Перо и Ветер

      Литто выбросило из сна внезапно. Что послужило причиной пробуждения? Неизвестно. Он посмотрел на часы — полпятого утра. Никогда до сегодняшнего дня не просыпался самостоятельно в это время. Только по нужде. Но сейчас в туалет не хотелось, но странное зудящее чувство гнало с постели. Мужчина поднялся, хрустнул спиной, которой опять не понравился матрас, и, накинув футболку и штаны, вышел в коридор.       Второй этаж молчал, погружённый в темноту. Племянники сладко посапывали: Лил, как обычно, скинул на пол одеяло, а Лэй обнимался с подушкой. Ланс вернул старшему одеяло в кровать и вышел, аккуратно притворив дверь. Зудящее чувство всё не проходило. Он преувеличенно медленно и осторожно заглянул в комнату, выделенную женщине, и не обнаружил её там.       «Сбежала», — промелькнула мысль облегчения. Всё меньше головной боли, а то пытайся найти с ней общий язык, притирайся там… Бывший пират спустился на кухню и остановился на последней ступеньке. Эйр сидела за столом и при тусклом свете масляной лампы что-то шила. На плите булькала кастрюлька, а кисловатый запах дрожжей настойчиво лез в нос, намекая, что сегодня будет свежий хлеб и булочки.       — Ты чего так рано проснулась? — буркнул Литто, проходя мимо к бадье с питьевой водой.       — Я не ложилась, — пара щелчков ножницами — и металл стукнулся о столешницу.       — Не спится? Боишься чего? — хмыкнул он, предвкушая.       — Ещё не привыкла к суше. Да и работы полно, когда спать-то?       Люци расправила ткань, и Ланс с удивлением узнал рубашку, которую порвал третьего дня и хотел выбросить. Теперь же, чистая и заштопанная, она лежала аккуратно сложенной перед ним.       — Помощь нужна? — неожиданно для себя спросил мужчина.       — Обязательно, — Люци тепло улыбнулась в ответ. — После завтрака обсудим план действий и, если он тебя устроит…       Литто кивнул, соглашаясь, и пошёл на второй этаж.       — Слушай, — на середине лестницы обернулся. — А ты видела Феникса Марко из команды Белоуса?       — Не довелось. Со слов его накама, Феникс был на задании капитана на другом острове.       

***

      — Не обольщайтесь. Она у нас ненадолго! — грозным тоном за завтраком объявил Литто племенникам. — И она вам не мать!       Мальчики перевели взгляд на Эйр, ожидая пояснений. Та хмыкнула и поставила перед ними кружки с травяным чаем.       — Ваш дядя сказал правду. Впрочем, я и не претендую на имя «Мама». Ведь у вас уже есть мама…       — Она умерла два года назад, — шмыгнул носом Лил, грустнея на глазах.       — Это не отменяет того, что она у вас есть. Всегда с вами, рядом — в сердцах, душах и памяти. Жива, пока вы её помните, говорите о ней, рассказываете истории.       — Если ты нам не мать, то кто? — Лэй оказался довольно смышлёным для своих пяти.       — Меня зовут Люци «Перо» Эйр. Можете звать — сестричкой или сестрицей. Я привыкла.       — Как тот рыжий мальчик?       — Да. Я… — Люци на мгновение поджала губы, вспоминая Шанкса и Багги. — Я постараюсь сделать так, чтобы вы чувствовали мамину любовь и заботу.       — Обещаешь? — Лэй наклонил голову и забавно сморщил нос.       — Да, — Эйр достала из корзинки с швейными принадлежностями самодельную игрушку — тканевого зайчика, и младший восторженно замахал руками. — Поиграешь после завтрака.       — А мне? — вырвалось у Лила прежде, чем сказал самому себе, что уже большой, ведь ему уже восемь, и что он не нуждается в подобном.       — Чуть позже. Не успела доделать.       

