я вслед за ними снова.              — Твою мать! Я проспорил! — Банкуро со стоном ударился головой о столешницу, накама засмеялись. А он ещё думал, зачем Эйр понадобилась гитара на острове.              И ты потеряешь мой след в середине главы.       Что я расскажу лишь тебе       Известно не станет другим.              Однажды я не вернусь.       Однажды я не вернусь, прости.       Буду пить с ладоней молитвы.       Буду рубить головы у Гидры.              Шанкс и Багги размазывали слёзы и сопли по лицам, ладоням и рукавам. Теперь никто не поддержит их в баловстве и шутках, не потрепит ласково по голове, не пожурит на новую дырку в бочках. Люци умудрялась найти слова практически в любой ситуации, учила, показывала, наставляла. Заменила им мать, которой ни у одного, ни у другого не было.              Знай, что я не вернусь.       Однажды я не вернусь, прости.       Буду пить с ладоней молитвы.       Буду рубить головы у Гидры.              Нет, мне не снится.       Это шепчутся звёзды       О том, что наивны грезы.              Но на страницы       Падают слезы,       А сердце, звеня, смеется.              Габан молчал. Сердце не смеялось, лишь горько плакало. Только недавно обрёл счастье и уже был вынужден расстаться с ним. Встретит ли он её ещё раз? А если нет, то сможет найти кого-то, кто будет так же будоражить душу?              И ты потеряешь мой след у далеких вершин.       Лишь знаешь об этом ты,       Так не говори другим.              Что однажды я не вернусь.       Однажды я не вернусь, прости.       Буду пить с ладоней молитвы.       Буду рубить головы у Гидры.              Знай, что я не вернусь.       Однажды я не вернусь, прости.       Буду пить с ладоней молитвы.       Буду рубить головы у Гидры.              — Чёрт! — кто-то из пиратов выругался, как только прозвучал последний аккорд, высказывая общее мнение. Никто из них и не мог подумать, что эта «дурная баба» за год с небольшим так проникнет в их души и сердца, что станет родным человеком, готовым в любой момент прийти на помощь, не взирая на боль, трудности и время суток.       — Хороший подарок, — Роджер встал, пряча ракушу в шкатулку. — Будем его беречь. И сделаем копию, как станет возможным.