***

      «Она у нас ненадолго! Годик-два — и этот кошмар закончится!» — думал Литто, вместе с женщиной приводя дом в порядок. Работы было много, трудной и зачастую сугубо мужской, но Эйр не сдавалась. Делала чертежи и подсчитывала количество материалов, не спорила с продавцами, а чётко и аргументированно отстаивала свою позицию. Наравне с ним таскала мешки с цементом и песком, доски и камни. Они заменили пол на первом этаже, обновили лестницу, пристроили веранду и перекрыли крышу.       В подпол Литто не хотел спускаться, храня плохие воспоминания из детства, когда под ним проломились верхние ступени приставной лестницы и он летел в глубокую, тёмную яму, но пришлось. И уже там, внизу, стоя на новом земляном полу, удивлялся новенькой кирпичной кладке — земляные стены больше не обваливались — и широким, пока что пустым полкам.       — Что ты хочешь здесь хранить?       — Как что? Запасы на зиму. Роджер говорил, что зима на острове довольно суровая.       — Это так. Только… — Ланс замолчал, со стыдом вспоминая, как они чуть не замёрзли в прошлом году.       — Говори, — попросила Эйр. — Я не умею читать мысли.       — В доме нет печи, нет отопления. Прадед построил дом так, чтобы он отапливался от кузницы.       — Так это же прекрасно, — улыбка озарила её лицо, и мужчина замер, поражённый преображением. Она будто светилась изнутри. — Давай после обеда посмотрим, что там с горном…       

***

      «Это ненадолго, всего лишь на пару лет!» — гнал от себя опасно-предательскую мысль Литто, смотря, как за окном бушует настоящая пурга. В доме было тепло, даже жарко. Мальчишки носились по полу босиком, нарезая круги вокруг обеденного стола. Эйр неторопливо аккуратным, крупным почерком записывала сказки, которые так им нравились. Это была уже не первая, и даже не восьмая книга. По весне она планировала разбить за домом огород и потихоньку начать работать в кузнице. Пока что горн просто грел оба здания. На возмущения Литто, что это обходится слишком дорого, женщина спокойно парировала: здоровье бесценно.       Он согласился. Признал правоту. Впрочем, как и всегда. И никак не мог понять, как та, кто младше него, обладала таким стойким характером и знаниями, что даже умники в управе не знали, как ответить. Подпол ломился от запасов, разнообразное сытое питание, забавы всей семьей на свежем воздухе — племянники росли и крепли с каждым днём. Ланс моргнул, осознавая. Семья — все вместе. И когда Люци стала её частью? Не вспомнить тот момент никак, но своё обещание «Любить и заботиться, как мама» женщина сдерживала.       

***

      Два года пролетели, как один миг. Литто возвращался домой из порта по свежему снегу, почти не разбирая дороги. Смена выдалась трудной, именно сегодня начальство решило устроить инвентаризацию склада. Тяжёлая, бессмысленная и абсолютно неблагодарная работа. Но за неё платили хорошо, и он не мог уйти, хлопнув дверью. Зимой в порт заходило мало кораблей, на которых пропадала Эйр, предлагая услуги электрика, техника и кузница. Дом на холме встретил ярким светом из кухонных окон — его ждали. Мужчина поднялся на веранду, отряхнулся от снега и зашёл внутрь.       — Это что ещё за блядь? — вырвалось у него при виде бабули Ньелли. — Что ты тут забыла, карга?       Старушка подняла на него взгляд, пожевала губами и вернулась к кружке чая, что дымился в её сморщенных руках.       — Ты вовремя, Литто, — улыбнулась Эйр. — Раздевайся, мой руки и к столу — будем ужинать.       — Женщина! — взревел он, в два шага оказавшись у стола и схватив её за плечо, рванул на себя. — Совсем страх потеряла? Какого хера эта тварь делает здесь?       Люци посмотрела в его налитые кровью глаза и спокойно ответила:       — Я никогда и не боялась тебя. А вот мальчиков ты сейчас пугаешь.       Ланс замер, посмотрев на лестницу, на ступеньках которой застыли племянники. Он с трудом разжал ладонь и отступил на шаг, подняв пустые руки.       — В доме у бабули Ньелли под тяжестью снега рухнула крыша. Её некуда и не к кому идти. Поэтому…       — Поэтому ты привела её сюда, в дом на холме. Не спросив меня. Слишком много на себя берёшь!       — Не ругайся, Литто, — наконец подала голос Ньелли и он абсолютно не был старушечьим. Ровный, спокойный, мелодичный — хоть сейчас на сцену. — Твоя жена поступила так по доброте душевной.       — Она мне не жена! — рявкнул старший Л’грейн, только начав остывать. — И у неё нет никакого права распоряжаться здесь!       — Дядя, ты не прав, — Лил подошёл к Эйр и взял её за руку. — Сестрица Люци много делает для всех нас. Так почему мы ничего не делаем для неё?       — Мал ты ещё указывать мне, — мужчина шагнул к нему, зло сверкая глазами. Эйр преградила ему дорогу, задвинув мальчика за спину.       — Только тронь… — Литто замер, прочитав во взгляде кары земные и небесные.       — Чёрт с тобой, — он развернулся и поднялся на второй этаж, хлопнув дверью.       «Если бы чёрт», — Люци устало повела плечами, вспоминая чьей прихотью оказалась на Гранд Лайн, и улыбнулась бабуле и мальчикам.       — Ужинать? — три радостные улыбки грели в ответ.       

***

      И вновь Ланса выбросило из сна. Он медленно сел на кровати, прислушиваясь к беснующейся пурге за стенами дома. Часы показывали полпятого утра. Мужчина знал, что племянники ещё спят, а вот дурная баба скорее всего опять не ложилась. Сунув ноги в тёплые пушистые тапки и накинув халат, Литто вышел из комнаты. На кухне горел свет, отбрасывая сочные тени от ступеней лестницы. Тихий скрип карандаша по бумаге подтвердил его догадку — женщина всё ещё работала.       — И чего тебе неймётся?       Эйр отвлеклась от работы над чертежами, устало улыбнулась и потёрла затёкшую шею. На плите медленно закипал начищенный до блеска металлический чайник.       — Чаю? Или сварить кофе? — она ловким движением рук смахнула со стола лишнее и встала, убирая исписанные и изрисованные листы на самую верхнюю полку книжного шкафа.       — Давай кофе.       Ланс сел на скрипнувший стул и наблюдал за привычной суетой: как женщина бодро мелет зёрна кофе, чуть ли не жонглирует туркой и ловко управляется с яйцами для омлета, умудряясь одновременно делать несколько дел, не путаясь и ничего не портя. Вскоре перед ним дымился ароматный бодрящий напиток, тарелка с солнечно-жёлтой кашей исходила паром, омлет, кокетливо украшенный салатом, манил отведать. Эйр села напротив, замерла на несколько секунд, осматривая накрытый стол, и приступила к завтраку.       Ни один из них не проронил ни слова: Литто не знал, как начать разговор, Люци считала, что обсуждать нечего. Допив кофе, мужчина кивком поблагодарил её, встал и, сделав шаг к лестнице, запнулся о кота. Чудом не встретившись лицом с полом, он шикнул на чёрную тварь и ушёл собираться на работу.       — Ах, Баюн, не любит тебя хозяин.       Эйр поднялась, налила питомцу молоко и с улыбкой смотрела, как тот лакает белое лакомство. Мелкого худого котёнка притащили прошлым летом дети, отказать их просительным мордашкам было выше сил, и животинка осталась. Постепенно, купаясь в любви и ласке и питаясь мышами, крысами и домашней едой, из немощного пищащего комочка вырос благородный большой пушистый зверь. Лучший охотник в округе, гроза грызунов и воронов, защищал огород, припасы и мальчиков, сопровождая их в лес и на реку. Своими острыми когтями не раз и не два располосывал руки хулиганов и недоброжелателей семьи Л’грейн. Имя предложил ему Лэй, вспомнив помощника Бабы Яги из сказок.       Иногда Люци казалось, что Баюн наблюдает за ней и взгляд его был подозрительно знакомым, дьявольским. Но ещё ни разу ей не удавалось получить подтверждение своим подозрениям. Впрочем, пока Морской Дьявол не мешал жизни, его можно было спокойно терпеть.       

***

      Прошло ещё два года       Литто проснулся от тихого пения старухи Ньелли — та наслаждалась хорошей погодой и пропалывала огород. Из кузницы доносился звонкий стук: Эйр работала с самого утра, с того времени, как он вернулся с ночной смены. Мужчина бросил взгляд на часы — через часик как раз можно будет позвать их на обед. Племянники ещё вчера утром ушли в шалаш, рыбачить и набираться сил перед очередной порцией уроков кузнечного ремесла. Кухня встретила его запахом свежего хлеба, горячим чайником и почтовой чайкой, принёсшей свежую газету и терпеливо сидящей в раскрытой настежь окне. Ланс заварил чай, закурил и вышел на улицу. Солнце перевалило за зенит, стук молота о наковальню ввинчивался в уши, раздражая. Оплатив и получив бумажный свёрток, Литто отпил чай и привычным движением развернул прессу на главной странице.       Время остановилось. Вдох застыл в горле тяжёлым острым куском. Кружка выпала из ослабевшей руки и разлетелась на куски, обдав ноги мужчины кипятком. Он смотрел на заголовок и не верил ему. «Сегодня состоялась казнь Короля Пиратов — Золотого Роджера!» Фотография капитана на эшафоте и двое вооружённых солдат по бокам от него — ещё один удар ножом по сердцу. Стук молота в кузнице продолжался — слишком спокойный, слишком идеальный. Будто женщина била по наковальне с чёткостью метронома. Литто скомкал газету в руках и пошёл на этот мерный, ровный звук, намереваясь высказать ей всё…       Двери в кузницу были открыты, горн был раскочегарен выше необходимого. Люци стояла спиной ко входу и в очередной раз опустила молот на наковальню. Она не видела ничего и никого вокруг, лишь сильнее сжала руки на рукояти молота и подняла орудие вновь, заводя его за голову. Ланс заметил, как на мокрой от пота ткани рубашки расползаются кровавые кляксы. «Она, что, с ума сошла? Машет им так с самого утра?» Мужчина сделал несколько шагов вперёд и замер. Глаза её светились голубым, крупные слёзы текли по лицу, рот искривлённый в беззвучном крике, кровь, бегущая из прокушенных губ.       — Ты знала?       В тишине его хриплый голос прозвучал внезапно. Эйр повернулась к нему, отпуская рукоять молота и тяжело дыша. Она зажмурилась, а когда открыла глаза — в них уже не было пугающего сияния, лишь грусть и печаль веков.       — Я была там. Видела всё, что произошло на площади. От начала и до конца.       — Ты не могла… Невозможно обернуться от нас до Лог Тауна и обратно за какие-то сутки!       — Дважды, — Эйр замолчала, в очередной раз кусая губы. — Дважды. В первый раз, когда вокруг была гулянка пиратов Роджера и Белоуса. Он стоял передо мной, такой близкий, такой живой, улыбался с привычным весельем и всё спрашивал, когда именно вступлю в команду Ньюгейта. Я огрызнулась — и прозрела время и пространство. Это ужасное знание… никому не говорила о нём и никогда не верила тому, что увидела. Это казалось мне невозможным. Нереальным...       — А второй раз? Сейчас?       — Я с ним с начала этих суток. Хотелось бы верить, что он почувствовал моё присутствие и поддержку. Но… — она всхлипнула, не сдерживая рыданий, лицо исказила гримаса. — Мы осиротели, Литто. Что нам теперь делать? Что?       Пират в два широких шага преодолел пустоту между ними и что есть силы обнял женщину, прижимая к груди. Он сам щедро орошал её макушку слезами, не зная, что сказать. Их горе было слишком велико, слишком кроваво и им обоим потребуется много сил, чтобы жить дальше, не показывая миру израненных сердец и душ. Баюн сидел на потолочной балке, точа когти и смотря вниз. Его глаза светились голубым светом. Эйр была права — Морской Дьявол иногда подглядывал за её жизнью и сейчас упивался коктейлем эмоций, исходящих от людей. Но почему-то это не приносило ему былой радости…